Текст книги "Невеста криминала (СИ)"

Автор книги: Маша Драч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава XXVIII

Я хочу спрыгнуть с табурета и убежать. Желательно, через черный ход, чтобы стопроцентно не столкнуться с Дымом. Я даже сумочку хватаю, но в последний момент мысленно приказываю себе остановиться.

С чего это вдруг я должна бежать, сломя голову? Только потому, что сейчас сюда заявится Дым? И что с того? Это он обманул меня, он обобрал мою семью до нитки. Кому и должно быть стыдно или неловко, так это Дыму. Правда, не уверена, что он способен испытывать подобные чувства.

Тем не менее мой пульс стремительно разгоняется. Я прикладываю ладонь к грудной клетке и чувствую, как в нее долбит сердце.

Будет слишком самоуверенно, если скажу, что не боюсь этой неожиданной встречи.

– Я понятия не имела, что мы сегодня с ними пересечемся, – голос Полины возвращает меня в реальность.

Быстро скольжу взглядом по толпе и в конечном итоге останавливаю его на подруге.

– Всё в норме, – мой голос звучит удивительно ровно.

– Уверена? У нас еще есть время. Можешь вызвать такси.

Я ни в чем уже не могу быть уверенной на сто процентов, но убегать не собираюсь.

«Тупая овца», – снова режет мое сознание это мерзкое насмешливое оскорбление.

Страх покрывается трещинами, из него уже просматривается уродливое нутро злости. Мне до судорог хочется доказать этому… этому говнюку, что я никакая не тупая овца. Доказать, что его слова для меня вообще ничего не значат. Моя жизнь совершенно не поделилась на «до» и «после».

Та часть меня, которая в принципе не восприимчива к эмоциям, убеждает, что Дыму в общем-то насрать на мои хотелки. Нет никакого смысла ему что-то там доказывать. Это будет слишком по-детски и вряд ли кто-то оценит мои старания.

Я смотрю на свой коктейль, сжимаю тонкую ножку бокала и тихо выдыхаю.

– Уверена. Если ему что-то не нравится, пусть сам проваливает. Мы тут отдыхаем.

– О! Вот это по-нашему! Выпьем!

Мы салютуем друг дружке, и каждая делает по глотку.

За те пять-десять минут пока мы еще сидим маленьким женским составом, я стараюсь не глазеть по сторонам в поисках одной вполне конкретной мужской фигуры. Кроме этого, стараюсь морально подготовиться ко встрече.

Полина убеждает, что мы не будем сидеть за одним столиком и делать вид, что ничего не произошло. Она поговорит с Зимой и выпроводит их.

– У меня законный выходной, – добавляет она. – Пусть его другая обслуживает.

Я киваю и снова встречаюсь взглядом с барменом. На случайность наши эти гляделки точно больше не спишешь.

Не знаю, что мною движет, но я… улыбаюсь в ответ. Надеюсь, что моя улыбка получается в меру кокетливой и игривой. Я таким раньше никогда не занималась! Но, кажется, всё делаю правильно, потому что улыбка бармена становится только шире, отчего на щеках проступают милые ямочки.

Я смелею, по-особенному сильно расправлю плечи и вынимаю из волос заколку.

Полина всё это замечает, но никак не комментирует.

Мы еще несколько раз переглядываемся с барменом. Улыбаемся. У него проколоты уши, модная короткая стрижка, выразительный профиль и такая мощная энергетика, что захлебнуться можно.

Но.

Но.

Но.

Всё не то. Для меня не то. Внутри нет ни бабочек, ни искр, ни блестящего конфетти из азарта и приятного волнения.

Я неосознанно ищу в облике симпатичного бармена совсем другие черты, более грубые, можно даже сказать, агрессивные. У него нет бороды, нет татуировок. Это ведь неплохо, правда же?

– Он уже здесь, – предупреждает меня шепотом Полина и соскальзывает со своего стула.

