Текст книги "Хозяйка волшебного дома. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

– Мари! – девушка обернулась и прикрыла ладошками щеки. Далет бежит, скользит между людей, одним прыжком перескочил аллигатора.

Девушка мотает головой, плачет. Берсерк обнял ее, прижал рукой к своей груди.

– Никогда больше не отпущу, – качает он Мари, все сильнее прижимая к груди, – Как только ты могла поверить, родная, в то, что я изменил тебе, изменил своему слову?

– Ты всегда был слишком хорош для меня.

– Дурочка. Моя любимая. Как же я скучал, – губы мужчины жадно ищут поцелуя, скользят по девичьим мокрым щекам, трогают локоны, сминают наконец спелые вишни.

– Ты женишься на мне? – чуть отстраняется девушка, разрывая первый их поцелуй, – Женишься после всего того, что я сотворила? – берсерк истово сжимает свои кулаки, напрягаются под рубашкой стальные, выточенные тяжёлым трудом мышцы. Впивается в запястье браслет, обозначающий рабство.

– Нет, – покачал головой Далет. Силится вырыватся из его объятий Мари, – Не позорь меня тогда перед всеми. Я не невеста! Не смей! Не твоя невеста я больше, Далет! Ты сам меня отпустил! – берсерк разжимает объятия. Мари отскакивает от него будто дикий зверёк. Совсем юное лицо исполненно жгучего горя. И взгляд. Он затуманен, будто бы мир для девушки рухнул и рассыпался на черные камни.

– Мари, я теперь раб! Раб не вправе жениться! Я – каторжник. Я убил того человека, который оболгал меня. Я убил его, Мари. Все это видели!

– Что? – проясняется на секунду взгляд девушки.

– Я раб, – спокойно повторяет для нее Далет, – Я больше не имею свободы, поэтому никогда не смогу стать твоим мужем.

Мне и самому становится больно за этих двоих. Жгуче больно. Так, что в груди клокочет что-то неизвестное, о существовании чего я не подозревал. К кардиологу, что ли, сходить?

– Далет, тебя же можно освободить, верно? Ну там выкупить или как? – очнулся Анджей рядом со мной.

– Полкило перца хватит? У меня ещё остался. Если что, взятку дадим.

Медленно повернулся берсерк, посмотрел на нас как-то странно. склонил голову к плечу, дёрнул носом.

– На все воля моей госпожи. Как решит Настя, так и будет. Ее воля – закон моей жизни. если хотите.

– И что должно случиться?

– Уговорим! – кивнул я ему головой.

– Она добрая, – соглашается со мной Анджей. – Мари, вам не холодно? Платье как будто влажное. Сегодня же сыграем небольшую свадьбу, согласны?

Девушка молчит, я вижу, как она вся трясется. Не задумываясь, начинаю расстёгивать на себе рубашку. Анджей опережает меня, накидывает на плечи Мари свой бархатный не то пиджак, не то камзол. Берсерк подходит и склоняет лицо к волосам своей любимой, вдыхает так жадно, будто бы ее запах – лучший из всех, не отходит. Только обнять больше не рискует.

На обратном пути мы запутались в домах и вышли совсем не туда, к тому же по пути столкнувшись с отрядом суровых стражей. Обрывки их разговоров меня успокоили. Бывшими утопленниками король займётся лично. Детей всучат родне, если такая найдется. Девушек отправят в какой-то пансион или что-то вроде… Главное, чтоб аллигатора-то поймали. Не хотел бы я с ним встретиться. Шансы на его поимку точно есть, уже рассвет наступил. Наверняка чешуйчатого хорошо видно.

– Эта улица ведёт к ратуше, – первым выбрался из кустов на брусчатку Далет.

– Уверен? – рискнул спросить я.

– Абсолютно.

– Видел, домик там продают? Не желаешь приобрести? – шутя, спросил Анджей у меня, и указал на другой край улицы. Не понимаю, что именно его так развеселило. Посреди густого плодового сада торчит черепичная крыша. Голубоватая, пестрая. Забор опять же хороший, крепкий с виду. И цветов здесь растет очень много.

– С чего ты решил, что этот дом продают? Ауру учуял?

– Вот табличка с угла. Только не говори, что ты сам решил приобрести это?

– Почему бы и нет? Дом большой, сад опять же есть, ратуша тут по соседству. Мало ли что.

– Делай, что хочешь! – вспылил бастард.

