Текст книги "Возлюбленная для чемпиона (СИ)"

Автор книги: Маша Кужель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 55

Илья

Начало недели я провел, распаковывая вещи и пытаясь сделать квартиру более похожей на обжитой дом, но в среду мне пришлось весь день мотаться по встречам.

Официально я начну работать только летом, но меня держат в курсе всех событий, связанных с набором персонала, и мне нравится присутствовать на всех встречах тренеров и спортсменов.

Я захожу в квартиру и бросаю ключи на тумбочку. Я иду на запах чего-то вкусного и обнаруживаю Тому на кухне – она помешивает что-то в кастрюле на плите. Тему нигде не видно.

– Как вы тут?

– Нормально. Тема в своей комнате, – говорит Тома. – Думаю, сегодня он немного загрустил.

– Отсюда и борщ? – я машу рукой на кастрюлю с любимым блюдом моего сына.

Она пожимает плечами.

– На войне все средства хороши.

Рано или поздно это должно было случиться, но тем не менее у меня заболело сердце. Хотя я знаю, что в конечном счете все будет хорошо, мне неприятно, что этот переезд такое тяжелое испытание для Темыча.

– Спасибо, Том.

Я иду к Теме. Он валяется на кровати и рассматривает фотографии своих друзей на планшете.

– Привет, чемпион. Как твои дела?

Нахмурившись, он садится и облокачивается на спинку кровати.

– У меня здесь нет друзей.

– Пока нет, – я стараюсь, чтобы мой голос звучал бодро, но слезы в его глазах убивают меня. – Но со временем ты их обязательно найдешь.

– Откуда ты знаешь? Что, если у меня никогда не будет друзей? Что, если я никому здесь не нравлюсь?

– Ты же познакомился с Платоном? Кажется, ты ему очень понравился. Не вешай нос.

– Наверное.

Я смотрю на часы. Сейчас только пять.

– Хочешь пригласим Платоху к нам в гости, поиграете или мультики посмотрите? Хочешь, я спрошу?

Он с готовностью кивает, я ободряюще улыбаюсь ему и достаю телефон, чтобы написать Женьку.

Он моментально отвечает.

Женя: Аня ведет его на борьбу в шесть. Ты можешь взять туда Темыча. Там сначала можно просто понаблюдать. А если понравится, то и записаться на секцию.

Я поворачиваю телефон так, чтобы мой сын мог прочитать сообщение, и он улыбается впервые с тех пор, как я вошел в его комнату.

– Можно нам пойти, пап?

Глава 56

Илья

Парни возбужденно хихикают, надевая кроссовки после тренировки.

– Ну как, Тем? – спрашиваю я сына. – Тебе понравилось?

– Мне понравилось! – он чуть не прыгает от возбуждения, хватая Платона за руку. – Я хочу быть в группе с Платом!

– Посмотрим.

– Это группа новичков, – вмешивается Аня. – Поэтому можно смело записываться. К тому же, я могу заезжать за ним!

– Заезжать?

– Ну, я не вожу Платоху каждую неделю, но ему нравится, когда я с ним езжу, поэтому я часто это делаю. Поэтому я не против заезжать и за Темой в свою смену.

Я вскидываю бровь.

– Ты думаешь, я упущу возможность проводить по часу в неделю с моей новой подругой?

Я качаю головой.

– Нет, мы теперь друзья, и я собираюсь наслаждаться этим часом.

Щеки Ани стремительно краснеют.

– Папа Темы – твой парень, тетя Аня? – спрашивает Платон.

Тема поворачивается и смотрит на меня.

– Правда?

Он не выглядит расстроенным из-за такой возможности, что, честно говоря, радует.

– Пока нет, – говорю я, подмигивая Ане. – Сейчас мы просто друзья, но никогда не знаешь, какие сюрпризы преподнесет жизнь.

Аня облизывает губы.

– Мы хорошие друзья. Нам пока не нужно ничего больше.