Я не двигаюсь. Сижу всё также ровно, будто мне нож между лопаток всадили.

Всё нормально, Яра. Ты справишься. Тебя могут считать кем угодно, но ты не слабачка.

Самую малость расслабляюсь и тут же напрягаюсь, когда замечаю, как бармен идет ко мне.

– Куда ушла твоя подруга? – от него приятно пахнет мятой.

– К ней друг приехал.

– У меня смена через час заканчивается. Хочешь, вместе оттянуться? Меня Кирилл зовут.

– Ярослава.

Вблизи я замечаю у Кирилла пирсинг в брови. Он делает его… хм… дерзким.

– Рад знакомству, Ярослава, – Кирилл, не спуская с меня глаз, берет за руку и целует тыльную сторону ладони.

Это так… необычно. Денис никогда не проявлял подобную «киношную» галантность, а Дым… Он наверняка даже не знает, что означает это слово.

Я вдруг немного ёжусь и не могу избавиться от странного ощущения, что холодком расползается от затылка вниз по позвоночнику.

Кирилл аккуратно отпускает мою руку, я смущенно ему улыбаюсь и убирая за ухо прядь волос, мельком смотрю в толпу.

Сразу напарываюсь взглядом на Дыма. С первой, мать его, попытки!

Внутри меня происходит мощный коллапс. В голове на несколько секунд воцаряется абсолютная пустота.

Сердце заходится. В животе и солнечном сплетении что-то туго-туго скручивается.

Мы не виделись почти месяц. Дым стоит в толпе, но я всё равно замечаю, что его щетина превратилась в короткую густую бороду.

Ну и к чему мой мозг фиксирует эту бесполезную информацию?

Я не прячусь. Не делаю вид, что не заметила его. Не киваю в знак приветствия. Просто слегка выгибаю бровь и отворачиваюсь.

О том, что там происходит за моей спиной стараюсь не думать. Сосредотачиваюсь на своем новом знакомом. Наблюдаю за его ловкими фокусами, смелей отвечаю улыбкой на улыбку.

Вот так, Яра. Видишь? Ничего страшного. Они сейчас уйдут, и ты продолжишь жить свою жизнь.

Всё замечательно, но мне от этой мысли становится странно грустно.

Может, лучше встать, подойти и вмазать Дыму так, чтобы звон в ушах возник? Может, тогда мне станет легче? Гештальт закроется, и я больше не буду слышать в своей голове это уже до невозможности опостылевшее «тупая овца»?

Нет. Я буду выше этой пусть и приносящей мне капельку злого удовольствия, но всё же крайне неадекватной затеи. Именно такой я себя почувствую, если брошусь с кулаками на этого медведя.

Вскоре возвращается Полина. Я уже готова с облегчением выдохнуть, но затаиваю дыхание, когда слышу раздраженное:

– Они никуда не собираются уходить.

– Это еще почему?

– Чёрт их знает.

К горлу подкатывает паника. Я совсем не готова к тому, чтобы отдыхать в одном заведении с человеком, который размазал меня по асфальту.

Да, сама виновата. Да, не нужно было придумывать себе того, чего нет. Но это не меняет сути. Дым и в самом деле жестокий человек. Он будет последним на всей планете, с кем я захочу сесть за один столик.

– Мне нужно освежиться, – бросаю первое банальное, что приходит мне в голову и ухожу на поиски уборной.

Вариант всё-таки свалить куда подальше кажется теперь не просто заманчивым, но и единственно правильным.

Пока мою и сушу руки, думаю над тем, как поступить.

Нет. Я не могу убежать. Тем более уже договорилась с Кириллом.

Мы останемся здесь и отлично проведем время вместе. Настолько отлично, насколько это возможно у людей, которые только что познакомились.

Я ведь и вправду могла стать для тебя неплохой женой, Дым. А ты, сволочь, даже не захотел попробовать.

