Текст книги "Возлюбленная для чемпиона (СИ)"

Автор книги: Маша Кужель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Глава 19

Аня

Почти четыре месяца назад я узнала, что Илья ищет квартиру в Казани. В то время я не понимала, почему он вдруг захотел вернуться сюда. Он не жил здесь уже очень давно. Почему сейчас?

Оказалось, что я, в отличии от всей страны, совершенно не в курсе происходящего.

Его бывшая, гламурная блогерша Роза Дмитрова, напилась и на каком-то реалити-шоу призналась на камеру, что сын Ильи не от него. Новость взорвала общественность, потому что настоящим отцом является некий ныне известный рэпер. Роза думала, что он никуда не денется, когда узнает о ее беременности. Не тут-то было.

Илье всегда удавалось держаться в стороне и оберегать своего сына от интриг и расследований вокруг знаменитостей, несмотря на склонность Розы оставаться в центре внимания, но после появления этой новости все только о нем и говорили. А потом все поняли, что он уже давно знал, что Тема не его сын, но все равно оставался рядом. Наступили массовые обмороки по поводу благородства Ильи. Хотя, что в этом было удивительного, если он воспитывал этого мальчика с самого рождения. Почему после того, как их грязное белье стало достоянием общественности, он должен был отказаться от своего сына? Но, думаю, это говорит о том, что пресса не знает Илью так хорошо, как знаю его я, потому что ни одно из его решений в отношении Темы меня не удивило. Даже его предстоящий переезд на родину теперь, когда я знала больше об этой истории, вполне укладывался в голове.

Но сначала эта новость повергла бы меня в смятение. Я колебалась между паникой, ужасом и... волнением. Именно последнее, возможно, стало причиной моего опрометчивого решения принять приглашение Гены вернуться в его квартиру, выпить бокал вина и…

– В этом есть смысл, – наконец отвечает Кристинка.

– Что ты имеешь в виду?

– Это просто помогает немного объяснить ситуацию. Спать с парнем с работы – это на тебя не похоже, но спать с председателем диссертационного комитета кафедры, на которой ты защищаешь диссертацию? Аня, это вообще за гранью.

Я снова подношу бокал к губам, но от его запаха у меня сводит желудок, поэтому я со звоном ставлю его обратно на стол.

– Я знаю, знаю. Но этого уже не изменишь. Гена сказал мне после того, как мы... – я хотела сказать «начали встречаться», но это было бы неточно. Мы с Геной начали не столько встречаться, сколько спать вместе. – После того как мы начали все это, он признался, что интересуется мной уже много лет, а я, похоже, никогда не понимала намеков. И почему я заметила такого классного парня прямо перед моим носом только тогда, когда этот даже не бывший вернулся в мою жизнь.

– Ты же не планировала использовать Гену, чтобы Илюха ревновал?

– Нет. Конечно, нет, – мои чувства сейчас находились в беспорядке, но в этом я уверена. Мне не нужна ничья ревность. Мне нужна была защита – кто-то, кто станет барьером между мной и Ильей. – Скорее я пыталась поставить между нами дополнительный барьер.

– Ого, да ты реально жестко в него влюблена!

Я устало смеюсь. Я никогда никому из своей семьи не рассказывала о том, что произошло между мной и Ильей. Правда изменила бы их отношение к нему. Да и ко мне тоже. С другой стороны, Крис скорее всего не станет злиться на Илью, если я ей расскажу.

– Я не рассказала тебе всей правды о нас с Ильей.

– Похоже на то, – она кивает, ничуть не удивляясь. – Я не скажу Кириллу, если тебя это беспокоит.

– Спасибо.

– Это никогда не было просто влюбленностью? – спрашивает она, и это не столько вопрос, сколько констатация очевидного.

Я киваю.

– Мы пару раз… увлекались в постели.

Это крайне урезанная версия правды, но я еще не готова поделиться всей историей. И не уверена, что когда-нибудь буду готова.

– Ты трахалась с Ильей, мать его, Корневым – и молчала?

– Ну, да. – мои глаза горят. Сегодняшний день выжал меня, как лимон. – Что, если я оттолкну Гену сейчас из-за того, что, как мне кажется, я все еще чувствую к Илье, и все пойдет наперекосяк? Что, если то, что я чувствую, в прошлом?

– Ты не думаешь о том, чтобы поговорить обо всем этом с Ильей?

– Он все время пытается поговорить со мной, а я все время убегаю. Думаю, он поцеловал меня сегодня только для того, чтобы привлечь мое внимание, – я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не заплакать. – Я трусиха.