Думаю, даже восьми– и девятилетним ммальчика, наблюдающим за нами, очевидно, что Аня пытается убедить в этом саму себя.

– Ты не будешь против, если мы пригласим вас поесть мороженого? – спрашиваю я.

Аня кивает.

– Думаю, это будет здорово.

– Что скажете, парни? Мороженое?

Коридор наполняется радостными возгласами мальчишек, а пара-тройка родителей неодобрительно хмурится, оглядываясь в нашу сторону. Я достаю ключи из кармана.

– Пойдемте. Мы поедем все вместе, а потом я привезу Платона и Аню, чтобы они забрали свою машину. Я угощаю.

После того, как парни наелись сладкого, они попросили у нас разрешения немного поиграть в игровой комнате. Для меня это отличный шанс остаться наедине с Аней.

– Когда он увидит свою маму? – тихо спрашивает Аня, сидя рядом со мной. – Или Роза не...

– О, нет, Роза участвует. Я сейчас пытаюсь помочь ей найти жилье тут, чтобы она сама могла прилетать к сыну. Таким образом, когда Тема захочет навестить маму на выходных, ему не придется совершать полуторачасовой перелет. Да и вообще Розе будет полезно сменить обстановку.

– Я рада это слышать. Я знаю, что ты замечательный отец и дашь Теме все, что ему нужно. И очень хорошо, что его мама тоже не пропала.

– На самом деле у них прекрасные отношения. Роза его немного балует, но она его безумно любит, – я смотрю в темные глаза Ани и сожалею о том, что не старался поддерживать с ней контакт, пока был в Москве.

Но, независимо от того, что еще произойдет между нами, я хочу, чтобы мы были друзьями, а она ничего не знает о матери моего сына.

– Роза – не плохой человек, Аня. Она просто... Она выросла среди денег и славы. Ее родители были не такими, как наши родители. У них были совершенно неправильные приоритеты, и они не понимали, что такое жизнь нормальных людей. Роза действительно повзрослела с тех пор, как стала матерью.

– Когда я с ней познакомилась, она показалась мне милой.

– Ты с ней познакомилась? Когда?

– Я встретила ее после похорон отца. Она... – Аня качает головой в сторону. – Ты не знал, что она приходила поговорить со мной?

Ну, блин.

– Нет. Не знал, – слова вырываются у меня с агрессией, которую Аня не заслуживает.

– Ничего особенного. Она просто хотела, чтобы я поняла, почему ты остался женат.

– Она не должна была этого делать. Я сам хотел тебе сказать.

– Но я не отвечала на твои звонки.

Я отворачиваюсь. Мне больно вспоминать те дни. Горе от потери Федора из-за рака и потеря Ани. Паника и страх от того, что мой сын борется за свою жизнь.

– Здравствуй, Анна.

Я отогнал воспоминания, когда Гена Воронин подошел к скамейке, на которой сидели мы с Аней.

Глава 57

Илья

– Геннадий, – цедит Аня напряженно. – Что ты здесь делаешь?

– Я только что заходил к тебе. Хотел тебя проведать.

Его взгляд устремлен на нее, и мне со страшной силой хочется вмазать по его наглой физиономии. Этот негодяй женат, но он все равно лезет к Ане. Я готов поспорить на свой дом в Сочи, что он попытался бы затащить ее в постель, если бы застал дома.

– Как продвигаются твои дела?

Она вздрагивает, и я задаюсь вопросом, что это было – беспокойство за диссертацию или гнев, который она изо всех сил пытается скрыть от меня.

– Нормально. Я почти закончила.

– Материалы должны быть готовы к понедельнику.

– Без проблем.

Его взгляд переходит на меня, и он усмехается, качая головой, прежде чем снова перевести глаза на Аню.

– Похоже, ты была права насчет него.

Она напрягается.

– Гена...

– Что это значит? – спрашиваю я.

