Текст книги "Возлюбленная для чемпиона (СИ)"

Автор книги: Маша Кужель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 60

Аня

– Что мы будем пить с мясом – красное или белое? – спрашивает Кристина, выставляя на стол обе бутылки. Сегодня она одета в розовое весеннее платье и выглядит так же ярко, как солнечный день на улице.

Я кладу последнюю вилку на льняную салфетку около тарелки на столе и пожимаю плечами.

– Мне без разницы.

Выставив бутылки на стол, она прижимает ладонь к моему лбу.

– Что с тобой не так? Ты должна была сказать: «И то, и другое».

Я улыбаюсь. Потому что она права. В обычный день я бы так и ответила, но сегодня я не собираюсь пить. Отчасти потому, что здесь будет Илья, и я боюсь, что даже малейшее ослабление моих запретов может привести меня в его постель, но в основном потому, что меня все еще как-то мутит, и я не хочу усугублять ситуацию. Я устала от отсутствия аппетита и жизни на сухариках. Даже от кофе у меня сейчас расстраивается желудок. Жизнь боль.

Кристина поправляет салфетки на столе и упирает руки в бока.

– Ты уже ходила к врачу?

Я оглядываюсь через ее плечо, чтобы убедиться, что никто нас не подслушивает.

– Можешь, говорить потише, пожалуйста?

Она вскидывает бровь.

– Отвечай мне.

– Пока нет. Я была немного занята, но постараюсь записаться в понедельник.

– Я это уже слышала.

– Знаю, знаю.

Может быть, я специально тяну время. Каждый раз, когда я засыпаю за компьютером, или когда ночью сплю по двенадцать часов, хотя обычно мне хватает семи, я думаю о том, как чувствовала себя мама перед тем, как узнала, что у нее рак. Я думаю о том, что папа проиграл свою битву. Может быть, часть меня знает, что я должна отнестись к этому серьезно, но я слишком боюсь того, что могу узнать.

Я слышу, как открывается входная дверь, после чего раздаются голоса Ильи и Темы, когда Кирилл впускает их в дом. Кристина ухмыляется.

– Кирилл сказал, что, по словам Ильи, вы вместе смотрели фильм в пятницу, – говорит она заговорщицким шепотом.

Мои щеки вспыхивают при воспоминании об Илье на моем диване.

– Что еще он сказал?

Она все еще ухмыляется.

– Ничего, что могло бы заставить тебя так покраснеть. Что между вами происходит? Он сказал Кириллу, что ты пока хочешь быть просто друзьями. Но он хочет большего, и он хочет, чтобы Кирилл и Женя знали о его намерениях.

Я знаю, что чувствует Илья. Он и не скрывает своих намерений. И все же, когда Кристина говорит об этом, у меня мурашки бегут по коже.

– Тема! – кричит Платон.

– В доме не бегать! – перекрикивает их Снежана.

– Плат! В эти выходные я был с мамой в магазине. Смотри, что она мне купила! Набор опытов! Давай сделаем.

– Ура! Давай!

Болтовня мальчишек затихает, когда они уходят в комнату Платохи, и мы с Кристиной обмениваемся улыбками.

– Они такие громкие, правда? – раздается голос Ильи.

Я поворачиваюсь и вижу его на пороге кухни. Он медленно смотрит на меня, и его сине-зеленые глаза темнеют.

– Привет, Илья, – почти шепчу я. Он выглядит так... сексуально. У меня пересыхает во рту, когда я любуюсь им.

– Привет, Анют, – его хриплый тембр – вот предмет моих влажных мечтаний. А может быть, это были воспоминания о том, что мы делали на моем диване. Или и то, и другое. – Спасибо, что пригласили нас.

– Это не я вас пригласила.

Он улыбается.

– Это правда. Вам помочь тут? – спрашивает он у меня, осматривая стол.

– Иди поболтай с парнями пока, – отвечаю я. – Они тут истосковались по тебе.

Илья щелкает языком и оглядывает меня с ног до головы, отчего меня бьет разряд электрического тока.

– Как скажете, – он подмигивает мне и выходит.

Кристина берет со стола тарелку и обмахивает себя словно веером.

– Какое сексуальное напряжение, Анна. Если вы двое будете продолжать так смотреть друг на друга, то окна здесь запотеют.

