Текст книги "Невеста криминала (СИ)"

Автор книги: Маша Драч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава XXI

Внешне наша свадьба определенно выглядит достойно.

Элитный гостиничный комплекс. Вышколенный персонал. Живописная природа вокруг. Элегантный интерьер и блюда, которые хоть сейчас фотографируй и размещай в пафосном глянцевом журнале.

Я нравлюсь себе в отражении и уверена на все сто процентов, что выгляжу безукоризненно. И Дым… Он… Такой, что дыхание с болью перехватывает.

В первую нашу встречу он показался мне жутко некрасивым типом, но сейчас я со всей уверенностью могу заявить, что в этом мужчине присутствует порода. Иначе как еще объяснить, почему на нем так великолепно сидит строгий черный смокинг с белоснежной рубашкой?

Мое волнение никуда не исчезает. Оно движется по спирали, усиливается и взлетает до небес, когда Дым берет меня за руку.

Из гостей я пока что не замечаю никого из своих. Вижу Зиму с Полиной. Еще нескольких совершенно мне незнакомых мужчин и Бармалея с беременной женой.

Круг действительно очень узкий. Это пусть и самую малость, но помогает мне справляться со своим дурацким волнением.

У нас нет надоедливого крикливого тамады, зато есть живая музыка.

Не знаю, кто отвечал за организацию моей свадьбы, но лучше в сложившихся обстоятельствах, наверное, быть и не могло.

В красиво украшенном зале стоят несколько круглых уже сервированных столиков. В воздухе витает тонкий аромат цветов.

Среди немногочисленных гостей я замечаю одного фотографа, который ненавязчиво делает свою работу.

Дым не отпускает меня ни на секунду. Я по очереди знакомлюсь со всеми. Стараюсь улыбаться и быть милой.

Меня постепенно начинает отпускать, но глазами я всё равно ищу «своих». Как бы там ни было, а я очень хочу, чтобы дядя с сестрой приехали. Я хочу увидеть в их глазах… не благодарность, нет. А просто… одобрение и почувствовать их поддержку. Хочу на сто процентов быть уверенной, что поступаю правильно.

Праздник между тем идет своим чередом. В нашу честь даже говорят тосты, словно всё взаправду и наша свадьба совсем не фиктивная.

Сидя за столом, я иногда украдкой посматриваю на Дыма и замечаю, как он тянет уголок рта вверх, когда один из его друзей отпускает вполне безопасную, но остроумную шутку.

На меня он не смотрит.

Совсем.

Только когда я вышла из машины Дым мазнул по мне быстрым и ничего незначащим взглядом. Я до сих пор чувствую мерзкую горечь на кончике языка, которую не могу сбить даже слегка сладковатым шампанским с колючими пузырьками.

Дым рядом только физически.

Я стараюсь отгородиться от собственных эмоций и вообще не смотреть на него. Получается. Правда, с переменным успехом.

Яра, ты не могла влюбиться! Это невозможно! Нелогично и абсурдно!

Если это не так, то что сейчас со мной происходит?

Раньше я добивалась его внимания по вполне конкретной причине – мне нужна была помощь. А сейчас я хочу его внимания, обращенного на меня. Только на меня. Как мужчина, который смотрит на понравившуюся ему женщину.

И это платье… зачем он уступил? Потому что вдруг стало непринципиально, в чем я буду? Или… это такая своеобразная форма заботы?

Я просто выдумщица. Вот и всё. Нафантазировала себе невесть что и сама теперь мучаюсь.

В очередной раз пытаюсь заглушить горечь шампанским, которое на самом деле очень-очень вкусное, но сейчас я не могу по достоинству его оценить. Дым тоже себе не отказывает в алкоголе. Крепком. Когда он уходит на несколько минут поговорить с Бармалеем, я не удерживаюсь и всё-таки смотрю ему вслед.

Мне нужно подышать свежим воздухом, иначе я точно умом тронусь.

Теперь-то наружу лезет изнанка нашей такой на первой взгляд идеальной свадьбы. Жениху плевать на невесту. Он, очевидно, едва ее терпит и накачивается алкоголем, чтобы получить хоть какое-то удовольствие от всего этого балагана. Невеста фактически убегает на балкон, чтобы продышаться и унять свое глупое сердце.

