Текст книги "Хозяйка волшебного дома. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

– Поди сюда, – закинул я назад голову, обращаясь к шерстяному боку.

– Нихасю!

– Слезай, а то осиновым прутом щекотать буду.

– Зачем?

– Спать будешь в спальне хозяйки.

– Съест.

– Ведьма? Не думаю.

– Несчастье съест.

– Я провожу.

Глава 28. Настя

Хорошо-то как! Из окна дует теплый ветерок, слышно как накатывают на берег волны одна за одной. Кровать уже расстелена, кто-то из ребят постарался, а может и сам дом. Шторы раздернуты, яркие звёзды сияют на черном небе. Жаль, скрипка уже не играет больше, или отсюда ее просто не слышно?

Разделась, сладко зевнула. Парни и без меня со всем разберутся. Аня вроде как тоже нашла свое место в доме, успокоительный чай ей заварят. Младенец сыт и ухожен. Все хорошо.

Неспешно надела длинную ночную сорочку, сладко потянулась, предвкушая, как сейчас нырну под невесомое одеяло.

Чупокабр прокрался в комнату и молча запрыгнул на крышу игрушечного особняка. Стыдно паршивцу. Я первой мириться точно не буду, пускай немного помучается, мздоимец пушистый. Продался за колбасу и вступил в преступный сговор.

Нет, ну если так подумать, на трезвую голову, то ничего страшного не случилось. Просто толпа идиотов напридумывала себе страшилок про ведьму. А что, вполне в духе времени. С эльфами в этом мире действительно воюют. Вспомнить хотя бы Лео. Как он упал передо мной на колени, умолял не трогать младенца, боялся за него, как за своего сына. Дурак, конечно, но зато добрый. Сашка тоже ничем не лучше. Понарассказывал всем баек про меня, и сам же в них поверил. Паника, точно, штука заразная. Завтра со всеми поговорю, и решим, как будем жить дальше. Мальчика я не брошу. Понять бы, откуда он вообще у меня взялся?

Зато в ребятах я больше не сомневаюсь. Каждый проявил себя с лучшей своей стороны. Идиоты, конечно, и меня боятся. Но зато добрые, заботливые, детей любят. Козу даже завели. И ведь не украли, купили. На мои деньги. Ну да и ладно, я бы точно так же поступила на их месте.

Ещё раз зевнула и отогнула край одеяла. Пора спать. Даже будильник ставить не буду. Когда проснусь – тогда и утро настанет. Надеюсь, завтрак мне приготовят. Или обед. Как пойдет.

Кто-то тихонько постучал по двери. Благость словно в окно выдуло.

– Мм? Что ещё стряслось? Вы нашли слона и приволокли ко мне в сад?

– Анестейша, мне позволено войти? – сказала дверь голосом Лео.

– Входи, – надо бы извиниться. Обидела его, назвала убийцей и вором. Впрочем, он сам хорош. Хамит, так и не объяснил, за что попал на каторгу. Кто умней, тот и извиняется первым, так ведь?

– Прости, что назвала…

– Я хотел извиниться перед вами, – произнесли мы почти синхронно.

– Прости, что назвала вором. Но я действительно ничего не знаю о тебе.

– Я попал на каторгу из-за обмана. Обещал дочери градоначальника жениться и не сдержал слово. Увы.

– Вот как? Только из-за этого?

– Да.

– Кто-то это сможет подтвердить?

– Полагаю, что вы сами можете узнать. На моём каторжном браслете проделаны особые метки. Без магии их считать не получится, но воспользовавшись даром…

– Утром. Сейчас я не способна ни о чем думать. Слишком устала.

– Простите, что побеспокоил вас. И позвольте мне извиниться.

– Позволяю, – устало кивнула я головой.

– В академии нас учили, что все маги равны. И женщины, и мужчины. Я просто не в силах относиться к вам иначе. И невольно допускаю грубости. Думаю о вас, как о магессе. Вы слишком поздно обрели дар и не прошли обучение. Опасно обладать такой силой и не уметь ее удержать. Простите, что был груб с вами.

– Постарайся так больше не делать. Я, и вправду, ничего не умею. А жаль. Надо учиться. Может быть, тоже поступить в академию магии?

– Вас убьют. Дочерей Морриган всегда истребляют. Слишком опасно иметь дело с подобными вам ведьмами. Люди всегда истребляют то, чего боятся.