Подхожу к зеркалу, поправляю свои волосы. Они у меня густые и от природы здоровые, блестящие. Улыбаюсь своему отражению и возвращаюсь в бар.

Ищу взглядом Кирилла, но не нахожу.

Уже закончил?

Мое место, к счастью, еще не занято. Сажусь. Полины нет. Я готова поспорить на всё, что угодно она сейчас где-то здесь с Зимой.

Решаю подождать Кирилла, но он так и не появляется. Ни через пять минут. Ни через десять.

Не знаю, что и думать.

– Не жди. Не п-придет, – вдруг раздается у меня над ухом насмешливое.

Моя выдержка лопается, и я вздрагиваю.

Оборачиваюсь и вижу Дыма. Она кажется расслабленным и полностью довольным жизнью. Как всегда.

– Это ты постарался? – не говорю, а шиплю как самая настоящая змея. Надеюсь, очень ядовитая.

Он не отвечает, только слегка тянет уголок рта вверх и делает знак другому бармену, чтобы тот принял заказ.

Меня начинает распирать от возмущения.

– Ты совсем охренел?! – срываюсь на крик. – Кто тебе дал право лезть в мою личную жизнь?! – нервно вскидываю вверх правую руку. – Видишь? На ней нет обручального кольца. Его в принципе на моем пальце и не было. Потому что у нас была фикция, забыл?

Дым облокачивается на край стойки и скользит по мне неторопливым нечитаемым взглядом.

Злит. Безумно.

Я не могу себя сдержать. Меня так и прет.

– Молчишь? Ну и молчи. Умнее кажешься, – хватаю свою несчастную сумку, роюсь в ней, чтобы отыскать деньги.

– Я оплатил.

– Мне тебя за это расцеловать надо?

Встаю со стула и сразу же жалею об этом, потому что чувствую себя уязвимой перед ним.

Не могу определить, какое чувство сейчас преобладает во мне: злость или обида. Но рвет меня просто невыносимо.

– Тупая овца в силах сама за себя заплатить, – всё-таки нащупываю чертовы деньги, и не глядя бросаю их на стол. Наверняка там больше, чем нужно и потом я пожалею об этом, потому что не в том сейчас положении, чтобы сорить бабками.

Пофиг.

Резко разворачиваюсь и чувствую, что задеваю Дыма кончиками своих волос. Надеюсь, хотя бы ними я ему всё-таки врезала. На большее он не заслужил. Больше ни единой секунды не потрачу на него.

Закидываю сумочку на плечо и ухожу, с гордо поднятой головой.

Глава XXIX

– Тоха, ну что же ты творишь, а? – устало стонет Оля и поднявшись с шезлонга, спешит к сыну на детскую площадку. Кажется, он решил попробовать на вкус песок.

Мы с Настей переглядываемся, а затем синхронно смотрим вслед подруге на случай, если понадобится наша помощь.

С наступлением по-настоящему теплой погоды наша компания решила организовать выходные на турбазе. Перенимая опыт западных коллег, мы стремимся быть не просто сотрудниками, но и типа одной дружной семьей. Насколько действенна эта тактика, я судить не берусь, но, кажется, пока еще никто не жаловался.

Оля стряхивает с сынишки песок и берет его на руки.

Я приподнимаюсь на локтях и слегка киваю, мол, нужна ли какая-нибудь помощь. Оля только улыбается и по губам я ловлю короткий ответ, что – «нет, не нужна».

Антошку ее у нас все в коллективе любят. Есть у мальчика нечто такое притягательное. Все стремятся всучить ему то шоколадку, то игрушки, а кто-то даже деньги дает. Оля в шутку часто любит повторять, что с таким сыном не страшно и работу потерять, он определенно сможет прокормить семью.

Снова укладываюсь на шезлонг и прикрываю глаза.

