Текст книги "Возлюбленная для чемпиона (СИ)"

Автор книги: Маша Кужель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 70

Аня

Доктор наук

Маргарита Ивановна Воронина

Доцент кафедры иностранных языков

Часы работы: с 14 до 17.00

Затаив дыхание, я стою перед кабинетом Маргариты Ворониной. Я десятки раз сомневалась в своем решении приехать сюда и даже чуть не попала в аварию по дороге. Может, мне надо было сначала пойти к Гене, рассказать ему о беременности и предоставить ему самому решать, что сказать жене? Но могла ли я быть полностью уверенной в том, что он скажет ей правду? Если я оставлю это на его усмотрение, а он не скажет ей, я буду вечно ходить с чувством вины.

Она заслуживает того, чтобы знать обо мне так же, как я заслуживаю того, чтобы знать о ней.

Я ненавижу Гену за то, что он поставил меня в такое положение, но я отказываюсь ненавидеть себя. Я должна это сделать.

Я поднимаю кулак, чтобы постучать в дверь, но она открывается раньше, чем я успеваю это сделать, и я вдруг оказываюсь перед женщиной, которую видела целующейся с Геной во дворе дома. Ее длинные светлые волосы сегодня собраны в хвост, а очки на кончике носа приподнимаются, когда она хмурится.

– Я могу вам помочь?

– Да. Я... Да. Маргарита Ивановна, меня зовут Анна Нестерова. Я хотела бы узнать, можем ли мы поговорить наедине.

Вздохнув, она распахивает дверь своего кабинета, жестом приглашая меня войти.

– Я собиралась выпить кофе, но, полагаю, это может подождать.

– Спасибо.

Мой голос дрожит, и я боюсь, что меня стошнит на серо-голубой ковролин, покрывающий пол ее кабинета. Так вот каково это – разрушать чужую семью! Я – ходячая бомба замедленного действия, а она только что пригласила меня в свой кабинет.

Она махнула рукой в сторону серых кресел, стоящих прямо около двери, и подождала, пока я сяду, прежде чем занять кресло напротив меня.

– Вы аспирантка Геннадия, не так ли? Как я понимаю, это именно вы просто поразили весь комитет своей работой над диссертацией. Геннадий очень гордится вами.

Хоть бы меня не вырвало от нервов прямо тут. Маргарита отнюдь не облегчает мне задачу.

– Я удивлена, что он вообще говорит обо мне, – признаюсь я.

– О, конечно, говорит. Геннадий живет и дышит ради своих аспирантов. Последние пару лет вы были для него чем-то вроде дела жизни.

Вы даже не представляете, насколько.

– Вы с ним... давно вместе?

Она улыбается.

– Все относительно, я полагаю. Мы живем вместе десять лет, женаты пять лет. Нашей дочери четыре года.

Я чувствую головокружение, и комната начинает вращаться. Я судорожно вздыхаю.

– Вы какая-то бледная, дорогая. Может, принести вам водички?

– Нет, я в порядке, – я просто хочу скорее покончить с этим. – Мне очень жаль, что я пришла сюда, Маргарита Ивановна. Я хочу, чтобы вы знали, что я долго думала, прежде чем решится на это.

Она поднимает бровь.

– Хорошо.

– Прежде чем я скажу что-нибудь еще, я хочу, чтобы вы знали: независимо от того, что вы решите делать дальше, мне не нравится быть в таком положении. Семья для меня – это все. Но я должна была приехать.

Она складывает руки на коленях и принимается изучать меня, наклонив голову.

– Может быть, вам стоит начать с самого начала? Пока что в ваших словах я не вижу никакого смысла.

Очередная волна тошноты накатывает на меня, и на лбу выступает пот. Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на своем дыхании. Вдох и выдох. Вдох и выдох.

– Геннадий и я были...

Боже. Я не могу сказать это. Я не могу стать причиной распада этой семьи. Не могу стать причиной того, что эта женщина потеряет мужа или их ребенок потеряет отца.

Слишком поздно для этого, Аня.

Она поднимает руку.

– Прежде чем сделать это, я хочу, чтобы вы спросили себя: действительно ли вы хотите быть такой женщиной, которая лжет и манипулирует, чтобы увести женатого мужчину, который даже не хочет ее? – доброта, звучавшая в ее голосе раньше, теперь исчезла.

– Что? – мои щеки пылают жаром. Она думает, что я здесь, чтобы говорить ей неправду? В попытке... украсть у нее Гену? Она знала, что мы спали вместе?

