Текст книги "Невеста криминала (СИ)"

Автор книги: Маша Драч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава XXIV

Дым

– Старик, а ты почему еще здесь? – ржет Зима и хлопает по заднице свою Полину, чтобы та поскорей свалила в их номер.

Друг тоже сегодня ночует в отеле.

– П-п-праздную, не видно? – лыблюсь и показываю бутылку дорогого шампанского, которую спёр из номера.

В идеале хочется чего-то покрепче, но сил искать нет, так что и эта кислая херня подойдет.

Зима хмурится а-ля грозный батя и до щелчка закрывает дверь. В длинном коридоре, устланном охереть какими дорогими коврами, мы остаемся вдвоем.

– Ты за сегодня столько выжрал, что уже либо блевать должен, либо дрыхнуть. Ну на крайняк трахать свою хорошенькую женушку.

От упоминания Яры я кривлюсь не хуже, чем от приступа острой зубной боли.

– Да ну, старик! Не говори, что ни разу на нее не встал. Там только ебать и ебать.

– Прикурить есть? – показываю пальцами римскую двойку.

Последнее, о чем я хочу сейчас говорить, так это о том, насколько сильно стоит у меня на Яру.

Зима ловит мой настрой и молча протягивает целую пачку. Благодарю кивком и верчу головой. Ищу лифт. Здесь курить нельзя. А я не то, что великий блюститель закона, но моя пьяная голова сейчас явно не потянет мозгоебку от персонала.

– За тобой должок, дружище! – заявляет Зима, когда догоняет меня у лифтов. – Вместо того, чтобы кончать в рот Польке я прусь с тобой.

– А ты не прись.

– Не могу. Ты разъебан в хлам, старик. Тебя оставлять одного нельзя.

– Ты такая заботушка, Витек, – ржу. – Что бы я без тебя делал?

– Ничего. Подох где-нибудь в лесопосадке, – ржет Зима в ответ.

Мы выходим на улицу.

Свежий воздух помогает моим пьяным мозгам немного взбодриться. Закуриваю и опускаюсь на бордюр. Посторонних здесь всё равно нигде нет. На эти выходные это гребанное место мое. Где хочу, там и сижу.

Зима забирает у меня бутылку и открывает ее.

Распиваем.

– Ну и херня, – кривится друг и фыркает.

– Да похер.

Я выпиваю за раз почти половину. О том, что со мной будет, когда просплюсь – не думаю. Физически на это сейчас не способен.

Бросаю папку рядом на асфальт и опускаю локти на согнутые колени.

– Всё как надо идет. Не пойму, почему ты выглядишь так, будто тебе на яйца наступили.

Зима прав. Всё действительно как надо. Буквально пару часов назад я оставил Алмазова ни с чем. Не посягнул разве что только на пару тройку трусов и немного налички. Не то чтобы там было что отбирать. Он отдал мне не бизнес, а его полудохлый труп, который в теории можно воскресить и снова начать жить безбедную жизнь, только вот бабла нужно вкинуть немало. Поэтому я и пригласил в дело Бармалея. Он башковитый. Поможет.

Я просто забрал у Алмазова возможность снова подняться. Так даже лучше. У него теперь нет надежды, как когда-то ее не было и у меня.

– Из-за своей этой? Которая давать не хотела?

Соня. Соня. София.

– Давать-то она давала. Много и п-п-по-всякому. А вот становится мой женой, – я складываю пальцы в фигу и демонстрирую Зиме.

– Та я уже понял, – он отмахивается от моего жеста. – Неужели не забыл ее еще?

– Скребет. Сука.

– Потом перестанет.

– Ага, – нервно затягиваюсь и смотрю в небо. Оно медленно покачивается и плывет. – Машину рано утром п-подгони.

– Собрался куда?

– Алмазова младшая. Она больше мне не нужна.

– Мне не надо заливать, лады? Не нужна. А как же!

– Кто дохуя знает, тот долго не живет. В курсе?

– Ну в курсе. А еще я не слепой. Не знаю, что там у вас произошло, но смотришь ты на нее теперь по-другому. Так уж не нужна?

– Сам же говорил, что геморно с ней возиться.

– Ну не без этого, а потом с лихвой окупается. С бабами всегда так.