Я достаю стул и сажусь, потому что у меня внезапно закружилась голова. Кристина смеется.

– Ты в порядке?

– Я...

– Да просто дай ему еще один шанс. Он теперь живет здесь. Теперь все по-другому.

Да, действительно, теперь все по-другому. На этот раз я, возможно, буду той, кто окажется в Москве, пока он здесь.

Глава 61

Аня

Ужин был обычным и, как всегда, шумным. Все галдели одновременно, а еды было достаточно, чтобы накормить небольшую армию.

Я вызвалась мыть посуду, надеясь, что тихая возня на кухне поможет мне привести в порядок свои мысли и чувства. День выдался хороший, все торчали на улице, наслаждались теплом, солнышком и ясным небом.

Выглянув в окно, я вижу, как дети носятся друг за другом, а мои братья стоят рядом и тихонько разговаривают. Возможно, это мои последние посиделки с семьей до переезда.

Эта мысль поражает меня, как острый нож, убивая все остатки хорошего настроения. Я без сил плюхаюсь на стул.

– Почему ты такая грустная, Анютка?

Я отворачиваюсь от окна и вижу Илью.

– Я совсем не грустная.

– Кого ты обманываешь, милая.

Я качаю головой.

– Я просто думаю.

– Расскажи мне о чем.

Я киваю в сторону окна – в сторону моей семьи.

– Вот чем я хочу наполнить свою жизнь, – я только в этот момент понимаю, каким вижу свое будущее. – Не научными статьями и стопками бумаг, не получением статуса и работой от рассвета до заката. Я рада, что получаю степень, не скрою, но, когда мне придется выбирать, какой станет моя дальнейшая жизнь, я хочу, чтобы прежде всего это была семья.

– Я тебя прекрасно понимаю.

– Ты же не думаешь, что это делает из меня трусиху? Или дуру?

– Думаю, это зависит от обстоятельств, – он делает глубокий вдох. – Ты же не отказываешься от мечты?

– Работать в университете – это не мечта. Это просто... работа, – я глупо хихикаю. – А получение степени было хорошим способом затянуть школьные годы, вместо того, чтобы выходить в реальный мир.

Илья смотрит на меня.

– Закрой глаза.

– Зачем?

– Это небольшое упражнение на визуализацию. Просто сделай это.

– Хорошо, – я подчиняюсь и жду. Что он еще придумал?

– Я знаю, что это трудно, но постарайся забыть о том, что тебя сейчас напрягает. Представь, что все легко получилось. Прошло пять лет. Стресс исчез. Решения приняты, и ты счастлива.

Я улыбаюсь. Это облегчение – представить, что я уже не в этой жизненной точке.

– Это будет через пять лет, – продолжает Илья, и его глубокий голос помогает мне расслабиться. – У тебя выходной, и ты просыпаешься без будильника. Ты встаешь с постели и выходишь из своей спальни. Где ты находишься? Кто там с тобой? Как ты себя чувствуешь? Что ты делаешь в этот день?

– Я… – образ такой четкий, что мое сердце болит от того, как сильно я этого хочу. Такого будущего.

– Держи глаза закрытыми, – мягко говорит он. – Посмотри вокруг. Выйди на улицу, если хочешь. Возьми свой ежедневник и открой календарь – что у тебя намечается в этом месяце? Это жизнь, которую ты построила, и она тебя нравится. Изучи детали. Что заставляет тебя улыбаться? Что вызывает у тебя восторг? Здесь, в этот момент, через пять лет ты сможешь найти все необходимые ответы.

Это было проще, чем я могла бы себе представить. Все было так ясно – солнечная комната, в которой я просыпаюсь, запах кофе на кухне, теплое ощущение, когда кто-то обнимает меня сзади, прежде чем я поворачиваюсь, чтобы улыбнуться.

Я открываю глаза и вижу, что Илья смотрит на меня.

– Это было невероятно.

– Тебе помогло?

Я киваю.

– Я уже, конечно, приняла решение, но да, визуализация помогла закрепить его. Спасибо.

– Где ты была?

– Тут, и у меня была семья.

– Звучит отлично, – шепчет Илья.

