Текст книги "Убийство по правилам дзен"

Автор книги: Масси Суджата

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

2

Выйдя на улицу, я ощутила, как мое ликование сходит на нет: передо мной стоял тот молодой человек, с которым я недавно столкнулась у машины.

– Тебе придется починить фару, онэсан, – спокойно показывая пальцем в сторону моей машины, сказал парень. – Она разбита.

Я нахмурилась. Он назвал меня «старшей сестрой», а такое обращение к незнакомке приравнивается к флирту. Если себе позволяли такое обращение продавцы в магазинах, это было еще приемлемо, но мне не понравилось, что фамильярность допускает хорошо одетый незнакомец. Несмотря на то, что он был не таким уж незнакомцем: мы ведь уже встречались. Кроме того, он неуловимо кого-то мне напоминал.

– Я собираюсь сделать это в Токио, – сказала я, взглянув на темнеющее небо, а потом на фару, которая при ближайшем рассмотрении оказалась в худшем состоянии, чем мне показалось сначала.

– Что? – удивился парень. – Но ты же не можешь ехать с одной фарой до самого Токио. Ты в каком районе живешь?

– В Роппонги. – Это был район иностранцев и вкусной пиццы. Я обитала в более скромном районе, прежде чем в моей жизни появился Хью Глендиннинг.

Молодой человек присвистнул и провел рукой по своим блестящим волосам.

– Фантастическое место, – сказал он, – мне нравится гулять в парке Ёёги, он там недалеко...

– С подражателями Элвису? – Я немного расслабилась. Я знала, что по субботам толпы молодых людей в обтягивающих джинсах и черных кожаных пиджаках танцуют в парке под музыку пятидесятых. Теперь я поняла, кого он мне напоминает – японского Элвиса.

– Правительство Токио запретило танцевальные вечеринки на открытом воздухе, так что я туда больше не хожу. – Он вытащил из кармана пиджака визитку и протянул мне: – Меня зовут Джун Курой, работаю дилером в «Тойоте». Здесь, в Гите. Я увидел твою машину, подумал, что она – одна из наших, и остановился.

– Нет, не из ваших, – сказала я, разглядывая визитку.

– Плохо, – отозвался Джун, – я бы тебе устроил временную замену машины. Это одна из оказываемых нами услуг.

Визитка выглядела весьма представительно – на ней стояла официальная эмблема «Тойоты».

– Да, – сказала я наконец, – мне действительно надо починить фару. Как думаешь, сколько это будет стоить? Я еще ни разу не обращалась в автосервис.

– Эти «виндомы» никогда не ломаются, правда? – с энтузиазмом воскликнул Джун, показывая на серебристую «тойоту» с именем дилера над лицензией. – Я сам на такой же машине езжу. Думаю ремонт будет стоить около четырех тысяч иен. Но конечно, это не окончательно, я могу сделать скидку...

Магическое слово «скидка». Долго не рассусоливая, я села в машину и поехала за ним в фирму – маленькое здание со стеклянными дверями заполненное блестящими машинами.

– Гита – прекрасный городок, – сказал Джун принеся мне чашечку холодного кофе, пока я ждала мастера, – и чем дольше ты тут живешь, тем больше привыкаешь. Кстати, не хочешь принять холодную ванну, прежде чем вернешься в город? Я бы к тебе присоединился, если б мог, ха—ха.

– Вообще-то, я приехала сюда по работе. – Я рассказала ему о тансу.

– Bay, – прореагировал Джун, – мне тоже нравится антиквариат. У меня пятьдесят каталогов того, что в «Искусствах Гиты» никогда не найдешь. И сколько же ты потратила? – спросил он, подвинувшись ко мне на кожаном стуле.

Когда я сказала, он присвистнул.

– Два миллиона иен – это большие деньги! Но ты, наверное, знаешь, что делаешь. Кстати, у нас много новых моделей, можешь поменять машину с небольшой доплатой.

– Нет, спасибо, это даже не моя машина, – отказалась я.

Продавцы автомобилей были одинаковыми во всех частях света. Только акценты у них различались.

Я была рада новой фаре, поскольку вернулась в Роппонги-Хиллс, когда солнце уже зашло.