– Он сказал мне, что вы ведете себя довольно… спорно по отношению к нему.

А! Кажется, этот негодяй подложил себе соломки! Что именно он ей сказал?

Ее губы дрогнули.

– Дорогая, я не знаю, каким мужчиной ты считаешь Гену, но он счастлив в браке, у него есть дочь, которую он обожает. Ты ему не нужна.

– Мне так жаль. Вы себе не представляете, как ужасно я себя чувствую, и я сожалею о том, что хочу сказать, но это правда.

В этот момент я замечаю кольцо на ее пальце. Кольцо, которое, как я думала, он подарит мне. Какой же он лжец!

– Остановись. Пожалуйста. Мой муж уже сказал мне, что ты бросалась на него, а он тебе отказал. А теперь ты пытаешься все переврать, чтобы я... Чтобы что? Отошла в сторону, и ты смогла бы оставить его себе? Остановись, пока еще не поздно. Мне стыдно за тебя, и вся эта сцена оскорбительна для меня и для моего мужа.

– Мне очень жаль. Я...

– Чего ты от меня хочешь? Жалости? Бедная аспирантка влюбилась в своего научного руководителя и не хочет его отпускать, – она качает головой. – Он рассказал мне о тебе. О том, что ты так боишься того, что будет дальше, что ищешь человека, который возьмет тебя под свое крыло. Мне кажется, он дал тебе понять, что не будет этим мужчиной, когда ты попыталась затащить его в постель.

Я чувствую себя так, словно мне дали пощечину, но в то же время гнев заставляет меня не отступать. Этот чертов лжец сказал своей жене, что я пыталась переспать с ним. Неужели это какой-то безумный сон?

– Я не знаю, что сказал вам ваш муж, но я здесь только потому, что считаю, что вы заслуживаете знать правду. Мы с Геной спали вместе. До прошлой недели у нас были отношения.

– Конечно, были, – она вздыхает. – Ты прекрасная девушка, и я знаю, почему тобой заинтересовался мой муж. Я не удивилась, когда он сказал мне, что ты к нему подкатываешь. Ты не первая студентка, у которой появляются романтические бредни.

Мое лицо пылает. Она искренне верит, что Гена отказал мне, а я здесь потому, что ревную.

– Я знаю, что работа над диссертацией может быть напряженной, и я уверена, что ты сейчас испытываешь множество эмоций. Но я не совсем понимаю, чего ты надеешься добиться, ворвавшись сюда и пытаясь разрушить брак. Неужели ты думаешь, что это заставит его захотеть тебя?

Я подхватываю с пола свою сумочку и вешаю ее на плечо.

– Я ухожу.

Я шагаю к двери, но останавливаюсь, когда моя рука оказывается на ручке.

– Если бы вы знали правду, если бы вы выслушали меня, вы были бы так же злы на него за это, как и я.

– Ты такой ребенок!..

– Нет. Вы не можете обращаться со мной как с маленькой девочкой. Мне тридцать один год. Дело не в том, что я запала на вашего мужа. Проблема в том, что он никогда не говорил мне, что женат. Ни тогда, когда начал спать со мной. Ни после. Я не знала о вас до прошлой недели.

У нее задрожал подбородок, и мне кажется, что я окончательно ее шокировала, но я подавляю в себе легкое удовлетворение от этого и продолжаю свою мысль.

– Если бы вы были мудрой, вы бы выслушали меня. Мы обе заслужили право знать правду, особенно если учесть, что мы с ним занимались сексом без презервативов. Скрыв от меня всю правду, он лишил меня выбора, который должна была сделать я, и теперь я беременна от женатого мужчины.

– Ты... беременна?

Она страшно побледнела.

– А если предположить, что я пришла сюда, чтобы солгать, если предположить, что я пошла на такие отвратительные меры, потому что хочу его, то значит, что вы только способствуете лживому бабнику. Как вам не стыдно! Если вы хотите ему верить – верьте. Лично я не хочу иметь с ним ничего общего.

Что-то мелькает на ее лице, но я слишком зла, чтобы анализировать это. Я сказала то, что должна была. Я закончила.

Глава 71

Аня

Я вернулась от Маргариты вечером и сразу же отправилась к Кристине и Кириллу. Оказалось, что Кирилла дома нет – он помогал Илье с установкой какого-то оборудования. Я вхожу и практически с разбега плюхаюсь на диван.

– Вот. Похоже, тебе это пригодится, – говорит Кристина и протягивает мне бокал шампанского.