До гостей никому нет дела.

Мне за это немножко стыдно, но сил играть счастливую дуру – нет.

Лучше бы он меня не целовал. Лучше бы не обнимал и вообще… Не подпускал к себе.

Как оказывается, я слишком остро на такое реагирую.

Опускаю ладони на прохладные перила и любуюсь красивыми высокими соснами.

Мне нужно всего лишь несколько секунд, и я снова стану в строй.

Слышу, как позади меня тихо отъезжают двери балкона. Здесь нет никакого пластика. Всё сделано из дорогого элитного дерева. Уверена, любая девушка мечтала бы в таком месте отпраздновать свою свадьбу.

Позволяю себе на секунду подумать, будто Дым пришел за мной. Праздник должен продолжаться, так? А какой же это праздник, если невесты нет?

Мы же почти натянули ниточку между нами. А теперь создается стойкое впечатление, будто Дым ее обрезал.

– Не помешаю? – слышу позади приятный женский голос.

Оборачиваюсь и вижу беременную жену Бармалея. Кажется, ее зовут Эдита*. Имя такое же необычно-красивое, как и его обладательница. У нее потрясающие светлые волосы, уложенные в мягкую волну на одно плечо. Живые блестящие глаза и мягкая вежливая улыбка. Она чуть выше меня и похожа на княжну. Такая вся интеллигентная и грациозная.

– Нет, – я отхожу чуть в сторону, чтобы предоставить Эдите немного свободного места у перил.

– Мужчины всё о делах говорят. Ни минуты спокойно сидеть не могут.

Я киваю и снова перевожу взгляд на лес.

– Мы можем их только понять и простить.

– Иногда это очень сложно. Согласны со мной, Ярослава?

Более чем! Но отвечаю я спокойным и вежливым «да».

– Я узнаю в вас себя, – через несколько минут вполне комфортного молчания вдруг признается Эдита.

Меня ее слова удивляют.

– Правда?

– У нас с Серёжей тоже была… своеобразная свадьба, – она улыбается, будто вспомнила что-то очень забавное.

– Неужели тоже по договору? – изумленно интересуюсь и поворачиваюсь к Эдите всем телом.

Она нежно поглаживает свой большой живот, спрятанный под тканью светло-розового платья. Я вдруг отмечаю про себя, что беременность эту женщину по-своему украшает, а вот Соню мою… Увы, но нет.

– Отчасти. Надеюсь, вы не собираетесь сегодня стрелять в вашего мужа? Потому что мне пришлось и это был не самый приятный опыт.

У меня от слов Эдиты глаза, наверное, расширяются как у какого-нибудь мультяшного персонажа. Моя реакция вызывает у жены Бармалея искренний звонкий смех. Приятный и совсем не обидный.

– Вы сейчас шутите?

– Нисколько, Ярослава. С такими мужчинами как мой Серёжа или ваш Стас обычная тихая жизнь может только сниться.

У меня внутри всё на секунду сжимается оттого, что Эдита назвала Дыма моим.

– Но это того стоит, поверьте моему опыту.

Я бы хотела, но вряд ли смогу. У меня была возможность понаблюдать за ней и Бармалеем. Что я вижу? Красивую и счастливую пару. Бармалей явно прилично старше Эдиты, но я не вижу между ними дисбаланса. Он острый на язык и похож на огромную каменную скалу, а она… она как река, огибает эту скалу, ласкает и омывает собой, дает новую жизнь.

– У нас с Дымом совсем другая история, – пытаюсь отвечать бодро, чтобы не выглядеть жалкой.

– Может, и другая, Ярослава, но надеюсь исход будет один и тот же, – Эдита снова мне мягко улыбается, а затем глубоко втягивает свежий воздух, прежде чем неторопливо вернуться внутрь.

Мне хочется ее догнать и спросить, с чего вдруг она решила, что у нас с Дымом может быть всё так же, как у них с Бармалеем, но останавливаю себя. Это уже явно будет лишним.