– Жаль. Значит, не поступлю. Ограбить библиотеку, что ли? Шучу. Загляну завтра в книжную лавку. Бывают самоучители магии, не знаешь?

– Редкая женщина мечтает купить себе книги.

– С детства любила читать, – приятно смотреть на красавца в своей комнате, но спать сегодня хочется всё-таки больше. Как бы его выставить так, чтоб не сильно обидеть? – Вы определились, кто и где ляжет спать?

– Вашей подруге Анне мы уступили свою комнату. Все же девушке требуется место для уединения, – молодцы, обо всем подумали. Нет, ну ведь могут, если захотят. И даже влезать ни во что не пришлось, – Люльку младенца повесили там же. Анна выразила желание заботиться о малыше лично.

– Она очень добрая.

– Ей вызвался оказывать помощь Анджей.

– Чудесное уединение выйдет. Так ей и надо. А остальные?

– Саша любезно согласился остаться в проходной комнате. Надеюсь, ничто не нарушит его покой.

– В нашей бывшей спальне? Главное, чтоб не продуло… Из окна тянет холодом, из дверей теплом.

– Вы очень заботитесь о своем прежнем муже, – произнес блондин с легчайшим укором в голосе.

– Если Сашку продует, он изведет всех. Температура тридцать семь и один для него конец всего. И для нас тоже. «Где мой платок? Дай зелье от головы!» – процитировала я этого нытика.

– Я не могу предположить, что Саша хочет быть обезглавлен. Да и таких зелий не существует. Насколько я знаю, – с видимым сомнением уставился он на меня. Угу. Хоть в убийствах юных эльфов больше не подозревает, и то хлеб.

– Это образно говоря. Далет?

– Устроится на диване в гостиной. Ночью пойдет подоить козу, чтобы у малыша было свежее молоко. Полагаю, он никого не разбудит.

– Вот и чудесно.

– Вурдалака мы решили разместить здесь. Саша сказал, что вы любите животных.

– Обожаю! – шутя, сказала я. Продолжить фразу Лео мне не дал. В комнату вошло двухметровое обросшее чудище с бантом на шее и скосилось на Несчастье.

– Жагрызет! – обречённо покачал головой он и задрожал.

– Чихуахуа? – Я как-то не так себе их представляла.

– Его не проклясть, – покачал головой Лео, – и потом, вы не прикоснулись к своему дару.

– Не съем. Сыт. И потом, ты воняешь. Предлагаю короткое перемирие до утра.

– Я у штеночки поштою. Охранять стану, – попятился вурдалак в угол. Довели бедного.

– Хорошо, – только бы мне самой дали поспать. Подумаешь, вурдалак, он даже не дышит. Моему сну точно не помешает, – Лео, а ты?

– Я?

– Где ты будешь спать, если из вашей комнаты тебя выкурили?

– Я уступил постель добровольно, – сверкнул глазами мужчина и тут же осекся, – Натяну старую скатерть на террасе или устроюсь в кладовой поверх мешка с мукой.

– Вот как? – с сомнением я оглянулась на свою кровать. Ну уж нет. Ее я точно никому не уступлю.

– Одну ночь провести таким образом будет не утомительно.

– Дом? – обратилась я к потолку.

– А на мансарде устрою оранжерею, – проскрипела дверь шкафа.

– Договорились, – в ногах кровати возникла из воздуха небольшая кушетка. Лео чуть вздрогнул, – Спи здесь. Сладких снов, приятной тебе ночи и все остальное. Одеяло и подушку не отдам. Разве что самую маленькую можешь взять, – нырнула я под одеяло.

– Благодарю, – было почти последнее, что я услышала, после короткой паузы он добавил, – Завтра в городе смотрины невест этого года. Мне будет позволено отлучиться за чесноком на рынок?

– Ага, – зевнула я и, наконец-то, заснула.

Глава 29. Лео

Солгал той, которую полюбил. И стыдно, и нет. Мы с ней слишком разные, чтобы быть вместе. Как легко она пустила меня за закрытую дверь своей спальни. Почти нагая, прекрасная, смелая. И ведь я почти не устоял. Готов был последовать столь ясному приглашению.