Эта поездка определенно идет мне на пользу, потому что работой я себя завалила будь здоров. Да и смена обстановки помогает потихоньку оттеснить мысли о Дыме в самый дальний уголок сознания.

До сих пор поверить не могу, что он это сделал. Но самое ужасное, что вопрос «зачем?» не дает мне еще больше покоя, чем то гадкое оскорбление Дыма, брошенное в день свадьбы.

Пытаюсь убедить себя, что мне всё равно, но получается пока на слабую-слабую троечку.

Зачем Дыму лезть в мою личную жизнь, если я ему неинтересна? Зачем вообще ко мне подходить? Чтобы что? Свое он уже получил. Решил поиздеваться? Тогда он еще больший моральный урод, чем я о нем думала.

Но сердце даже сейчас начинает сладко трепыхаться, когда я просто думаю о нем.

Чёрт!

Нельзя!

– Тебе звонят, – вдруг сообщает Настя.

Я тут же открываю глаза, сажусь и беру смарт со столика, который разделяет наши с Настей шезлонги.

Звонит Соня.

Мое чрезмерно восприимчивое сердце тут же подскакивает к горлу и начинает качать по венам вину и страх. Это всё еще глупо, всё еще иррационально. Но как есть. От себя настоящей не убежишь.

Гипнотизирую напряженным взглядом экран. Раньше я, не раздумывая, поднимала трубку, когда звонил кто-то из близких. Всегда волновалась, что могло что-то случится или кому-то срочно понадобилась моя помощь.

Сейчас я по инерции думаю о том же, но медлю. Это так странно, когда одна часть твоей жизни перестает нормально функционировать и медленно, но верно превращается в рудимент. В моем случае таким «рудиментом» стал контакт с семьей. Если бы мне еще несколько месяцев назад сказали, что вот так всё сложится, я непременно впала в панику. А сейчас… Понимаю, что и в одиночку неплохо справляюсь и в принципе способна двигаться вперед.

Но как бы там ни было, а Соня – моя сестра. Родная и всё равно любимая. В конце концов, она беременна и мало ли что могло произойти. Не дай бог, конечно! До родов еще полно времени, но учитывая проблемы со здоровьем у Сони, нужно быть готовой ко всему.

– Я сейчас вернусь, – сообщаю Насте и быстро накинув прозрачный халат поверх купальника, захожу внутрь комплекса.

Не хочу, чтобы Соня услышала смех и плеск воды в бассейне. В том, что я отдыхаю нет ничего плохого. Правда, интуиция подсказывает, что лучше скрыть этот факт, иначе Соня зацепится за него и истолкует по-своему.

Когда за мной закрывается дверь я тут же провожу пальцем по зеленой иконке.

– Наконец-то! – раздраженно выдыхает в трубку сестра. – В космос проще дозвониться, чем тебе!

Я аккуратно выдыхаю и обещаю себе, что не буду вестись на ее резкие слова.

– Ты что-то хотела?

– Дядя Саша в больнице. Знаешь такого? Это такой мужчина, который приютил нас у себя и дал всё, чтобы мы выросли порядочными людьми.

– Почему он в больнице? – у меня от этой новости всё разом ухает вниз.

– Ну а ты как думаешь?

– Ты можешь мне внятно ответить?! – я так резко перехожу на крик, что несколько посетителей дергаются.

Быстро прошу у них прощения и мчусь в сторону своего номера, который делю с Настей. Не хотела вестись на слова Сони, но с ней по-другому сейчас не получается. Ситуация критическая, а она не может упустить шанса, чтобы не «укусить» меня.

– На него напали. Насколько всё серьезно, я еще не знаю. Сейчас с Серёжей поедем в больницу. Ты явишься? Или как?

Мне хочется материться. Грязно, громко и с такими эмоциями, чтобы у всех вокруг уши завяли. Соня умеет поддеть. Разговаривает со мной так, будто я с дуру убежала в ночь, а ей с дядей пришлось недели потратить, чтобы найти меня и убедиться, что я жива-здорова. Будто я тот самый знаменитый уродец, без которого не обходится ни одна приличная семья.

