Текст книги "Невеста криминала (СИ)"

Автор книги: Маша Драч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Маша Драч
Невеста криминала

Глава I

Уверена, все вокруг считают меня сумасшедшей. Потому что только сумасшедшая решится надеть в СИЗО свадебное платье.

Но другого выхода у меня просто нет.

ОН должен увидеть, насколько серьезно я настроена.

Судорожно стискиваю похолодевшими от страха и волнения пальцами свой маленький букетик из белых чайных роз, аккуратно перевязанных шелковой лентой.

Что это будет за невеста, если заявится к жениху без букета, правда же?

Меня ведут по длинным узким коридорам. Я стараюсь смотреть только вперед и не обращать внимания на мимо проходящих людей.

Слышу шелест своего платья по плитчатому полу и немного злюсь из-за того, что его подол может испачкаться.

Сегодня всё должно быть идеально.

Я не могу позволить себе допустить ошибку. Даже самую крошечную. Иначе встреча может сорваться.

Вдруг ему не понравится то, как я выгляжу? Или решит, что я неряшливая, раз уж не удосужилась позаботиться о своем свадебном платье?

Платье, конечно, только номинально можно считать свадебным. Оно просто белое и длинное. Времени бегать по свадебным салонам у меня не было, пришлось импровизировать.

Сглатываю, когда мы останавливаемся перед массивной дверью, которую нужно открывать только специальным ключом. Но за ней скрывается не ОН, а еще один длинный коридор.

К счастью.

У меня есть еще несколько мгновений, чтобы морально подготовиться.

Молча продолжаю идти вперед.

Слышу, как в ушах тяжелыми толчками стучит кровь. Во рту неприятно сохнет. Это всё от нервов.

Вскоре мы снова останавливаемся. Сердечная мышца особенно сильно сокращается, будто сигнализирует о том, что – всё. Точка невозврата вот-вот будет пересечена.

Еще есть шанс убежать. Бросить чёртов букет, подобрать подол шелкового платья и бежать до тех пор, пока снова не окажусь на улице. Там сейчас ярко светит солнце. Нет никаких низких потолков, тяжелых дверей, которые отпирают несколькими ключами и угнетающего желтого света дешевых лампочек.

Но я не двигаюсь с места. Смиренно жду.

Дяде пришлось серьезно постараться, чтобы устроить мне эту встречу. Он категорически не хотел. Когда только услышал о том, что я задумала – накричал. Дядю в принципе сложно вывести из себя. У него столько терпения, что хватит на троих. Но мне это всё же удалось. Он долго не соглашался. Грозился даже выгнать из дома, если я не оставлю эту дурацкую затею.

Я знаю, что дядя со мной так никогда в жизни не поступил бы. Слишком любит. И он это тоже знает, но в тот момент казался очень убедительным в своих угрозах.

– Ты не понимаешь, что творишь, Яра! Таким девочкам как ты нечего делать рядом с такими как ОН! В пасть к крокодилу безопасней голову просунуть, чем к нему лезть! Ты это понимаешь?!

Я до сих пор слышу его крик в своей голове и немного ёжусь.

Дядя справедливо на меня злится. Несмотря на то, что он устроил эту встречу, всё равно ее категорически не одобряет.

Пусть так. Зато потом, когда всё наладится мы еще ни раз посмеемся над этой ситуацией.

Через несколько минут меня снова пропускают вперед.

Не знаю, что конкретно я ожидала увидеть, но уж точно не вполне себе хорошо обустроенную комнату. Она почти похожа на небольшую студию, в которой есть всё, что может понадобиться для скромной, но комфортной жизни. Правда, окно совсем маленькое и с решеткой. А так эта комната почти не похожа на… камеру.

Наверное, это логично. ОН же не какая-нибудь шпана, которая обчистила чей-нибудь гараж или устроила поножовщину. Его, наверно, и бандитом в классическом понимании этого слова не назовешь.

Осторожно скольжу взглядом по комнате и замираю, когда замечаю массивную мужскую фигуру. Эта фигура сидит на стуле и неторопливо чистит яблоко, вжав локти в колени.

Нож.

У него есть нож.

Ему дали нож!

Разве такое здесь разрешено?

Вряд ли. Ровно, как и все эти комфортные условия: небольшой диван, кровать, телевизор с игровой приставкой, кухонный островок, маленький холодильник. Не удивлюсь, если где-то здесь еще и отдельная душевая найдется.