– Нет, – по выражению ее лица я вижу, что у Кристины есть вопросы – очень много вопросов, но она слишком хороший друг, чтобы задавать их прямо сейчас. – У тебя куча проблем, сейчас. Защита, поиск новой работы, а теперь еще и возможное предложение. Просто дай себе возможность дышать. Если Илья действительно хочет обсудить с тобой прошлое – он подождет.

– Я не хочу делать выбор, о котором потом буду жалеть. Хватит уже обо мне. Расскажи мне о своем дне. Как дела с новой девушкой на работе?

– С работой все в порядке, а день был скучный. Не переводи тему.

Я отвожу глаза.

Кристина нежно сжимает мою руку.

– Когда я работала в хирургии, мы всегда говорили пациентам, что они не должны подниматься и бежать куда-то на следующий день после операции. Людям нужно время, чтобы поправиться. Я твоя медсестра и говорю тебе, чтобы ты относилась к себе как к послеоперационному пациенту. Не надо пока принимать никаких решений. Ты так скрытничала по поводу всей этой истории с Ильей, что сама запуталась в своих чувствах. Разберись сначала в них.

Я улыбаюсь.

– Можно я переночую у вас?

– Я постелю тебе постель.

Глава 20

Илья

– Ты знал, что твоя сестра с кем-то встречается? – спрашиваю я у Кирилла, когда он заканчивает последний подход приседаний в понедельник утром.

Он ухмыляется.

– По-моему, есть какой-то мужик из ее универа, с которым она иногда… встречается. Но вроде ничего серьезного.

– И как он тебе?

– Я не знаком с ним. Она не говорит о нем, наверно приличный, раз работает в университете.

Скорее всего, такой же умник, как и Анька.

Наверно приличный? Нет, я не буду отступать ради наверно приличного.

– Похоже, козел какой-то, раз она до сих пор вас с ним не познакомила.

Кирилл замирает, затем медленно возвращает штангу в исходное положение, после чего поворачивается ко мне.

– Почему ты так думаешь?

Он сверлит меня своим яростным взглядом, но я просто пожимаю плечами.

– Потому что если он не лучшее, что когда-либо случалось с ней, если он не будет относиться к ней как к абсолютной богине, я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедить ее, что она должна быть со мной, а не с ним.

Ярость в его глазах переходит в шок.

– Прости?

– Да ладно, Кир. Ты же знаешь, что я неравнодушен к Ане с тех пор, как ей исполнилось шестнадцать.

– С тех пор, как ты уже был здоровенным детиной, пускающим слюни по моей младшей сестре. Да, я помню.

Я киваю на штангу в стойке, чтобы он отошел и дал место мне. Одной рукой Кирилл обхватывает гриф и сжимает его так, как будто представляет, что это моя шея.

– Моя очередь, отойдешь? – он хмурится, а мне почему-то становится смешно, потому что это детский сад. – Она уже не ребенок, и ты меня ни хрена не напугаешь.

– Она не похожа на тех девушек, к которым ты привык, Илья, – он отходит от стойки и помогает мне прикрутить еще по блину с каждой стороны. – Если ты надеешься трахнуть ее и уйти, то крайне не советую этого делать, чтобы не оставлять своего сына сиротой.

Я подныриваю под штангу, кладу ее на плечи и снимаю со стойки.

– Кто сказал, что я хочу уйти?

– Ты сейчас серьезно?

– У меня есть к ней чувства, Кирилл. Смирись с этим.

Я делаю пять повторений и снова убираю штангу в стойку.

Когда я поворачиваюсь к нему, он все еще буравит меня взглядом. Его глаза вспыхивают, но он сдерживает себя. Он обводит взглядом зал вокруг нас, прежде чем подойти ко мне.

– Если ты причинишь ей боль – если ты заставишь мою сестру заплакать хоть один-единственный раз, – тебе конец. Ты меня понял?

Если я сделаю ей больно? Слишком поздно для таких предостережений. Но я улыбаюсь и хлопаю Кирилла по плечу.

– Она больше не маленькая девочка, брат, ей тридцать, насколько я знаю. Не думаю, что ей все еще нужны братья в роли сторожевого пса.

И последнее, что я собираюсь сделать, – это снова причинить ей боль.

Глава 21

Аня

– Вы прилетите в четверг утром, а собеседование состоится во второй половине дня, – щебечет Мария. Она специалист отдела кадров в университете «Синергия», и именно она отвечает за все этапы рассмотрения моего заявления. Видимо, им понравилось то, что они увидели, потому что теперь они приглашают меня на очное собеседование – последний шаг в процессе приема на работу.

– Отлично, – отвечаю я.