Во-первых, я неинтересна Дыму. Тут и огромного опыта в любовных отношениях иметь не нужно, чтобы понимать очевидное.

Во-вторых, так или иначе, а Дым виноват в том, что случилось с нашей семьей. Пусть в меньшей степени, чем дядя Саша, но всё же. Как можно построить отношения с тем, кто противен твоим родным?

В-третьих, у него есть постоянная любовница. Жизнь полностью налажена и для меня в ней нет другого места, кроме роли фиктивной жены.

И плевать что мы целовались. Плевать, что я там себе успела придумать. Это взрослая жизнь. В ней такие мелочи не имеют никакого значения.

Прогнав всю свою глупую меланхолию, я собираюсь вернуться в зал, но торможу, когда замечаю въезжающие на территорию отеля машины. Они останавливаются у входа и через пару секунд на улицу выходит дядя, затем муж Сони и сама Соня.

Всё-таки приехали.

Я аккуратно подбираю юбку своего платья и спешу встретить родных.

___

*Эдита – главная героиня криминального любовного романа «Принцесса криминала».

Глава XXII

Как только дядя переступает порог зала, я спешу к нему навстречу, чтобы обнять.

Радость теплой мягкой волной затапливает меня изнутри и придает сил.

Я улыбаюсь и крепко обнимаю дядю. Он едва ощутимо обнимает меня в ответ и тут же отстраняется, будто мы не близкие родственники, а те самые знакомые, которых видишь не чаще одного раза в год. Вы обмениваетесь любезностями лишь из вежливости, а не потому, что действительного этого хотите.

Улыбка на моих губах начинает дрожать, но я упрямо не хочу ее отпускать. Кажется, я перенервничала еще больше, чем думала, раз воображаю себе, что дядя не рад меня видеть.

– Я очень скучала, – тихо сообщаю и замечаю за спиной дяди Соню с мужем.

Сестра нарядилась так, словно выходит замуж во второй раз. Прическа, яркий макияж и свободное белоснежное платье. Она крепко держит под руку своего Серёжу и скользит взглядом по залу. Ищет кого-то. Кого именно, догадаться несложно.

– А мы вас уже заждались, Александр, – это Зима.

Дядя коротко кивает и куда-то уходит с ним, одернув полы своего серого пиджака. Я стараюсь себя не накручивать. Все обходимые бумаги подписаны и пришло время решать дела. Логично? Безусловно.

– Слава, ну ты прям как княгиня Монако выглядишь, – с улыбкой произносит Серёжа.

Я благодарно ему улыбаюсь. Сомнений в том, что он говорит искренне у меня не возникает. Он вообще хороший человек и мухи не обидит. Уверена, что и с ролью отца справится на все сто.

– Мы с подарком, – Серёжа отпускает Соню и достает из внутреннего кармана пиджака маленький блестящий конверт.

Я слегка теряюсь, потому что подарок… Это… Слишком про настоящую свадьбу. А у нас здесь… Чёрт пойми что.

– Совсем с ума сошел? – шикает на мужа Сонька. – Я же тебе сказала.

– Но кто на свадьбу без подарка приходит, зай?

– Мы, – Сонька выдергивает конверт из рук Серёжи и заталкивает его себе в клатч.

Улыбка окончательно «убегает» с моего лица, не оставив после себя даже призрачного следа. Теплая мягкая волна внутри превращается в ледник с колючими гранями, об которые легко порезаться.

– Я, когда увидела приглашение, подумала, что ты прикалываешься, – Соня наконец-то перестает ползать взглядом по залу и останавливает свое внимание на мне. – Целую свадьбу устроила. Серьезно, Славка?

Вообще-то свадьба и для меня стала полной неожиданностью, но мне почему-то вдруг не хочется об этом говорить вслух. Получится, что я оправдываюсь, а мне не за что.

– Сонь, ну ты чего? – Серёжа продолжает улыбаться и нежно обнимает свою жену. Хочет успокоить, сгладить острые углы, но Соня не была собой, если бы у него это получилось.

– Да ничего. Просто моя младшая сестра с ума сошла, а так всё нормально.

– Расслабься. Тебе нельзя нервничать.