Не понимаю я этого свойства алкоголя, когда тебя тянет на всякие заумные и задушевные философствования.

– Я нахуй ее послал, – признаюсь и от этого признания мне что-то совсем не легче, только сильней мутить начинает.

– Прям так? В открытую?

– Нет.

Затягиваюсь и до сих пор вижу ее. Стоит, блядь, прямо тут. Как живая. Глаза ее вижу. Приоткрытые губы. Волосы ее эти красивые.

– У нее охуенная кожа, – не сразу понимаю, что говорю об этом вслух.

– О! Поплыл ты, старичок! Поплыл!

Сам знаю.

Поплыл еще там, в заброшенном доме моей давно уже покойной бабки.

Алмаз реально была настроена броситься меня защищать. Для кого-то это ерунда, а для меня – поступок. Ей было неважно, кто я и что я. Неважно, что я к ней не очень-то хорошо и относился. Совсем не уважал. Ебал Юлю, зная, что Алмаз дома. И тем не менее.

Она хорошая девочка. Смелая, но пиздец наивная.

– Жизнь меня уже научила, что от Алмазовых ничего хорошего ждать не п-приходиться, поэтому…

– Решил не рисковать?

Киваю.

– Хрен его знает. Может, ты и правильно поступаешь, но девчонка… Свои ее явно не примут. Будут считать, что из-за нее с дыркой в трусах остались. Ты гонишь взашей. Не по-мужски это, старик. Куда ей идти?

Я понимаю, отчего скрести внутри начинает еще сильней.

Мой план был прост: использовать Ярославу, отнять у Алмазова всё, что только можно, а затем сбросить ненужный балласт в виде новоиспеченной жены. Сбоить этот сраный план начал недавно, но жестко.

– П-пусть это будет для нее уроком, что не нужно доверять таким тварям, как я, – скалюсь и беру бутылку, чтобы сделать очередной глоток. – Ты узнал что-то еще насчет слежки?

– Не-а. А если бы и знал, сейчас мы оба не в той кондиции, чтобы о таком говорить.

– Логично.

Молчим.

Я курю, иногда посматриваю на оранжевый кончик своей сигареты. Он то пляшет перед глазами, то нет. Мне должно быть хорошо, несмотря на литры алкоголя в крови. Я увидел Соню, она увидела меня. Не нищеброда в потасканных джинсах, а мужика, у которого теперь достаточно денег и уважения в определённых кругах. Отомстил Алмазову. Уже окончательно. Что еще надо? Да ничего. А то самое «хорошо» что-то даже не шевелится ко мне в гости.

– Ну малая по факту ни при чем, – вдруг выдает базу Зима и тоже тянется закурить. – Тебя же сестра ее наебала, ну и сам Алмазов.

Витек, как всегда, рубит правду-матку.

– Ни при чем. Но так лучше.

– Дурак ты, старик. Ду-рак.

Больше Зима ничего не говорит. С трудом поднимается с бордюра и стреляет бычком в урну.

Я делаю очередной глоток, катаю по языку уже наполовину выдохшееся шампанское и еле проглатываю. Да, редкостная херня, а стоит как одна целая здоровая почка.

Зима уже собирается уходить.

– Она ко мне на свиданку приходила, – признаюсь.

– Кто?

– Соня, – это имя до сих пор жжет мне губы.

Зима стоит несколько секунд спиной ко мне, затем медленно разворачивается. Мы оба в хлам, но это не мешает другу провести правильный мыслительный процесс.

– Это твое? – он рукой показывает на себе невидимый выпуклый живот.

– Хер его знает.

Мысль о том, что это может быть мой ребенок, больно лупит по вискам. Если это вдруг окажется правдой, то вся моя месть нихуя не стоит, Соня всё равно уложила меня на лопатки.

Глава XXV

– Эй, есть кто живой?

Мне приходиться приложить массу усилий, чтобы разлепить веки.

Кто снова пришел? Только вот недавно какой-то мужчина (видимо, человек Дыма) подсунул мне документы о разводе. Я подписала и снова провалилась в тягучий болезненный сон. Теперь я опять кому-то понадобилась.

Оставьте, блин, меня в покое! Все!

– Яра? Ты здесь?