Это не первый раз, когда я планирую лететь в Москву, но это будет первый раз, когда я действительно полечу. Илья прожил там тринадцать лет, но только в следующем месяце, когда он официально переедет обратно в Казань, я действительно решусь поехать в Москву.

– Все с нетерпением ждут знакомства с вами, Анна Федоровна, и я в том числе.

– Большое спасибо, Мария. Взаимно.

– Не стесняйтесь, звоните, если у вас возникнут вопросы или потребуется внести какие-либо коррективы в ваши планы.

Мы прощаемся, я кладу телефон и делаю глубокий вдох. Потом еще один.

Мне осталось два месяца до защиты диссертации. Я уже двенадцать лет работаю в системе высшего образования. Но каждый раз, когда мне звонят и приглашают на собеседование, я дрожу, как осиновый лист. Я очень хочу преподавать и развиваться дальше. Я хотела бы работать в крупных ВУЗах и иметь вес в академической среде. Но все эти диссертационные исследования убили во мне что-то, поэтому я подаю документы исключительно в небольшие университеты. Я потеряла веру в себя и в то, что мой труд действительно кому-то нужен.

Уф.

У меня заболел живот. Нервное.

Меня все больше и больше одолевает мысль о том, что эта погоня за степенью была пустой тратой времени.

Звук дребезжащей дверной ручки отвлекает меня от компьютера, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть Илью, входящего в квартиру.

Нафига я осталась в квартире Кирилла?!

– Привет, красавица.

– Откуда у тебя ключ? – ворчу я.

Он ставит на стол два бокала и бутылку вина, затем выдвигает стул напротив меня и садится на него.

– Как прошел твой день?

Я закатываю глаза.

– Что тебе нужно от меня?

– Твоя семья считает, что тебе нужно сделать перерыв, – он поднимает бутылку, откручивает крышку и осторожно наливает из нее.

Его кофта с длинными рукавами плотно обтягивает грудь, что мешает мне не отрывать глаз от ноутбука, где им было самое место.

– У меня все хорошо, но все равно спасибо.

– Тогда почему ты так переживаешь?

Я хмурюсь.

– А кто сказал, что я переживаю?

Он проводит пальцем по моему лбу.

– Твоя морщинка. Она выдает тебя с головой.

Я фыркаю.

– Может, мне уже просто нужен ботокс.

– Ни хрена тебе не нужно, – он кивает на мой компьютер. – Книгу пишешь?

– Может, ты уже заткнешься?

Он складывает руки и хмурится.

– Почему?

– Я никому не рассказывала о книгах.

– Книги. Во множественном числе, – он ухмыляется, как будто я только что сказала ему, что умею летать.

Я закатываю глаза и вздыхаю.

– Ну, прошло много лет, так что да...

– И ты рассказала только мне…

Да. Как-то много лет назад я призналась Илье в своем самом сокровенном секрете. В свое оправдание могу сказать, что это было признание после классного секса: он только что подарил мне серию умопомрачительных оргазмов, которые развязали мне язык и заставили почувствовать себя смелой и непобедимой. Он заставил меня почувствовать, что я могу иметь то, что никогда не считала возможным. Например, его самого.

– Это просто развлечение, не болтай об этом.

– Просто развлечение, и все же каким-то образом, ты заканчиваешь аспирантуру, преподаешь и умудряешься настрочить книги. Во множественном числе.

– Ничего особенного. Просто... – я не знаю, что ответить. Книги – это мечта, которая настолько сильно вошла в мою душу, что я не знаю, смогу ли я выдержать удар, если кто-то осудит меня, когда узнает.

– Что именно? – спрашивает Илья, подперев подбородок руками. – Просто страсть всей жизни? – он улыбается, весь такой ангельский, но я-то знаю, какой он на самом деле.

– Просто хобби, – договариваю я, хотя эти слова кажутся мне предательством по отношению к моим истинным чувствам.

– Для такой уверенной в себе женщины ты, конечно, страшная трусиха.

Я закрываю ноутбук.

– Что тебе нужно, Илья?

– Экскурсия.

– Чего?

– Ваш ректор предложил мне провести серию мастер-классов для хоккейной команды университета. Я хочу, чтобы ты сопровождала меня во время визита.

Он пытается довести меня до срыва? Может, не так уж и плохо будет переехать в Москву и избежать этих дурацких бесконечных столкновений с Ильей?

– Я уверена, что тебя и без меня встретят там с распростертыми объятиями

– Ты права, – говорит он с довольной улыбкой, – но я все равно хочу, чтобы ты была моей провожатой.

– Приятно хотеть чего-то.