Но у нас совсем другая история и я уж точно не заслужила к себе такого обращения.

– Выезжаю, – мне требуется приложить максимум усилий, чтобы этот короткий ответ прозвучал ровно.

– А ты не хочешь спросить, кто это сделал? – со странным злорадством спрашивает Соня.

Я резко торможу у лифта и остервенело тычу на кнопку вызова.

– Разве уже известно?

– Тут и знать нечего. Всё же очевидно.

Это явно жирный намек на Дыма. Но моя первая эмоция – отрицание. Она вспыхивает во мне и тут же гаснет. Но почему-то кажется единственно верной. Затем эту эмоцию перебивает логика. Никому, кроме Дыма, смерть дяди Саши не нужна.

Неужели денег тебе было мало? Решил добить? Раз и навсегда поставить жирную точку?

Мне становится дурно.

Створки лифта наконец-то разъезжаются. Я встречаюсь взглядом с мужчиной в рабочей форме. Он мне почему-то кажется смутно знакомым. И ситуация больше напоминает дежавю.

Бред.

Мужчина выходит. В номер я поднимаюсь сама.

Соня продолжает что-то тараторить о причастности Дыма. Я ее почти не слушаю, но всё равно улавливаю, что это только предположения, которые ни на чем конкретном не базируются.

– Я. Выезжаю. – Веско повторяю и сбрасываю вызов, как только захожу в номер.

Глава XXX

Такси приходиться ждать больше двадцати минут.

Турбаза находится далеко загородом. Самое то, чтобы отдохнуть от загазованного и шумного мегаполиса. Но если срочно куда-то нужно поехать другого варианта, кроме как, ждать – нет.

Я нервно кусаю свои губы. Чуть морщусь, когда они начинают жечь и отдавать противным металлическим привкусом.

– Всё будет хорошо, Ярик, – ободряюще приговаривает Настя и поглаживает меня по спине.

– Да, не накручивай себя раньше времени, – кивает Оля и укачивает уже полусонного Антоху на руках.

Я вымученно улыбаюсь, благодаря девочек за поддержку.

– Мы на связи, – напоминает Настя, когда я наконец-то вижу на горизонте заветную машину с шашечками.

Быстро по очереди обнимаю подруг, едва ощутимо целую Антошку в затылок и бегу к такси.

Меня всю трясет, будто я на отдыхе только то и делала, что пила алкогольные коктейли в космических дозах. Сердцебиение ни на минуту не хочет прийти в норму. Мне становится то холодно, то жарко. Мыслями я нахожусь уже там, в больнице, рядом с дядей.

Моя обида на него и на Соню тут же рассеивается, а чувство вины множится на сто и пересекает все мыслимые и немыслимые границы.

Если бы я не полезла к Дыму, возможно, ничего этого и не было. Возможно, дядя нашел другой способ как погасить все свои долги. У него же очевидно был какой-то свой план, который я нарушила своей выходкой.

Когда я наконец-то приезжаю в больницу, мне кажется, что уже успела пройти целая вечность. Выбегаю на улицу и громко хлопаю дверцей, за что вслед получаю несколько грубых комментариев от водителя.

Увы, мне сейчас не до извинений.

С Соней и Серёжей я сталкиваюсь почти сразу же. Едва успеваю затормозить, иначе точно снесла бы с ног беременную сестру.

– Спокойно-спокойно, – Серёжа мягко придерживает меня за локоть и грустно улыбается.

– Как… он? – еле выдавливаю из себя расплывчатый вопрос.

Соня толком не может связать двух слов из-за слез и икоты, поэтому ответ я получаю от Серёжи.

Информации на данный момент мало, но дядя жив. Я крепко хватаюсь за этот факт как за спасительную соломинку, будто от нее зависит моя собственная жизнь.