– Я не пью.

– Все еще мучаешься с желудком, да? Давай тогда чая заварю?

– Вообще-то я стараюсь сократить потребление кофеина.

– Тебе настолько фигово?

Я могла бы найти не одну отмазку, почему я не пью алкоголь и кофе, но сейчас действительно самое подходящее время, чтобы поделиться с лучшей подругой своими новостями.

– Насчет этого... Сегодня утром я ходила к врачу. Оказывается, у моего истощения есть объяснение. Довольно очевидное, которое также объясняет тошноту и отвращение к еде.

У нее округляются глаза, и она опускается в кресло.

– Ты беременна.

Слезы жгут мне глаза. Я знаю, что, если заговорю, то открою шлюзы. Я действительно не хочу снова плакать, поэтому просто киваю.

– Ни хрена себе! – она ставит свой бокал и убегает на кухню. – Мороженое?

Я снова киваю и смотрю, как она накладывает в две большие тарелки пломбир и щедро поливает его клубничным вареньем.

Обожаю!

Она не произносит ни слова, пока мы едим.

– С тобой все хорошо?

Я уверена, что у нее наверняка есть тысяча вопросов, но я так благодарна ей, что она решила начать с этого.

– Да. По крайней мере, надеюсь на это.

– Это точно ребенок Гены?

Я смеюсь. Боже, на какое-то благословенное мгновение в кабинете врача мне пришла в голову мысль, что это возможно ребенок Ильи. Нет, даже не мысль, а глупая надежда.

– Это ребенок Гены, – я ставлю тарелку на журнальный столик. – Мы с Ильей поговорили в воскресенье, и я решила, что хочу остаться тут и дать нам с ним шанс. Но теперь, вместо того чтобы ходить с ним на свидания и искать работу там, где я действительно хочу работать, мне нужно придумать, чем поразить своих новых работодателей на собеседовании в Москве, чтобы начать все сначала в другом месте.

– Подожди. Почему ты все-таки хочешь уехать? – она качает головой. – Почему? Я не понимаю.

Потому что мне было бы слишком стыдно воспитывать ребенка женатого мужчины на глазах у моей матери. Потому что я сделаю все, чтобы не разочаровать ее. Потому что я не могу просить Илью растить еще одного чужого ребенка.

– Так будет правильно.

– Единственное, что правильно, – это понять, что делает тебя счастливой. Чего ты на самом деле хочешь, Ань?

– Я потратила последние восемь лет, работая над этой диссертацией. Я хороший преподаватель. Я взрослая женщина. Я могу это сделать.

– Конечно, ты можешь это сделать. Я верю в тебя. Но зачем же тебе переезжать в Москву, если ты не хочешь там жить? Зачем оставлять свою семью?

– Потому что я не могу посмотреть маме в глаза и сказать ей, что у меня будет ребенок от женатого мужчины, – я закрываю глаза, и горячие слезы текут по моим щекам.

– Ты не знала этого, Ань. Просто объясни. Твоя мама поймет.

Покачав головой, я открываю рот, чтобы объяснить, но не могу. Я не могу сказать правду, на которую мне раскрыл глаза Илья. Произнести эти слова – значит предать память отца.

– Из-за всего этого я чувствую себя идиоткой, Крис. Но есть одна вещь, которую я знаю наверняка.

– Что это за вещь?

– Возможно, все ужасно, но, когда я сидела в кабинете врача и она начала расспрашивать меня о месячных, мой самый большой страх был не в том, что я могу оказаться беременной, а в том, что я не беременна. Я хочу этого ребенка.

Она берет мою руку и сжимает ее.

– Твоя мама будет любить тебя и этого ребенка, несмотря ни на что.

– А как же Илья? – мой голос дрожит.

– Я не знаю, милая. Думаю, только он один может ответить на этот вопрос.

– Ты пойдешь со мной завтра на УЗИ?

Она обнимает меня.

– Я бы такое событие ни за что не пропустила.

Глава 72

Аня

Когда утром я приехала на работу, в моей ячейке лежала записка от секретаря кафедры, в которой говорилось, что Геннадий хочет видеть меня в своем кабинете. Я и так планировала поговорить с ним сегодня утром, но, судя по этой записке, его жена уже имела с ним разговор вчера вечером.

Надеюсь, она отчитала его, как следует. Когда я стучусь в дверь его кабинета, мое сердце бешено колотится в груди.