Пытаюсь пошевелить конечностями. Кажется, у меня онемела вся правая сторона тела. Это и неудивительно. Остаток ночи я провела в кресле, свернувшись в комок. Под утро не просто уснула, а провалилась в сон, из которого теперь пытаюсь вырваться, а он не отпускает.

Медленно сажусь. Морщусь и принимаюсь осторожно разминать правую руку, затем – ногу.

– О! Вот ты где! А я тебе зову-зову. Не слышала?

Полина бодрой походкой подходит ко мне и присаживается на подлокотник кресла.

Я массирую виски и морщусь, когда вспоминаю весь вчерашний день. Он отнял все мои силы. И это ни черта не преувеличение. Я хотела уйти отсюда, но не смогла даже сдвинуться с места. Просто рухнула в кресло, в котором сидел Дым и… от души поплакала. Так горько и навзрыд я в последний раз плакала, когда узнала, что наша с Соней мама умерла.

– Нет, не слышала, – жутким хриплым голосом отвечаю. Прокашливаюсь и снова морщусь, потому что страшно болит голова.

– Зима там машину для тебя организовал.

Я иронично ухмыляюсь. Ну да. Цирк закончился и клоунам пришло время убираться восвояси. В данном случае одному конкретному колуну. Мне.

Невнятно угукаю и хочу подняться с кресла, но Полина ловко ловит меня за руку.

– Я всё знаю. То есть, знаю как с тобой обошелся Дым. Из Зимы еле все подробности выбила.

Киваю, но скорей на автомате, чем осознанно.

– Тебе есть куда идти? А, Яра?

Я сразу думаю о доме дяди Саши, но тут же себя торможу.

Нет. Туда я не хочу возвращаться. У меня нет ни желания, ни сил видеться с родными. Никогда бы не подумала, что со мной когда-то случится подобное. Мне всегда нравилось проводить время дома и в кругу семьи. Я наслаждалась нашими праздничными застольями, а не тупо терпела их. С интересом слушала всякие семейные истории, которые давно успела выучить назубок.

Возвращение в квартиру Дыма я даже не рассматриваю. Это была всего лишь временная остановка.

«Тупая овца».

Я слишком отчетливо слышу в своей голове голос Дыма. Он меня прознает насквозь.

Ненавижу. Я тебя ненавижу, Дым. Я вас всех ненавижу.

– Разберусь, – небрежно роняю и выдёргиваю свою руку из пальцев Полины.

– Я тебе не враг, Яра. Хочу помочь.

Меня ее слова раздражают. Сильно.

Я больше не чувствую себя той Ярой, которую могло бы тронуть такое признание.

Ищу взглядом небольшую сумку, в которую положила пижаму и немного вещей. Ее еще вчера должны были доставить люди Дыма. Когда нахожу ее, забираю и идут в ванную, чтобы переодеться.

– Ты мне не веришь, что ли? – Полина догоняет меня и ставит ногу в проход, чтобы я не закрыла двери.

– Мне нужно переодеться, – безразличным голосом сообщаю.

– Валяй.

– Наедине.

– Яра, – вздыхает Полина, – послушай, я действительно хочу тебе помочь. Можешь остановиться у меня, пока не подыщешь себе жилье.

– Зачем ты это делаешь? – не спрашиваю, а буквально требую ответа.

Карие глаза Полины от неприятного удивления становятся размером с пятак.

– В смысле?

– Ну зачем ты это делаешь? – бросаю сумку на пол ванной. – Тоже хочешь что-то с меня поиметь? Так нечего, понятно? И я не собираюсь помогать мстить твоей подружке. Сама виновата, что повелась на эту откровенно дерьмовую легенду!

Меня накрывает такая сумасшедшая злость, что хочется на несколько секунд выпрыгнуть из своего тела и упорхнуть куда-нибудь далеко-далеко. Это слишком невыносимо.

Снова хочу закрыть дверь, но Полина препятствует.

– Да насрать, – выплевываю и хватаю сумку. Вытряхиваю на пол содержимое, но вижу не вещи, а какие-то разноцветные пятна.

Неужели опять буду плакать? Да сколько можно?!

Обессиленно опускаюсь на пол и начинаю почти вслепую перебирать вещи. Где моя блузка?