Нет, так, конечно, не будет. Пусть эта женщина навсегда останется для меня только мечтой, неизведанным плодом. Зачем преступать порог запретного удовольствия, стыдного. Завтра в эту спальню так же легко сможет войти кто-то другой, кому Анестейша отопрет дверь. Поддамся соблазну и ещё больше увязну, с каждым днём, проведенным подле ведьмы, выбраться будет все тяжелей. Не смогу и не захочу расставаться. Но быть не единственным ее любовником я тоже никогда не смогу.

Вурдалак затравленно смотрит на нас из угла красными глазами, полыхающими, словно горячие угли. Смела ведьма, мало кому дано спать рядом с таким стражем. Меня и самого-то дрожь пробирает. Умом понимаю, что вурдалак вреда мне не причинит, а все равно сердце клокочет под рубахой.

Или это из-за ее красоты? Дикарка, бессовестно красивая, нежная. Как разлетелись ее волосы по одеялу, как сияет в свете луны щека.

Подошел к окну, чтобы унять сердце. Никогда ничего у нас не получится. Глупо об этом мечтать. Надо бежать. Впереди на горизонте морском уже разгорается полоска рассвета. Этим утром в город прибудет король со всей своей свитой. Я могу. Нет, я должен попросить его о подтверждении своего имени. Вернусь в замок, забуду все! И лишь только изредка, словно диковинный напиток в бокале, стану рассматривать в воспоминаниях прожитые здесь лучшие дни моей собственной жизни. Буду искать в других, подходящих мне по статусу женщинах, черты любимой. Навсегда оставлю ее в своей памяти лишь недостижимым миражом, бесплотной иллюзией.

Коснулся пуговиц на рубахе и тут же отдернул руку. Бежать! Прямо сейчас. Сегодня. Или не смогу никогда. И на всю жизнь останусь только постельной игрушкой среди многих других. Не стоит раздеваться даже для сна. Слишком великим станет соблазн нырнуть не под то одеяло, прикоснуться, прижаться, воспользоваться приглашением. Ведь не просто же так Анестейша предложила мне здесь остаться. Не просто так встретила меня без одежды, в одной лишь тонкой рубашке. Все ясно. И повезло, что девушка не проявила настойчивости.

Широким шагом вышел из комнаты, спустился по лестнице под перезвон колокольцев. Саша устроился перед камином, тянет из бокала горячий чай. В руке сжимает куриную ногу и, как будто, доволен. Неужели ему всё равно? Ведь я оставался так долго наедине с его женщиной. Он же сам говорил нам, что хотел бы вернуть еёсебе.

А теперь? Просто вгрызается зубами в сочный окорок и всё?

– Между мной и хозяйкой ничего не было.

– Угу-м, – продолжил он сладострастничать с куриной ногой.

– Неужели вы не ревнует, господин ювелир?

– Классно звучит. Господин ювелир!

– И все же? – не смог я остановить допрос. Слишком сильно он меня поразил своим безразличием к женщине.

– Не ревную.

– Но почему? Ведь дверь в спальню мне охотно открыла сама ведьма. Посреди ночи.

– И что? Ну, открыла, допустим. Задала целый ворох вопросов в духе, не забыли ли мы покормить рыбок в пруду.

– У нас есть рыбки? – подскочил Далет с дивана.

– Это я так, к слову. Настёна – натура романтическая. Ей нужны свершения. Тогда, может быть, что-то и выйдет.

– Свершения?

– Скажем, корабль под алыми парусами, и чтоб я драл с борта глотку, выкрикивая ее имя. В крайнем случае, можно перенести ее на руках через лужу. Способов много, Анджею только не говори. Спать-то где будешь? Свою кровать не отдам, учти.

– Анестейша предложила остаться на ночь в ее спальне, – предпринял я последнюю попытку растревожить душу этого странного человека.

– Поздравляю! Тебя возвели в статус лишайного кота. Ты знаешь, это много значит. Мне такого высокого статуса за всю семейную жизнь достичь не удалось.

– Что вы имеете в виду?

– Настёна всегда заботится о сирых и убогих. У них же лапки! Это я могу сам себе погреть суп, а они корм в миску сами себе не насыплют. Поэтому самые тепленькие местечки Настя всегда отдает безнадежным.

– Благодарю, я вас понял, – поклонился я и вышел из дому. Короля я встречу на входе в ратушу. Будут милостивы ко мне боги, он меня вспомнит по прежним заслугам. И всю историю с рабством сочтет лишь забавной шуткой. Недели две двор погудит о произошедшем и забудет.