– Войдите! – его тон ничего хорошего не предвещает. Окей. Я протискиваюсь в его кабинет и закрываю за собой дверь.

– Аня? Думаю, будет лучше, если ты оставишь дверь открытой.

Что за долбаный дурак.

– Правда? Ты же не возражал, чтобы я закрывала ее, когда ты изменял со мной своей жене.

О! Ух ты! Вот это я даю! Почему я откладывала это?

Он выдыхает.

– Маргарита сказала мне, что ты приходила к ней вчера. И, прежде чем ты начнешь оправдываться передо мной, ты должна понять, что я принимал решения, основываясь на своей оценке уровня твоей зрелости. После того как я узнал, как ты вела себя в разговоре с ней, мне стало ясно, что я сделал правильный выбор.

В этот момент я впервые ясно увидела Гену. Честно говоря, я сама себе была противна по той причине, что связалась с ним. Я всегда знала, что Гене нужно сбавить обороты, но почему, черт возьми, я никогда не находила его эго раздражающим?

– Мой уровень зрелости? Какое удобное оправдание для тебя – врать жене и держать меня в неведении относительно твоего брака, чтобы ты мог трахать меня. Ты знал, что я бы отказала тебе, если бы ты сказал мне правду.

Он откидывается на спинку стула – грудь колесом, глаза пылают от гнева.

– Полагаю, теперь ты собираешься вести себя так, будто ты не хотела этого? Разыграть карту жертвы и сказать, что я принудил тебя, используя власть и твою зависимость от меня?

Я качаю головой.

– Я никогда так не думала. Твоя оценка моей работы и руководство моими исследованиями всегда ощущались совершенно отдельно от наших личных отношений.

Он начинает нервно барабанить пальцами по столу. Хорошо. По крайней мере он немного нервничает.

– Я спала с тобой не ради академических успехов, – продолжаю я, понимая, что сначала нам нужно прояснить этот вопрос. – И я никогда не чувствовала, что ты использовал свое положение, чтобы затащить меня в постель.

Он проводит рукой по лицу и кивает.

– Хорошо. Хорошо, хорошо, хорошо. Приятно это слышать.

– Очень много слова «хорошо» по отношению к ситуации, которая довольно хреновая, Гена. Ты не снят с крючка за то, что не рассказал мне о своей жене. Если она хочет игнорировать то, что ты сделал, – это ее дело. Даже если бы я хотела иметь с тобой отношения, я бы не простила тебе того, что ты держишь меня в неведении. У меня сейчас нет сил на то, чтобы выяснять, что я чувствую по поводу твоей лжи.

Он ухмыляется.

– Это хорошо или плохо?

– Что именно сказала тебе твоя жена?

Она сказала тебе, что я беременна?

– Она сказала, чтобы я убирался. А потом она сказала, что мне нужно поговорить с тобой.

– Она права. Нам нужно поговорить.

Он смотрит на меня и, поскольку я молчу, требует:

– Выкладывай.

– Я беременна.

Он бледнеет.

– А этот хоккеист довольно шустрый.

– Ребенок не от Ильи, – я пристально смотрю на него, но, когда в ответ он только корчит гримасу растерянности, продолжаю: – Я беременна одиннадцать недель и четыре дня.

Я достаю из сумочки снимок УЗИ и кладу его перед ним на стол.

Он смотрит на черно-белую фотографию широко раскрытыми глазами.

– Ты уверена, что он от меня?

Ну и козел.

– До приезда Ильи ты был единственным, с кем я спала за последние годы.

Когда он поднимает глаза на меня, они ужасно злые.

– Ты сказала мне, что принимаешь таблетки.

– Принимала. Похоже, я забеременела во время той конференции. Доктор сказала, что, если меня рвало, то противозачаточные не сработали должным образом.

– Шансы, однако...

Я указываю на снимок.

– Вот здесь. Вот он, шанс.

Он долго смотрит на меня, а я наблюдаю, за ним, за тем, как он хмурит лоб, пытаясь поразмыслить над сложившейся ситуацией.

– Я не могу жениться на тебе, Ань. Ты ведешь себя странно с тех пор, как увидела кольцо, но я никогда не давал тебе повода думать, что хочу жениться на тебе. Я не хочу терять свою жену.

– Если ты думаешь, что я хочу выйти за тебя замуж после всего, что я знаю теперь, – то ты сошел с ума, Геннадий.

– Я имею в виду, что мне нужен тест на отцовство.