Возможно, такая обстановка должна меня немного успокоить, но я, наоборот, начинаю еще больше волноваться.

Знаю, что на моем месте и совершенно при других обстоятельствах ОН бы хотел увидеть мою старшую сестру. Но это исключено. Она по любви вышла замуж за другого и теперь ждет ребенка. Поэтому есть только я.

Он наконец-то заканчивает чистить яблоко и разрезает его на четыре части. Как только одна долька оказывается у него во рту, он поднимает на меня хмурый тяжелый взгляд.

Я замираю. Чувствую, как вся холодею изнутри от страха и поднимающейся волны паники.

– Здравствуйте, – произношу дрожащим голосом.

Он знает, кто я такая. Его наверняка предупредили, а даже если и нет, этот человек когда-то был у нас дома. Он просил у дяди руки моей сестры. Ему отказали. Жестко и некрасиво. Он ушел, а через некоторое время у нас начались серьезные проблемы. Несложно догадаться, кто к ним причастен.

Дядя искал обходные пути, чтобы решить их. Не получилось.

Поэтому я здесь.

Прожевав яблоко, мужчина неторопливо поднимается со своего места и направляется в мою сторону.

Я непроизвольно пячусь и вжимаюсь лопатками в холодный металл двери. Еще одна деталь, как и маленькое окно с решеткой, которое прямо говорит, где я нахожусь.

– Женитесь на мне, – прошу, почти приказываю подскочившим на несколько октав голосом.

Он никак не реагирует на мои слова. Только слегка прищуривается, останавливается в шаге от меня, грубо хватает мой букет и швыряет его на пол.

Глава II

Я не знаю, куда деть свои руки. Хочется обнять себя, хоть как-то защититься. Но я гашу это трусливое желание. Опускаю руки и судорожно сжимаю пальцами тонкую ткань своего платья. Грудь от частого и взволнованного дыхания высоко вздымается.

Мне нужно успокоиться.

Поднимаю взгляд. ОН внимательно рассматривает меня, чуть прищурившись. Лицо, шея, плечи, грудь, живот, ноги. Его взгляд везде. Пусть я и одета, но сейчас вдруг чувствую себя голой. Сильней сжимаю ткань платья, чтобы убедиться, что это не так. Тихо сглатываю.

ОН отправляет в рот еще один кусочек яблока и возвращает взгляд к моим глазам.

Я жду, что этот человек сейчас что-нибудь скажет. Ну или как минимум зло посмеется над моим наглым требованием. Но он почему-то молчит.

– Вы когда-то хотели породниться с моей семьей, – дрожащим голосом продолжаю. – Я… Я согласна стать вашей женой.

ОН, конечно же, хотел это сделать несколько лет назад. И вряд ли моя семья ему сейчас хоть сколько-нибудь интересна. Мы погрязли в серьезных долгах. Предложить мне ему нечего. Только себя.

Мужчина продолжает молчать. Он больше не смотрит на меня. Доедает яблоко и отходит к столу, где лежит еще одно. Берет его, нож и снова опускается на стул.

Я не знаю, что мне делать. Когда я ехала в это место, готовила себя совсем к другому развитию событий. Как минимум к тому, где мы ведем диалог. Вряд ли приятный и стопроцентно очень унизительный для меня, но всё же диалог.

Что именно означает его молчание? Или я ищу смысл там, где его в принципе и нет?

Скашиваю встревоженный взгляд на свой букет. Он валяется почти в самом углу комнаты. Несколько нежных белых лепестков сорвались с бутона и лежат теперь неподалеку. Я почему-то вижу в своем букете мертвое тельце чего-то в прошлом живого, а лепестки… Лепестки – это его кровь. Пусть они и белые.

Поджимаю губы и снова смотрю на мужчину. У меня слишком хорошо развита фантазия, вот и придумываю всякую чепуху, чтобы хоть как-то успокоиться.

Дым.

Это его прозвище.

Звучит скорее поэтично, чем пугающе. Но мне всё равно страшно. До ледяных мурашек, сбитого дыхания и бешеного пульса в висках.

Вот так открыто я сейчас вижу этого человека впервые. В памяти у меня смазанным отпечатком остался только его профиль. Резкий и грозный.

Крупный, плечистый, среднего роста. Широкие запястья, темная поросль волос на руках. Густая щетина и слегка волнистые темно-русые волосы.