И я, и Соня знаем, что такое – преждевременно потерять близкого человека. И пусть у нас разные реакции на произошедшее, но каждая по-своему слишком яркая и болезненная.

– Пока что нам ничего другого не остается, кроме как ждать, – пожимает плечами Серёжа и заботливо помогает Соне присесть на один из мягких стульев для посетителей.

Ждать.

Снова.

Я готова сделать всё что угодно, даже самую-самую тяжелую работу, но только не ждать. Это слишком… мучительно.

– Сейчас операция идет, – мягко добавляет Серёжа, когда я подхожу к ним и медленно опускаюсь на соседний стул. – Как только закончится врач нам всё расскажет.

Я благодарно киваю зятю за его спокойствие, которое мало-мальски, но понижает градус нашего с Соней напряжения и собранность.

– Не сюсюкайся с ней, – сестра дергает своего мужа за локоть, чтобы он сел рядом с ней и подальше от меня. – Это она во всём виновата.

– Прекрати, – тихо цедит Серёжа, усаживаясь.

– Всё нормально. Мы сейчас все на взводе.

Сама не понимаю, почему пытаюсь сгладить острые углы, которые уже не просто царапают, а натурально кромсают меня.

– Да, конечно, – Соня поднимает взгляд к потолку и едко усмехается. Это выглядит жутковато вкупе с красным носом и опухшими от слез глазами. – А что? Правда глаза колет? А, Слава? – сестра в упор смотрит на меня.

– По-твоему, это я дядю Сашу собственными руками на больничную койку уложила?

Я слышу оглушительный треск. Кажется, это моя выдержка только что разошлась по швам. Аргумент, что моя сестра беременна уже почти не работает. Да, это нелегко – выносить под сердцем ребенка и дать ему жизнь. Да, иногда могут случаться различные осложнения и во время беременности, и во время родов. Но я нигде не читала о том, что будущие мамочки могут вдруг превратиться в злобных ядовитых сук.

Меня передёргивает от собственных мыслей.

Вскакиваю со своего места и осматриваюсь по сторонам. Где-то здесь должен быть буфет ну или какой-нибудь небольшой кофейный аппарат. Нужно чем-то занять свои руки и голову.

– Это сделал он, – с нажимом произносит Соня. – Я же тебя предупреждала, Славка. А ты только отмахнулась. Мало ему наших денег. Ма-ло. По полной хочет на нас оторваться.

– Да нет никаких денег! – взрываюсь. – Мы по уши в долгах! И Дыму незачем пытаться убить дядю Сашу! Это бессмысленно!

– Месть не всегда должна быть осмысленной!

На нас костятся посетители, кроме того, замечаю, как в нашу сторону направляется женщина, судя по ее одежде, из медперсонала.

– Нас из-за тебя сейчас выгонят, – ворчит Соня.

– Ну хватит вам уже, – строго шепчет Серёжа. – Зай, будь умней. Ты же старшая сестра.

Соня не придумывает ничего лучше, кроме как, завыть. Те звуки, что издает ее рот сложно назвать обычным человеческим плачем. Пока Серёжа успокаивает свою жену, я прошу прощения у медперсонала и обещаю, что проблем с нами больше не возникнет.

Ухожу на поиски кофемашины и параллельно пытаюсь переждать, когда высохнут слезы.

Не понимаю, что случилось с Соней. Ее как будто подменили. Мы, как и все сестры в детстве могли и поссориться, и помириться. Но врагами друг друга никогда не считали. А теперь… Вместо поддержки – нападки. Вместо понимания – игнорирование.

Она такая из-за Дыма. Других объяснений у меня нет. Соня продолжает вести себя как ревнивая обиженная дурочка.

Когда я всё-таки нахожу кофейный аппарат еще очень долго просто стою напротив него и тупо пялюсь на многочисленные маленькие кнопочки, будто увидела их впервые.