– Именно поэтому я упомянул об этом на утренней встрече. Я сказал, что Анна Нестерова – моя старая подруга, и я бы хотел, чтобы именно она показала мне университет. Он ухмыляется, как ребенок, пойманный за руку за поеданием конфет, а не как взрослый мужчина, загоняющий меня в угол с одной-единственной целью: чтобы я согласилась провести с ним время.

– Думаю, скоро тебе позвонят по этому поводу.

– Наверное, да, – с трудом отвечаю я.

Глава 22

Илья

Очки. Небрежный пучок. Юбка-карандаш. Объемный кардиган. Никакого макияжа, только блеск на губах.

Аня согласилась встретиться со мной в среду утром в главном корпусе около библиотеки, и я уверен, что она даже не подозревает, что ее выбор наряда вызовет у меня навязчивые сексуальные фантазии о библиотекарше.

– Хорошо. Ты вовремя. С чего ты хочешь начать? Мне надо вернуться к делам не позже десяти.

Я ухмыляюсь. Аня может хоть избить меня при всех, меня это не оттолкнет. Я умею быть настойчивым.

– Может кофейку для начала? – спрашиваю я, не обращая внимания на ее хмурый взгляд.

Она открывает рот, и я понимаю, что ей хочется отказаться, но это – кофе. Я знаю ее слабости.

– Ладно, давай. Внутри корпуса как раз открыли кофе-точку.

Прекрасно! Я собираюсь отвоевывать ее по одной маленькой победе за раз.

– Американо?

Что-то в ее выражении лица смягчается, но Аня старается не подавать виду.

– Да, спасибо.

Я иду заказывать напитки, а она остается за столиком и достает свой телефон. Продолжаем держать дистанцию, Анечка? Хорошо, к этому я тоже готов. Всем своим видом Аня усиленно демонстрирует, что не рада сегодняшней встрече.

– Что желаете? – спрашивает меня бариста.

– Американо и капучино.

– Сейчас сделаем!

– Отлично. Спасибо.

Я жду пока готовят кофе и бросаю взгляд в сторону Ани. Каково же было мое удивление, когда я вижу, что она там кокетничает с престарелым бородатым модником, который улыбается Ане так, что его лицо того и гляди треснет. При ближайшем рассмотрении, он кажется не таким уж и старым, но он явно слишком старый для того, чтобы носить хвостик на макушке и выбривать виски.

Когда он небрежным движением поправляет кардиган Анюты, она улыбается ему такой улыбкой, какой я не видел у нее уже очень много лет. Это была улыбка обожания.

Что, Боже ж ты мой, здесь происходит?

Аня что-то говорит, потом кивает. Глаза этого придурка находят меня, и я слышу, как он спрашивает ее «Это он?», и Аня снова кивает.

– Ваш кофе, пожалуйста, – голос бариста вырывает меня из оцепенения.

– Спасибо.

Я иду навстречу этому говнюку, который, кажется, думает, что может смотреть на Аню так... как будто она – его.

– Твой кофе, – говорю я и протягиваю Ане стаканчик.

Она натянуто улыбается.

– Спасибо. Илья, это Геннадий Евгеньевич Воронин. Геннадий Евгеньевич – доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой филологии и председатель диссертационного комитета.

– Я впечатлен, – отвечаю я с улыбкой, которая определенно говорит о том, что это не так. Но я все равно немного расслабился. Они всего лишь работают вместе, он не ее парень.

– Геннадий Евгеньевич, это Илья. Я о нем рассказывала.

Я протягиваю Гене руку.

– Приятно познакомиться, Геннадий.

Еще не хватало обращаться к нему по имени отчеству!

Попытка Гены крепко пожать мою руку вызывает смех. Он явно ничего тяжелее своих учебников в жизни не держал, руки у него были мягкие, как у младенца.

– У вас сегодня экскурсия по корпусу? – спрашивает он.

– Да. Аня любезно согласилась мне все показать.

Она бросает на меня уничижительный взгляд, который говорит, что она делает это отнюдь не из доброты душевной.

– Аня – самая лучшая компания, о которой можно только мечтать, – говорит Гена, злобно сияя от удовольствия.

– Я знаю. Поэтому я и настоял, чтобы она это сделала.

Он обнимает ее за плечи – определенно более интимно, чем коллега или научный руководитель. Язык тела – это все, а его язык говорит: она моя. Интересно, он в курсе, что у Ани есть тайный парень?

– Вы играете в хоккей?

– Немного.

Аня закатывает глаза.

– Илья – известный хоккеист. Он только что завершил карьеру.

Надо же! Кто-то обратил на меня внимание!

