Текст книги "Возлюбленная для чемпиона (СИ)"

Автор книги: Маша Кужель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 65

Аня

19 октября, семь лет назад

У меня были месяцы, а то и годы, чтобы подготовиться к этому, и все равно было что-то нереальное в том, чтобы увидеть моего отца в гробу.

Последние дни были медленным движением к финишной черте, которую никто из нас не хотел видеть. Когда он наконец пересек эту черту и мы увидели конец его страданий, мы все... почувствовали облегчение. Мы скорбели, мы будем скорбеть и дальше, но сама смерть была ожидаемой.

После четырех последних часов в больнице у меня подкашиваются ноги. Я просто хочу вернуться домой к маме и свернуться калачиком на диване с чашкой горячего чая, как будто я ребенок, а не взрослая женщина, которой предстоит похоронить своего отца.

– Почти все, – говорит мама, одаривая меня дрожащей улыбкой.

Я киваю. Почти все. А завтра мы положим отца в землю. При этой мысли у меня сжимается сердце.

После похорон мы все практически не разговариваем, а если нужно что-то сказать, то просто шепчем, не желая нарушать покой момента. Вдруг скорбную тишину нарушает стук в дверь. Кирилл открывает ее и в проеме появляется Илья Корнев. Он крепко обнимает Кирилла. С чувством старого друга, который понимает твою душевную боль лучше, чем кто-либо другой.

Я не знала, что Илья придет. Я никого о нем не спрашивала. Я даже не думала о нем до этого момента.

При виде его у меня по телу пробегает дрожь. Он выглядит таким неправдоподобно красивым в своем черном костюме; я тут же невольно вспоминаю, как он лежал подо мной в гостиничном номере, как его грубые руки ласкали мои бедра, когда я скакала на нем.

Мама сжимает мою руку.

– Анечка, ты как себя чувствуешь? Тебе плохо?

Я качаю головой.

– Все нормально.

Медленно Илья проходит мимо членов моей семьи, выражая каждому искренние соболезнования, и наконец приближается к нам с мамой.

Когда он останавливается около меня, у меня слабеют колени от бури эмоций в этих сине-зеленых глазах. Последние несколько недель я была настолько сосредоточена на папе и на том, чтобы быть рядом с семьей, что у меня не было времени переброситься хотя бы парой слов с Ильей, не говоря уже о том, чтобы подумать, как эта потеря отразится на нем. Как я могла быть такой эгоисткой и забыть о том, что мой отец значил для Ильи?

Он молча притягивает меня к себе и зарывается лицом в мои волосы. Его тело слегка дрожит.

– Мне так жаль, – шепчет он хриплым голосом.

Я снова и снова глажу его по спине, и, когда он наконец отстраняется, слезы, которые я уловила в его голосе, уже текут по его щекам.

– Илюша, – говорит мама, беря его за руку. – Большое спасибо, что ты пришел.

Взгляд Ильи ненадолго задерживается на мне, прежде чем он наконец поворачивается к маме.

– Ваш муж был потрясающим человеком. Я очень благодарен ему за то, что он был частью моей жизни.

– Пойдем, – говорит Женя, беря меня за руку. – Пойдем помянем папу.

Илья приехал, и все снова как в старые добрые времена. Было столько еды и дружеских воспоминаний, что это больше походит на очередной семейный обед, чем на поминки. Так хотел бы папа, и я все время ловлю себя на том, что жду, когда отец войдет на кухню.

Странно, как работает наш мозг, ведь отец, которого я видела последние несколько лет, чаще всего болел, был худым и слабым. Лысым. Но, когда я представляю, как он заходит на кухню, я вижу перед собой высокого и сильного папу из моего детства.

Если бы папа был здесь, он бы пошел на звук наших голосов на кухню. Папа всегда тянулся к людям – он любил, чтобы дом был полон, и был счастлив находиться в центре компании, а не наедине с хорошей книгой, как я. Он всегда шел прямо к маме, словно ему нужно было прикоснуться к ней и убедить себя в том, что она настоящая, что она есть, потому что одной совместной жизни никогда не хватит для полного счастья. Потом он садился за стол и слушал. Именно это ему больше всего нравилось в больших компаниях. Он никогда не хотел быть главным рассказчиком или весельчаком-балагуром, но ему нравилось слушать разговоры.