– Какой же он всё-таки ублюдок, – зло приговаривает Полина и присаживается рядом, чтобы обнять меня. – Такую девочку обидел. Урод.

Я пытаюсь что-то сказать, но из меня вырывается либо всхлип, либо икание.

– Давай-ка ты примешь душ, ага? Приведем тебя в порядок и поедем ко мне, – Полина убирает с лица мои распущенные спутанные волосы и заглядывает в глаза.

– Прости, пожалуйста, – всё-таки выдавливаю из себя. – Я не хотела тебя обидеть.

– Обидеть? Меня? – Полина улыбается. – Это уж вряд ли. Прошло уже мое время обижаться. Давай, поднимайся. Вот так. Аккуратно. Тебе погорячее воду сделать или летнюю?

– Летнюю.

Примерно через десять минут я уже стою одетая и сушу свои волосы. Мне больше не хочется плакать, внутри образовывается странная холодная пустота.

Я просто хотела помочь своей семье. Просто на секунду подумала, что Дым… Что у нас… Между нами что-то есть.

«Тупая овца».

Выключаю фен и нервно провожу ладонью по волосам. Они же ему нравились. Я это видела. Видела!

– Сейчас поедем ко мне, – безапелляционно заявляет Полина. – А твои вещи я у Дыма сама заберу, идет?

– Прости, но я правда не понимаю, зачем ты мне помогаешь.

– Чтобы ты Юльку на место поставила. Непонятно что ли?

Бросаю на Полину растерянный взгляд.

– Блин! Да шучу я! Хрен с той Юлей. Просто ты мне кажешься хорошей девчонкой, которую все решили поиметь. Ну в переносном смысле. Мне это знакомо. Я приблизительно понимаю, в каком ты сейчас состоянии, поэтому помогаю. Кто знает, если бы у меня в нужный момент появился такой человек, может, моя жизнь сейчас была совсем другой.

Я боюсь верить словам Полины, но всё-таки благодарно ей улыбаюсь и обнимаю.

– А что с платьем делать? – спрашивает она, когда мы уже готовимся выходить.

Я бросаю быстрый взгляд на свадебное платье, что сиротливо лежит в кресле. Это просто вещь. Красивая вещь. Дорогая вещь, к которой я успела слишком быстро привязаться.

Сентиментально? Даже слишком.

– Ничего. Оно куплено на деньги Дыма. Пусть ему и остается. Не хочу оставаться ему должной.

Пока мы спускаемся на парковку, я оглядываюсь по сторонам.

– Его здесь нет, – сообщает Полина, когда догоняет меня. – Так что не парься.

Я с облегчением выдыхаю и сажусь в машину.

– Сейчас завезу тебя к себе, а потом сразу поеду за вещами, – повторяет план наших дальнейших действий.

– Я могу сама забрать. Не маленькая же.

– Знаю. Но ты вся бледная. Тебе бы отдохнуть по нормальному.

– Мне бы жизнь нормальную, – невесело улыбаюсь и откинувшись на спинку сиденья, устало прикрываю глаза.

Глава XXVI

Дым

Когда я переступаю порог своей квартиры, последнее, что ожидаю увидеть, так это чью-то женскую задницу, торчащую из-под дивана.

Какая-то херня внутри меня посылает башке идиотскую мысль о том, что это Алмаз вернулся. Похоже, то количество бухла, которое я вчера выжрал, всё еще гуляет по моему организму и неслабо искажает реальность.

Она сюда никогда в жизни не вернется. Я в этом уверен на все сто. Не после той херни, которую я ей наговорил.

Стараясь не шуметь, подхожу к заднице и хватаю за край смутно знакомого платья. «Задница» приземляется на пол, и я слышу отборную грязную ругань, от которой у самого уши вот-вот завянут.

– Грабли свои от меня убери, ублюдок! – верещит Полина и резко поднимается на ноги.

От ее крика у меня больно начинает звенеть в голове. Дела ждать не привыкли, поэтому даже лютое похмелье не может стать для них уважительной причиной, чтобы свалить в закат. Уважение отсидкой я заслужил, а для приумножения бабла нужно шевелиться и врубать вовремя башку.