Открытый шкаф сразу поведал о том, что мои любовник вернулся из Таиланда, но куда-то ушел. Единственное, что ждало меня дома был тансу в защитной упаковке. Пока я слушала болтовню Джуна Куроя, компания перевозок уже успела доставить мою покупку в Токио. На автоответчике было сообщение от консьержа, извиняющегося, что впустил грузчиков в квартиру без моего ведома. Тот факт, что они не были одеты в униформу и не попросили его расписаться на чеке, расстроил его.

Впрочем, главное, что тансу был доставлен. Сняв с него упаковку, я невольно залюбовалась. Мне еще не приходилось покупать антикварные изделия в таком хорошем состоянии. В основном я имела дело с городскими аукционами и барахолками, где продавали ненужные вещи. Но, как правило, они оказывались просто неухоженными, и достаточно было протереть их тряпочкой, чтобы привести в порядок. Я довольно часто что-нибудь покупала. С тех пор как шесть месяцев назад мы с Хью стали жить вместе, его холостяцкая квартира превратилась в некое хранилище японской антикварной мебели, тканей и гравюр. Каждые несколько месяцев мы устраивали вечеринки для моих клиентов и его сотрудников, где продавали большую часть предметов, так что я могла снова заниматься приобретением.

Тансу острова Садо выглядел просто роскошно. Я знала, что госпожа Михори останется им довольна. Когда я наконец дозвонилась до нее, она подтвердила правильность моего решения.

– Слава небесам, что вы не позволили той ужасной женщине купить тансу, – сказала она. – Судя по вашему описанию, это прекрасная вещь. Ваша тетя была права – вы просто чудо.

Я не видела своих родителей уже три года, так что мои дядя и тетя из Йокохамы практически заменили их. Они даже чем-то напоминали моих родителей: у моего отца—психиатра и матери-дизайнера был шикарный викторианский особняк в Сан-Франциско, а мои японские родственники жили в доме поменьше, но в безумно дорогом районе Йокохамы. Переехав в Японию, я жаждала финансовой независимости, так что отказалась жить с родственниками и провела три года в маленькой квартире в трущобах. А потом появился Хью. Было неудобно жить за его счет, но следовало признать, что мраморная ванная нравилась мне гораздо больше, чем та, что была в моей прежней квартире.

Минут двадцать я провела под душем, а затем облачилась в юката – японский хлопковый халат – и отправилась на кухню чинить подарок, который купила для Хью, – довольно симпатичный фонарик с разорванной бумагой по бокам. Я даже придумала, чем можно ее заменить.

Вскоре после того, как фонарь был починен, я услышала щелчок замка и пошла встречать Хью.

– Тадайма! – Выругавшись, Хью бросил свою видавшую виды сумку и сообщил, что так и не смог избавиться от шотландского акцента, несмотря на мои усилия.

Я рассмеялась и бросилась к нему на грудь.

– Да ладно, можешь меня не привечать, – пробормотал он, выпуская меня из объятий. – Представляешь, я вернулся два дня назад и ждал тебя, гадая, где ты можешь быть! Да плюс я еще и без машины остался! Мне пришлось ездить на работу в метро!

– Тебе это полезно, – поддразнила я его, – не понимаю, почему ты так любишь водить машину – я была бы рада больше никогда ее не видеть.

– О, мой «виндом» – моя святыня. Только на нем я могу ездить из пункта А в пункт Б, не сталкиваясь с миллионами токийцев.

Конечно, толпы людей раздражали. Но я подозревала, что проблема Хью кроется не в этом, а в том, что он выглядит как молодой Гаррисон Форд. В конце концов, я была белой только наполовину, так что на меня обращали гораздо меньше внимания. В общем, желая побыстрее сменить тему, я предложила Хью бокал вина.

– Как насчет хорошего стаканчика виски? – поинтересовался Хью. – Или ты так давно меня не видела, что забыла мои привычки?

– Просто для скотча сейчас слишком жарко, – пожала плечами я. – Как было в Таиланде?

Я достала упаковку кунжутной лапши, купленную в ближайшем магазине деликатесов, и протянула Хью палочки. Если бы мои японские родственники увидели, что мы едим прямо из коробки, они бы умерли на месте.