– Думаю, так оно и есть. Есть люди, которые рады, выстраивая свою жизнь вокруг карьеры, но нет такой карьеры, которая была бы мне настолько по душе.

– А как насчет писательства?

Я улыбаюсь.

– Я не уверена, что даже карьера писателя сможет заменить мне жизнь рядом с людьми, которых я люблю больше всего на свете. Хотя писать-то можно где угодно... если мне вообще когда-нибудь так повезет. А пока нужно просто найти работу, которая позволит мне жить так, как хочется. Я думаю, есть много сфер, где я могу себя реализовать.

Он берет мою руку и проводит по ней пальцем.

– Прогуляешься со мной?

– С удовольствием. Возьмем с собой Тему?

Он качает головой.

– Нет. Я сказал Кириллу, что попытаюсь вытащить тебя прогуляться, так что он присмотрит за ним.

Глава 62

Аня

Мы проходим мимо дома и идем в сторону сарая, где хранятся всякие газонокосилки и другая садовая техника. Илья знает это место так же хорошо, как и я, ведь он провел здесь большую часть своего подростковой жизни.

– Спасибо, что помог мне с моим будущим, – говорю я.

– Я не могу поставить это себе в заслугу. Когда я пытался решить, уходить мне на пенсию или нет, мой психотерапевт провернул со мной эту штуку.

– И то, что ты увидел, привело тебя сюда?

– Да, – он смотрит на меня сверху вниз. – И кажется, я не прогадал. Я ужасно счастлив видеть Тему таким радостным, но этим я обязан твоей семье. Вы все приняли нас с распростертыми объятиями.

Я улыбаюсь.

– Добро пожаловать!

Он легонько шлепает меня по бедру.

– Эй!

– Я хотел сказать, что я правда очень благодарен тебе и всей твоей семье.

– Ну, я думаю, что по-другому и быть не могло – ты часть семьи, – я беру его руку и переплетаю наши пальцы. – Мне нравится быть твоим другом, Илюша. И, возможно, если я останусь, мы сможем поработать над тем, чтобы стать не просто друзьями.

В его глазах что-то вспыхивает, но он отводит взгляд, прежде чем я успеваю уловить эмоцию.

– Насчет этого...

Мы продолжаем идти, но я сильнее сжимаю его руку.

– Что?

Он поднимает наши руки и изучает их.

– Ничего.

Я смотрю на сарай через плечо и улыбаюсь.

– Пойдем.

Я открываю дверь ржавым ключом и протискиваюсь внутрь. Здесь темно.

Закрыв дверь, я улыбаюсь ему.

– Когда я была подростком, мы с тобой однажды остались здесь одни. Ты был в шортах, без рубашки, а я что-то искала для папы.

– Я помню. Кир чуть не прибил меня в тот день.

Я забираюсь на какую-то шаткую конструкцию в задней части сарая.

– Я так стеснялась своего тела, но я подумала... Мне показалось, что ты смотришь на меня, как на…

Он шагает вперед. Медленно. Слишком медленно.

– Тебе не показалось.

– Думаю, сейчас я в это верю, но тогда не верила. И не могла. Поэтому я сделала то, что всегда делала, когда мне нужно было поднять себе настроение. Я рассказала себе сказку.

Илья останавливается в двух шагах от меня и наклоняет голову в сторону.

– Какую сказку?

– Я представила себе, что я – такая девушка, на которую ты бы обратил внимание...

– Так я же обратил на тебя внимание!

– И что ты отчаянно хотел меня поцеловать.

– Да. Хотел.

– Я сказала себе, что ты перестанешь возиться со старым велосипедом Жени и заметишь меня, сидящую здесь.

Его глаза вспыхивают.

– Я заметил.

– Может быть, если бы мы тогда были друзьями, как сейчас, у меня хватило бы смелости сказать тебе, что я хочу, чтобы ты меня поцеловал.

– Может быть, если бы мы были друзьями, у меня хватило бы смелости сделать это.

Он подходит ближе, и, даже сидя на стойке, мне приходится поднять голову, чтобы увидеть его лицо. Он раздвигает мои бедра и делает еще один шаг, чтобы встать между ними. Он прокладывает мягкими губами дорожку по моему бедру, отодвигая по пути платье.

– Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя, Аня?

– Мы ведь друзья, правда? – шепчу я. – Мне нравится быть твоим другом. Тебе нравится?