– Ты в порядке?

Я даже не осознавала, что смотрю в одну точку. Моргнув, я поворачиваюсь к Илье. Его глаза мягкие и нежные, а рука, касающаяся моего плеча, – теплая. Я киваю.

– Думаю, всей жизни не хватит, чтобы смириться с тем, что его больше нет, – я говорю это тихо, зная, что эти слова могут вызвать у любого очередной приступ слез.

– Я понимаю.

Он указывает на дверь.

– Пойдем прогуляемся?

– Я бы не отказалась.

Глава 66

Аня

Я беру пару бутылок пива из холодильника и иду за Ильей. На улице уже темно, солнце давно село, но свет еще не зажгли.

Я опускаюсь на скамейку и достаю из кармана открывалку для бутылок.

– Одна из них для меня?

– Если хочешь.

– Это первый раз с тех пор, как я подписал контракт с хоккейной лигой, когда я выпил больше одной рюмки.

– Твое тело – это храм.

– Этот храм – все, что у меня есть. Без этого у меня ни хрена нет.

Он говорит немного невнятно, и я задаюсь вопросом, сколько он уже выпил. Я тоже сегодня выпила больше обычного. У меня имелся соблазн напиться до беспамятства, но здесь была мама, и ей бы это не понравилось.

– Ты всегда считал, что без хоккея ты ничто, – говорю я. – Я никогда в это не верила.

– Спасибо.

Он проводит указательным пальцем по своим губам, и я понимаю, что он хочет сказать что-то важное. Что-то, о чем я, вероятно, не хотела бы сейчас разговаривать.

– Мама расстроилась, что не смогла приехать. Она хотела быть здесь.

Я улыбаюсь. Мария Михайловна – прекрасная женщина. Возможно, Илья и вырос без отца, но его мама сделала все возможное, чтобы компенсировать это.

– Как она?

– Занята. Счастлива. Наконец-то занимается своими увлечениями, а не просто пытается выжить.

– Рисование, да?

Он кивает.

– Она просто помешалась на акварели. Она очень талантливая и сама не понимает насколько, – он поднимает на меня грустные глаза. – Очень она похожа на тебя в этом.

– Мне нравится, как ты заботишься о ней. Ты хороший сын. Уверена, ты и отец хороший.

Он моргает.

– Нам нужно поговорить о том, что произошло тогда в моем номере.

– Сейчас я бы не хотела обсуждать эту тему, – шепчу я.

– Мне это необходимо, – он обхватывает меня за плечи и целует в макушку. – Я хочу быть хорошим отцом больше, чем чего бы то ни было. К сожалению, у меня никогда не получится быть таким, как твой отец – мне приходится слишком много ездить, – но я хочу постараться быть похожим на него, насколько это возможно. Все, что я знаю о том, как быть хорошим отцом, я узнал именно от него.

Я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к нему лицом.

– Аня, я серьезно. Я должен все объяснить.

Я качаю головой и приближаюсь к нему. Я знаю, что наши отношения почти невозможны. Я учусь в аспирантуре, он играет в хоккей. Я обычная девушка, а его пороги обивают все самые красивые модели.

– Не сегодня, – говорю я. Его рот мягко прижимается к моему, но его руки крепко сжимают мою талию. – Я знаю, что нам нужно кое-что выяснить, но мы можем сделать это в другой раз, – я зажимаю его нижнюю губу между своими зубами.

Он стонет, но затем отталкивает меня – и не очень-то мягко.

– Черт. Прости. Мы не можем.

Моя гордость уязвлена. Какого фига?

– Прости. Прости меня, Ань, – он вытирает рот, с таким же успехом он мог бы дать мне пощечину. Он что, оттирает мой поцелуй? – Черт, черт, черт.