– Помочь? – слышу тихий вежливый вопрос Серёжи.

Я молча отхожу в сторону и прислоняюсь плечом к стене.

– Она воды попросила принести, – зачем-то оправдывается Серёжа и берет чистый бумажный стаканчик.

– Как это произошло?

– Подробностей не знаю. Александра Владимировича подкараулили. Рано утром прохожие заметили его без сознания и вызвали «скорую». А потом нам уже из больницы позвонили.

У меня мороз по коже пробегается от его слов и снова на глаза наворачиваются слезы.

– А Никита? Наш водитель. Он где?

– Александр Владимирович его уволил. Зарплату выплачивать нечем.

Я прижимаюсь спиной к стене и от досады, рвущейся наружу, хочется застонать. Если бы Никита был рядом, он не допустил, чтобы дядя попал в больницу.

– Ты ни в чем не виновата, – Серёжа передает мне стаканчик с кофе. – У Сони просто гормоны. Ей сложно сейчас контролировать свои эмоции. С ней бывает нелегко, но, – он осекается и смотрит себе под ноги.

– Ты ее всё равно любишь, – заканчиваю.

– Да, именно. Любить тоже бывает нелегко, как оказывается, – Серёжа невесело улыбается и берет еще один стаканчик. – Но я уверен, что мы справимся со всеми трудностями. Я очень жду нашего ребенка. Еще ни разу на руках его не держал, а люблю уже не меньше, чем Соньку.

Говоря всё это, Серёжа кажется мне таким трогательным, что остаться равнодушной просто невозможно. Сестре очень повезло с мужем. Пусть он не богач, но у него большое доброе сердце. Кто-кто, но Серёжа уж точно не заслужил того, чтобы быть втянутым во все эти не до конца даже мне понятные любовные перипетии.

– Давай я первый вернусь, а потом ты, хорошо?

Я киваю и слушаюсь. Понимаю, что таким образом зять хочет меня защитить от очередных нападок со стороны сестры.

Время в больнице тянется безумно долго. Новостей никаких нет. Ожидание изматывает. Соня больше не дергает меня. Серёжа несколько раз предлагает отправить ее домой, но сестра остается непреклонна.

Когда наконец-то мы встречаемся с хирургом, мне приходиться максимально сосредоточиться на нашей беседе, чтобы ничего не упустить. Это сложно, учитывая, что я ничего не смыслю во всех этих сложных медицинских терминах. Но абсолютно точно понимаю несколько вещей: дядя некоторое время будет без сознания, и он пережил серьезную операцию на руке и ноге. Конечности буквально пришлось собирать как чертов детский конструктор.

Мне плохо от этих новостей. Я чувствую себя выпотрошенной и беспомощной.

Беру минуту, чтобы прийти в себя. Иду по коридору в сторону уборной, но резко торможу, когда слышу быстрые тяжелые шаги, эхом отбивающиеся от стен. Эмоционально я так расшатана, что даже чужие шаги вызывают у меня прилив неадекватного страха и паники.

– Алмазов где?

Эта галлюцинация. Точно она, потому что я не могу слышать здесь и сейчас голос Дыма. Это… Это невозможно!

Я осторожно выхожу из-за угла и вижу… Его. Он вместе с Зимой стоит у стойки регистратуры.

Господи…

Меня на несколько секунд отбрасывает мыслями в тот злополучный вечер, когда я вот так же из-за угла украдкой наблюдала за Дымом. Тогда меня никто не заметил, и я смогла спокойно уйти к себе. Сейчас мне хочется сделать то же самое. Я пячусь и вижу, как голова Дыма дергается в мою сторону.

Не дожидаясь ответа от медсестры, он уверенным быстрым шагом направляется ко мне. Я продолжаю пятиться, но Дым догоняет меня и больно хватает за руку.

– Марш в машину, Алмаз.