Он работает ножом резко и грубо, срезая толстый слой шкурки с яблока. Я бы могла это сделать намного аккуратней, чтобы оставить побольше сочной кисло-сладкой мякоти. Но, конечно, не стану даже и пытаться. Я здесь не для того, чтобы учить этого пугающего молчаливого мужчину, как правильно чистить яблоки.

Он совсем не красивый. Хмурый. С широким носом и тяжелой челюстью.

Мне сложно и даже противно представить себя рядом с Дымом.

В груди больно колет, потому что я вспоминаю Дениса. Мой парень. Парень, которого я бросила, потому что так надо. Иначе он из-за меня тоже может серьезно пострадать.

– Нам нужна ваша помощь, – в очередной раз выровняв дыхание, произношу. – Моя семья… У нее… У нас крупные проблемы. Это вы их устроили, верно? Пожалуйста, прекратите. Я сделаю всё, что вы скажете, только прекратите.

Дым не реагирует на мои слова. Даже бровью не ведет. Кажется, что чистка яблока ему в сто раз интересней, чем разговор со мной.

Я очень устала. Я почти измотана в ноль. Может, внешне этого и не видно, потому что на моем лице макияж, волосы собраны в прическу и платье выглядит замечательно. Но я, правда, на грани.

Мне с трудом далось решение приехать сюда. И не только из-за дяди. Морально было трудно. Но и сидеть сложа руки я больше не могла.

Беременность у Соньки протекает не так легко, как бы нам того хотелось. Нужны деньги. Ее муж не зарабатывает миллионы. Дядя погряз в долгах. Чтобы решить одну проблему, ему приходиться занимать крупные суммы, но затем возникает другая, а к ней вдобавок и долг. Такими темпами мы сначала окажемся на улице, а затем нас убьют, когда придут за деньгами, которых нет.

Я боюсь больше даже не за себя, а за Соньку и моего будущего племянника ну или племянницу.

– Просто хотя бы скажите своим людям, чтобы они не вламывались в наш дом посреди ночи. Пусть чуть-чуть подождут. Дядя найдет деньги и всё вернет. Я не обману вас и не убегу. Честно.

Мне, конечно, сложно представить, как он это сделает, находясь в тюрьме. Но… Судя по комфортным условиям жизни, Дым имеет кое-какое влияние даже в стенах этого… жуткого учреждения.

Он заканчивает чистить яблоко и снова разрезает его на четыре части.

Я и боюсь, и начинаю злиться, потому что впервые сталкиваюсь с таким тотальным равнодушием.

Может, Дым немой?

Нет. Вряд ли. Дядя о таком где-то да упомянул бы. Значит меня игнорируют намеренно. Но зачем? Можно же было просто отказаться от встречи, если ему настолько противно.

Дым забрасывает в рот кусочек яблока. Жует и смотрит перед собой.

Я чувствую себя дурой. Стою тут и, кажется, разговариваю со стеной.

Не могу развернуться и уйти ни с чем. Просто не могу.

– Прошу вас, – срывается с моих губ шепот.

Я отпускаю свое платье, подхожу к Дыму. Ноги у меня как будто ватные. Еле-еле передвигаю их.

– Вы понимаете, что делаете с нами всеми? Понимаете? Нас же могут убить! И за что? За что, скажите? За то, что она не захотела выходить за вас замуж? – мой голос срывается. На глаза наворачиваются горячие слезы обиды, злости и беспомощности.

Дым замирает, когда я упоминаю Соньку. Вижу, как его взгляд мрачнеет, а некрасивое лицо будто становится каменным.

Страшно.

Я медленно присаживаюсь на корточки. Почти перед ним. Почти встаю на колени.

– Вы действительно настолько чудовищный человек, что готовы убить женщину, которая не смогла ответить на ваши чувства? – давясь слезами, продолжаю вопрошать. – Разве стало лучше, если бы вы поженились, но жили в нелюбви?

Взгляд серых глаз Дыма фокусируется на мне. Сжимаю пальцами свои колени.

Господи!

Дым очень медленно наклоняется ко мне и прижимает острый кончик своего ножа к моему горлу. К той его точке, где бешено бьется жилка.

Он меня сейчас убьет.

Глава III

Я не верю, что он может это сделать. У меня нет никаких оснований, но не верю и всё тут. Может быть, это интуиция мне сигнализирует? Или здравый смысл?