Я тоже хотела было извиниться перед ним, но в последний момент передумала. Когда он сказал, что нам нужно поговорить, он не имел в виду выяснение деталей – он имел в виду, что ему нужно объяснить, что нас больше не будет. Я такая идиотка. Почему я ожидала чего-то другого?

Я прижимаю колени к груди и закрываю глаза.

– Аня, – шепчет он. – Боже, я все испортил.

– Не надо.

– Ты самая прекрасная женщина в мире. И если бы все было по-другому...

– Пожалуйста, прекрати.

– Знаешь, что меня больше всего восхищает в твоем отце?

Я прижимаюсь лбом к своим коленям. Я не могу вынести этого сейчас – этого разговора, этого отказа. А если он попытается втянуть в это дело моего отца, я просто развалюсь на части.

– Он был рядом. Всегда. Для всех своих детей. Для своей жены.

Я не хочу слушать Илью, потому что его слова вызывают новые слезы. Я чувствую, что дрожу, и молюсь, чтобы он этого не заметил.

– И, даже когда между ними с твоей мамой все рушилось, твой отец остался.

Я поднимаю голову.

– Чего? Что ты имеешь в виду?

– Ты думаешь, они с твоей мамой всегда были счастливы? Думаешь, все у них было так безоблачно? Они обычные люди, Аня, и они оба ошибались. Когда он думал, что влюблен в кого-то другого, он не позволял этому сбить себя с толку.

– Папа никогда ни в кого не был влюблен.

– Это не так. У него был роман с Натальей – его секретаршей. Она была лучшей подругой моей мамы и все ей рассказывала. Они были влюблены друг в друга по уши, но твой папа не хотел разрушать вашу семью. Он продал свою компанию, чтобы доказать твоей маме, что хочет начать все с самого начала.

– Нет. Это бред! Ты неправильно понял, – я качаю головой и собираюсь сбежать отсюда. – Ты не понимаешь, о чем ты говоришь.

– Он хотел, чтобы вы все остались вместе. Федор знал, что у его детей должна быть полная семья. Этого же я хочу и для Темы.

– Заткнись. Закрой свой рот!

Я даже не пытаюсь скрыть слезы. Я должна уйти отсюда – подальше от его ядовитых слов. Второпях я делаю неловкое движение и падаю навзничь.

Илья в мгновение ока оказывается рядом со мной.

– Аня, посмотри на меня. Что с тобой? Скажи мне, что болит.

Должно быть, родные услышали, что что-то не так, потому что сейчас они бежали к нам.

– Что у вас здесь происходит? – кричит Кирилл. – Ань, что случилось? Ты упала? Ты подвернула ногу?

Я подвернула сердце.

– Я просто упала, наверно ногу растянула, – говорю я, избегая взгляда Ильи, хотя чувствую его на себе.

– Давай помогу подняться. Нам нужно ехать в больницу?

– Нет. Мне просто нужен холод. Я в порядке.

– Что вы вдвоем тут делали? – спрашивает заботливый, как всегда, старший брат.

– Просто разговаривали, – отвечает Илья. Он протягивает руку вперед, чтобы открыть дверь, и я ковыляю внутрь, позволяя им помочь мне добраться до дивана.

– Я принесу лед, – говорит Илья, когда я сажусь, а затем исчезает на кухне.

Илья возвращается с ужасно виноватым лицом. Его глаза затуманены. Он пьян. Вероятно, он и сам не понимал, о чем говорил. Мой отец никогда не любил никого, кроме моей мамы. Он бы не...

– Мне очень жаль, Анют, – мямлит Илья.

Я не в силах на него смотреть.

Кирилл бросает в его сторону гневный взгляд.

– Что ты сделал? Ты приставал к ней там, да? Ты, ублюдок! Разве не ты только что говорил мне, что пытаешься наладить отношения с Розой?

– Прекрати, – говорю я, но начинаю рыдать. Он пытается наладить отношения со своей женой. И, Боже мой, это было больно, но еще больнее его слова о моем отце.

– Ты уверена, что все нормально? Может, вызвать скорую? – спрашивает Кирилл.