– Дом впечатляет, – кивнул берсерк. – Госпожа ещё спит скорее всего. Думаю, вы успеете осмотреть дом.

Глава 61. Настя

Сидит, морда несчастная, глаза похожи на изумрудные плошки, даже светятся чуточку, зрачок бегает кругами и никак не хочет остановиться.

Чупокабр расположил пухлый зад на стволе рухнувшей ивы, свесил вниз кривоватые ножки. Всматривается неотрывно в темную воду пруда, ждёт своего Карла. Нет, я совсем не ревную, просто в груди отчего-то стало вдруг больно, словно меня пронзили как шашлык остреньким шампуром. И дышать теперь тяжело. Мое Несчастье, что же ты так. Неужели Карла ты любил, любишь больше? Обидно, но справедливо, конечно. Вы с прежним хозяином жили столько лет вместе, шутилили, играли. От него ты так много узнал. Только мне все равно обидно и горько.

Никому я не нужна во всех мирах. Никто меня не любит по-настоящему сильно. В лучшем случае, я всегда оказываюсь на втором месте. Сашка всегда больше, чем меня, любил свою мать. Про Анджея и вспоминать не буду. Кто ещё? А нет у меня никого больше. Только чупокабр. Но и для него я не та самая, единственная, самая лучшая. Просто запасной вариант.

Вдруг налетел сильный ветер, растрепал кусты и деревья. Чупокабру все нипочем.

Тихим шагом пробираюсь сквозь заросли ивы к своему зверю. Надо все же ему рассказать о том, что Карла здесь нет, пусть уж и не ждёт тогда. Если что, с Морриган всегда можно договориться. Поможет, наверное, вернуть из небытия Карла. Для Несчастья так будет лучше.

Вкрадчивый басок пушистого жиртреста стал вполне различим. Подслушивать, конечно, нехорошо. Но даже, если окликну, чупокабр вряд ли меня отсюда услышит. Ветер разбросает мои слова.

– Не думаю, что возвращаться – это такая уж хорошая идея! С хозяйкой мы поладили. Она без меня пропадет. Совсем пропадет, слышишь? – чёрненький коготок тихонько постучал по воде, так, чтобы только драгоценная шерсть не намокла, – Дурная ведьма, невыносимая! И ее все время куда-то несёт. То за курями, то за рабами. Один раз даже ножницы в дом принесла. Я ее спрашиваю, зачем нам ножницы? Молчит. Зато сад и газон пострижены долыса. Нет, без меня она точно загремит на каторгу! Эльфов ограбила. Уж этих убогих-то за что? Можно подумать, ей до смерти нужны были те семена! Так и лежат в коробочке на твоём столе, Карл. Двупопка уже в столешницу проросла. Вот будет сюрприз, когда ведьмочка это заметит! Я уже запасся мышами, жду представления. И как только она вынимать ее будет? Что ты молчишь? – вновь потянулся коготь к воде, – Хотя лучше молчи! Вылезать обратно тебе точно не стоит. Так и знай. Я тебя, конечно, люблю, очень люблю. Ты меня одомашнил… И помню все твои прегрешения передо мной. Да, и ту рыбу, которую ты заморозил до минус ста сорока градусов, чтоб я дольше ее жрал, я тоже хорошо помню! И как ты мне по хвосту тапочком стукнул, тоже помню. Но это было вначале, когда судьбы только сплелись. Твоя и моя. А потом ты мне на день рождения только коробочку без ничего и подарил. Зато мягкую, это тебя немного извиняет. Вот. Но Настя, она, знаешь, другая. Ее я как-то особенно сильно люблю. Точно больше, чем колбасу. Почти как себя. Иногда даже больше. Так, что пошел я, что ли. Дела! Рыба сама себя не сожрет, раб, – единственный, который у нас остался, – без моего пригляда зачахнет. Никто же из домочадцев ему короб муки не перевернет! Не догадаются. Далет, слишком много думает без работы, сопит. Как бы не заболел. Садового гнома мы извели. Зато людишек поразводили. Н-да. Пошел я, Карл. Ты уж меня прости, но я в любом случае останусь с ведьмой, – чупокабр попытался развернутся на широченном стволе, не удержал равновесия, всплеснул в воздухе всеми четырьмя лапками и плюхнулся в воду.

– Мряяяящ!!! – взвизгнула напоследок черная тушка.

Добежала до зверя, выхватила из воды за мокрую шкуру, привалила к себе.