– Отличный отпуск, – сказал Хью, – кроме того, уверен, что «Сёндаи» скоро откроет еще один филиал. С тайцами легко работать, они даже по-английски говорят лучше любого японца.

– Лучше тебя, ты хотел сказать?

– Естественно! А что касается девочек на пляже, так им вообще не надо было со мной разговаривать, я и так прекрасно понимал, что им нужно. – Он подмигнул мне. – В общем, тебе стоило съездить.

– А чем ты там, кстати, занимался в свободное время? – Хотя это якобы была командировка, мне не слишком нравилось, что у Хью остается много свободного времени.

– Давай я тебе покажу. – Хью принялся расстегивать рубашку, и я увидела, что его мускулистые плечи и живот сильно покраснели.

– Ты что, уснул на пляже?

– Читал свои юридические журналы. И выпил слишком много пива. Кстати, я тебе тоже кое-что купил. – Хью отодвинул от себя коробку с лапшой и протянул мне большой бумажный пакет.

Развернув его, я увидела мерцающий кусок шелковой ткани, точь-в-точь такой, какую художники используют на различных японских церемониях. Эта ткань прекрасно украсит комнату.

– Спасибо, – сказала я и поцеловала Хью, – теперь у меня будут лучшие в мире диванные подушки.

– Подушки? – поперхнулся Хью. – Это же для вечернего платья! Тут подрезать, там убрать...

– Ну, я не слишком хорошо шью, – сказала я, – и не смогу сшить платье.

– Обратись к портнихе. Если поторопишься, оно будет готово к нашей вечеринке.

Черт, у меня совсем вылетело из головы, что на выходные у нас грандиозные планы. Мы даже еду уже заказали, но больше ничего я так и не удосужилась сделать. Внезапно мне расхотелось устраивать большую вечеринку, а захотелось просто побыть с Хью наедине.

– У меня тоже есть кое-что для тебя, – сказала я, увлекая любимого в гостиную.

Я перетянула фонарь тонкой оранжевой газетой, так что свеча, которую я вставила внутрь, давала теперь розоватый оттенок.

Несколько мгновений Хью ничего не говорил, а потом разразился хохотом.

– Господи, Рей, ты сделала абажур из моих «Финансовых новостей»! Это самое смешное из всего, что я видел!

– Мне показалось, что это очень подойдет для твоего офиса – такое необычное смешение Запада и Востока.

Когда Хью вдруг принялся закрывать жалюзи, я просто не могла поверить – он не заметил тансу. Пришлось ткнуть в него пальцем. Хью вытаращил глаза.

– Где ты это нашла?

И я рассказала ему обо всем, начиная с разбитой фары.

– Это прекрасный тансу, – сказал Хью. – А мы можем подержать его у себя? Сколько он стоит? – Хью поставил свой фонарь на кофейный столик и вернулся, чтобы провести руками по деревянной поверхности.

– Я рада, что тебе понравилось, но завтра тансу переедет к Нане Михори. Кроме того, он стоит два миллиона иен – дороговато для нас.

– Говори за себя, любимая. А мне это нравится больше всего, что ты покупала раньше. Как думаешь, какой вес он выдержит?

– Ну, несколько сотен фунтов, – ответила я. – Он сделал из очень прочного дерева. И прекрасно сохранился с девятнадцатого столетия.

– Замечательно, – сказал Хью и неожиданно поднял меня и посадил на тансу, – мне кажется, заняться любовью на том, что стоит такую кучу денег, довольно забавно. А ты как думаешь?

– Но он принадлежит госпоже Михори, – слабо запротестовала я.

– Он твой, пока тебе за него не заплатили, включая расходы на транспорт и твой процент. – Хью сyял с меня халат и расстелил его, как простыню. – Кроме того, я суеверный: все, что входит в эту квартиру, в ней же должно быть сломано.

Ему больше ничего не пришлось говорить, чтобы убедить меня. Мы шесть месяцев жили вместе, страсть еще кипела. Хью был изобретательным любовником и желал заниматься любовью везде: в ванной, на китайском коврике в столовой и в лифте нашего дома. Это было даже слишком хорошо, как мне казалось, так что я легла на спину, дрожа, как пламя на ветру.