– Нельзя, но нашей Славе плевать на мое самочувствие. Наша Слава, как всегда, творит полную дичь, а отдуваться приходиться всем нам.

Как всегда – это перегиб.

Я никогда не была тихим ребенком. Но не припомню ни одного случая, чтобы творила откровенную, как выразилась Соня, дичь. Пакостничала не больше, чем любой другой ребенок. Когда стала старше и вести себя начала иначе. Усердно училась, посещала различные кружки. Ни дяде, ни Соне никогда не приходилось из-за меня краснеть. Учителя были мной довольны. Всегда.

– Я вам помочь хотела, – напоминаю.

– Да уж помогла, – закатывает глаза Соня.

– Почему стоим? – к нам походит Полина. – Идемте все за столик. Меня, кстати, Полина зовут. Подруга Яры, а вы…?

Соня намеренно игнорирует вопрос и схватив Серёжу под локоть, идет занимать свой столик, расположенный рядом с нашим.

– М-да, – прищелкивает языком Полина и смотрит им вслед.

– Прости, она не всегда такая.

– Родня?

– Да.

Полина понимающе кивает мне.

Мы тоже неспешно идем каждая за свой столик. До этой минуты удобный стул с бархатной обивкой теперь кажется мне слишком жестким и утыканным иглами. Я постоянно ёрзаю на нем и никак не могу нормально усесться.

Нервничаю.

Время от времени кошусь в ту сторону, куда ушел Дым, а за ним и Зима с дядей.

Мне казалось, что самым волнительным и напряженным моментом будет процесс подписания бумаг и свадьба. Но по-настоящему мои нервы проходят проверку на прочность именно сейчас.

О чем они там говорят? Когда вернутся? Всё ли у них хорошо? Не совершила ли я ошибку?

– Ты и в самом деле решила, что сама сможешь всё разрулить? – Соня садится на пустующее место Дыма и смотрит на меня недовольным взглядом.

Понятно. Оставлять меня в покое она сегодня явно не собирается.

– Не сама, а с помощью Ды… Стаса.

– Так что же он попросил взамен за свою помощь? Деньги? Или что-то еще?

Я не понимаю, что происходит с Соней. Она так себя ведет впервые. Впервые пытается меня укусить. Зачем-то нападает.

– Ты на что-то конкретное намекаешь? – едва шевелю одеревеневшими губами, потому что начинаю догадываться об истинной причине такого поведения Сони.

– Все, кто хотя бы немного знаком с Дымом, знают, как сильно он любит трахаться. Ни одной юбки не пропустит. Ко всем под нее залезет. Просто ради спортивного интереса.

Она ревнует.

Нет. Она СТРАШНО ревнует.

Я вспоминаю взгляд Юли, сравниваю со взглядом своей сестры и понимаю, что ошибки быть не может. Они ведут себя почти одинаково.

В солнечное сплетение врезается что-то невидимое, но острое и твердое. Будто кто-то камень в меня швырнул.

– Ты боишься, что он меня тронет или, что я могу оказаться не против?

Мой вопрос удивляет Соню. Неприятно удивляет. Ее идеально подкрашенные и зафиксированные брови медленно, но верно ползут вверх.

Я не хочу с ней ссориться и расшатывать ее эмоции, потому что люблю и волнуюсь о своем будущем племяннике. Но не могу смолчать.

– Ты из-за своей глупости всех нас подставишь, – не говорит, а шипит Соня. – Или надеешься, что он вдруг влюбится в тебя и решит жить с нами дружно? Не влюбится. Он из-за меня на нас отрывается. И этого не исправить.

– Когда я уходил у меня была одна невеста, а теперь две что ли?

Я вздрагиваю, когда слышу голос Дыма. Он, как всегда, тихий и максимально спокойный. Дым останавливается рядом с нами и кладет ладонь на спинку моего стула. Соня следит за этим движением, а затем поднимает взгляд на Дыма.

Перестаю дышать.

Замечаю, что эти двое несколько долгих секунд смотрят друг на друга и даже не моргают. Ладонь Стаса на спинке моего стула, крепко сжимает бархатную обивку, отчего костяшки пальцев вмиг белеют.