– Аня говорила, что ты трахаешь ее только тогда, когда тебе это удобно. И вот ты здесь. Я догадался, что именно поэтому у нас все закончилось, но она не хотела этого признавать, – он снова усмехается, уходя от нас. – Вы вдвоем можете продолжать наслаждаться друг другом.

Когда я отвожу взгляд от этого хипстера недобитого и смотрю на Аню, ее глаза устремлены в землю.

– Ты сказала ему, что я трахаю тебя только тогда, когда мне это удобно?

Она закрывает глаза.

– Он практически заставил меня это сказать. Гена очень ловко манипулирует людьми. Может, он и козел, но он не дурак.

– Ты ведь не сказала ему, что знаешь о его жене?

– Нет, – шепчет она. – Я не видела его и не хотела, – она обхватывает себя руками и дрожит. – Пожалуйста, отвези нас с Платоном к моей машине. Я хочу домой.

– Что ты будешь делать, если он появится снова? – я не имею права на эту ревность и гнев. Но все равно ревную. – Ты сказала, что твое сердце не разбито, но, Анюта, когда ты смотришь на него...

– У меня не разбито сердце из-за него, Илья, – ее глаза наполняются слезами. – Я убита горем из-за того, что он сделал со мной, скрывая свой брак. Я даже еще не сказала его жене, – она прижимает ладонь ко рту. – Я не разговаривала с тобой много лет, потому что не хотела быть причиной того, что твой сын потеряет отца, но теперь я вполне могу быть причиной того, что другая маленький ребенок потеряет своего, но в этот раз я даже не любила этого самого оца.

Она меня убивает.

– Аня…

– Я не могу больше говорить об этом сегодня.

Она любила меня. Она не произнесла этого вслух, но я все равно это услышал. Часть меня всегда знала это, даже если она никогда этого не говорила. Теперь осталось выяснить, смогу ли я снова заслужить эту любовь.

Глава 58

Илья

Роза забрала Тему на выходные. Таким образом мне предстоит провести целые выходные в одиночестве, пока Тема не вернется домой в воскресенье вечером.

Поднимаясь по лестнице в квартиру Ани, я чувствую себя подростком, собирающимся на первое свидание. Я снова захватил пиццу, но понадеялся, что на этот раз мне не придется угощать ей соседку.

Когда я отправил сообщение, Аня сказала, что будет дома, на удивление, она не стала спорить, когда я сказал, что собираюсь заскочить к ней.

Аня открыла мне дверь своей квартиры, одетая в клетчатые пижамные штаны и майку с изображением Пушкина. Ее волосы были собраны в беспорядочный пучок на макушке, а макияж смыт. В таком виде она выглядела значительно моложе. Более уязвимой.

– Зачетная майка, – говорю я.

– Спасибо. Платон подарил мне ее на Новый год, – она прислоняется к дверному косяку и вопросительно выгибает бровь. – Зачем приехал?

За тобой.

– Я подумал, что мы могли бы потусить вместе. Поговорить. Что угодно. Тема уехал к маме на выходные.

– Я не уверена, что это хорошая идея – пускать тебя сюда.

– Это отличная идея. Мы же друзья.

– Ну, давай, заходи.

Я шагаю внутрь и прохожу мимо нее, как будто уже бывал здесь сотни раз. Я захожу на маленькую кухню. Кладу коробку с пиццей на стол и открываю ее.

– Я принес твою любимую, пеперони.

– Нет, спасибо.

– Тогда можно заказать что-нибудь другое. Роллы? Бургеры? Что-нибудь из ресторана?

– Я ела овсянку.

– На ужин?

Она пожимает плечами и открывает холодильник. Там было не так уж и много всего – яблоки, творог, молоко, салат и упаковка пива.

– Хочешь пива?

– Конечно.

Я достаю из коробки кусок пиццы и откусываю. Хоть я и ненавижу есть в одиночку, в этот момент я чертовски голоден.

– Как хорошо пахнет, – она закрывает глаза и стонет.