– Ты посмотри, как я обгорел на солнце, – пробормотал Хью, когда я потянулась к нему.

– Но ведь не все сгорело, правда? – поинтересовалась я.

– Вообще-то, нет. О господи! Сделай так еще раз!

– Не забывайся, – сказала я.

– Не забывай, что я люблю тебя, – прошептал он.

– Ты знаешь...

– Давай сделаем ребенка. Это будет прекрасно.

– Не сходи с ума, – заметила я.

– Между нами барьер в виде презерватива, – фыркнул он, – если ты так боишься забеременеть, принимай противозачаточные.

– Я терпеть не могу химикаты, – возразила я.

– Знаю, знаю, – отозвался Хью, – ты сходишь с ума по здоровой пище. Пойду поищу презервативы.

Пока он рылся в поисках оных, зазвонил телефон.

– Не обращай внимания, – посоветовала я, слушая свой записанный на пленку голос, предлагающий по-английски и по-японски оставить сообщение.

А после сигнала вдруг раздался голос, точь-в-точь похожий на голос Хью, так что я удивленно посмотрела на своего милого, который неожиданно странно взвизгнул:

– Это же Энгус! Господи, вот это день!

И Хью побежал на кухню поднимать трубку.

Это показалось мне достаточно интересным, так что я села и прислушалась. У Хью было три сестры и только один брат, Энгус, о котором вся семья больше всего беспокоилась. Семейный любимчик, которому исполнилось двадцать лет, был исключен из трех лучших британских школ, прежде чем отправился в длящееся вот уже три года путешествие по Европе и Азии. Хью слал письма до востребования во все возможные страны земного шара, но не получил в ответ даже открытки. «Энгус, наверное, где-то в пути», – успокаивала я Хью, но тот только печально качал головой.

А теперь я слушала, как Хью восторженно говорит по телефону. Его акцент стал таким ужасным, каким не был никогда раньше. Что-то впилось мне в ягодицу, так что я встала, помассировала больное место, надела халат и пошла на кухню.

– Приезжай на сколько захочешь, младшенький, – сказал Хью и прикрыл рукой трубку: – Рей, ты свободна в среду днем? Сможешь быстренько подскочить в аэропорт встретить Энгуса?

«Быстренько подскочить» в аэропорт Нарита было невозможно. Такое путешествие занимало несколько часов. А вот сколько – зависело от пробок на дорогах.

– Да конечно, – ответила я. – Спроси, как он выглядит. Мало ли, вдруг он обрился наголо. В конце концов, его последним адресом был буддийский монастырь.

– Как он выглядит? – переспросил Хью. – Так же как и я, только моложе, конечно.

Даже сидя голым на кухне, Хью оставался воплощением лощеного корпоративного адвоката. Возможно, у Энгуса такой же рост, хорошая фигура, густые рыжеватые волосы и зеленые глаза, но я сомневалась, что он будет держать себя как кронпринц токийского общества.

– Ты слышал, что я живу не один? – спросил Хью телефонную трубку.

Повисла пауза.

– Нет, Вообще-то она из Америки. Но она не такая... хм—м... она вегетарианка.

Хью клялся, что обожает рыбно-овощные блюда, которые я готовила для наших вечеров при свечах. И что, мне придется готовить отдельно для Энгуса стейки и бифштексы? Я не собиралась покупать мясо. Одна мысль об этом вызывала дрожь.

Когда Хью повесил трубку, он буквально порхал от счастья.

– Поверить не могу, он приезжает! Мы же пять лет не виделись!

– Положу ему старый футон в кабинете, – сказала я, усаживаясь на диван и стараясь относиться к ситуации позитивно. – Как ты думаешь, он не будет против того, что у нас нет мужских и женских душевых?

– Он же спал в джунглях! – воскликнул Хью. – Для него квартира будет раем!

– Он привык к простой жизни, это хорошо. Но ты не думай, что он разделит все твои пристрастия и взгляды.

– Ты думаешь, что рыжий Глендиннинг захочет остаться в аэропорту Нарита? – улыбнулся Хью. – Ты ангел, который его встретит. Я люблю тебя. Кстати, давай я закончу показывать тебе насколько. – И Хью придвинулся к тансу.