– Заблудилась? – тихо спрашиваю и ставлю бутылку минералки на край журнального стола.

– Я за вещами Ярославы пришла, понятно? – Полина демонстрирует ключи, которые я когда-то лично вручил Яре.

Разочарование бьет тяжелым молотом в область затылка.

Нет, нужно быть совсем без мозгов, чтобы всерьез поверить, будто Яра после моего унизительного спича лично приедет сюда. Если бы я так не нажрался, не уверен, что хватило бы смелости выдрать из себя все эти слова.

Зима прав – она этого не заслужила. Но я считаю пусть урок и жесткий, зато в будущем поможет повторно не вляпаться в похожее дерьмо.

– Просто уронила их, пока тянула чемодан и все эти пакеты, – деловым тоном сообщает Полина и брезгливо швыряет ключи на стол. – Забирай и это, – она переворачивает огромный белый пакет и вытряхивает на пол свадебное платье.

Платье Яры, из-за которого мы посрались и которое на самом деле охуенно на ней смотрелось.

– Ей ничего от тебя не нужно больше.

– А ты теперь ее п-подруга что ли? – иронично ухмыляюсь.

– Почему бы и нет? – Полина вздергивает одну бровь и бросает пакет сверху на бесформенную кучу, которая сейчас совсем не похожа на то платье, что я видел на Яре.

– Разве шлюхи умеют дружить?

Полина поджимает губы. Глаза от злости темнеют. Мне плевать. Нужно будет еще Зиме по башке настучать, чтобы своих шалав в узде держал.

– Ты – тварь, Дым, – цедит она сквозь крепко стиснутые зубы.

Я только хмыкаю, потому что ничего нового Полина обо мне сейчас не сказала.

– Она плакала, между прочим, но всё равно держалась молодцом. Ты ее не заслужил. Твой потолок – это Юля. Такая же жестокая и беспринципная, как и ты.

Несколько секунд я нахожусь в ахуе, потому что какая-то шлюшка (пусть и особенная для моего лучшего друга) унижает меня в моем же доме.

– Ты нихера обо мне не знаешь, – медленно проговариваю каждое слово, чтобы избежать заикания.

– Я знаю только одно, ты обидел хорошего человека. И так просто тебе это с рук не сойдет.

– Когда это ты успела с ней… подружиться?

– Да у нее же на лице написано, что хорошая. Не гнилая. А семейку ее видел?

Видел-видел.

Но что я могу предложить Яре? Да и зачем?

Она действительно не гнилая и хорошая. Тут даже и спорить не о чем. Ее в принципе не должно было быть в моей жизни и во всей этой истории с Алмазовым. Яра должна где-нибудь отрываться с подружками. Не знаю. Отдыхать в Европе. Постить дурацкие, но яркие фотографии из своей беззаботной жизни, а не… связываться со мной и влезать в дерьмо, которое так «заботливо» повсюду разбросал ее дядя.

– Я бы на ее месте вмазала тебе хорошенько напоследок, чтобы не забыл, – Полина отщелкивает ручку чемодана, огибает валяющиеся платье и идет на выход. – Пусть Юля напялит его перед тем, как в очередной раз будешь ее трахать. Это всё, что тебе остается.

– С-сука, – бросаю Полине вслед.

Последующие несколько дней я вообще дома не появляюсь. А когда появляюсь, то в сторону валяющегося платья даже не смотрю. О том, чтобы прикоснуться к нему и убрать – вообще речи быть не может.

Не понимаю, что со мной происходит. Мне похуй на эту тряпку. Она не имеет никакого смысла, потому что Яра в нее не одета. А не одета она в нее, потому что в этом тоже больше нет никакого смысла. Вот такой замкнутый круг получается.

Тем не менее я пару разу вижу ее в этом сраном платье в своих снах.

Я не думаю о ней днем. Не вспоминаю, потому что и без того дел по горло. Мы с Зимой еще не докрутили проблему со слежкой. Но во сне Яра появляется стабильно.

Это… раздражает.

С чего, блядь, вдруг она решила, что может жить в моей башке?

Я себе этот «феномен» объясняю просто – всё дело в совести. Она давит на меня. Я проехался по девочке танком просто, потому что. Просто за компанию с ее ебанутыми родственничками, которые прокрутили меня через мясорубку.