Теперь мой член был твердым.

– Так и есть. Попробуй кусочек.

Она с тоской глядит на коробку.

– Я больше не ем эту еду.

– Почему?

Она проводит рукой по своему телу, как будто это что-то объясняет.

– Потому что так лучше. Я держу строгую диету много лет, но стоит мне один раз попробовать вкусную и жирную пищу – я тут же сорвусь.

Я хмурюсь, глядя на нее. Она всегда стеснялась своего веса. А с момента поездки в Париж и до того, как она появилась в моем номере в Казани, она очень сильно похудела. Я помнил, как меня беспокоило то, что она стала выглядеть слишком худой.

– У тебя случайно не было чего-то вроде анорексии?

Она смеется, но от этого смеха веет тьмой и холодом.

– Да. Между попытками контролировать себя, когда умирал отец, и попытками справиться с пожизненной неуверенностью в своем теле...

– Я никогда не понимал, почему ты так стесняешься себя.

– Я знаю. Разумом я понимаю, что ты считал меня красивой, но все-таки...

– Все-таки что? Я был по уши влюблен в тебя такую, какая ты есть, – мне неприятна мысль о том, что она сама себя изводила и изводит. – А твоя семья знает?

– Мама знает. Это она отвела меня к психологу после смерти отца. Она сказала, что ее сердце никогда не оправится от потери папы; но если ей придется наблюдать, что и я тоже угасаю, она просто не сможет жить дальше. Я попросила ее не говорить мальчишкам, и она согласилась. Но сейчас мне уже лучше, так что не надо на меня так смотреть.

– Но ты все равно не ешь пиццу?

– Анорексия была отражением всех моих проблем. Поэтому, когда я поправилась, мне пришлось решать эти проблемы и пытаться сформировать новые, здоровые привычки. Я решила не есть продукты, после которых я чувствую злость на себя. По какой-то причине я могу выпить пива или съесть мороженое, не чувствуя, что моя жизнь выходит из-под контроля, не ощущая, что еда – это какой-то грех, которому я снова поддалась. Но пицца ассоциируется у меня с...

– С чем?

– С ненавистью к себе? – она вновь неловко смеется.

– Тебя не смущает, что я ем в твоем присутствии?

– Нисколько. Серьезно, я прошла долгий путь. И я научилась любить свое тело благодаря спорту.

Пухлая или пугающе худая, она всегда была красивой для меня, но я должен признать, что сексуальный рельеф ее ягодиц и мускулы в плечах ей очень шли.

– У меня все еще бывают загоны на тему веса, но очень редкие.

– Это хорошо. Может, будем ходить на пробежку вместе?

– Я не такая, как мои братья. Я люблю получать удовольствие от тренировок, а не убивать себя, соревнуясь.

– Я обещаю, что не буду бежать, как псих, – я оглядываю кухню, на столе рядом с ноутбуком лежит стопка книг. – Ты работала?

Она кивает.

– Я только что закончила последние правки и отправила окончательный вариант диссертации.

– И почему мы тогда не празднуем?

Она фыркает.

– Ночь без работы – это уже праздник. В любом случае, я не буду ничего праздновать, пока не защищусь.

– Но ведь твоя комиссия уже читала работу?

– Да, они читали ее по частям и давали мне отзывы. Гена прочитал все, кроме моих последних правок.

– Тогда все должно быть в порядке.

– При условии, что Гена не будет обижаться на меня, когда я скажу его жене, что он спал со мной.

– Может быть, тебе стоит подождать? И обличить его после защиты?

– Это слишком эгоистично. Я не должна была спать с ним с самого начала. Я могла не знать, что он женат, но я переспала с ним, когда он был председателем моего диссертационного комитета. Последствия в любом случае меня настигнут, нравится мне это или нет, и я не могу ждать подходящего момента, чтобы сказать женщине, что ее муж неверен, только потому, что это удобно или неудобно мне.