– Только не там, – сказала я, демонстрируя ему покраснение. – Я себе ягодицу уколола.

– Выглядит ужасно, – сказал Хью, проводя пальцем по красному пятну, – надевай штаны, я отвезу тебя в больницу.

– У меня был столбняк в январе, помнишь? – Я не собиралась ехать в больницу, особенно с учетом того, что там работал мой двоюродный брат.

Хью включил верхний свет, которым мы крайне редко пользовались, и снова пошел к тансу.

– Вот что тебя укололо, – проговорил он через минуту, – там гвоздь торчит.

– Тансу должен быть скреплен болтами, а не гвоздями, – сказала я.

Японские мастера славились умением делать поверхность мебели абсолютно гладкой.

– Ну, значит, это исключительный случай, —ответил Хью, – этот гвоздь надо забить.

Я подошла взглянуть, о чем он говорит.

– А, ты имеешь в виду гвоздь в металлической обшивке. Это нормально.

– Нормально, но некрасиво, – сказал Хью, —тем более что он тут совсем некстати. И не похож на остальные.

– Что? – Я наклонилась и посмотрела на гвоздь. Он выглядел новым и блестящим, совсем не таким, как другие. Как я могла это пропустить? – Господи! – Меня бросило в жар и холод одновременно.

– В чем дело? – Хью обнял меня за плечи.

– Я должна была его заметить. Черт, могу поклясться, я же осмотрела каждый дюйм этого комода. Придется вытащить его. Ты принесешь мне кугинуки?

– Что? – Хью непонимающе уставился на меня.

– Ну, ту штуку, которой я гвозди вытаскиваю. Кажется, я засунула ее в ящик с бельем.

– Большинство женщин держит в дамском белье нежные и хрупкие предметы. Ты предпочитаешь инструменты. И какой вывод я должен сделать? – Хью вернулся со специальным инструментом для вытягивания гвоздей.

– Так, надеюсь, ситуация прояснится, – сказала я, осторожно вытаскивая гвоздь.

На всякий случай я решила вытащить еще один, постарше, чтобы сравнить их между собой. А потом вытащила все. Пятнадцать минут спустя гвозди лежали передо мной. Гнездо, из которого я вытащила первый гвоздь, было светлее других. Я закрыла глаза, потом снова открыла. А потом хрипло спросила Хью, видит ли он то же, что и я.

– Я вижу темные гнезда. Это плохо? – забеспокоился Хью.

– Потемнение – это нормально. Это от реакции железа и дерева под влиянием влаги.

– Так, – протянул Хью, заглядывая под металлический ободок. А вот я вижу большое отверстие, оно светлее других. Это что?

– Призрак, – дрожа, сказала я.

– Что ты имеешь в виду?

– Металлический ободок взят от чего-то другого. Его просто прикрепили к тансу. Изначально ободок был меньше. Этот просто прикрыл его.

– Рей, – сказал Хью, – я терпеть не могу всякие антикварные загадки. Давай поконкретнее.

– Комод не принадлежит к периоду Эдо, – объяснила я, стараясь скрыть горечь в голосе, – только металл действительно той эпохи. Его специально прикрепили на комод, чтобы подороже продать.

– Ох, – огорчился Хью, наконец поняв ситуацию.

В принципе, разговаривать было больше не о чем.

Я совершила чудовищную ошибку. Не важно, какова ее причина – темная комната, то, что я торопилась или еще что-то. В итоге тансу Наны Михори, каким бы симпатичным он не казался, был обычной фальшивкой.

3

Я начала с того, что прикончила бутылку вина. После этого расплакалась. И пока я изливала свое горе в египетскую простыню, Хью пытался меня успокоить. А потом вспомнил, что он адвокат, и принялся куда-то звонить. Он позвонил в магазин в Гите, но тот был уже закрыт. Затем Хью позвонил в свой офис и отменил все назначенные на следующий день встречи. И наконец я услышала, как он разговаривает с Ясуси Исидой, антикваром, моим наставником все три года, которые я жила в Японии. Я представления не имела, что господин Исида говорил Хью, но чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы впасть в тяжелую алкогольную дремоту.