Как бы я себя ни убеждал, что этот урок пойдет ей на пользу, глубоко внутри я понимаю, что поступил как полный урод. А если ее это сломает? Смогу ли я дальше жить с этим?

Заливаться бухлом – не вариант. Мне нужна свежая голова. Свежая и без кучи лишних мыслей, а помочь с этим может только один способ.

Через час на пороге моей квартиры уже стоит Юля и демонстрирует между средним и указательным пальцем серебристый квадратик с презервативом.

Плюс наших взаимовыгодных отношений заключается в том, что Юля точно знает свой список обязанностей. А я знаю, что должен ей за это щедро платить.

Молча пропускаю Юлю внутрь. Она много не болтает и начинает раздеваться на ходу, пока не замечает то сучье платье.

– У тебя тут бардак, – отмечает. – Могу помочь убрать, хочешь?

– Раздевайся, – указываю подбородком на ее блузку, уже сползшую по плечам.

Юля лукаво мне улыбается и устраивает небольшое стриптиз-шоу. Я усаживаюсь на диван и закидываю ноги на журнальный столик. Мне похуй на эти «танцы с бубнами», но, если Юле хочется, чтобы было красиво, пусть делает.

Она трется голыми ягодицами о мой пах. Я кошусь в сторону валяющегося платья. Приказать Юле его надеть, поставить раком и… выебать?

Нет.

Я не настолько еще тронулся умом, чтобы пытаться заменить одну женщину другой. Да и заменять нечего.

Алмаз мне никто.

Правда, когда трахаю Юлю, думаю о ней. Думаю слишком много, как для мужика, чей член находится в другой. И что странно, совсем ни разу не вспоминаю о Соне.

Глава XXVII

– Ну и красиво же у тебя здесь! – Полина вертит головой по сторонам, увлеченно рассматривая мою квартиру.

Моя – это, конечно, громко сказано. Я ее только арендую, но любовь у нас случилась с первого взгляда. Небольшая однушка с хорошим современным ремонтом и мебелью, расположенная в пяти минутах езды от центра. Для меня одной самое оно.

Правда, пришлось немного занять у Полины, чтобы оплатить услуги риелтора и сразу два месяца вперед. Таково было условие арендодателя. Она без лишних вопросов помогла и сказала, что отдавать долг необязательно. Но мне ни совесть, ни гордость не позволил бы. Поэтому сегодня хочу вернуть ей деньги.

– Мне тоже нравится, – не могу сдержаться и довольная улыбаюсь.

Вчера у меня в гостях были Настя и Оля. Я им немножко похвасталась. Подруги разделили мою радость.

Сегодня Полина заглянула.

Я прожила у нее почти целый месяц. Сначала относилась к ней с огромной долей скептицизма. Не доверяла. Всё ждала какого-то подвоха. Понимаю, что это вполне закономерная реакция на те события, что мне пришлось пережить. Но сейчас немного даже стыдно за это.

Если бы не Полина, не знаю, что сейчас со мной было. Наверное, как-то выкрутилась, нашла бы крышу над головой, но… Морально вряд ли справилась.

Полина не вытирала мне сопли. Не жалела сутками напролет. Она просто не позволяла мне мешком валяться на кровати и апатично пялиться в потолок.

По будням меня спасает работа, которую никто не отменял.

Это очень странно, но я рада, что послушалась Дыма и никому из коллег не рассказала о своей свадьбе. Иначе куча лишних вопросов и красноречивых взглядов точно свели бы меня с ума.

По выходным Полина тянула то на пробежку, то по магазинам, то просто на прогулку или составить ей компанию, когда она ездила в банк перевыпускать свои карты.

О том, что случилось на свадьбе мы ни разу больше не вспоминали. С родными я на данный момент контакт не поддерживаю, хотя дается мне это молчание очень тяжело. Несколько раз я порывалась позвонить дяде, но в последний момент блокировала смартфон и откладывала его в сторону.

Несмотря на то, как повела себя Соня, я всё равно волнуюсь за ее состояние.

«Тупая овца», – звучит у меня в голове всякий раз, когда я непроизвольно начинаю искать оправдания для нее.