– Вы обещаете позаботиться о малыше? – спросил я уже в дверях.

– Обещаю. Надумаешь пропасть, пришли ей записку, чтоб зря не искала по канавам.

– Всенепременно, – убил бы его, да нет в этом смысла.

Далет

Лео ушел на рассвете, и я не думаю, что он соберётся вернуться обратно. Что ж, каждый выбирает свою судьбу сам, и он тоже вправе сделать свой выбор. Жаль только, что ушел, не попрощавшись со мной, обидно. Впрочем, я сам добровольно отказался от свободы. Сам. Договоры прошлого не имеют больше никакой силы.

Впереди только будущее. Светлое для меня и дочери Морриган. Повезет, и для моей Мари тоже, но на это я зря надеюсь. О невозможном мечтать слишком глупо.

Саша придремал в кресле. Иномирянин. Добрый и наглый, он напоминает чем-то кота. Где приласкали, где поставили миску, там жить и станет. Что ж, для нас с хозяйкой это не плохо.

Поднялся, прошёлся по дому. Впервые один, пока все ещё спят. Выглянул в окно, позволил себе минуту покоя. Жизнь – как лучшее блюдо. Требует того, чтоб ей наслаждались неспешно, смакуя все приятные впечатления.

Сад укутан росой и туманом. Рассветное солнце жадно слизывает с растений влагу. Стремится утвердить свое право на будущий день.

Коза неторопливо обжирает кусты именно там, где я ее привязал. Страшная, как все мое прошлое, но богатая на молоко. Вынул из пузатого шкафа глиняную крынку. Скоро проснется малыш, потребует еды.

Славный он. Повезло, что Лео не решился оборвать эту хрупкую жизнь. Здесь, в доме, вообще собрались на редкость добрые люди. Даже ко мне, к рабу, к каторжнику, к убийце хорошее отношение. Ни одного слова грубого не услышал. Разве что, когда мы тащили шкаф стазиса, дом наполнился бранью. Н-да, Лео и тут учудил. Надеюсь, его жизнь сложится. Жаль только, что он оказался не способен слышать свое сердце. Был бы я на его месте, ни за что бы никуда не ушел. Разве можно продать счастье за пепел прошлой жизни? Титул, богатства, в них нет ничего, пустые слова. Счастье, оно мимолётно. И великий грех оставлять свою любовь позади. Это лучший из всех подарков богов. Самый сладкий и такой редкий. Один только раз за всю жизнь везёт его получить. И то не каждому.

Дурак ты, герцог. Ведь я-то видел, как ты смотрел на Анестейшу. Все бы я отдал за то, чтоб иметь возможность быть рядом с любимой, кем бы она ни была.

Теплые струи молока бьют по дну глиняной крынки, рассыпаются бисером по коричневым стенкам. Вымя теплое, мягкое, чуть покрытое нежным пушком. Да и коза молодец, никуда не уходит, спокойно даёт себя выдоить. Не зря Лео выбрал именно эту. Страшненькая, но хорошая. Зря только герцог выбрал прошлую жизнь взамен той, которая была у парня здесь. Его воля, не стану жалеть.

В качестве награды за молоко вручил козе сухарь белой булки. Пряное дыхание животного ударило в нос. Тмин, мята, ива. Будто вдохнул аромат травяного чая. Она хрустит так жадно, что самому хочется погрызть сухарей.

Бесшумно, как умеют только берсерки, вошёл в дом. Саша так и спит в кресле. Теперь уже крепко, даже немного храпит.

В комнате, которую заняла Анна, слышны причмокивания ребенка. Пора бы его покормить, пока не раскричался во все горло. Тихонько поскреб ногтями о дверь, но мне никто не ответил. Значит, можно войти. Если увижу в комнате что-то непристойное, просто выйду обратно и постучу уже громче. Только хозяйке все равно придется обо всем доложить. Предателей в ее доме не будет. Чуть толкнул дверь. Анна раскинулась на постели, Анджей спит на полу. Одна рука молодого мужчины лежит на колыбели эльфенка. Качал, да уснул.

Зря я плохо подумал об этих людях. Осторожность не лишняя, но эти двое чисты душами перед моей госпожой. Оба одеты, и девушка даже не расплела своих локонов.