На следующее утро я проснулась со страшной головной болью и осознанием того, что моей карьере пришел конец. Единственным выходом из этой ужасной ситуации было улететь обратно в Америку, сменить имя и начать новую жизнь подальше от Японии и антиквариата. Я застонала, жалуясь Хью на свою несчастную судьбинушку, после чего мы вместе пошли принимать душ, как и всегда по утрам.

– Два миллиона иен – это меньше семнадцати тысяч долларов. Знаешь, в прошлом году на бирже я потерял больше, – сказал Хью, пытаясь отрегулировать напор воды в душе.

– Ты не понимаешь, – уворачиваясь от бьющей в меня струи, возразила я, – два миллиона иен – это все, что было у меня для дела. Теперь мне придется лезть в запасники, чтобы покрыть расходы.

– Если ты возьмешь свои сбережения, у тебя не останется никаких денег, – резонно заметил Хью. – Ты должна позволить мне купить этот тансу. Тем более что он мне действительно нравится.

– Это очень мило с твоей стороны, – вздохнула я, – но нет.

Я не могла позволить Хью расплачиваться за свою ошибку. Кроме того, я все время вспоминала водителя грузовика, которому тоже пришлось расплачиваться за разбитую по моей же вине фару.

– В любом случае, нам совсем не обязательно принимать решение сию минуту, – резюмировал Хью, – подождем, пока приедет господин Исида и оценит тансу. Вчера по телефону он сказал, что, возможно, тебе удастся вернуть его.

– Думаешь, они согласятся забрать тансу назад? – засомневалась я.

– Ну, ты всегда можешь поговорить со своей госпожой Михори и сказать ей, что тансу не так ценен, как тебе сначала показалось, и договориться с ней о скидке. Так ты потеряешь совсем немного.

– Нет! – воскликнула я. – Госпожа Михори очень образованна и умна и, кроме того, прекрасно в этом разбирается. Она сразу поймет, что я ее обманула, она никогда не купит подделку. Она же... Она же японка!

– Так же как и тот парень, который продал тебе тансу, – заметил Хью и спокойно принялся бриться.

На это мне было нечего возразить, я громко вздохнула и ушла, хлопнув дверью так, что с раковины свалилась мыльница.

Проводив Хью на работу, я снова отправилась в гостиную и осмотрела тансу, будто за ночь могло что-то измениться. Изогнутый черный гвоздь осуждающе смотрел на меня. Я всерьез задумалась о том, не мог ли этот тансу быть только копией того, что я видела в магазине. Однако, поразмыслив, я пришла к выводу, что вряд ли.

В девять утра пришел господин Исида и сразу заявил, что, прежде чем мы приступим к какому-либо осмотру, он желает выпить чаю.

– Я привез целую сумку первосортного чая из Киото, – сказал он, протягивая мне что-то завернутое в темно-зеленую упаковку, цвет которой символизировал, что подарок сделан от души.

Надо сказать, одним из талантов моего семидесятичетырехлетнего друга было умение выбирать чай. А еще я его боялась, и мне было нелегко сообщить ему то, что раньше я поведала Хью. Кажется, у меня дрожал голос, когда, попивая зеленый чай, я рассказывала о своей ужасной покупке.

– Значит, господин Сакай, в общем-то, ни разу не упомянул, что этот тансу относится к периоду Эдо? – Выражение морщинистого лица Исиды казалось скептическим от природы.

– Нет, – сказала я, – он не говорил. А когда я заметила, что ящики были отполированы, он поклялся, что не прикасался к ним.

– Интересно. – Господин Исида почесал шею.

– Давайте я покажу вам, что имела в виду. – Мне не терпелось услышать его мнение.

– Вы слишком торопитесь, – одернул меня Исида, – а я немного устал после утренних занятий тай чи. Позвольте мне посидеть и понаслаждаться чаем.

И только двадцать минут спустя господин Исида заявил, что готов посмотреть тансу.

Он изучил комод со всех сторон: выдвигал ящики, заглядывал внутрь, осматривая каждый уголок. Используя мои инструменты, он исследовал все металлические детали, вытащил и вставил на место винтики. В конце концов он удобно устроился в кресле в гостиной и выдал мне свой вердикт.