– А что будет, если Гена ополчится против тебя? Что, если он не... не примет твою работу или что-то еще?

– Тогда я не получу степень. И все мои замашки на более престижную работу не будут иметь смысла.

Я чуть ли не радуюсь при мысли, что если Аня не получит степень, то она останется дома. Черт. Я такой эгоист. Я не хочу, чтобы она уезжала, но если это то, чего она хочет...

– Почему ты не хочешь обратиться в какое-нибудь издательство, чтобы отправить туда свои книги?

– Потому что писательство всегда было моим спасением. Это помогло справиться с переживаниями о моей толстоте, смерти отца и даже потере тебя.

– Ну и прекрасно! Будешь писать дальше, только еще получать за это деньги!

– Есть очень большой шанс, что я недостаточно хороша. Как и большинство людей.

Я подхожу к ней и беру ее подбородок в свою ладонь, направляя ее взгляд в мои глаза.

– Я верю в тебя.

– Ты даже не читал мои книги.

– Я бы с удовольствием прочитал, если бы ты этого хотела. Но, даже не читая, я верю, что ты отлично пишешь. Ты выросла с книгой в одной руке и карандашом в другой.

Напряжение между нами становится ощутимым.

– Если бы мы были не просто друзьями, – тихо произношу я, – я бы поцеловал тебя именно в этот момент.

У нее перехватывает дыхание.

– Правда?

– Да, но это было бы только начало. Как только я попробую тебя на вкус, мне захочется большего, и я подниму тебя на стол, чтобы ты могла обхватить меня ногами, – я заправляю прядь волос ей за ухо и провожу кончиками пальцев по ее шее. – Потом я поцелую тебя здесь, потому что знаю, как тебе это нравится.

Ее губы раздвигаются, а зрачки расширяются.

– Ты всегда умел понять, что мне нравится.

– Потому что, если тебя что-то возбуждает и я об этом знаю, – то и меня это возбуждает. Но, как только я начинал пробовать тебя на вкус, я жадно требовал большего; в итоге оказывался с лицом между твоих ног, вылизывая тебя до тех пор, пока ты не умоляла меня трахнуть тебя.

Ее грудь расширяется при неровном вдохе.

– Но мы просто друзья.

Пока что.

Кивнув, я провожу пальцем по ее нижней губе.

– Я буду самым лучшим другом, который у тебя когда-либо был, Анна Нестерова.

– Хм. Думаю, нам это еще предстоит выяснить.

Глава 59

Илья

Я позволяю себе последнее прикосновение, прежде чем опустить руку и отойти, чтобы дать ей свободу действий.

– Ну, сегодня пятница, и твой лучший друг пришел отметить твою законченную диссертацию. Что мы будем делать дальше? – я улыбаюсь, но переживаю, что она попросит меня уйти.

Она смотрит в сторону гостиной, потом снова на меня.

– Пока ты не пришел, я собиралась посмотреть фильм. Хочешь со мной?

Да! Маленькая победа.

– Давай, круто. Что ты смотришь?

– «Любовь и голуби». Это один из моих любимых фильмов. Он меня как-то успокаивает. Пойдет? Если нет, то мы можем...

– Супер! Нет ничего лучше советской классики.

Она могла предложить посмотреть документальный фильм о высыхании краски, и я бы согласился. Я сомневаюсь, что смогу удержать свое внимание на экране. Я просто рад, что мне выпала возможность провести время с Аней.

Мы оба сидим на диване, сохраняя между собой дружеское расстояние.

Я наблюдаю, как ее поза постепенно становилась все более расслабленной, а взгляд – тяжелым. Не прошло и тридцати минут, как она уснула, скрючившись калачиком. Я хорошо представляю, как затечет ее шея, если она долго будет спать в таком положении, поэтому беру подушку, кладу ее себе на колени, а поверх подушки укладываю Аню.

Как и подобает другу, я сижу там, наблюдая за тем, как она спит. Ну, и краем глаза посматриваю на экран. Абсолютно обычное поведение друга.