Ухмыльнулся и освободил руку бастарда от непосильной задачи. Подсунул ладонь под теплое тельце младенчика, поднял. Подумать только, сейчас я держу на руках будущее всего эльфийского царства. Кроха морщит носик, раскрывает бесшумно рот.

Здесь поить его точно не стоит. Пусть спит подруга хозяйки, пусть отпугивает демонов своим храпом от обоих жених. Славные люди, честные, добрые.

Дочь Морриган отгоняет от дома все тени дурных чувств. И я этим счастлив. О плохом думать не буду.

В гостиной сполз с кресла на пол Саша и тоже сладко храпит. Пусть так. Не стану здесь проходить в кухню и грохотать посудой.

Осторожно взял в свободную руку ещё теплую крынку парного молока. Эликсир жизни, скольких детей всех видов и рас оно воскресило. Больных на ноги ставит. И эльфенок на нем подрастет, станет сильным, привяжется к нам, будет считать родными. Придет час, и забота окупится сторицей. Эти крохотные ручки смогут поднять настоящий меч. Встанет Великий лес на защиту Анастейши.

Хотя, если признаться себе самому, я бы и без этого стал нянчить кроху. Иначе не смог бы поступить. Теперь уже точно.

Чуть поправил на нем одеяльце, – одной рукой неудобно, – и вышел сквозь двери в квартиру. Здесь гораздо прохладней, зато ни я, ни дитё не нарушим чужого сна. Положил малыша на диван и принялся хлопотать у плиты.

Процедил сквозь ткань молоко в небольшую бутылку, все, конечно, не поместилось. Поставил баночку в кастрюльку с водой и провернул рукоять странной плиты.

Сполоснул под водой особую соску, Саша сказал, что это нужно делать. Не знаю, по-моему, это лишнее, но пускай так.

Капнул немного молока на запястье и ничего не почувствовал, ни жара, ни холода. Значит, пора кормить. Вон как машет ручонками. Да, с ягненком было бы проще, он хоть на ногах стоит с первого дня. Ничего, справлюсь и с этим малышом.

Осторожно взял на руки, приставил искусственный сосок к губкам. Сосет, да ещё как жадно! Крепкий воин получится из него со временем. Все приметы о том говорят. Ещё бы писать не в штаны научился.

За окном сумрачно, крупными каплями падает дождь, чирикает сумасшедшая птица. Здесь время не торопится, отстаёт от нашего на добрую четверть суток.

Вдруг я услышал, как повернулся ключ в дверном замке. Гости хозяйки? Она не говорила, что ждёт кого-то.

– Саша, я иду тебя убивать! – прокричала женщина, и ребенок дернулся в моих руках. Бежать в дом уже поздно. Да и зачем? Хозяйка все равно спит, будить не велела.

– Александр, вы поступили с матерью дурно!

– Толик, иди, сама разберусь, – и снова в крик, – Александр!

Уж не дракон за ли пожаловала к нам в гости? Или демоница? Вот черт. И Лео нет. Никто не поможет встречать гостей.

Глава 30. Настя

Судя по грохоту, в дверь моей спальни ударил таран. Почему бы и нет? Этому я бы теперь ничуть не удивилась.

Если это не таран, то зачем меня будить-то в такую рань? Я что, жаворонок? Я гибрид совы с перепелкой. Предпочитаю ночной образ жизни, но проснуться на запах еды могу даже в несусветно ранее утро.

– Да! – произнесла я голосом изрядно уставшего и к тому же охрипшего дракона.

– Госпожа, дозвольте войти, – почти пропел бархатным голосом Далет. Как ему удается быть бодрым на рассвете? Святой человек. Или блаженный?

– Дозволяю, – упала я носом в подушку. Лео, судя по всему, ещё спит или прикидывается спящим. Ему-то можно, он раб в этом доме. А мне, хозяйке, нельзя. Ну, что за свинство?

– Позвольте доложить о делах, сиятельная, – судя по голосу берсерк весьма смущён. С чего бы это? Я вроде бы сплю под одеялом. Приоткрыла слегка правый глаз. Ну, да. Накрыта по самые уши.

– Позволяю, – произнесла я вместо «убью гада!»

– Лео покинул дом на рассвете, и я не уверен в том, что он собирается возвращаться.

– Он взрослый. Как-нибудь сам разберётся. Спасать второй раз не буду.

– Согласен с вами. Господин Александр недавно встал и покинул дом. Полагаю, он собрался купить себе особняк.