Ничего не нормально. Но у скорой помощи нет ничего такого, что могло бы меня вылечить.

Глава 67

Аня

Роза Димова сидит у моего подъезда. Нет. Как она вообще тут оказалась?

Я провожу рукой по глазам, пытаясь стереть с них сон. Но, когда я открываю их, она все еще сидит там.

– Эмм… Привет. Чем я могу вам помочь?

Роза заправляет за ухо прядь шелковистых рыжих волос и слабо улыбается мне.

– Ты Анна Нестерова?

– Да.

– Я видела фотографии Ильи, где вы вместе в Париже. Но вживую ты еще красивее.

Она прикусывает нижнюю губу. Идеальную нижнюю губу. Если бы я попыталась накрасить губы такой же красной помадой, я бы выглядела как клоун. В реальной жизни эта женщина выглядит идеально.

– Я надеялась, что мы сможем поговорить. Об Илье.

Мой желудок сжимается. Я не видела его после похорон отца.

Он писал смс, говорил, что хочет пообщаться со мной. Я игнорировала его.

– С ним все в порядке?

– О, да. Он в порядке. Ну, настолько, насколько он может быть в порядке. Ты же знаешь Илью. Каждый раз, когда в его жизни происходят серьезные перемены, он закрывается, так еще и этот новый тренер его достал.

Я не знала, что у него новый тренер. Наверное, мы не так уж много говорили о его жизни, если подумать.

– Ты, кажется, очень милая девушка, Ань. По крайней мере я так поняла из рассказов Ильи.

– Спасибо.

Я что, в какой-то глупой комедии? Роза Димова сидит на крыльце моего дома и говорит мне, что я – милая девушка. А несколько дней назад я забиралась на колени к ее мужу и пыталась его соблазнить.

– Ты не кажешься мне человеком, способным разрушить семью, – ее голубые глаза наполняются слезами. – Я не верю, что ты хотела бы, чтобы маленький мальчик остался без папы. Поэтому я здесь.

Может быть, это все-таки сон. Или кошмар. Мне было очень плохо, когда Илья оттолкнул меня. Мне не нужно слышать это еще и от Розы.

– Я не знаю, что вы имеете в виду.

– Я знаю, что произошло между тобой и Ильей в Казани, – она машет своим телефоном, как будто это все объясняет. – Но, когда он спал с тобой, он не знал того, что знает сейчас.

– Может быть.

Почему она здесь? Илья и без того дал мне понять, что наши отношения невозможны. Он хочет остаться с Розой, потому что, похоже, считал меня такой же женщиной, как та, в которую, по его словам, влюбился мой отец. Он был пьян и нес бред. Отец никогда не любил никого другого.

Вздохнув, она прищурилась.

– Он тебе не рассказывал, похоже?

– Не рассказал чего? Мы виделись с ним последний раз на похоронах моего отца.

– Прости. Прими мои соболезнования. Насчет Темы, – она нервно теребит нитку жемчуга на своей шее. – У него лейкемия.

Меня того и гляди вырвет.

– Что?

Она отворачивается и смотрит на разросшиеся кусты, высаженные вдоль крыльца. Когда она снова поворачивается ко мне, в ее глазах блестят слезы.

– Ему сейчас нужно, чтобы мы были семьей, и я здесь, чтобы попросить тебя не вмешиваться в нашу жизнь.

Эти слова – как нож в сердце.

– С этим проблем не будет.

– Ты уверена в этом?

– Зачем вы здесь? Илья уже сказал мне, что не собирается разводиться.

– Между нами говоря, я не думаю, что у нашего брака есть шанс, если ты будешь рядом, а мне нужно, чтобы все получилось. Теме нужно, чтобы все получилось, – она опускает взгляд на свои туфли и качает головой. – Я не пытаюсь причинить тебе боль. Я надеюсь на твое милосердие. Я надеюсь, что ты поймешь, почему я прошу тебя не усложнять ему жизнь, почему я прошу тебя дать ему возможность сосредоточиться на своем ребенке.