– Стеша, – мурлыкнуло чудище у меня на руках и сладко прижалась щекой, – Стешенька! Ведьмочка моя.

– Как ты меня назвал?

– Стеша. Это хвостик от твоего настоящего имени. А хвостик – всегда самое ценное. Понесли меня домой, там ужин или обед неподожренные пропасть могут.

– Ты тяжёлый, не донесу.

– Магия тебе на что? Ты же ведьма! Отлевитируй меня в обитель греха!

– Чего?

– Организуй экспресс-доставку по воздуху до обители греха и порока. До кухни. Я готов предаться совместному грехопадению с холодильником, – зарылся он ласково мордой мне в грудь и, кажется, вытер свой мокрый нос о мягкую кокетку платья, мерзавец. Как такого не любить? Это же невозможно.

– Пешком дойдешь, заодно просохнешь в траве! Будешь пахнуть луговым разнотравьем.

– У меня появятся болтуны, сама же их стричь замучаешься!

– Кто появится?

– Шерсть перепутается, и появятся болтуны, – выпучил в притворном ужасе чупокабр глаза. Или не выпучил? Вообще о они у него и так круглые.

– Колтуны, – поставила я его на траву.

– Болтуны. Они же болтаются на шкуре, значит болтуны!

– И не поспоришь.

– С фамильяром вообще спорить нельзя!

– Пошли домой, Несчастье мое. Кстати, а почему у тебя такое имя?

– Карл меня так с самого первого дня звал. Ума не приложу, почему. Может из-за блох, или из-за того, что я его любимый диван сожрал, или потому, что вазу разгрохал, или из-за того, что ящик контрабандной красной икры уничтожил своими силами. Как думаешь?

– Понятия не имею.

Как на душе-то теперь хорошо! Прямо замечательно даже. Чупокабр – единственный, кто меня искренне любит, а на остальных наплевать.

В саду гомон голосов. И все они спорят! Как только меня переносят соседи? С таким-то дурдомом.

Ещё и девицу какую-то приволокли. Чернобровая, тонкая, стоит, вытираерют руки платком. Далет с нее взгляда не отводит. Анджей вон, обнимается с Анькой. Меня заметил, руку сразу убрал. Сашка опять что-то пилит. Скворечник, я так думаю. Бывшего каждую весну тянет на подвиг строительства. Вон, как доску кромсает пилой, – залюбуешься. Интересно, этот скворечник развалится так же быстро, как и все остальные, которые были до него? Или на этот раз Саша не пожалеет гвоздей? Может быть, догадается использовать досочки вместо орголита, тогда скворцам, наверняка, повезет. Если скворцами окажутся не совы, как в прошлом году.

– Ребята, я пришла! – крикнула от забора, чтоб никого не смутить.

– А мы поженились, представляешь? – крикнула в ответ Анька, – Прямоту тебя на крылечке дома эльфы провели обряд! Слышишь?

– Слышу! И поздравляю.

– Сегодня вечером корабль выходит из порта в сторону родины Анджея. Там отпразднуем свадьбу!

– Настен! – оторвал голову от своих опилочек Сашккя – Освободи Далета из рабства! Он свою невесту нашел.

– Где?

– Среди русалок. Ну, то есть бывших русалок. Она уже того, Насть. Хвост, то есть, отпал.

– Госпожа, – заглянул мне в душу берсерк.

– Далет, – мотнула было я головой. Куда я его отпущу? Как? Он же убийца. Сам мне рассказал, что попал на каторгу за убийство человека. Имею я право его отпустить или нет?

– Настен, ты чего? Он хороший.

– Он человека убил, Саш.

– С кем не бывает, – попытался продолжить спор бывший муж.

– С нормальными людьми не бывает! Что, если он ещё кого убьет?

– Далет убил, – сделала ко мне два шажочка бывшая русалка, – потому что из-за клеветы того мужчины я бросилась в пруд. Далет отомстил, только и всего.

– Хорошо. И как я его отпущу?

– Просто скажите три раза подряд "свободен" и все.

– Свободен, свободен, свободен! – сказала я, глядя в глаза красавцу. Что-то как будто обрушилось? Или мне показалось? Какая-то магическая нить как будто разорвалась.

Берсерк встрепенулся, странно дрогнул, неверяще потер запястье своей руки.

– Спасибо, госпожа Анестейша. Я никогда этого не забуду. Весь мой род встанет за вас в случае беды. Все мы!