Я ни разу не подумала о том, а любит ли он всё еще мою сестру или эта история осталась для него в прошлом? А Серёжа? Соня ему рассказала или он понятия не имеет, к кому приехал на свадьбу?

– Размечтался, – фыркает Сонька и с трудом, но всё же встает с места Дыма.

Серёжа уже тут как тут. Он подает Соньке руку, нежно обнимает за талию и ведет к их столику.

– Спасибо, любимый, – доносится до нас ее тихая нежная благодарность.

Дым тут же опускается на свой стул и тянется за выпивкой. Наливает себе почти до краев и в два глотка осушает.

Соня права. Он действительно такой из-за нее. Пока ее не было Дым еще кое-как себя сдерживал, а теперь… Я кожей чувствую его раздражение.

Хочу, чтобы этот кошмарный день наконец-то подошел к концу. Он слишком невыносимый.

Спросить о чем-либо Дыма не рискую. Он явно сейчас не в настроении, а услышать от него еще одно «похуй» теперь будет для меня сродни пощечине.

Когда в зале снова появляется дядя, он не садится за стол. Молча идет на выход. Соня с Серёжей тоже начинают собираться.

Что происходит?

На секунду наши взгляды с Дымом всё же пересекаются. Он будто читает мои мысли и делает небрежный жест рукой, мол можешь идти, поговорить.

Я догоняю дядю уже на улице.

– Ты уезжаешь? Так быстро?

Он останавливается у машины. Никита обходит ее и открывает дверцы.

– Ты понятия не имеешь, что натворила, Яра, – отвечает дядя, стоя ко мне спиной. – Я сделал всё от себя зависящее, а дальше… Самой придется выплывать.

– О чем ты говоришь?

Он не удостаивает меня ответом. Молча садится и через несколько секунд уезжает. Соня с Серёжей тоже не задерживаются.

– Прости, – одними губами шепчет Серёжа и помогает Соне сесть.

Ничего не понимаю.

Не знаю, сколько я вот так еще стою на улице и тупо пялюсь вдаль.

«Отмираю», когда ко мне выходит Полина.

Она ни о чем не спрашивает. Просто стоит рядом, благодаря чему я чувствую себя чуть менее одинокой.

Глава XXIII

Мы остаемся ночевать в отеле.

Когда я оказываюсь в номере класса «люкс», тут же снимаю с плеч накидку и аккуратно укладываю на подлокотник кресла. В конце концов, ни она, ни свадебное платье не заслужили, чтобы я их небрежно швыряла.

Разуваюсь и босиком прохожу в спальню. Замечаю на белоснежных простынях лепестки красных и белых роз. На журнальном столике стоит ведерко с шампанским и блюда с различными закусками.

Да, точно. У нас же свадьба и отель по-своему решил поздравить счастливых молодоженов.

Крепко закусываю нижнюю губу и громко шлепая босыми пятками, иду на поиски ванной комнаты.

Дым со мной в номер не поднялся. Я понятия не имею, что он там себе надумал. Здесь спать будет или снимет отдельный номер, чтобы, не дай бог, снова не оказаться в одной постели с дурой.

Я не понимаю, в какой момент всё пошло не по плану. Когда дядя прогнал Дыма? Когда я решила сама поехать в СИЗО? Или, когда на секунду подумала, что Дым увидел во мне нечто большее, чем просто племянницу своего… врага?

Устало опускаю ладони на края мраморной раковины и еще очень долго тупо пялюсь в водосток.

Сознание продолжают жалить слова дяди. Ничего не понимаю. Что я сделала не так?

Белый мрамор раковины постепенно начинает плыть перед глазами. В ванной стоит такая плотная тишина, что я даже слышу, как моя слеза глухо ударяется об ровную гладкую поверхность и через секунду ускользает в темноту водостока.

Мне внезапно становится противно от самой себя. От платья, прически и даже аромата духов, которым пропиталась моя кожа.