Глава 68

Аня

Сейчас

Когда женщина узнает о своей беременности, первым человеком, которого она хотела бы видеть, должен быть отец ее ребенка. И все же я оказалась перед красивым домом Ильи.

Когда я звоню в домофон, я не имею понятия, что собираюсь сказать, но мое тело уже сковало беспокойство. Всякий раз, когда я завладеваю Ильей, что-то снова отталкивает его от меня.

Но, как только Илья открывает мне дверь и улыбается, странное чувство спокойствия охватывает меня. Он проводит глазами по моему телу и медленно поднимает их обратно, после чего берет меня за руку и затягивает в квартиру.

– Тема и Тамара ушли в кино, – говорит он с ухмылкой. И тут же его рот оказывается на моих губах. Его руки скользят по моей рубашке, а мои – по его одежде. Мы даже не успеваем пройти по коридору, как оказываемся голыми на полу – жадные руки, рты, отчаяние.

Я не уверена, что когда-нибудь смогу привыкнуть к тому, что Илья хочет меня вот так – что я могу получить его в любой момент, когда захочу.

Я отгоняю эти мысли и сосредотачиваюсь на грубой хватке его рук на моих бедрах и влажных движениях его языка по моим соскам.

– Я весь день думал о тебе, – бормочет он, целуя мой живот. – Не знаю, спал ли я прошлой ночью. Я хотел, чтобы ты была в моей постели.

Я запускаю пальцы в его волосы.

– Илья.

Он с улыбкой опускается к моему рту и целует меня до тех пор, пока все остальное не исчезает. Он прекращает свои прикосновения и поцелуи только для того, чтобы надеть презерватив и расположиться между моих ног.

– Мы действительно делаем это, – произносит он мягко, благоговейно.

Я приподнимаю бедра, стремясь к нему, нуждаясь в нем. В последний раз.

Он входит в меня и двигается так нежно, что слезы застилают мне глаза.

– Я люблю тебя.

Я люблю тебя.

Когда у меня заныло под копчиком от твердого пола, он переворачивает нас так, что я оказываюсь на нем, и обхватывает меня руками.

– Прости за это, – говорит он.

Я закрываю глаза и сосредоточилась на том, как вздымается и опускается его грудь при тяжелом дыхании.

– Почему – прости?

– Я думал о тебе, и тут появилась ты, – он смеется. – Я не знаю, Аня. После многих лет, когда я думал о тебе, скучал по тебе и хотел тебя, мне будет трудно сдерживать себя, когда ты станешь моей.

От эмоций у меня перехватывает горло, и я не могу ничего ответить. Я даже дышать не могу.

Теперь ты мой. Но как долго еще?

Он переворачивает нас на бок, потом встает и помогает мне подняться. Он собирает нашу одежду в большую кучу в своих руках.

– Кофе? – спрашивает он, изогнув бровь.

Я прикусываю губу и качаю головой.

– Спасибо. Не хочется.

Он шлепает меня по голой заднице.

– Тогда ложись в постель. У нас есть три часа до возвращения Темы, и я хочу провести их с тобой голышом на моих простынях.

Я пытаюсь улыбнуться, но утренние новости сильно давят на меня, и я не могу заставить свои губы повиноваться. Все это распирает меня изнутри.

– Эй, – говорит он и гладит ладонью меня по щеке. – Все хорошо? Я тебя чем-то обидел?

– Ты меня не обидел.

Но все не хорошо.

– Пойдем.

Я не хочу делиться своими новостями, пока мы стоим голые у входной двери.

– Я приведу себя в порядок. Встретимся в постели.

Его глаза снова вспыхивают желанием. Это чувство в моей груди, когда он смотрит на меня вот так, – что я должна ему сказать? Почему мы просто не можем быть вместе без всяких трудностей?

Глава 69

Илья

С Аней что-то не так, и я, кажется, знаю, что именно.