Правда, сердце от страха всё равно готово вот-вот разорваться. Не знаю, где я нахожу в себе силы, чтобы продолжить открыто смотреть в глаза Дыму. У них оттенок совсем необычный. Не серый, как мне показалось несколько секунд назад, и не серо-зеленый или голубой, а именно дымный.

Чувствую, как холодное лезвие ножа сильней вжимается в тонкую уязвимую кожу. Становится почти больно. Совсем чуть-чуть, но я не двигаюсь. Не плачу. Почти не моргаю и даже не думаю о том, чтобы впасть в истерику.

– Нет.

Тихий и чуть сиплый голос Дыма заставляет меня вздрогнуть.

Не стоило этого делать.

Боль превращается в реальную.

Дым убирает нож, и я чувствую, как что-то маленькое и теплое скользит по коже. Прикасаюсь пальцами к шее и обнаруживаю на их кончиках капельку крови. Растираю ее и снова смотрю на мужчину.

Я не знаю, что значит его это «нет». Ответ на мой вопрос насчет Соньки или ответ на просьбу нам помочь?

Чувствую себя растерянной, потому что в принципе уже и не надеялась услышать от этого человека хотя бы одно внятное слово.

– Вы окажитесь в выигрыше даже больше, чем мы, – продолжаю стоять на своем. – Женитесь. Пусть и не на той сестре. Но и я ничем не хуже Сони. Наверное. Затем получите доступ к нашему… бизнесу. Да, сейчас он находится на грани банкротства, но потом же всё наладится.

Дым выпрямляется, откладывает нож на стол и смотрит на меня сверху-вниз.

Это унизительно. Очень.

Он опускает ладони на свои колени. Рассматривает меня. Даже представлять не хочу, как я сейчас выгляжу.

В комнате-камере довольно тепло, но меня резко прошибает озноб.

Дым тянется одной рукой к моей голове. Сознание прознает мерзкая и жуткая мысль, что он сейчас заставит меня делать нечто отвратительное. Например, удовлетворять его.

Ртом.

Но я готова почти расплакаться от облегчения, когда Дым просто выдергивает из моих волос шпильки. Это больно. Его движения грубые, но мне плевать. Главное – он не хочет сделать со мной то, о чем я успела подумать.

Темные волосы тяжелой волной падают мне на плечи.

Дым берет меня за подбородок, вертит мою голову то в одну сторону, то в другую. Рассматривает. Будто оценивает, стою ли я того, чтобы он впрягался.

Чувство унижения продолжает множиться.

Терпи, Яра. Ты знала, что просто не будет. Ничего страшного пока что еще не произошло.

– Я буду делать всё, что вы захотите, – добавляю, пока Дым перебирает между пальцев мои пряди. – И никуда от вас не денусь. Могу стать вашим залогом или гарантом, что мой дядя вас не обманет и не исключит из своего бизнеса, когда вы нам поможете.

Я говорю много, стараюсь не повышать тон голоса. В этот момент я действительно готова сделать всё. Пообещать всё и сдержать это обещание. Чего бы мне это ни стоило.

– Заткнись, – Дым небрежно отбрасывает мой локон и хмурится.

Тут же подчиняюсь.

Сейчас я напряжена до предела и полностью сфокусирована на Дыме. Пытаюсь уловить любую тень эмоции на его лице, прислушиваюсь к его дыханию, слежу за его движениями. Боюсь хоть что-то упустить. Он кажется задумчивым и злым.

– Готова? – пауза. – На всё? – всё тем же тихим голосом спрашивает Дым и скрещивает руки на груди.

Он так странно говорит. Я не могу точно понять, в чем эта странность заключается, но… Она меня так же сильно пугает, как и вся ситуация в целом.

Уверенно киваю и снова тянусь пальцами к шее. Крови, к счастью, больше нет. Значит, порез и в самом деле крошечный. Надеюсь, шрама не останется.

Дым взглядом указывает на мое платье.

Я не понимаю, чего он от меня хочет.

Мужчина наклоняется и грубо смахивает с плеча бретельку.

Господи…

Он хочет, чтобы я… разделась?

Была ли я готова к такому, когда ехала сюда? Нет. Совсем нет.

Дым явно начинает терять терпение. Он смахивает и вторую бретельку. Конечно, платье так просто не упадет с меня, потому что нужно расстегнуть молнию на боку, но я всё равно чувствую себя отвратительно.