Он утыкается лицом в мою шею, и я задыхаюсь от ощущения, как его язык ласкает чувствительную кожу за моим ухом.

– Мне это очень нравится, – он засасывает мочку моего уха между зубами. – И это.

Я едва сдерживаю стон.

– Да, мне тоже.

Я поворачиваю голову, ища его рот, и он с чувством целует меня в губы.

– Как твой друг, – говорит он, его голос становится низким и хриплым, – я не могу не заметить, как ты смотрела на меня сегодня вечером.

– И как я смотрела?

– Как будто быть другом для тебя недостаточно.

У меня перехватывает дыхание, когда его пальцы касаются влажного хлопка между моими бедрами.

– Я не могу перестать думать об этом, – признаюсь я, борясь с желанием прижаться к нему.

– Я тоже.

Он опускает голову к выпуклости моей груди и нежно ее прикусывает.

– Я хочу прикоснуться к тебе.

Он стонет, прижимаясь к моей груди; я отстраняюсь от него и спрыгиваю вниз. Он поворачивается, наблюдая за мной, и я опускаюсь на колени, колдуя с его ремнем.

– Да, – шепчет он.

Я освобождаю его от джинсов. Он был таким твердым… для меня.

– Аня. Черт, как хорошо.

Я наклоняюсь вперед и прижимаюсь ртом к кончику его члена. То, как он дергается под моими губами, вызывает во мне такой прилив сил, что я могу сейчас свернуть горы.

Может быть, это и безрассудно, но мы уже переступили черту, и сейчас я ничего не хочу так сильно, как заставить его кончить.

Он проводит пальцами по моим волосам, не столько для того, чтобы направить меня, сколько для того, чтобы удержать меня, чтобы мы находились максимально близко друг к другу. Я работаю ртом над ним, глубоко втягивая его, прежде чем полностью отпустить и облизать кончик языком.

Когда я снова глубоко втягиваю его в себя, он легонько дергает меня за волосы.

– Аня.

Я поднимаю на него глаза, усиливая всасывание. Он издает громкий стон.

– Аня, я хочу кончить в тебя.

Я отпускаю его.

– Презерватив?

Он корчит гримасу.

– Прости меня. Ты... что-нибудь принимаешь?

Я прикусываю губу. Это так чертовски заманчиво.

– Да, но я не проверялась с тех пор, как узнала о... неосторожных действиях Гены. Пока я не буду уверена, что здорова, мы не должны рисковать.

С трудом сглотнув, он кивает.

– Я понял.

Я усмехаюсь. Он думает, что на этом все, но я еще не закончила.

– Просто наслаждайся тем, что я воплощаю в жизнь свои подростковые фантазии, – говорю я и получаю еще один стон, когда снова беру его в рот и высасываю из него все до последней капли удовольствия.

Глава 63

Аня

– Что ты хотел мне сказать?

Мы идем обратно к дому, солнце садится. Какой же чудесный вечер.

Он ухмыляется.

– Если ты думаешь, что я смогу вспомнить хоть что-то более-менее осмысленное после того, что ты только что вытворяла своим языком...

Я шлепаю его по руке и краснею.

– Может, ты замолчишь?

Я оглядываюсь по сторонам, но мы здесь одни.

– Перед тем как мы пошли в сарай, я сказала, что мне нравится быть твоим другом, а ты сделал вид, будто хочешь что-то сказать по этому поводу. Это...

Он тянется к моей руке, как будто ему нужна поддержка.

– Помнишь, я говорил, что мой психотерапевт показал мне это упражнение?

– Да.

Он осторожно сжимает мои пальцы.

– Когда я представлял свое будущее, я увидел не только город. Я увидел тебя.

Мой желудок подпрыгивает от радости. Я тоже видела его. Я просто слишком боялась сказать об этом. Да я и сейчас боюсь.

Он замедляет темп, а потом и вовсе останавливается и поворачивается ко мне лицом.

– Если ты действительно хочешь быть моим другом и не более того, я приму это и буду считать, что мне повезло. Но мне надоело притворяться, что я не влюблен в тебя.

Может ли желудок падать и танцевать одновременно? Мой – может. Мы никогда не произносили этих слов.

А теперь...