Я раздвигаю шторы в своей спальне, чтобы открылся шикарный вид от пола до потолка. Я не шутил, когда говорил, что хочу провести с ней весь день в постели. Пока она приводит себя в порядок в ванной, я иду на кухню, чтобы захватить тарелку с фруктами – виноградом, свежей клубникой, несколькими мандаринами и апельсинами – и чашку кофе на случай, если она передумает.

Когда я возвращаюсь в спальню, Аня уже лежит в моей постели. Она свернулась калачиком на боку, положив голову на мою подушку, и читает заднюю обложку военного романа с моей тумбочки.

– Хорошая книга, – говорит она.

Я улыбаюсь.

– Я и подумать не мог, что у тебя найдется время на чтение, пока ты работаешь над диссертацией.

Она смеется, но в этом смехе нет никакого веселья.

– Может быть, если бы у меня не было времени на чтение, я бы закончила работу пару лет назад.

Я ставлю тарелку с фруктами на комод, прежде чем забраться к ней в постель.

– Ты действительно здесь, – я притягиваю ее к себе и прижимаю ладонь к ее груди.

– Да, – шепчет она. – Это так нереально, скажи? Я не думала, что мы когда-нибудь…

Я прижимаюсь поцелуем к ее обнаженному плечу. Она не верила, что у нас все получится. Одна ночь в Париже, потом еще ночь в моем номере перед смертью ее отца. Я хотел, чтобы у нас был шанс, а он всегда улетучивался, прежде чем мы успевали его использовать.

– У нас все получится, – говорю я.

Она застывает в моих объятиях, и я инстинктивно прижимаю ее к себе покрепче. – Я знаю, что ты боишься. Я знаю, что ты не веришь в то, что все получится, но... – я заставляю себя ослабить объятия. – Я стараюсь не быть эгоистом. Я хочу, чтобы ты все время была в моих объятиях, но я знаю, что у тебя есть другие дела в этой жизни.

– Ты самый не эгоистичный человек из всех, кого я знаю, – мягко говорит она.

– Может быть, я просто хорошо это скрываю? Я был довольно эгоистичен с тобой.

– Но не с Темой. Не с Розой.

Я пожимаю плечами. Мне не очень хотелось говорить о своей бывшей жене, пока Аня находится в моих объятиях, но в нашем прошлом было еще так много невыясненного. Если она хочет поговорить об этом сейчас – мы поговорим.

– У меня были тяжелые моменты, но не мне строить из себя мученика.

Повернувшись в моих объятиях, она прижимает ладонь к моей груди, словно пытаясь посчитать удары моего сердца.

– Когда ты узнал, что Тема не от тебя?

– Когда Тема заболел, я хотел узнать, подхожу ли я для донорства костного мозга. Чаще всего родители не подходят, но я все равно хотел попробовать. Роза паниковала, что это будет что-то вроде теста ДНК и он покажет, что я не отец Темы, – я закрываю глаза, вспоминая, как она остановила меня на выходе из дома. Ее панику. Ее слезное признание. Как она умоляла меня не бросать ее. – Она сказала мне, что солгала, потому что хотела дать своему ребенку самое лучшее, и она верила, что я должен стать отцом ее сына.

– Что ты сделал?

– Я немного подепрессовал, наверное. Теперь для меня это не имеет значения. Он мой сын, но, когда я впервые узнал, что он биологически не мой, мне пришлось перестроить свое восприятие всего. Включая мой брак и то, насколько сильно я был готов прогнуться, чтобы он существовал, и как долго я был готов продолжать то, что на тот момент казалось мне уловкой. Мы с Розой были женаты только номинально. Когда Теме поставили диагноз, я настоял на том, чтобы она спала в другой комнате, пока мы не разберемся, чего же мы хотим на самом деле. В день ее признания я пришел к решению остаться в браке ради нашего сына, потому что боялся, что она заберет у меня его, если мы разведемся. Какие у меня были права, если он даже не от меня?

– Это ужасно.

Я глажу Аню по волосам и поворачиваюсь, чтобы поцеловать ее в лоб.

