Текст книги "Хозяйка волшебного дома. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Эх. Сплошные загадки в которые сложно поверить. Может быть, когда разберу все у Карла в ящике стола, хоть что-то станет яснее. Наверняка найду записки или ещё что.

Морриган. Моя мать умерла в родах. Точнее, на следующий день. Обширное внутренне кровотечение, которое открылось совершенно внезапно для врачей. Не спасли, как сказали мне позже в детдоме. В ее вещах не осталось совсем ничего, ни записок, ни документов, ни справок, ни единой бумажки. Даже имя ее мне неизвестно.

Все, что мне отдала директор детского дома, – отдельное ей спасибо, что столько лет берегла, – кулон на цепочке. И то он самый простой, латунный в форме веточки с листьями.

Кем был мой отец, я и вовсе не знаю. Были они с моей мамой женаты, или я – плод великой страсти, а может, насилия или измены, никто мне не сказал. Да и откуда было об этом знать директору детского дома? Сирота. Ни родственников, никого у меня нет.

Маленькая была, мечтала, что найдется хоть тетя, хоть бабушка, хоть кто-то родной. Но, увы. Никто меня не нашел. Только говорят, что мать была очень красива редкой неестественной красотой.

Было бы так здорово хоть краешком глаза заглянуть в свое прошлое, узнать, кем я рождена, от кого, кто были мои родные, откуда во мне этот талант зельевара, страсть к травам и всяческим эликсирам.

И почему, черт побери, именно мне на голову свалились все тайны скопом? Именно мне на голову, свалился Карл после своей предполагаемой смерти? Вместе со всеми вещами, тайнами, заколдованным домом и чупокабром в довесок?

Вышла в гостиную, как же тут удивительно хорошо и красиво! И как мне не терпится сорвать поскорее эти жуткие чехлы с мебели! Хоть одним глазком заглянуть, что они скрывают под собой! Нельзя! Пришлось даже хлопнуть себя по руке. Сначала надо снять и перестирать шторы, потом выселить птиц из камина, вымести сажу и только после этого ... Лестница! В доме же есть ещё и второй этаж! Там наверняка кабинет и спальни! Подняться? Или для начала выйти в холл и заглянуть хоть одним глазком за волшебные двери? Там же другие миры! И тоже осененное магией, скорее всего! Кажется, я сейчас разорвусь на сотню Анастасий и разбегусь во все стороны сразу.

Так, спальни можно оставить и на потом. Кабинет тоже подождёт немного. То ли дело двери! Любопытство гонит меня именно в ту сторону.

В холл выскочила с такой скоростью, как будто за мной гналась свекровь с половником наперевес. Вон он, загадочный коридор, тонет в сумраке подземелья. Там и окон-то нет. Кирпичный свод спускается ниже. Идти? Или подождать? Но чего? Черт, я же босиком, а там могут быть крысы, как и в любом подвале. Пальчики на ногах поджались сами собой, я ещё чуточку постояла, примериваясь. Нет, для начала надо одеться. Ну, хотя бы кроссовки на ноги натянуть! Можно ещё и пальто на плечи накинуть, создать приличный вид благоразумной девушки. Прикрыть павшую жертвой садовой грязи ночную рубашку.

Нет, разумной я никогда не была. Потом обязательно оденусь, как следует. Пока же пробегусь так. Только одним глазком выгляну за дверь и сразу обратно.

Уф! А ручки-то трясутся! Почти смело шагнула на влажные камни подземного коридора. Темно, только из-за спины пробивается немного света. С потолка капает конденсат, где-то впереди шуршит неизвестность не то крыльями, не то мышиными лапками. Ну уж нет, не стану бояться тех тварей, что прячутся в темноте. Я тут хозяйка. Значит, и все монстры, и мышки, и садовые гномы тоже мои. Не страшно. Почти. Вот и первая дверь. Стальная, утвердившая себя на огромных завесах в форме сжатых в кулак птичьих лап. Над головой медная плашка, на ней выбит ряд цифр и вроде бы символ. Без фонаря не разберёшь. Хоть бы телефон я с собой взять догадалась! Как же.

Холод пробирает, лезет по ногам, сквозь тонкое платье забирается в самую душу. Медленно опускаю пальцы на изгиб медной ручки. Она странная, по форме напоминает птичье перо. Изумительно теплая, гладкая, чуть шершавая. Тяну на себя и ... ничего. Дверь не поддается. Взгляд цепляется за блестящую замочную скважину. Ключа к двери у меня нет. Неужели я никогда ее не открою? А может, не скоро? Обидно просто до слез. Хоть бы знать, что там, за ней!