– Илья.

Он качает головой.

– Я дважды облажался, и хотя я сожалею, что то, как я поступил, причинило тебе боль, я не могу сожалеть о своем выборе, потому что теперь у меня есть Темыч. Может, он и не моя кровь, но он мое... – он переводит взгляд на небо, и у меня замирает сердце, когда я вижу, как его глаза наполняются слезами. – Он – мое самое важное достижение.

– Он удивительный, – говорю я. – И ты тоже, Илья. Ему повезло, что ты – его отец.

Все действительно очень просто. Мне нравится, как он общается со своим сыном. Мне нравится, что он безоговорочно всегда ставит его на первое место. Я люблю... его. И сейчас, глядя в его глаза, когда прохладный весенний ветерок развевает мои волосы по плечам, я понимаю, что любила его всегда. Даже когда мое сердце было разбито и я пыталась запереть его, чтобы защитить себя, я не переставала любить его…

– Я никогда не думал, что смогу получить сразу вас обоих, поэтому я заставлял себя держаться от тебя подальше. Я держался на расстоянии до тех пор, но теперь у меня есть шанс быть с тобой по-настоящему, любимая.

Я хочу всего этого, но часть меня колеблется. Эта осторожная часть моей души подает сигнал, что мы здесь уже были. Я уже поверила в невероятное и потерпела крушение. Дважды.

– Зачем я тебе, Илья?

Только когда этот вопрос слетает с моих губ, я понимаю, что спрашиваю об этом не в первый раз. Я уже спрашивала его об этом, когда мы были в Париже.

– Затем, что ты мне очень нравишься – такая, какая ты есть. Из-за того, кто ты есть. Потому что нам хорошо вместе.

– Но почему?

Он в который раз качает головой.

– Я не умею говорить романтические слова.

– Я думаю, все ты умеешь.

– Как ты думаешь, я смогу загладить свою вину перед тобой? Как ты думаешь, ты сможешь полюбить меня?

Потянувшись вверх, я провожу пальцами по щетине на его челюсти.

– Илья, я никогда не переставала любить тебя, – он наклоняет голову, приближая свой рот к моему, но я останавливаю его, прикоснувшись пальцем к его губам. – Любовь к тебе – это часть моей сущности.

– Но?..

– Но я боюсь.

– Даже решив, что ты не уедешь? Ты все еще... Ты не доверяешь мне.

– Я не доверяю жизни. Я не доверяю всему тому, что нам не подвластно. Все случается, и приходится делать выбор, и...

– Тогда я тебе это докажу, – он кивает, и я вижу решимость в его глазах. – Я докажу тебе, что ты можешь мне доверять.

Я прижимаю руки к его груди и поднимаюсь на цыпочки, скользнув ладонями к его плечам.

– Когда ты сегодня представляла свое будущее... ты могла бы выделить в нем место для меня?

– Нет, Илья. Мне не нужно было выделять тебе место. Потому что ты уже был там.

Он отрывает меня от земли, прижимая к себе, целуя. Я целую его в ответ и стараюсь не обращать внимания на еле уловимое чувство, которое говорит мне, что я снова приглашаю душевную боль в свою жизнь.

Глава 64

Аня

Ну какого черта в этих врачебных кабинетах всегда так холодно? Я сижу на краю стула, жду доктора, и практически дрожу. Может быть, это нервы?

Я обхватываю себя руками и вздыхаю. Тот факт, что я вообще пришла на нормальный прием к гинекологу, а не просто сдала анализы в лаборатории, говорит о масштабах моей ипохондрии. Симптомы? Истощение. Тошнота. И еще я могу заснуть где угодно, черт возьми. Хоть головой вниз.

Мне предстоит защита диссертации меньше чем через месяц. Мне не нужно разговаривать с врачом. Мне нужно вздремнуть. По крайней мере, именно так я ощущаю себя последние несколько недель. Но, даже, когда я устраиваю себе выходной, и нормально сплю – я не высыпаюсь. И, судя по всему, я похудела.

Пожалуйста, хоть бы не рак.

Страх ледяной рукой, которая сжимает мои легкие.

Доктор Василиса Степановна заходит внутрь и закрывает за собой дверь.

– Как дела, Анна?