Глава 62. Саша

Нет, а здорово все получилось. И с Далетом вас устроилось, и домик я купил. Огроменный, весь тонет во фруктовом саду! Как сказала молодая вдова, тут каждое деревце плодовито. Прежний хозяин занимался поставками редких овощей, ягод и фруктов на королевскую кухню. Поставлял он и готовые блюда.

Сам он умер от обжорства в прошлом году, а Мерлина, его вдова, одна не справляется с таким-то хозяйством. Конечно, куда ей с таким мягким характером командовать рабочими и всем остальным.

Голосок как у махонькой птички, тихий, певучий, зазывный. Сама она мягкая словно сдобная булочка. И такие соблазнительные выпуклости проглядывают через ткань темного платья. Декольте ее напрочь отшибает способность трезво мыслить.

И ещё эти кудряшки! Мелкие, чернущие, собраны на затылке в пучок. Но некоторые пряди сбежали из прически. И нахально снуют по мраморнобелым грудям, торчащим немного наружу из строгого корсета. Ух!

Невысокая, мне в лучшем случае до локтя достает головой. Слов нет, какая женщина! Вот уж точно идеал неземной красоты!

И, главное, умная! Понимает толк в жизни. Только за порог шагнул, сразу же пригласила нас всех на чашечку травяного настоя. Ну а там! И пирог мясной подала к столу, и вертушки из куриного мяса в сливочном соусе, и штрудельки на тарелке. Бери, что хочешь, она и бровью не поведет.

Я спрашиваю, останется ли после сделки в доме кухарка? А Мерлина отвечает.

– Ну, что вы, господин ювелир! Откуда же у меня средства́ на кухарку? Я приготовила эти скромные блюда сама. Вот этими руками, – вытянула она вперёд пухленькие пальчики в россыпи тонких колечек.

– Потрясающе! – воскликнул Анджей и потянулся за булкой.

– Ну, что вы! Хотите я ещё рябчиков принесу? Копчёные в подливке из вишни. Они мне сегодня особенно удались.

– Хочу! – брякнул я, не подумав. Объедаю красотку. Но и отказаться не было никаких сил.

Со стены мне как будто подмигнул правым глазом один из семи портретов толстяка. Это один и тот же человек изображен на картинах, или разные? Один вроде рыжий, другой седой, третий с бородой. И все как один очень толстые и улыбаются искренне.

Рябчики, картофель, запечённый в чесночных чипсах, томаты, фаршированные, перец жареный, наконец торт. Как-то мы засиделась. Далет уже начал подпихивать Анджея к выходу.

Наконец я, ни слова не говоря, вынул из кармана и положил на стол целую пригоршню чернущего крупного перца. Вдовушка прижала ладошку ко рту и как начала слезы лить! Я аж испугался.

– Мне так жаль расставаться с этим домом! Тут прошли все самые лучшие годы моих браков. Позвольте мне остаться до ночи, господин Александр! Я должна собрать свои вещи.

– Конечно, оставайтесь. Что я не понимаю, что ли.

– Спасибо. Жду вас к ужину. Он будет незабываем, я обещаю.

– Можно я тоже к вам загляну со своим другом, – спросил бастард и получил такой взгляд в ответ, что чуть сквозь землю не провалился по-моему.

– Мне нужно передать дом в надёжные мужские руки. И я предпочту сделать это наедине с благородным господином.

– Хорошо, – кивнул Анджей и направился к выходу. Ну, а я что? Я пошел следом. Пришлось.

– Так я вас жду? – окликнула меня Мерлина в дверях.

– Ждите, – обернулся я и напоследок заметил небрежно расстегнутый крючок на вершине корсета. Сам расстегнулся, или она его отворила? И что тогда ещё отворит она мне этой ночью, м?

Настя все суетится по дому, мыло вроде варить собралась. И зачем ей то мыло? В лавке можно любое купить, какое захочешь. И на Земле, и уж тем более здесь. Хочешь, с травами, а хочешь, с молоком единорожки в составе. Может, Настёна просто не знает?