После того, как фильм закончился, от внезапной тишины Аня просыпается Она моргает и смотрит на меня непонимающими глазами.

– Илья?

– Привет.

– Я долго спала?

– Фильм закончился. Я его посмотрел.

– Интересно было?

– Я наслаждался каждой минутой, – отвечаю я, хотя наслаждался я в основном другой картиной.

– Мне пора спать, – говорит она.

– Если хочешь.

Тишина пульсирует вокруг нас, густая от сексуального напряжения.

– А тебе, наверное, лучше уйти.

– Если ты хочешь, чтобы я ушел, – я уйду.

– Я не хочу, – шепчет она.

Я принимаю это за зеленый свет и провожу рукой по ее шее, по выпуклости груди и вершине каждого соска. Она тихонько стонет от этих прикосновений.

– Сейчас я не могу дать тебе ничего, кроме дружбы.

– Я приму это.

– Мы действительно могли бы стать отличными друзьями.

Я перекатываю ее сосок под большим пальцем.

– Самыми лучшими.

– Тогда мы должны это сделать, – она задыхается, когда я щипаю ее за противоположный сосок. – Или это против правил?

– Может ли твой лучший друг прикасаться к тебе? – спрашиваю я. – Думаю, да. Хочешь я заставлю тебя кончить?

Она открывает глаза и смотрит мне в лицо.

– Пожалуйста.

Этого я и ждал. Я обхватываю ее за ноги. Она такая мокрая, а я еще только начал. Она раздвигает ноги, открывая мне доступ к своим влажным складочкам. Я обвожу их языком. Один раз. Второй. Она хныкает, и я ввожу в нее палец. Она очень горячая, мокрая и тугая. Ее глаза снова закрываются, и мягкие розовые губы раздвигаются. Я хочу поцеловать ее, но из такого положения, в каком находятся сейчас наши тела, я не могу этого сделать.

Свободной рукой я глажу ее по щеке. В этой игре “в друзей” я играю грязно. Мы провели слишком много лет в разлуке, и если безумная химия, которая всегда была между нами, заставит ее дать нам шанс, то я использую это в своих интересах.

Я добавляю второй палец и нащупываю большим пальцем ее клитор. Ее тело напряженно сжимается, и кровь приливает к моему члену.

– Как твой друг, – говорю я, не отрывая глаз от ее бедер и от того, как она трахает мою руку, – я думаю, ты должна знать, что у тебя идеальная киска.

Сам того не желая, я увеличиваю темп, трахая ее пальцами все глубже и сильнее. Она задыхается, все ее тело напрягается, прежде чем ее оргазм запульсировал вокруг моих пальцев.

Я делаю свои прикосновения нежными.

Когда она открывает глаза, они затуманены похотью, а на ее губах играет довольная улыбка.

– Ты чертовски хороший друг.

Я ухмыляюсь.

– Я же говорил.

Она вынимает мою руку из своих брюк, и я расстраиваюсь. Я мог бы ласкать ее всю ночь, но если время игры должно закончиться...

Сидя на диване, она поворачивается лицом ко мне и скользит рукой по моей груди к животу.

– Твоя очередь.

– Я должен идти.

– Ты уверен? Я могу... – она качает головой, и я вижу, как она пытается решить, как далеко мы можем зайти в рамках ее правил. – Я могу оказать тебе ответную услугу.

Я опираюсь рукой по обе стороны от нее на спинку дивана, затем наклоняюсь вперед, пока мои губы почти не касаются ее губ.

– В следующий раз, когда ты прикоснешься ко мне, Аня, это будет не потому, что ты возвращаешь мне услугу. Это будет потому, что ты хочешь этого. Полностью. Без колебаний.

– Я…

Я отстраняюсь.

– Увидимся в воскресенье.

Она моргает.

– В воскресенье?

– Меня пригласили на ваш семейный сбор.

– Я буду ждать тебя.