Что Дым собирается делать, когда я разденусь?

Искать ответ на этот вопрос оказывается страшнее всего.

Мое сердце так отчаянно колотится, что я ощущаю его удары где-то в области горла. Озноб проходит. Теперь меня резко бросает в жар. Несмотря на то, что у меня есть… был парень, я еще никогда полностью не раздевалась перед мужчиной. Тем более перед незнакомым. Тем более в таком жутком месте.

Крошечный порез на шее начинает жечь. Во рту сохнет. Руки и ноги дрожат, но я всё равно каким-то чудом поднимаюсь с пола и нащупываю маленький замочек на боку.

Дым наблюдает за мной. Хмуро, неподвижно. Его скрещенные на груди руки сейчас кажутся значительно массивней. Я вижу несколько бледных шрамов на предплечьях и тату, что уходят под рукава футболки.

Тяну замочек вниз. Слышу, как часто и громко дышу. Страшно.

Платье почти бесшумно соскальзывает с моего тела и превращается в молочную лужицу на полу. На мне нет бра, только тонкие кружевные трусики.

Мне становится плохо. К щекам приливает удушливый жар. Кровь набатом грохочет в ушах. Инстинктивно тянусь прикрыть грудь.

– Нет.

Я вздрагиваю от того, как категорично и жестко звучит ответ Дыма.

Он закидывает в рот еще один кусочек яблока и встает со стула.

Стискиваю руки в кулаки. Смотрю перед собой и полностью сосредотачиваюсь на том, чтобы восстановить ритм дыхания.

Дым неторопливо обходит меня по кругу. Я чувствую его пристальный взгляд, а еще мне почему-то кажется, что ему нравится… издеваться надо мной. Может быть, я себе это только фантазирую? Не знаю.

Я продолжаю смотреть перед собой и вздрагиваю, когда слышу оглушающий удар в железную дверь. Скашиваю взгляд и вижу, как Дым еще раз ударяет по ней ребром кулака.

Быстро подбираю платье с пола и едва успеваю прикрыть грудь, когда в камеру заходит еще один мужчина. Не тот, который меня сюда привел. Я вообще не знаю, кто он такой. Дым что-то тихо ему говорит и щелкает суставами на пальцах. Визитёр кивает и переводит взгляд на меня.

– На выход, – командует.

– Что? – мой взгляд испуганно мечется между ним и Дымом.

Пришедший мужчина не церемонится со мной. Подходит, больно хватает под локоть и выводит из камеры. Я не успеваю даже спросить у Дыма, что он решил.

Железная дверь с противным лязгом закрывается.

Я пытаюсь сопротивляться, но это сложно сделать, потому что платье всё еще расстегнуто. Если начну вырываться, то… Даже думать об этом не хочу.

– Куда вы мене ведете? Мы еще с ним не договорили!

– Договорили.

– Нет! Я не получила ответ!

– Дым принял твое предложение. А теперь будь добра, заткнись нахуй и перестань дергаться.

Глава IV

Я молча сажусь в чужую машину. Мне возвращают мои вещи и с такой силой хлопают дверцами, что в ушах несколько секунд слышится противный писк.

Первым делом я быстро поправляю платье и застегиваю замочек. Затем – внимательно смотрю в окно.

Я сюда приехала с водителем дяди. Он же должен меня доставить домой. То есть… должен был, пока планы резко не поменялись.

Мужчина, который вывел меня на улицу, закуривает и ленивой походкой подходит к моему водителю. Они о чем-то недолго разговаривают. Несложно догадаться, что речь идет обо мне.

Стараюсь продышаться и хоть как-то успокоиться.

Кажется, у меня получилось. Получилось добиться согласия от Дыма.

Эта мысль заставляет меня откинуться на спинку заднего сиденья. Я чувствую облегчение и даже радость.

Чёртов сюр!

Напросилась к бандиту в жёны, а теперь радуюсь. Меня точно нельзя назвать нормальной.

Но я радуюсь тому, что у нас возникла пусть и хрупкая, но надежда. Надежда, что наши проблемы наконец-то прекратятся.

Кто знает, может, и беременность Соньки протекала бы значительно легче, если бы она не волновалась за дядю. Он нам отца заменил, когда мама умерла. С родным отцом у нас очень сложные отношения. Да их фактически и нет. Он живет свою жизнь, мы с Соней – свою.