– Туда ему и дорога! – промычала я в подушку. Далет – это глосовая почта. Нет, как минимум, лента новостей. И как только ее выключают? Может, подушкой в него запустить? Нет, слишком лень. На кой черт ему только пришло в голову будить меня так рано. Спала бы ещё и спала.

– Господа Анна и Анджей честны перед вами. Оба ночевали одетыми. Бастард на полу, возле колыбели с эльфийским младенцем.

– Жаль!

– Простите?

– Я надеялась пристроить их обоих в хорошие руки друг другу, – берсерк подавился, и мне пришлось приоткрыть один глаз. Вроде, прокашлялся. Вот и славно.

– В вашу земную квартиру пришла женщина.

– Ты открыл ей дверь? – великий подвиг – повернуть голову. Второй глаз открылся с невероятным трудом.

– У госпожи был собственный ключ.

– Только не говори, что это была хозяйка квартиры, приподняла я голову над подушкой и тут же уронила обратно. Далет не слишком взволнован, значит, ничего плохого не случилось.

Гостей я могу принимать согласно пятому пункту договора. На Земле сейчас день. В квартире прибрано, парни постарались на славу. Все же есть от них толк. Спросит, скажу, что ко мне приезжал институтский друг из… ну пусть будет, Анголы. Там смуглых вроде бы много. По-русски говорит не слишком хорошо, вот и нес всякую ахинею. Сомневаюсь, что берсерк ляпнул уж совсем что-то не то. Да и потом, если бы выяснилось, что в квартире появился пролом в другой мир, вокруг моей постели сейчас толпился бы не Далет, а участковый, полиция и ОМОН. Как же! Стену сломали! Не квартиранты, а вандалы!

– Это мать господина Александра. Гадина Николаевна.

– Только не говори, что ты её ТАК называл, – весь сон как ветром сдуло, путаясь в одеяле, я подлетела на ноги. Свекровь тут, Лео смылся, Анджей и Анютка вели себя как целомудренные девственники! Что за день-то сегодня такой? Ещё и Сашка куда-то ушел.

– Полагаю, что нет. Гадина Николаевна приняла меня за нелегала-мигранта, которого вы подобрали в порту по своей доброте.

– Фух! – схватилась я пальцами за одежду, – Отвернись! Дальше что было? Чупокабр здесь, уже хорошо! Вурдалак? Ага, вижу. Несчастье, это ты его сожрал?

– Я сплю! Только изверги способны разбудить фамильяра в такую рань.

– Вурдалаки приобретают форму скелета с первыми лучами солнца.

– Отлично. Не подглядывай, – скинула я с себя ночную рубашку.

– Гадина Николаевна приняла младенца за своего внука.

– Что?!

– Госпожа взяла младенчика на руки, восхитилась его статями и нарекла Ярославом.

– Кем?!

– Ярославом.

– Чудесное имя для эльфа! Надеюсь, хотя бы не Мудрым? Далет, застегни молнию, у меня руки трясутся! Дом, не мог подкинуть мне нормальную одежду, а? Вечно какие-то извращения! То платье, то халат до полу. За что ты меня так не любишь?

– Ты в моем сердце, великолепная ведьма, – пробасил пол своим скрипом. И на лопатки мне опустились теплые ладони мужчины. Я уже, кажется, за всей суетой начала забывать, как это бывает. Обжигающее, ничего не значащее для нас обоих, – я надеюсь? – прикосновение. Взволнованное дыхание красавца щекочет шею, будоражит чувства. «Не он!» – набатом бьёт сердце о ребра. И все же я откликаюсь. Не я, моя женская суть. Ласково и почти нежно сходится платье. Мимолётная забота. Как же я скучала по ней. Нет в мире ничего слаще, чем почувствовать себя той, о которой пекутся всем сердцем. Такие касания ни с чем спутать нельзя. И все же я не готова ни ответить на них, ни сполна насладиться. Просто, наконец, чувствую себя женщиной. Позабытое и столь желанное чувство. Спасибо, Далет, что напомнил.

– Исполнено, – выдохнул он в мой затылок.

– Благодарю, – как можно холодней ответила я.

– Госпожа, дозволено ли мне будет обратиться к вам с просьбой? Я был бы безмерно благодарен вам за…

– Потом! – нащупала я ногой ботинки. И эти на молнии. Да что ж такое-то! Еле втиснулась, похоже, что дом ошибся с размером. Откуда он вообще добывает все эти вещи?