Я улыбаюсь. Мне нравится эта женщина. Я хожу к ней давно, еще со времен анорексии. Это было очень странно и очень страшно. Все хвалили меня за то, что я худею; но это убивало меня. У меня выпадали волосы, прекратились месячные, а когда я стояла обнаженной перед зеркалом, то видела свои ребра.

– Я... я очень устала. Именно поэтому я здесь. Но, думаю, вы и так это знаете.

Я ожидала, что она начнет записывать мои симптомы в компьютер, но она этого не делает

– Расскажите немного о себе, Анна.

– Я знаю, что это нелепо – приходить с симптомом усталость, но я потеряла отца из-за рака, а у моей мамы до постановки диагноза основным симптомом была усталость, и...

– Анна, это все понятно.

Мои щеки краснеют.

– Я чувствую себя ипохондриком.

– Когда у вас была последняя менструация?

– Несколько недель назад.

– И это были полноценные месячные или просто небольшое кровотечение?

Я пожимаю плечами. У меня с детства был большой вес, и я страдала отсутствием цикла. У меня никогда не было регулярных месячных, пока я не разобралась с тем и другим и не начала принимать таблетки.

– Это было легкое кровотечение. Для меня это не редкость.

Черт. Мои глаза мгновенно наполняются неожиданными слезами. Неужели мне придется удалять все органы еще до того, как я заведу семью? Я вытираю щеки.

– Если это рак матки... как вы думаете... смогу ли я иметь детей?

Василиса Степановна берет салфетку и протягивает ее мне.

– Анна, я не думаю, что ваши симптомы вызваны раком матки.

Я осторожно вытираю щеки и сморкаюсь с грацией трубящего слона.

– Извините. Просто сейчас я нахожусь в состоянии сильного стресса, и это делает меня эмоциональной, – я нервно хихикаю. – И, видимо, заставляет меня делать поспешные выводы. Это просто стресс, так? Все это?..

– Стресс может быть фактором, способствующим появлению ваших симптомов, но, судя по анализу мочи, который вы сдали утром, вы беременны.

Я моргаю.

– Я... Простите? Что?

Она мягко улыбается.

– Вы беременны, милая.

Мой мозг так долго пытается осмыслить это слово, что оно начинает казаться иностранным.

– Как я могу быть... Я даже не... Я принимаю таблетки.

– У некоторых женщин в начале беременности продолжаются небольшие месячные, – она встает, чтобы посмотреть в свой компьютер. Она стучит по экрану и крутит что-то, что, как я предполагаю, является моей картой. – Что касается противозачаточных средств, то, конечно, нет ничего стопроцентного: таблетки могут не сработать, если вы принимаете антибиотики. Вам прописывали что-нибудь от...

Я качаю головой.

– Нет. Никаких антибиотиков. Вы уверены? Может быть, они перепутали анализы или что-то еще?

Но, когда я это произношу, я вспоминаю конференцию пару месяцев назад. Я поймала ротавирус и болела несколько дней. Я пила таблетки, в этом я уверена, но какой от них толк, если твой организм не может ничего усвоить?

– Меня тошнило, – шепчу я.

Она сочувственно кивает.

– Такое тоже может случиться.

– Я ухожу в длительный отпуск скоро, – говорит она, – но я могу дать вам направление, если вы хотите сохранить беременность или по какой-то причине не уверены, будете ли ее сохранять.

– Я уверена, – быстро говорю я. В этом вопросе я уверена полностью. Когда я представляла себе свое будущее – в нем были дети.

Я просто представляла, что они будут от Ильи.

Горячие слезы льются из моих глаз: я представила себе его лицо в тот момент, когда я сообщу ему эту новость.

– Черт, – шепчу я. – Вы, наверное, думаете, что я круглая идиотка.

– Вовсе нет. У вас были все основания серьезно отнестись к внезапному изменению уровня вашей энергии. И я рада, что вы это сделали. Мы, конечно же, проверим все анализы и отправим вам результаты.

Я киваю, когда она дает мне еще несколько основных советов по беременности. Но сейчас я нахожусь в ловушке собственных мыслей. Тошнота разрывает меня на части, когда я понимаю, что должна сказать Гене о своей беременности. Я должна сказать его жене.

Я стала той женщиной, которой поклялась никогда не быть.