– Как вы и решили, металл действительно относится к периоду Эдо. Полагаю, сделан он в Ягате. Лаковое покрытие и вообще работа по дереву заставляют меня думать, что изготовлен тансу был позже, в городе Оги. Это тоже на острове Садо.

– Но плотники Оги не делали тансу до периода Мейдзи.

– Очень хорошо, Симура-сан, – кивнул господин Исида, – думаю, ваш тансу принадлежит к позднему Мейдзи. Ему приблизительно девяносто лет, и он прекрасно сохранился. Тем не менее я бы советовал серьезно проверить его на наличие насекомых.

– Что же мне сказать Нане Михори? – спросила я.

Прежде всего мне хотелось найти выход из ситуации, а уж потом говорить о всяких скучных вещах вроде обработки против насекомых.

– Не говорите ей про цветы, – пожал плечами господин Исида и, увидев мой непонимающий взгляд, добавил: – Некоторые вещи лучше оставлять недосказанными.

– Вы думаете, что мне надо просто соврать? – удивилась я.

– Послушайте меня, – сказал Исида, – ваша клиентка задала вам нелегкую работку, с который вы возитесь уже две недели. Ей будет неудобно отказаться от покупки при таких обстоятельствах. Кроме того, не думаю, что вам обязательно нужно рассказывать ей о всех проблемах.

– Но ведь мой долг – сказать ей, что тансу не принадлежит к периоду Эдо.

– Вы говорили, что госпожа Михори – дама из высшего общества. Так вот, неважно, что вы скажете об этом тансу, она все равно сочтет себя обязанной купить его. Даже если вы заявите, что это плохой образец, она будет настаивать на покупке. Однако она никогда не поставит его у себя в доме, да и пойдут слухи о том, что вы ее обманули.

Я уронила голову на руки. То, о чем говорил Исида, было даже хуже, чем я могла себе представить.

– Скажите ей, – продолжал он, – что тансу еще не привезли. Или что, например, вашу квартиру только что ограбили!

– В Роппонги-Хиллс? – покачала головой я. —Это же лучший дом на весь район. Мне никто не поверит.

Лицо господина Исиды просветлело.

– Если дадите мне запасной ключ, – возбужденно сказал он, – я смогу организовать для вас ограбление. Со мной по соседству живет очень любезный босс Якудзы, так что я могу попросить его о помощи. Он возьмет только то, что мы ему скажем.

– О, нет, не надо, Исида-сан! – воскликнула я.

Мне не нравилось, что японцы воспринимают мафиози как уважаемых граждан. Даже если они спонсировали праздники и снабжали пищей пострадавших от землетрясений, гангстеры все равно оставались гангстерами. За это я могла поручиться.

– Это было всего лишь предложение, – пробормотал он. – А что вы собираетесь делать?

– Я поеду в Гиту и попробую вернуть тансу. Может быть, ваша оценка заставит магазин принять его обратно.

– Возьмите с собой фотографии этого тансу. А то возить его туда-сюда может влететь в большие деньги.

Его совет был ценен. Мне не придется платить за перевозку тансу, прежде чем я не буду уверена, что получу назад свои деньги. Этот чертов кусок лакированного дерева уже обошелся мне слишком дорого.

Поездка в Гиту на поезде заняла всего час, гораздо меньше, чем на машине. Я сидела в первом вагоне, так что передо мной расстилалась прекрасная панорама гор и рисовых полей. В отличие от автострады, в поезде было не пыльно и нашлось место для всех отдыхающих в светлых летних шортах и меня, одетой в костюм и чулки, поскольку мне казалось, что так я выгляжу по-деловому. Я даже сменила обычную дорожную сумку на бежевую кожаную сумочку, в которой лежала небольшая сумма денег, товарный чек и официальная оценка тансу от господина Исиды на сумму не более миллиона иен. Эта сумма почти покрывала годовую арендную плату за мою старую квартиру и составляла половину того, что я заплатила господину Сакаю.

Высадившись в Гите, я пожалела о том, что выбрала костюм. Было еще жарче, чем в прошлый раз. Чулки прилипли к моим ногам, и, прежде чем войти в знакомый магазин, мне пришлось вытирать лицо и шею платком.

– Иррасяимасе! – поздоровались со мной два клерка.

Я выдавила улыбку и проследовала на второй этаж.