Бегом вылетела из спальни, уже на лестнице, ступени которой играли похоронный марш, натолкнулась на Сашку.

– В городе нет ни одного агентства недвижимости, ты представляешь?

– Твоя мать!

– Настен, ну зачем ты так грубо говоришь. Съеду я, только дай время. Ну, хоть денёк.

– Твоя мать!

– С позиции лингвиста правильнее было бы сказать: «Твою мать!» Мат совсем тебе не к лицу, Настен. Давай без него обойдёмся, ладно?

– Саша! Я ещё даже не начинала ругаться. Твоя мать!

– Твою мать, – поправил меня он снова, чем окончательно разозлил, – Не умеешь, так и начинать не стоит.

– Галина Николаевна пришла к нам в квартиру! Она где-то добыла ключ.

– Я рад, что ты снова говоришь, «к нам». Что?! – схватился он за горло так, будто я его придушила. Впрочем, до этого не так далеко.

– Твоя мать!

– Полностью согласен с таким выражением чувств.

– Не перебивай! Твоя мать решила, что эльфенка родила я! От тебя, Саш!

– Я тоже так вначале так подумал.

– Идиотизм заразен или передается по наследству вместо фамильного серебра?

– Что будем делать? Мама видела ушки? Сразу же понятно, что этот ребенок не мой. И даже не твой.

– Уши? Понятия на имею. Бежим. Может, ещё удастся перенаправить торнадо!

Сашка было запнулся. И тут мы увидели Аньку с бастардом, оба выходили из комнатки под лестницей.

– Их будет не жалко. Почти, – принял решение Саша.

– Пожертвуем малым. Согласна, – шепнула я в ухо бывшему и залилась соловьём уже в голос, – Анджей, дорогой, я так рада тебя видеть. Анечка, тебе хорошо спалось? Никто не мешал?

– Я тааак выспалась! Как никогда в жизни.

– А ты, Анджей?

– Полночи провел за книгой. Вы случайно не помните, кто все же отец той пятерни, которая вроде бы родилась от мультиолигарха? Я, признаться, несколько озадачен смелостью авторской мысли.

– Не помню. Анечка, помоги мне позаботиться об одной женщине.

– Умоляю! – громко выкрикнул Саша, – Скажите, что эльфенок ваш сын!

– Вы смотритесь как пара влюбленных, – добавила я. Черт, где все-таки рецепт приворотного зелья? Найду сразу же после того, как выпровожу свекровь. И сварю.

Анджей

Хрупкое счастье растаяло вместе с туманным утром. Перед самым рассветом я задремал за книгой. Мир порока, любви, страстей, приключений – вот то, во что превратился мой сон. Как тесно они переплелись в этой книге.

Героиня даже не знает, от кого рождены ее малыши. Многого я не понял, многие грани жизни открылись для меня совсем с иной стороны. Женщина – сосуд, наполненный сотней оттенков драгоценного напитка. И только от мужчины зависит, каков будет тот вкус, которым раскроется женщина в его жизни. Сладость, горечь, а может, все вместе.

Тем интереснее для меня время, проведенное рядом с Анной. Ведь она принадлежит тому дивному миру, о котором говорят в книге. Ведь в ней тоже скрыты многие тайны. И как здорово было бы их приоткрыть.

Окунуться не в пресную жизнь почетного отца семейства, а ощутить себя в водовороте страстей.

Мой мир так пресен и так беден на страсти. И только сегодняшней ночью я это сполна осознал. Приключения, поездки, торговые союзы, интриги – они лишь изредка могут случаться. Семейная жизнь творится каждый день, час, минуту и даже секунду. Вот где скрыт настоящий вихрь чувств! И стали клинка он не подвластен. Тут происходит куда большее волшебство, чем где бы то ни было.

Как бы я хотел окунуться в него рука об руку с этой прекрасной девушкой, с Анной!

Нет, измену, я, конечно, проглотить не готов, да и сам не опущусь до такого. Но вот все остальное…

Черт, как же хочется покружить ее на руках, взойти на борт стальной птицы, спасти от врагов. Ладно, допустим, стальную птицу раздобыть мне не удастся. Но вот дракона вполне. Есть у меня один знакомый. Если приделать к его спине верх от кареты, вполне сойдёт за вертолет. Ещё сброшенные крылья фей прикручу сверху, чем не винт? И достать их можно довольно недорого, как раз сезон. Все феи только сбросили старые крылья. Рынок ими переполнен, цена совсем не высокая.