Сначала под раздачу попадают волосы. Я нервно выдергиваю из них шпильки и расправляю локоны. Они все в лаке, поэтому я выгляжу, мягко говоря, странно. Затем растираю ладонями макияж, превращая его в серое масляное пятно. Его намеренно сделали стойким, чтобы продержался весь праздник.

Праздник…

Не было никакого праздника. Фикция. Розыгрыш. Цирк.

Я так отчаянно злюсь и усиленно тру кожу, что она почти сразу становится красной. Открываю кран, сую ладони под теплую струю воды, зачерпываю и умываюсь. Долго. Бешено. Тушь вместе с водой и слезами превращается в черные ручьи под глазами.

Не знаю, сколько времени я провожу в ванной, чтобы наконец-то стереть с кожи последний след тонального средства, но, когда возвращаюсь в спальню, Дым уже там.

Он сидит в кресле, вальяжно закинув ноги на край журнального столика и возится с бутылкой шампанского. Ему явно уже на сегодня пора заканчивать с выпивкой.

Молча подхожу к Дыму и забираю у него бутылку. Он поднимает на меня хмурый недовольный взгляд.

– Хватит.

– Т-ты указывать мне будешь?

Я не подаю виду, что меня пугает его взгляд и тон голоса. Возвращаю бутылку в ведерко и вытираю влажную ладонь салфеткой.

– Просто пытаюсь позаботиться о тебе.

Дым хмыкает и прикрывает глаза. Его немного пошатывает даже несмотря на то, что он сидит.

– Зачем ты так много выпил? Неужели наша свадьба оказалась настолько противной, что на трезвую ее никак не вывезти?

Он неторопливо спускает ноги на пол и поднимается с кресла. Ищет меня глазами. Это так странно, учитывая, что сегодня Дым вел себя со мной максимально отстраненно.

Когда находит, тихо хмыкает и делает шаг ко мне.

Мы смотрим друг на друга почти так же, как Дым смотрел на Соню. Только там эмоций было в разы больше, чем у нас сейчас.

Она всё еще его ревнует, а он… Любит? Несмотря ни на что? Ревнует?

Мне почему-то становится больно от этих мыслей. Гораздо больней, чем после некрасивого расставания с Денисом.

– Красивая девочка, – шепчет Дым и касается костяшками пальцев моей щеки.

Я вздрагиваю.

Мне не должно быть приятно. Не должно. Не должно.

– Тебе лучше лечь и отдохнуть.

Дым снова хмыкает, опускает взгляд на свою руку, медленно ведет костяшками пальцев вниз, к подбородку.

– Смелая девочка.

– Ты меня пугаешь.

– Так и должно б-быть.

– Почему ты заикаешься?

– В детстве сильно напугали.

Мой пульс постепенно начинает разгоняться. Я чувствую себя странно и всё, что сейчас происходит – тоже странно. Возникает ощущение, что мы стоим на краю пропасти.

Нет, и всё же моя богатая фантазия, это скорей проклятие, чем дар.

Дым шумно и неровно выдыхает. Подходит еще ближе ко мне. Мы соприкасаемся грудными клетками. Я чувствую его парфюм, смешенный с внушительной порцией алкоголя. Меня должно начать тошнить от такого «дуэта», но… нет.

– Охуенная девочка, – Дым обнимает меня.

Я не знаю, как на всё это реагировать. Впервые сталкиваюсь с крепко выпившим человеком. Дядя всегда знает меру в алкоголе. Денис хоть больше и не в спорте, а привычка не травить себя всякой гадостью осталась.

– Реально была готова защищать меня старой палкой?

Не задумываясь, киваю.

– Очень смелая девочка, – Дым крепче обнимает меня и ведет кончиком носа вдоль моей скулы.

Я не двигаюсь. Напоминаю себе, что он такой из-за выпивки, но каждое его слово прошибает меня насквозь.

– Дядя был не в настроении, когда уезжал, – аккуратно произношу и кладу свои ладони Дыму на плечи.

Он что-то невнятно мычит и утыкается носом мне в шею. Шумно втягивает воздух, будто… нюхает меня.

Господи.

– Но ты же поможешь, правда? Я знаю, у вас с ним не очень красивая история получилась. Соня вообще не верит, что ты порядочный человек.