На этот раз господина Сакая за столиком не было. Более того, не было ни самого столика, ни всего антиквариата, который я видела вчера. Я сунула голову в соседнее помещение. Там оказалось пусто и тихо.

– Чем могу помочь? – Молодая продавщица футболок встретила меня с тем же испуганным выражением лица, которое было у нее, когда я случайно толкнула ее днем раньше. Возможно, она чувствовала, что я вернулась создать еще большие проблемы.

– Благодарю, – ответила я. – Я ищу Сакая-сан.

– Его сегодня нет.

– Он в отпуске? – Я пыталась не кричать, но не могла скрыть удивления.

– Нет, – сказала девушка, – он ушел.

– Ушел? – переспросила я. – В банк или еще куда-то? Может, пообедать?

– Извините, но вы находитесь на складе, а сюда посторонним нельзя. – Продавщица вывела меня из помещения и молча смотрела, как я иду вниз по ступенькам к столику обслуживания клиентов.

Я спросила, где можно найти управляющего, и, когда мужчина лет пятидесяти вышел мне навстречу, уже держала в руке визитку.

– Ах, вы пришли так быстро, что мы еще не готовы принять вас, – расплылся в улыбке управляющий.

– Принять меня? – переспросила я.

– Вы же хотите записаться на антикварную выставку? Не знаю, как разошлись слухи, но нам сегодня уже дважды звонили по этому вопросу

– Я ищу Сакая-сан. Это все, – сказала я

– Правда? – Его голос взлетел на октаву выше, – Ну, я, к сожалению, не могу сказать где его найти. Но если вы его найдете, дайте нам знать, хорошо?

– А что, какие—то проблемы? – осторожно спросила я.

– Вы видели, как выглядит его помещение наверху?

– Оно абсолютно пустое.

– Правильно. После того как мы закрылись вчера вечером, Сакай каким-то образом вернулся и вывез все свои вещи. Весь антиквариат принадлежал ему, так что формально он у нас ничего не украл, но все-таки... – Управляющий поскреб засохшее на галстуке пятно от супа.

– В общем, он поставил вас в неудобное положение, – сказала я, стараясь показать, что всецело на его стороне. – У меня те же проблемы. Вчера Сакай-сан продал мне тансу, но поднял цену, когда пришел другой покупатель. Так что я заплатила за тансу гораздо больше его фактической стоимости.

– Это очень плохо. – Тон управляющего неожиданно стал более официальным.

– Вот, – я выложила на стол оценочный лист господина Исиды и товарный чек, выписанный Сакаем, – посмотрите: у меня есть документы.

– Хм, эта цена указана как окончательная, – сказал управляющий, глядя на бумаги, но не прикасаясь к ним.

– Однако я прошу учитывать обстоятельства и явное мошенничество...

– Мне очень жаль, что вы совершили неудачную покупку, мисс Симура, – вздохнул управляющий —однако на чеке стоит имя Сакая-сан, а не наше. Мы всего лишь сдавали ему помещение. А теперь, если позволите, мне нужно обслужить следующего клиента...

Шансов получить деньги назад у меня явно не было.

Я ушла из магазина в таком ужасном настроении, что врезалась по дороге в торговца, несущего на плечах две корзины с рыбой. Вода расплескалась по тротуару, а несчастному торговцу пришлось гнаться за крабом, умудрившимся сбежать. Пока он ловил краба и собирал рассыпавшуюся рыбу, я извинилась и задумалась о том, кого жалеть больше – краба, который успел познать прелести свободы, несчастного торговца или себя – мокрую и обедневшую на два миллиона иен.

Я собиралась найти господина Сакая, даже если бы мне пришлось умереть. Самым легким выходом из положения был абсолютно прямой: у него должен быть адрес и телефон. Я направилась к телефонным будкам с наклеенными на них рекламными плакатами разных клубов, страстно желая иметь достаточно денег, чтобы приобрести собственный мобильный телефон. Покето, как называли эти телефоны в Японии, – аналог домашнего телефона, работающего в радиусе сорока миль. У Хью был такой, помимо обычного мобильника, установленного в автомобиле. Кстати, Хью давно предлагал купить мне телефон, но я отказывалась, стремясь оставаться финансово независимой.