Вулкан тоже был недалеко от берега. Он, правда, потух. Совсем как в той книге. Эх, поднять бы паруса на шхуне, дойти до вулкана. Девушка задремлет на берегу после долгой морской прогулки. Мои матросы в это время разведут костерок на вершине вулкана. Анна испугается и нас унесет оттуда дракон в мое небольшое поместье. Как можно было бы все легко устроить… Если б не необходимость женится, – и срочно! – на ведьме. Может, ну его, титул? Нет. Кому я нужен, бастард. Для девушки титул имеет значение. Без титула я могу рассчитывать на свадьбу только с беспринципной девицей или с селянкой. Черт!

– … представитесь молодожёнами.

– С радостью! – живо откликнулся я. Пусть не взаправду, но я бы хотел ощутить на себе влюбленный взгляд Анны. Эта авантюра нравится мне все больше.

– А ты скажешь, что Ярослав ваш сын.

– Кто? – выпал я окончательно из своих сладких грез.

– Ярослав. Мама дала такое имя младенцу. Чупокабр говорит, что это уже навсегда к нему приклеилось, – покачала головой Анестейша, – О чем только думала твоя мать, Саш? Ну, как эльф будет жить с таким именем?

– Как-нибудь. Звучит, кстати, довольно красиво. Главное, чтобы мы все выжили. Помни, Анджей, моя мать – это стихия.

– Угу. Торнадо. Держитесь там, ребята, – сверкнула глазищами ведьма. Злая, что сама демоница, аж волосы искрят. Ух! Чую, накликал. Сейчас с лихвой окунусь в водоворот событий. Выплыть бы!

Все вместе мы вошли в небольшие апартаменты. Мир демонов мне до ужаса любопытен. Холод пробирает до самых костей. Я выглянул из окна и ничего не понял. Снега на Земле уже нет, всюду лужи. Зато с неба сыплются мелкие льдинки вперемешку с водой. Башни темно-серые, облака сизые, деревья чернеют хмурыми ветвями. Ух! И страшновато и интересно!

– Убью! – ревет демоница за дверью.

Неужели мать Александра вышла из самой преисподней? И я ее сейчас увижу… Смогу рассказать об этой удивительной встрече братьям, отцу. Если выживу, конечно.

– Саша! Ты меня так расстроил! Настя! Я такого позора не переживу. Это все из-за тебя получилось! Мой внук – урод. Мутант! Малыш, мы продадим квартиру, но все исправим, я тебе обещаю. Твой папочка постарается. Или будет жить на помойке, где ему самое место! А мы с тобой переедем к дедушке Толе на Волгу. Знаешь, есть такая река? Ты обязательно поправишься там. Свежий воздух творит чудеса, а какая там рыба!

Придушенно хрюкнула Анестейша, дрогнула Анна рядом со мной, выпучил глаза Саша.

– Он же совсем новенький, только родился. И я малыша не ронял. О каком браке говорит мама? Может, его Лео грохнул об пол? Или Далет?

– Она заметила уши! – вскинула ладонь ко лбу Анестейша.

– Уши как уши, – задумчиво протянул я.

– Малыш – эльфенок. Галина Николаевна таких никогда не видела, – покраснела вдруг Анна. Ее щекам румянец определенно идёт, – Надо поскорей ее успокоить.

– Откуда ты знаешь, как зовут мою мать?

– Настя много про нее рассказывала, – покраснела девушка ещё гуще.

– Настен?

– А что я? Да, советовалась какие ещё петь дифирамбы свекрови. Между прочим, я старалась наладить отношения с этим чудовищем.

– Это нереально.

– Теперь я это понимаю.

– Ребята, идёмте скорей. Вашей маме может стать плохо. Все же такое потрясение испытать не каждому дано.

– Я придумала. Анджей, давай сюда свои уши!

– Я?!

– Чуть удлиню. Это должно быть не сложно. Ну хоть попытаюсь.

– А почему не мои? – вступилась за меня Аня, – я тоже хочу эльфийские ушки.

– Эксперименты будем ставить на наименее ценных членах экипажа. Если я испорчу твои, то никогда себе этого не прощу. Анджей, наклонись! Или ты испугался?