Антона ещё пришлось запихивать в садовую бочку с водой, чтоб плавники у него не пересохли. А потом катить до двери. Еле пропихнули на лестницу из квартиры. Так он там подмерз. Пришлось в водичку доливать кипятка, а потом уже заворачивать в старую шубу все это дело. Повезло, что хоть шуба нашлась и, тем более, такого впечатляющего размера. Кролик! Не пожалела хорошую вещь. Жаль, что Настя так ни разу ее и не надела. А теперь уже поздно. Шубка по швам трещит от малейшего движения Антона в бочке. Размокла, наверное. Ну и ладно. Если бывшая вспомнит про этот памятник старины, куплю ей новую. Мне перца не жалко.

С огромным трудом удалось запихать бандита в такси вместе с бочкой. В грузовое такси. Не представляю даже, что ему краля скажет. Наши иномирные женщины всё-таки так-то характером мягче. Вот Мерлина, к примеру. И собой она хороша.

Неужели я наконец-то влюбился? Смелая мысль огрела пудовой кувалдой по голове. Это что вообще? Это как так то? Может, нет? Я же не потерял способность критически мыслить о предмете своих чувств. Просто в Мерлине нет никаких недостатков. Она идеальная. Может, родилась такой, а может, со временем такой стала? Да, какая разница! Главное, чтоб ее у меня из под носа никто не увел!

Далет по старой привычке, видимо, собирает стол к ужину. Его эта, одним словом, тощая козочка, тоже суетится на кухне. Тарелки натирает, тесто мешает на пирог. Смотреть не на что! А волосы-то прикрыла, и глаза опускает. Можно подумать, я могу заинтересоваться такой как она! Длинноногой, как кузнечик, большеглазой, как чупокабр и суетливой, словно мальчишка-посыльный. Тьфу! И что только Далет в этой девице нашел?

– Мне пора! – встал я со скамейки и бодро пошагал в сторону выхода. Ещё на рынок зайти надо. Без подарков идти в дом к женщине – дурной тон. Хотя бы цветочков куплю. Или ещё чего. К ужину надо купить коробку конфеток.

– Саш, ты на время или навсегда? Анджей говорит, ты домик купил?

– Навсегда. Да, Настена, купил.

– Лошадь-то заберёшь? Она у меня в саду все яблоки сгрызла, хоть и не настоящая.

– Заберу. Потом.

– И с драконом даже не попрощаешься? Мне казалось, он тебе нравится.

– Попрощаюсь. Ты мне дверь к нему только открой. Я опаздываю, Настен. Давай, побыстрее, ладно? Ещё к ужину надо всего накупить. Свечи там, масло для ванной. У тебя, кстати, неликвидный соли в шарах не завалялось?

– Что, прямо так?

– Вот давай только без шуточек этих!

– Хорошо, не злись. Соберу набор для молодоженов. Вдова оценит. А за вещами забежишь завтра.

– Откуда ты про нее знаешь?

– Далет мне о ней все уже рассказал. Коварная женщина, не попадись!

– Не оскорбляй ту, которую даже не видела! Она – идеал!

Хотел было выйти и хлопнуть дверью погромче напоследок, но еле-еле сдержался. Дракона-то надо навестить. Когда я ещё к нему попаду? Он у меня почти дрессированный стал.

Настя, словно не понимает, что я спешу. Встала, медленно полезла за ключами, достала их, прокопалась целых секунд десять, пока выбирала нужный. Идёт ещё так, будто бы к каждой ноге у нее приделаны кандалы. На может бегом пробежаться или просто не хочет.

Можно подумать, ей самой не выгодно будет пристроить меня в хорошие женские руки! Чтоб жить не мешал и в ее доме не суетился. Может, и маму мы с Мерлин заберём с собой. Если, конечно, она отделается от Толика. А что, места в особняке много. Мерлин хозяйка хорошая, ее упрекнуть не в чем. Мама точно будет довольна моей новой женой.

– Я открываю?

– Угу.

– Точно?

– Ну, да. Давай побыстрей!

– Смотри, чтоб он на меня огнем не чихнул.

– Настя, это было-то всего один раз. И то, ты успела увернуться.

– Второй раз может стать последним!

– Не начинай! У дракона просто был насморк.

Открыла, наконец, дверь. И тут-то я и встретился лицом к лицу с кошмаром всей своей жизни.

Мама? Помолодела она, что ли? Или просто подтянулась фигура. Но похудела так точно. Вон какая талия стала. А главное, сидит, свесив ноги, на столе в обнимку с Толиком. И из одежды на ней почти ничего нет. Только халат до пяток и все. Толик одет ещё того проще. На подтянутой фигуре красуются плавки и все! Обнимает мою маму, ласкает, целует в макушку. Шепчет странные комплементы. Мать моя млеет, тесно прижавшись к мужской груди. Вместе они любуются пламенем, играющем в камине на сухих круглых поленьях.