– Правда? И что тогда? Что бы изменило для тебя доказательство в виде теста на отцовство? – я качаю головой. – Мне может не нравиться, как это произошло, но я не расстроилась, узнав, что стану матерью.

– Ну, по крайней мере хоть кто-то из нас будет рад этому обстоятельству, – он выдыхает. – Ты получила именно то, что хотела, да? Оправдание, чтобы никуда не уезжать. Повод игнорировать все, ради чего ты так старалась, чтобы... что? Как ты будешь содержать этого ребенка?

Я знала, что этот укол, по его мнению, должен был причинить мне боль, – но это не так. Мне было все равно, что он думает обо мне, о моей семье или о моем выборе.

– Я говорю тебе об этом только потому, что это правильно. Не потому, что я чего-то жду от тебя.

Он выглядит ошарашенным. Интересно, со сколькими еще женщинами он спал, не пользуясь презервативами и притворяясь холостым? Может быть, даже с другими женщинами в университете, которые думали, что защищают свою репутацию, сохраняя тайну.

– Я думаю, что тебе будет легче, если ты примешь решение о ребенке сама, – мямлит он. – Не надо включать меня в уравнение.

– Ты бы отказался от своих прав на ребенка?

– Если ты этого хочешь – я не против.

– И когда я буду защищать свою диссертацию, я ожидаю, что ты сделаешь то же самое. Оценивай меня так, как будто мы никогда не были вместе.

– Ты думаешь, что я буду оценивать тебя несправедливо из-за всего этого? Я очень уважаю академическую честность.

Я ухмыляюсь.

– Потому что академическая честность – это все, верно? Видимо, для тебя это даже важнее, чем личная честность.

Я беру с его стола снимок, кладу его в сумочку и выхожу из кабинета.

Наверное, не стоило уходить на тревожной ноте, когда будущее моего диплома висит на волоске. Если я собираюсь уехать и начать все сначала, то мне нужна эта степень, ради которой я так старалась. Но оно того стоило.

Глава 73

Илья

Я: Ты как, родная? Я скучаю по тебе.

Аня: Я разбираюсь с некоторыми проблемами в университете. У меня произошли неожиданные изменения, которые все усложняют.

Я: Я могу помочь?

Аня: Нет, я разберусь.

Я: Увидимся сегодня на борьбе?

Аня: Нет, Снеж сама повезет Платона.

Я: Ты избегаешь меня.

Аня: Да. Отчасти. Дай мне собраться с мыслями, Илья. Мы поговорим, но сейчас мне нужно кое с чем разобраться.

– Как тебе оно? – спрашивает меня Кирилл, крутя между двумя пальцами кольцо с одиноким бриллиантом. – Не слишком оно простое?

Я засовываю телефон в задний карман и шумно сглатываю. Потому что, когда лучший друг детства просит тебя поехать с ним, чтобы выбрать обручальное кольцо для любви всей его жизни, – ты это делаешь.

– Простое – не значит плохое, – я изучаю бриллиант. – А это кольцо мне совсем не кажется простым. Оно просто... солидное. Как вы двое.

Он усмехается.

– Я тоже так думаю, – он бросает взгляд на карман, куда я только что убрал телефон. – Это была моя сестра?

– Да.

– Она все еще избегает тебя?

Я провожу рукой по волосам.

– Да.

– Ты собираешься что-то с этим делать?

Я что, похож на идиота?

– Ей нужно немного собраться с мыслями, видите ли.

Он хмурится.

– Что ты опять натворил?

Я качаю головой. Кирилл не знает о нашей истории. Я никогда не рассказывал ему о Париже и о том, что она пришла ко мне, когда узнала, что их отцу совсем плохо. Может быть, настало время признаться во всем этом?

– На этот раз я ничего не натворил, – осторожно говорю я. – Но у нее есть все основания быть осторожной.

– В смысле?

– Послушай, я бы хотел рассказать тебе все, но ты должен поклясться, что не будешь размахивать своими кулачищами и не оставишь моего сына сиротой.

Его глаза округляются.

– Ох, блин. Нам наверно лучше что-нибудь выпить?

Я киваю.

– Наверное, так будет лучше всего.

Глава 74

Аня

Я старательно избегаю своей квартиры. Вчера я начала собирать вещи в эмоциональном порыве. Даже если бы я планировала остаться в городе – а я не планировала, – мне пришлось бы куда-нибудь переехать. Для ребенка здесь слишком мало места.

Я опять еду к Кристине и улыбаюсь, когда она открывает дверь.

– Можно мне у вас потусить?