– Я не думаю, что она могла бы так поступить. Черт, она даже не боролась со мной за опеку, когда мы наконец развелись, – я вздыхаю. – Роза знала – знала еще до того, как впервые взяла Тему на руки, – что я – лучший отец, которого она может выбрать для своего сына. Хотя я был возмущен ее ложью и манипуляциями, я понимаю, что Тема всегда был для нее на первом месте. Так же, как и для меня.

– Могу я задать тебе вопрос?

Помедлив лишь секунду, я отвечаю:

– Конечно.

Она долго смотрит на меня, прежде чем снова заговорить.

– Ты когда-нибудь задумывался о том решении, которое принял, когда узнал, что Роза беременна?

У меня перехватывает дыхание и сердце начинает ныть. Больно. Я часто думал о своем решении остаться с Розой. Если бы я мог переписать прошлое, я бы нашел способ стать отцом Теме, не женившись на Розе. Но даже сейчас я не вижу способа легко выйти из той ситуации.

Аня изучает мое лицо.

– Я не осуждаю твое решение, – говорит она, неверно истолковав мое молчание как оборону. – Мне просто интересно, задумывался ли ты когда-нибудь о том, как именно ты мог бы поступить по-другому, если бы знал правду. Что бы ты сделал, если бы знал, что Тема не от тебя?

Я напрягаюсь.

– Я не имею в виду нас, – торопливо говорит Аня. – Я имею в виду – как ты думаешь, ты бы женился на Розе?

Я отодвигаюсь, чтобы видеть ее лицо.

– Но ведь были же мы.

– Вряд ли, – она отводит взгляд, когда произносит эти слова.

Я беру ее за подбородок, заставляя встретиться со мной взглядом.

– Не совсем.

– До этого у нас был только один секс в Париже.

– Но разве это делает нас менее реальными? – я беру ее руку и прижимаю к своей груди. – Разве то, что я чувствовал здесь, не считается, потому что у меня была всего одна ночь, чтобы прикоснуться к тебе? Обнять тебя? То, что у нас было, было настоящим. Может быть, это длилось недолго, но это было самое искреннее, что я когда-либо испытывал к женщине. Даже когда я думал, что Тема – мой сын, ты была частью уравнения. Это был нелегкий выбор.

– Но что, если бы меня не было, и ты бы знал, что он не твой? Ты бы остался? Ты бы захотел быть ему отцом?

– Он мой ребенок во всех смыслах, Анют. Я не могу представить, какой была бы моя жизнь, если бы у меня его не было, и я не хочу этого, – я сглатываю ком в горле. Она задала мне серьезный вопрос и заслуживала честного ответа. – Нет. Если бы я знал, что он не мой, я бы не остался. Растить чужого ребенка – это душевная боль, на которую я бы не согласился, если бы знал на что иду.

Она медленно кивает.

Я обхватываю ее руками, потому что чувствую, как она отстраняется.

– Тебя это беспокоит? Мысль о том, чтобы вступить в отношения с мужчиной, у которого уже есть ребенок?

– Нет. Это меня не беспокоит.

Я вижу, что это правда, но это не объясняет жесткости ее тела.

– А как насчет Розы? Тебя не смущает, что она присутствует в моей жизни?

Я выдыхаю, понимая, что должен обсудить возможность переезда Розы сюда сейчас, а не потом.

– Тебя не будет беспокоить, если она решит, что все-таки хочет жить в Казани рядом с сыном?

Она моргает.

– Она думает о переезде сюда?

Я медленно киваю.

– Я пытался отговорить ее от этого, но не уверен, что она согласится.

– О. Я думаю, это отлично для Темы.

Но не для нее?

– Ань, для меня Роза – только мать Темы. У меня нет совершенно никаких чувств к ней.

Она прижимается к моей груди и закрывает глаза.

Я глажу ее по спине.

– Эй, малышка. Поговори со мной. Не закрывайся.

Пожалуйста, Аня, только не бросай меня сейчас. Давай используем наш шанс!

– Ты не мог бы... просто подержать вот так меня немного?

– Конечно. Ты разговариваешь с парнем, который хочет держать тебя вечно, помнишь?