Дядя Саша, мамин брат, практически вырастил нас. Дал всё, что только мог. Поэтому я пошла на этот бешеный риск. Да больше и некому.

Мужчины, кажется, о чем-то наконец-то договариваются и друг (или кем он там приходится Дыму) садится за руль.

Я тут же замираю, как маленький зверек, который почувствовал присутствие хищника. Не уверена, что лишние движения пойдут мне на пользу.

– Куда мы… едем? – запнувшись, вежливо спрашиваю.

Этот человек, вроде бы, способен произнести больше пяти слов, поэтому я надеюсь получить ответ.

– Поживешь на территории Дыма. Носится с тобой никто не будет. Начнешь брыкаться, истерить или захочешь свалить – ответка прилетит сразу же. Какая именно, разжёвывать не надо?

Мужчина бросает ленивый взгляд в зеркало заднего обзора.

Я всё еще не двигаюсь, но чувствую, как внутренне съёживаюсь. От страха. Он повторно накрывает меня.

– Не надо, – тихонько отвечаю.

Очевидно, если я превращусь в помеху или захочу обмануть, это мгновенно отразится на дяде. Всё логично.

Когда мы выезжаем на трассу, машина тут же набирает приличную скорость. Меня слегка вжимает в спинку сиденья. Я нащупываю ремень безопасности и пристегиваюсь. На всякий случай. Мне нужен хотя бы маленький островок стабильности.

Скашиваю взгляд на свою сумку. Позвоню родным, когда уже окажусь на м-м-м территории Дыма.

Если меня, конечно, не убьют.

Хочется улыбнуться собственному сарказму, но я вместо этого, наоборот, поджимаю губы.

Смотрю на подол своего платья. Оно ожидаемо оказывается испачканным. Еще бы! Мне фактически пришлось валяться в ногах у Дыма.

Как только вспоминаю об этом, в груди что-то больно ёкает и мне становится некомфортно в собственном теле. Хочу поскорей забыть этот унизительный эпизод.

Мне немного жаль платье. Когда я его покупала, то даже подумать не могла, куда придется надеть. Другой одежды у меня с собой сейчас нет.

Разрешат ли мне заехать домой? И как я вообще буду теперь жить?

Наверное, об этом всём стоило подумать заранее. Правда, некогда было. Я хотела спасти дядю, как бы пафосно это ни звучало.

– Простите, – после получаса пути снова тихонько произношу, – как я могу к вам обращаться?

– Я тебе на подружку похож? – мужчина снова недовольно смотрит на меня в зеркало.

– Нет… Просто… Я же должна к вам как-то обращаться, правда? Или будет лучше, если стану называть вас «Эй Ты»?

– Зима.

– Что?

– Блядь. Зима я. Можешь так ко мне обращаться.

Я часто моргаю. Моя растерянность не укрывается от мужчины. Он издает сиплый смешок. Понимаю, что насмехается скорей всего надо мной. Меня это немного злит, но я нахожусь сейчас не в том положении, чтобы показывать свои эмоции. Особенно, негативные.

Больше я Зиму ни о чем не спрашиваю. Мое природное любопытство хочет знать, откуда взялась такая кличка, но я гашу его в себе.

Когда мы приезжаем в город Зима тормозит на подземной парковке закрытого ЖК.

Я почему-то решила, что меня посадят под замок в каком-нибудь подвале, к примеру. Или оставят одну в заброшенном доме в лесу. Но уж точно не привезут в ЖК, где даже однушку себе далеко не каждый может позволить приобрести.

Но это же хорошо, что мои самые страшные догадки не подтвердились, верно?

Или пока не подтвердились? Господи, как же страшно!

Я молча выхожу вслед за Зимой. Хватаю свою сумку, расправляю подол платья. Стараюсь вести себя тихо, как мышка, но это сложно. Стук моих каблуков, кажется, разносится на всю округу.

Зима молча проводит меня в квартиру на двенадцатом этаже.

– Здесь пока будешь, – заявляет и заходить, похоже, не собирается.

– Мне нужно что-то делать?

– Да. Не ебать мозг. Когда нужна будешь, тебе об этом скажут.

Зима скользит по мне раздраженным взглядом. Ему кто-то звонит, он тут же поднимает трубку и уходит.

Я остаюсь одна.

В чужой квартире.

Под замком.