Я оторопел. И ведь им-то ничего не скажешь, все взрослые люди.

– Галина Николаевна! – окликнула маму Настенка вместо меня.

– А, это ты доченька? Проходи.

– Как вы тут? И потом, на двери теперь есть решетка. И как будто замок.

– Открыть? – поднял на нас чумные глаза мой собственный отчим.

– Не открывай, дорогой. Пообщались и хватит. Идите, дети. Не мешайте.

– А то, смотри, лапочка Галюсик, у меня отмычка есть от замка, – как противно он ее называет, как только мать это терпит!? – Если надо, открою.

– Вы тут как? – не унимается Настя, – откуда вообще взялись. И потом, эта решетка! Кто ее приделал?

– Хозяин пещеры, дракон, – улыбнулась мама, – его заботами мы теперь хорошо живём. От вас-то ничего не дождешься. Даже про волшебные двери не могли рассказать! Приходится все самой, своим умом добывать. Вот, к дракону устроилась на старости лет, домашним любимчиком. Он парень хороший, не то, что ты, Саша! Молодильными яблочками подкармливает, в отличие от тебя, сын! Меховое манто пошил, Саша, ты меня понял. От тебя я пальтишка так и не дождалась, между прочим.

– Вы заходите к нам, если что, – кивнула маме Настя.

– Не дождетесь! За нами здесь лучше ухаживают. Пошли вон оба. А ты, сынок, без внука даже не появляйся. Хоть какой-то толк от тебя может быть. Ну хоть дети. Поверь, их не так сложно сделать. Показать как?

Настя спешно закрыла дверь и провернула ключ.

– Дракона мне искренне жаль.

Глава 63. Далет

Я счастлив. Наконец-то. Впервые за долгое время иду с высоко поднятой головой, смело гляжу в лица свободных людей. Не нужно больше прятать себя настоящего за маской покорного каторжника, раба. В кармане звенят серебром монеты, прощальный подарок Анджея, на груди под рубахой спрятан мешочек черного перца. И я его не украл. Саша сам преподнес на прощанье мне двенадцать горошин. Целое состояние. Достаточное и на свадьбу, и на дом, и на прочие необходимые вещи. Придет время, и я найду способ отблагодарить чудака ювелира.

На плечи моей невесты, – как же радостно произносить это слово! – накинут шерстяной палантин бывшей моей госпожи, расписанный ярким узором. В руке она сжимает махонькую котомку с другими подарками ведьм. Аня, как я понял, тоже наделена слабым магическим даром.

Повезло, что ни одна из ведьм мне на люба. Такую женщину, как они, никогда не обуздаешь ни властью, ни любовью, ни силой. Словно дикие кобылицы они бегут, не разбирая дороги, уводя за собой других. И горе тому, кто встанет у них на пути или попробует удержать. Растопчут, вывернут наизнанку, искалечат самую суть. И покорить такую женщину, взять под узцы, вынудить следовать своей воле – выбор умалишенного или самоубийцы. Непокорные, оттого самые яркие для мужчин.

Лео поступил мудро, что ушел, искренне полюбив Анестейшу. Умный парень. Не по нему такая опаляющая звезда. Сгорит сам в пламени дочери Морриган и герцогство свое сгубит.

Мне повезло куда больше, я и не желал Анестейши. Ухожу из ее дома под руку со своею ая, сохранив в груди чистое сердце.

Дом ведьмы теперь будет круглые сутки окружён соглядатаями. Явно к ней никто не заглянет. Охранять и беречь станут исподтишка. Чтобы только не нарваться на гнев зельеварки. Благо я сумел отправить послание на свои берега в клюве зачарованной птицы. Тут сэкономил поторговавшись, там меньше купил, приправы к изысканным блюдам заменил травами из ее щедрого сада. Вот и нашлись деньги на оплату черному колдуну. Повезло.

– Какая у нас будет свадьба? – ласково спрашивает Мари. Ей и в голову не придет настаивать на своем мнении. Как скажу, так и выйдет.

– А какую ты сама хочешь?