Это оскорбление буквально преследует меня. Ходит по пятам и проникает даже во сны.

Ненавижу.

Всё еще.

До темных пятен перед глазами ненавижу.

Это единственное, что остается неизменным в моей… новой жизни?

Разве та самая новая жизнь не должна быть лучше и счастливей прежней?

– Смотрю и парк у тебя здесь под носом, – отмечает Полина, выглядывая в окно.

– Да. Никаких шумных дорог, – с гордостью заявляю.

– Супер! Я тебя поздравляю, подруга! Такое событие нужно обязательно отметить. И никакие отказы не принимаются, – Полина изящно садится на диван у окна и закидывает ногу на ногу.

– Не могу. У меня полно работы.

Я ничуть не вру. У нас в агентстве сейчас два рекламных проекта. Я задействована в обоих. В первую очередь, чтобы по возвращению домой у меня не оставалось сил для самокопания. Ну и, конечно же, сейчас мне лишние деньги совсем не помешают.

– Один часок погоды не сделает.

– Может, и не сделает, но я не хочу выбиваться из рабочего ритма. К нам за рекламой снова Рунаев* обратился. Такого клиента нельзя упускать, иначе уйдет к конкурентам, а мы потом локти кусать будем. Он очень щедрый. У нас все девочки по нему слюни пускают. Устала им уже напоминать, что он давным-давно женат.

Полина закатывает глаза и скрещивает руки на груди.

Я не теряюсь и спешу ей вручить деньги.

– Нет! – Полина так неожиданно и громко вскрикивает, будто я на нее кипяток вылила.

– Ты чего?

– Ничего. Спрячь их и даже не вздумай больше совать мне под нос.

– Я так не могу, Поля. Ты мне помогла, а я не привыкла нагло пользоваться чужим добродушием.

– Пользуйся, – взмахивает рукой подруга. – Я разрешаю.

Тяжело вздыхаю и давлю на Полю взглядом. Деньги не убираю. Жду, когда она сдастся, а Полина, видимо, ждет, когда сдамся я.

Приходиться пойти на маленькую хитрость.

– Ладно. Твоя взяла, – приподнимаю ладони, как бы принимая свое поражение.

Полина победно мне улыбается и тем самым теряет бдительность. Я пользуюсь этой секундой, подаюсь вперед и заталкиваю деньги в боковой кармашек Полининой сумки.

– Вот же сучка, – беззлобно комментирует она и прищуривается. – Не возьму я твои деньги, понятно? Даже не пытайся, иначе поссоримся.

– Это твои деньги, – с нажимом напоминаю.

– Ну и упрямая же ты, Ярослава. Я тебе просто так помогла. Просто потому, что захотела, понятно? Считай это моим капризом, окей? Не волнуйся, я последнее от себя не оторвала. Так что можешь спать спокойно. Ну а если должной себя считаешь, у меня есть другой вариант, как тебе расплатиться, – Полина лукаво мне улыбается и поигрывает бровями.

– Мне уже страшно, – признаюсь. – Что ты задумала?

– А ты догадайся.

* * *

– Это натуральный шантаж! Ты обвела меня вокруг пальца, как маленькую, – бурчу и поправляю край платья, когда мы с Полиной по очереди выходим из машины такси.

– Ничего. Со временем научишься быть бдительней, – смеется Поля и убирает на спину свои упругие локоны.

В последний раз, когда я выбиралась в люди, меня наглым образом забрал Дым и мы провели ночь в заброшенном доме. Воспоминания об этом до сих пор заставляют что-то внутри меня больно сжиматься. Перед глазами возникает его лицо, губы. Я слишком ярко, наверное, даже неадекватно ярко помню тот наш поцелуй. Каждую его секунду и каждый удар своего глупого сердца.

Хочу забыть. Стереть волшебным ластиком этот эпизод из своей жизни, но не могу. Нет такого ластика.

Крепко стискиваю зубы. Гоню прочь ненужные мысли и воспоминания.

Это странно. Да. Или безумно глупо, но я ненавижу Дыма даже больше, чем собственную родню. Ненавижу за те его слова. Ненавижу за то, что потеряла с ним всякую бдительность. А как ее не потерять, когда он так смотрел? И сначала сказал все те пусть и грубые, но приятные вещи, а потом… уничтожил. Оказывается, для этого не всегда нужно делать что-то особенное. Порой хватает нескольких слов, чтобы припечатать человека к земле.