– Я не очень слежу за спортом, – говорит Гена. – Смотреть, как взрослые мужики дубасят друг друга клюшками, – не мое развлечение.

Гена все никак не может оторвать глаз от Ани, и это вызывает у меня желание ударить его. Неужели большинство заведующих кафедрами смотрят на своих подопечных так, будто собираются раздеть их догола и оттрахать до потери сознания?

– Аня, найдешь меня в обед? Нам нужно будет обсудить главу, которую, на мой взгляд, тебе необходимо переписать.

От меня не ускользает, как Анютка напрягается при этих словах.

– Сегодня я не могу. Уйду пораньше. Я обещала отвести Платона на борьбу.

– Тогда найди меня после вашей экскурсии.

Он подмигивает ей и уходит, не потрудившись попрощаться.

Ну и скользкий тип!

Глава 23

Илья

– Так это и есть председатель диссертационного комитета? – говорю я, когда он скрывается из виду.

– Ага.

Она делает глоток своего кофе.

– У тебя был выбор, с кем работать?

Она хмурится.

– Конечно.

– И ты выбрала его?

Она закатывает глаза.

– Мне повезло, что у меня есть возможность работать с ним.

– Тебе от него не противно? В нем есть, что-то мерзкое.

Ее глаза вспыхивают.

– Гена – хороший человек. Не будь козлом, – она бросает взгляд на часы и улыбается мне неискренней улыбкой. – У меня мало времени, и ректор устроит мне сладкую жизнь, если я не устрою экскурсию, которая тебе так необходима, так что нам лучше поторопиться.

Она поворачивается и широкими шагами идет к выходу

Я молча плетусь за ней. Коридоры, которые десять минут назад были заполнены студентами, опустели, и я двумя гигантскими шагами догоняю ее, чтобы идти рядом.

– Вы двое... весьма странная пара.

Она смотрит на меня.

– Что ты имеешь в виду?

– Я не ожидал, что он будет так вести себя по отношению к тебя. Я не представлял, что он тебе так близок. Аня краснеет и не отрывает головы от своих ног. Черт. Не может быть.

– Ты с ним встречаешься?! С этим придурком с хвостиком?

Она нервно оглядывается по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли кто.

– Может, ты помолчишь?

Я убавляю громкость и продолжаю.

– Скажи мне, что ты не встречаешься с ним.

– Я не уверена, что «встречаюсь» – это правильное слово.

Я напрягаюсь.

– Ты с ним трахаешься, – мои слова звучат, как вердикт. Она не смотрит на меня, и я знаю, что угадал. – Ты трахаешься с председателем диссертационного комитета. Разве это не...

Она ускоряет шаг.

– Разве это не что? – спрашивает она, плотно сжав зубы и глядя прямо перед собой. – Это не противоречит никаким официальным правилам, если ты это имеешь в виду.

Точно.

– Тогда почему такая секретность?

– Потому что это не одобряется. Я была бы признательна, если бы ты оставил это между нами. Люди будут... Люди будут строить предположения о нас обоих.

– Предположения, будто он трахает тебя благодаря своему положению.

Внезапно остановившись, она поворачивается ко мне.

– Никто меня ни к чему не принуждал. Я знаю, что я делаю.

– Да? – Я не могу стоять так близко к ней и держать свои руки неподвижно. Я заправляю прядь волос ей за ухо и провожу пальцами по щеке. Она закрывает глаза, но не отстраняется. – Похоже, ты ни в чем не уверена, Анюта.

Когда она поднимает глаза на меня, в них остается только грусть.

– Так это или нет – это не твоя забота.

Я собираюсь это изменить.

– Ты его не любишь.

Может быть, я просто успокаиваю себя.

– Он мне небезразличен. Мы заботимся друг о друге, – она прищуривает глаза. – Перестань смотреть на меня так. Ты хочешь меня только потому, что не можешь иметь меня.

– Нет, не поэтому.

Она смотрит на меня, не моргая.

– Зачем ты это делаешь?

– Что делаю?

– Держишь меня на крючке.

Эти слова – как нож в сердце и как бальзам одновременно. Интересно, она понимает, что только что призналась в том, что у нее все еще были чувства ко мне? Я никогда не хотел причинять ей боль. Мне неприятно было осознавать, что я это сделал. Однако, если у нас имелся хоть какой-то шанс, я должен попытаться.

– Что, если я не хочу тебя отпускать? Что, если я хочу, чтобы ты забыла своего профессора и дала мне этот чертов шанс?

Она смотрит на меня так долго, что я уверен – она согласится, но затем она делает шаг назад, увеличивая расстояние между нами, и говорит.

– Пойдем, Илья, я покажу тебе корпус.