– Хочу точно такую, как на этой картинке. Смотри, мне ее подарила Анна. У нее будет точно такая же свадьба, – беру в руки небольшой улочек тонкой бумаги. Только б перца на это празднование хватило. Что? Всего семь гостей? Десять блюд? Скатерть простого сукна? И бутыли с вином завернуты в юбки из сена. Птичье гнездо зачем-то стоит по центру стола. Это, наверное, чтоб за яйцами далеко не ходить. Сколько же дней тогда длится свадьба?

– Как пожелаешь, – киваю я Мари, – Только курицу со стола лучше убрать. Моя мать не оценит.

– Это символ. Чтоб у нас было много детей.

– Тогда оставим. Петуха можно тоже привязать неподалеку.

– На стол кладут только гнездо и уже в него сласти.

– Отлично.

– А картонки для приглашений ты купишь?

– Зачем? Все сами придут, как только узнают.

– Хорошо. Ты прав. И платье ты мне купишь?

– Куплю. Но сначала построим дом. Дня три придется подождать, пока маги зачаруют камни, и те сложатся в стены и крышу.

– Долго, – кривит она темные губы.

– Отпразднуем в доме моей семьи сразу же по приезду.

– Я буду только счастлива этим.

Саше тоже повезло отделаться от этой девицы. Боюсь только он не проживет долгую жизнь. Жизнь любого города полниться слухами. Я в ответе за жизнь Анестейши. Саша определенно будет появлятся в ее доме. И, вероятно, со своей новой женой. Уверен, Мерлина не упустит случая выйти замуж в восьмой раз. И Саша не сможет оказаться от этого брака. Слишком уж идеальна невеста. Идеальна во всем! Что касается супружеской жизни.

В меру красива, – чужой не позарится и не выкрадет темной ночью из сада, – умна, но не слишком, в доме у нее всегда царит чистота и порядок. На столах появляются свежие букетики каждый день, в вещах фрукты, а подземелья укупорены под потолок вареньями и прочими припасами. Мужьям верна и ласкова с ними была во всех прошлых браках. Они хвалились перед друзьями этим особо.

Да уж, всем она привлекательна. Вот только готовит слишком уж хорошо. Ни один из предних ее семи мужей не смог отказаться от предложенных ему блюд. Ели досыта, а потом ещё ели, хвалили и вновь просили добавки. Пока не гибли все как один от обжорства. Словно мухи, севшие в чашечку с медом. Вылезти наружу никому не удалось. И ведь каждому она продавала в самом начале знакомства свой особняк, чтобы потом получить его обратно по завещанию и вновь продать следующему обречённому.

Саша безусловно станет восьмым мужем Мерлин. Он полюбит ее и будет недолго счастлив. Анестейшу я счёл нужным предупредить о коварстве вдовы. Зельеварка от меня отмахнулась и обещала выдать бывшему мужу чудесный отвар. Якобы он поможет справиться ювелиру с обжорством. Что ж, через пару месяцев или Мерлин удивится, или я зашью Саше рот суровой нитью. Как другу. Просто, чтобы не объелся до смерти. Все же он не чупокабр!

Саша

Жаркая ночь южного лета полна соблазна и страсти. Та, что сидит напротив меня за столом, все уже для себя поняла. В этом доме я охотник, я хозяин, я повелитель. Не осмелится мне перечить вдова. Да она и сама этому рада. Задержалась до ночи та крепость, которая сама просит, чтоб ее захватили с особым напором.

Ласкаю взглядом каждый изгиб роскошного приза. Пожалуй первая моя и единственная любовь.

Горят и щелкают дымные свечи. Женщина смущается, говорит, что ее обманули с этим товаром. Фитили попались с изъяном. Я что-то невпопад отвечаю. Она улыбается, расстёгивает шелковый воротничок, оголяя тем самым изумительный мрамор своей нежной кожи. Ужин теряет смысл. Свечи разом все тухнут. Горит только камин и даёт слабый свет. Глаза Мерлины сияют словно сапфиры. Я несмело встаю из-за стола.

– А как же куропатка, разве вам не понравилось? – испуганно спрашивает она.

– Куропатка была просто чудесна, – и откуда только взялся у меня этот бас? – Но я знаю птичку куда как слаще!

– Вы не доели даже ее, а я приготовила для вас совершенно уникальный десерт. Секунда, и я принесу его с кухни.

– Ошибаетесь. Мой десерт здесь.

– Но как же, – бисером рассыпаются пуговички кокетки по каменному полу. И кажется в том я виноват. Тот слабый магический дар, что мне обещали, смог наконец-то вылезти наружу.