– Конечно.

– Можешь меня покормить? Кажется, я перешла от токсикоза к неутолимой тяге к еде.

– Я… – она переводит взгляд на гостиную.

И в этот момент я понимаю, что Кристина дома не одна. В гостиной стоит Кирилл с пивом в руках. А на полпути между мной и диваном застыл Илья, который смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

– Илья здесь, – тихо говорит Кристина.

Черт. Я еще не готова к этому. И, возможно, никогда не буду.

Я поворачиваюсь, открываю дверь, которую Кристина только что закрыла, и выбегаю из квартиры на лестничную клетку в подъезд.

– Ах ты, сукин сын! – слышу я позади себя слова Кирилла. – Я выслушал всю твою чертову душещипательную историю, а теперь от тебя забеременела моя сестра?

Я закрываю дверь, прежде чем успеваю услышать ответ Ильи.

Качели во дворе раскачивают меня взад-вперед.

Когда дверь снова открывается, я поднимаю голову, ожидая увидеть Кристину, но это Илья.

Илья, который не захочет снова растить чужого ребенка. Илья, который просто хочет жить нормальной жизнью, где он может сосредоточиться на своем сыне и избежать всех этих драм.

Он, видимо, хочет сесть рядом со мной, чтобы поговорить; но, опасаясь моего настроения, похоже, решает, что лучше сесть на лавочку рядом. Его подбородок дрожит, когда он поднимает взгляд на меня.

– Ты беременна.

Я отрывисто киваю.

– И это не...

Я качаю головой. Я бы хотела, чтобы это был Илья. Но, конечно, это было не так. Илья всегда был слишком осторожен для этого.

Он поворачивается лицом к улице. Хорошо. Может быть, будет легче, если я не буду видеть его лица.

– Я не знала об этом до этой недели, – говорю я. Мне была невыносима мысль о том, что он хоть на минуту подумал, что я похожа на его бывшую жену, что я могла бы обмануть его так же, как это сделала она.

– Так вот почему ты спросила, – шепчет он. – В понедельник... Когда ты спросила, сделал бы я такой же выбор или нет.

Я сглатываю.

– Я догадываюсь, что ты, наверное, не хочешь сейчас со мной разговаривать, и я тебя не виню. Утром я улетаю.

Он снова поворачивается ко мне лицом.

– Что?

– На собеседование в Москву.

– Твой брат женится в субботу.

Так вот о чем он беспокоится? Что я пропущу свадьбу?

– Я буду дома в пятницу вечером, не беспокойся.

– Я имею в виду... Ты поставила семью на первое место. Ты решила остаться, а теперь собираешься сбежать и бросить их всех?

Я не хочу говорить о переезде. Я просто... не могу. Я бессильно пожимаю плечами.

– А он знает?

– Он знает.

– И он поедет с тобой в Москву?

– Нет.

Неужели он думает, что, если я не могу получить его, я возьму Гену, несмотря на ложь? Несмотря на то, что мое сердце принадлежит Илье? Мои мысли путаются и расплываются, а мир вокруг кажется туманным.

– Я знаю только одно: у меня должен быть способ позаботиться об этом ребенке.

Он закрывает глаза.

– И единственный выход, по твоему мнению, переехать в Москву?

– Я пока вообще ничего не знаю, кроме одного – я хочу быть мамой. Этот ребенок неожиданный и незапланированный, но отнюдь не нежеланный.

Я отталкиваюсь от качелей. Не надо было приходить сюда. Но одно было ясно: я должна переехать. Потому что я не думаю, что смогу выжить, постоянно видя Илью и зная, что он никогда не будет моим.

– Ты собиралась мне сказать?

– Я должна была сказать тебе сразу, как только мы увиделись. Я знаю это. Я просто...

Какое у меня оправдание?

Я хотела еще раз побыть с тобой? Я думала, что мое сердце не выдержит, если я потеряю тебя в третий раз?

В его глазах стоят слезы, и он поднимает лицо к небу.

– Пытаться растить ребенка в одиночку в Москве – большая ошибка.

– Мне не нужно твое одобрение.

Я иду к своей машине, и оглядываюсь только тогда, когда открываю дверцу. Он не бежит за мной. Он просто стоит там, уставившись в землю. Я понимаю, что часть меня надеется, что, когда обстоятельства в третий раз обернутся против нас, он все равно выберет меня. И, глядя на то, как он стоит на месте, как он отпускает меня, я чувствую, как мое сердце снова разбивается.