Но сейчас всё по-другому. У меня своя жизнь, а у Дыма – своя. За мной никто не следит, и я вольна делать всё, что захочу.

Полина тянет меня в бар. Я, как всегда, ограничиваюсь безалкогольным коктейлем, потому что всё еще планирую после «час погоды не сделает» приехать домой и заняться работой.

Мы усаживаемся на высокие табуреты у стильной барной стойки. Улыбчивый и харизматичный бармен подмигивает нам и принимает заказ.

– Хорошенький, – подмечает Полина, пока мы наблюдаем за тем, как бармен ловко орудует шейкером. – Ты ему понравилась.

– С чего ты это взяла? Он просто выполняет свою работу и надеется получить от нас приличные чаевые.

Бармен по очереди подает нам наши коктейли. Сначала мне с мягкой игривой улыбкой, затем – Полине. Ей он просто вежливо кивает.

– Видишь? – посмеивается она, наклоняясь ко мне, чтобы мы друг друга хорошо слышали.

– Это ничего не значит, – стою на своем. – А даже если ты и права, меня не интересуют мужчины. То есть, на данный момент меня ничего не интересует, кроме работы.

– А это ты зря, – со знанием дела выдает Полина. – Я же не говорю выскакивать за него замуж. Можно просто хорошо провести время вместе. Отдохнуть. А что? Мужикам можно, а нам, женщинам, нет?

– Не знаю. Я в таком ключе никогда не думала.

Снова пересекаюсь взглядом с барменом. Случайно ли? Он улыбается мне и через несколько минут рядом с моим бокалом появляется еще один.

– За счет заведения, – сообщает бармен.

– Что я говорила, м-м-м? – стреляет глазками Полина.

– Ладно. Ты права. Сдаюсь. Просто… Не знаю. Не уверена, что смогу вот так.

– «Вот так» – это как?

– Ну, когда ты с мужчиной просто так. Без обязательств. Вам вместе просто хорошо и только. Я бы хотела влюбиться раз и на всю жизнь.

– Выйти замуж, родить детей и умереть в один день?

– А почему бы и нет?

– Хорошая мечта, – Полина куда-то вдруг прячет всю свою игривость и легкость.

– А ты? О чем мечтаешь?

– О крупном счете в банке на свое имя.

– А если серьезно?

За то время, что я прожила под одной крышей с Полиной, мы не только не касались моей личной драмы с Дымом, но никогда ничего не обсуждали из личной жизни Полины. По вечерам она уезжала на различные встречи. Чаще с Зимой. Я не знаю, какие у них там отношения. Но мне почему-то кажется, что они в шаге от того, чтобы стать настоящими. О том, почему Зима не может покрыть ее долг перед фирмой я не спрашивала. Может, я, как всегда, всё себе придумала, и Зима просто платит за то, чтобы хорошо проводить свои одинокие вечера?

– Про счет я не вру, если что, – иронично улыбается Полина. – Ну а выйти замуж и родить детей… Я бы тоже хотела. Плюс открыть какой-нибудь свой бизнес. Легальный. Только вот… Мужчине, с которым мне хотелось бы провести свою жизнь, это неинтересно, – она пожимает плечами и делает внушительный глоток своего коктейля.

Я не успеваю ничего сказать в ответ, потому что смартфон Полины начинает вибрировать на барной стойке.

– Легок на помине, – ворчит подруга.

Ей звонит Зима.

Сложно не увидеть имя, когда экран большой и лежит между нами.

Полина поднимает трубку. Я стараюсь не подслушивать ее разговор. Снова встречаюсь взглядом с барменом.

Может, и в самом деле стоит рискнуть? С любовью у меня всё равно не вяжется. Вдруг с сексом будет проще? Для него же любовь необязательный пункт.

– Всё хорошо? – аккуратно спрашиваю, когда Полина заканчивает телефонный разговор и чуть хмурится.

– Ага. Почти. Витя сейчас приедет. И, кажется, он не один. С ним Дым.

____

*Наиль Рунаев – один из главных героев любовного романа «Почувствуй».