Я тут же замолкаю и прикусываю губу. Не нужно было ее упоминать. Оно само из меня вырвалось. Я слишком устала, поэтому сложно себя контролировать.

Чувствую, как Дым каменеет в моих руках.

– Что еще она говорила? – спрашивает настолько серьезным и ровным тоном, что на секунду мне кажется, будто Дым вообще ничего сегодня не пил.

– Ничего, – хочу соврать, но понимаю, что он раскусит меня, – хорошего, – выдыхаю.

Мне становится до ужаса неловко и стыдно, будто я только что оскорбила Дыма. Ни за что.

Он снова хмыкает, ведет носом от основания шеи к моей щеке, подбородку, затем… наши губы соприкасаются. Мы не целуемся. Только касаемся друг друга губами. Медленно. Почти чувственно.

У меня мурашки по коже. Дыхание напрочь сбивается, а внутри происходит нечто невообразимое, но до боли приятное.

Я хочу, чтобы Дым меня поцеловал. И пусть он сейчас наверняка думает о другой. Пусть он несвободный, пьяный и явно меня презирающий. Но пусть на эти несколько секунд станет по-настоящему моим. Пожалуйста.

Чувствую, как он ладонью зарывается в мои распущенные волосы. Я кое-как причесала их в ванной, распутала, но на кончиках они всё равно остались жесткими. Правда, Дыма это ни капли не волнует. Он будто кайфует от того, что прикасается к моим прядям.

Меня саму начинает немного вести. И это уж точно не связано с одним-единственным бокалом шампанского, который я цедила на протяжении всего праздника.

– Она права, – выдыхает мне в губы Дым и отстраняется.

– Что?

Мне требуется несколько секунд, чтобы собрать в кучу свои расползшиеся мысли.

– Т-твоя сестра права, Алмаз. Ничего хорошего во мне нет.

– Все мы неидеальны, Дым.

Он улыбается. Почти насмехается надо мной. В «дымных» глазах проскальзывает нечто такое холодное и острое, отчего мне становится зябко.

– Глупая.

– Ты мне об этом уже говорил.

– Мало говорил.

– Зачем ты пытаешься меня сейчас обидеть?

Дым теперь не просто улыбается, он смеется. Открыто. Надо мной. Почему-то этот смех становится для меня обидней, чем все слова, которые я сегодня выслушала от Сони.

– Мне похуй на тебя. Запомни уже наконец, – холоднокровно отрезает Дым и подходит к прикроватному столику. На нем лежит какая-то папка с бумагами. – Весь б-бизнес твоего дядюшки теперь мой. Он сам отдал, чтобы я тебя не тронул.

У меня холодеют конечности.

– Человек он хуевый, а дядя – на твердую тройку.

В голове болезненно-ярким конфетти взрываются последние слова дяди.

«Ты понятия не имеешь, что натворила, Яра».

Я действительно никак не могла понять, что он имеет в виду. С моей точки зрения, всё работало идеально. Я теперь жена Дыма. Он помогает моей семье, получает за это свой процент и… всё.

– Бред, – это не я говорю, а глупая часть меня, которая не хочет принимать реальность.

Дым снова начинает смеяться.

– Ты сама мне вложила это в руки, – он машет у меня перед лицом папкой. – Не пришлось даже напрягаться. Ты отдала одну часть, а твой дядя – всё остальное.

– А если бы он не согласился? Ты убил меня?

– Для начала п-п-покалечил, чтобы придать мотивации, – Дым отвечает так легко, будто для него это совсем ничего не стоит. – А ты п-п-подумала, что я сжалюсь над маленькой бедной девочкой, потому что она разрешила себя поцеловать?

В горле вот-вот взорвется комок слез. Пытаюсь проглотить, но он слишком плотно вцепился своими колючками в меня.

– Тогда ты не просто глупая, ты – тупая овца, Яра. После твоей сестры я никого никогда не смогу полюбить, – он кладет папку подмышку, забирает из ведерка бутылку и неторопливой походкой идет к выходу из спальни. – Завтра наш брак аннулируют. Ты мне больше не нужна. Спокойной ночи, пока еще жена.