– Шалун! – хватается она рукой за ткань платья, – Так же нельзя?

– Будьте моей женой. Мы оба взрослые люди. Я для себя все решил, – делаю шаг к своей нежной добыче. Девушка подскочила из-за стола. Какая же она сладкая! И каждое ее движение так и манит меня.

– Замуж?

– Да.

– Вы уверены? Я семь раз становилась вдовой и больше замуж на собиралась. Каждый муж крал с собой кусочек моего сердца. От него почти уже ничего не осталось. Но вы…

– Но я! – сжал, схватил, стиснул в недозволительно грубых объятиях. С Настей я никогда на смел так. И не хотел. Здесь же все совершенно другое. Просто я не могу себя удержать ни в рамках приличий, ни в рамках закона. На все становится наплевать, когда рядом такая женщина. И, тем более, когда точно знаешь, что она тоже жаждет любви. Иначе бы не позвала, не осталась на ужин, не была бы настолько красивой.

Поцелуй перехвачен, меня тянут к себе, ласкают руками, жмутся всей кожей. Разорвал ее платье на два полотна, припал поцелуем к губам.

Мягкие нежные руки норовят справиться с моей грубой одеждой. Не удается ей это, путается в мелочах. Молния ещё как на зло заскочила.

– Идём, моя постель была там, – шепчет она посреди поцелуев. Шаткая лестница, второй этаж, небольшая комната в полумраке, лунный свет, льющийся из окна.

Падают на пол штаны, следом рубашка и все остальное.

– Какой ты! – смотрит она на мой торс, – Такую фигуру испортить – кощунство!

– Моя булочка, – жадно ласкаю взглядом ее корсет и шёлковое белье.

– Твоя, – впивается поцелуем мне в шею. Вдвоем мы падаем на прохладные грубоватые простыни. На секунду даже дыхание перехватило от этой прохлады или от страсти?

Так жадно я ещё никого и никогда на ласкал! Так страстно ни одна женщина ответить не может. Охотник тут я. Мне она уступает, мне отвечает на ласку всем своим существом.

Вторгся и сам задохнулся от крика. Неизведанное удовольствие, несказанное блаженство. Умираю от наваждения. Кровать, сам дом, стены, все ходит ходуном. Мои крики слышны, должно быть, и на той стороне улицы. Мерлин извивается словно змея, ее руки… Ох, что делают эти пальцы. Искусал ее всю, исцеловал, изластил.

– Мой! – кричит она громко.

– Моя!

Не меньше часа мы наслаждались друг другом. Не иначе, как эта мудрейшая женщина подмешала мне что-нибудь в пищу.

Стук в дверь, крики, свечение магии. Какой-то доброжелатель вызвал стражей. Спустился к ним завернутый в одну простыню на правах хозяина дома.

– Здесь убивают? – робко спросил меня юноша в форме с бантами на рукавах.

– Нет, только насилуют, – шучу в ответ я.

– Это мой муж! – подлезает под руку Мерлина, вновь одетая в платье, – Будущий.

– Проверяли темперамент друг друга!

– И как? – ошалел окончательно страж.

– Превосходно! – киваю я.

– Восхитительно. Передайте тому, кто к вам обратился, чтобы зашли к нам лично.

– Зачем?

– Передать подарки на мою восьмую по счету свадьбу, конечно же. Идём, дорогой. В этом доме есть тайная комната, наша с тобой игровая. Мне не терпится ее тебе показать!

Глава 64. Настя

Пристроила Сашку в хорошие ручки, называется. Надеюсь, эта кикимора Мерлина его не отравит. Повезло ещё, что Далет все про нее разузнал. Вдовела семь раз, дома порядок, не ханжа и не хамка. Сашке такая жена подойдёт, да и он вроде влюбился. По крайней мере, я его раньше таким не видела. Вот и хорошо. Я рада.

Тем более, что прежние мужья этой мымры, можно сказать, сами совершили добровольный суицид – надо же было им как-то следить за собой, не объедаться до свинских размеров. Нет, ну на самом деле, неужели Мерлина ТАК готовит, что они не смогли устоять? Ужас, конечно. Но Сашке умереть от обжорства не светит. Есть у меня один надежный рецепт уникального средства. Нужно только ингредиенты для него все найти. Завтра, или даже сегодня, пройдусь по рынку, накуплю трав, ступок для перетирания, флакончиков для зелий. Может быть, артефакт какой-нибудь закажу.