Опускаюсь на колени, приникаю глазом к оконцу замка. С той стороны дует ветер, восходит алое солнце, кажется, это вершина горы... Нет! Башня. Просторная площадка огорожена каменной стеной. На ней лежат стога серой травы. Внезапно появляются юноши и молодые мужчины. На всех серебристые куртки, высокие сапоги, ноги обтянуты невероятно узкими брюками. Они шутят о чем-то, переговариваются, улыбаясь. Мне отсюда не слышно. Все слова уносит в сторону ветер.

Внезапно для меня, но не для них, встал на мощные лапы крупный стог сена, вытянул вперёд шею, расправил крылья. Это же огромные птицы! Нет, кажется, это грифоны... Точно, грифоны. Встал второй стог, вытянул в сторону юноши голову, щёлкнул огромным золотым клювом. Парень ему кинул какое-то угощение. И тут же набросил на птичью голову верёвку. Наклонился и поднял с пола седло. Они сейчас поседлают этих животных и улетят! Как же я хочу туда!

От переизбытка чувств треснулась головой о дверь. Шишка наверняка будет. Вон и заезды загорелись бликами по сторонам.

– Хозяйка, завтрак обидится, если я его не съем!

Так, это не звёзды, это сюда принесло чупокабра. Юноши тем временем накидывают на невиданных зверей седла, затягивают подпруги на гладких холеных боках, подтягивают стремена. Откуда-то мнеизветно, как все это называется. Наверное, из фильмов.

– Ты знаешь, где ключ от этой двери?

– Допустим.

– Дай мне его скорее! Я тоже хочу полетать! – Грифонов по ту сторону двери выводят на самый край башни, прямо к невысокому ограждению. Молодые люди неспешно забираются в седла. Вот-вот распахнутся и наполнятся ветром огромные крылья... Я тоже туда хочу. Прямо сейчас, немедленно!

– Убьешься.

– Почему?

– Потому что с голым задом в седло не садятся приличные люди!

– Я неприличная и потом, у меня длинный подол.

– Соскользнешь. Карл покупал себе штаны для верховой езды. За банку сметаны, и не меньше, так уж и быть найду визитку магазина. Это, кстати, в твоём родном городишке. Фырк!

– Я в магазин. Только скажи, где лежит ключ!

– Во мне.

– Ты его сожрал, что ли?! Мне теперь вора медвежатника с прогрессирующей амнезией искать, чтобы замок вскрыл?!

– Почему сразу сожрал? Ты очень плохо думаешь о своем...

Грифоны бросились в полет с башни вместе с неизвестными всадниками.

Громкая трель будильника разорвала мечту. Я подскочила на ноги, повинуясь привычке.

Дернула за ручку двери изо всех сил. Не поддается! Ыыы! Просто слов нет до чего мне обидно! И до чего я промерзла здесь в подземелье. Надо бежать на работу.

Вырвалась в холл, тут так тепло и светло. Взгляд упёрся в сумрак мой спящей квартиры.

Не хочу туда идти. Вот совсем не хочу, а умом понимаю, что надо. Пропаду, меня станут искать. Начальство знает телефон бывшего мужа. Тот свекрови позвонит, а она хозяйке квартиры. Вломятся, найдут теперь уже не только чупокабра, но и заколдованную квартиру.

– Жрать! – взвыл зверь и первым побежал сквозь проем. Только бы эта картина никогда не закрылась, не растеряла своего волшебства. Интересно, как она вообще устроена и может ли захлопнуться в принципе?

В спальне холодно, ветер календарной весны кружит за окном снежинки. Щедрой рукой швыряет их в окна, от которых и так дует премерзко. За проёмом картины буйным цветом сияет приморское волшебное лето. Хочу туда вернуться прямо сейчас! Только схожу на работу. На обратном пути куплю себе пару сандалий, купальник, шезлонг, швабру и... И ещё кучу всего.

– «Жрать» говорить неприлично, – догнала я зверя на кухне. Из морозилки только хвост наружу торчит.

– По-нормальному я говорил час назад. Потом убеждал. Плакал, молил, стонал.

– Я этого не слышала.

– Потому что ты бесчувственная! Не услышать мольбы голодного чупокабра! Это что тут? Курррочка! Иди сюда, моя дорогая, я тебя согрею. Фасоль, останешься здесь. Ты создана только для травоядных, так низко я ещё не пал.

– Твой прежний хозяин умер?

– Можно и так сказать.

Герцог Лео

Сминает копытами фиолетовый вереск добрый конь. Помню, как в детстве я грезил этой дорогой, как стремился в любую минуту улизнуть от нянек, чтобы устроиться на скале, окинуть взглядом, – как мне казалось тогда, – бескрайнее синее море. То есть наш небольшой залив, вынуть из-за пазухи кусок хлеба или, еще лучше, копчёного мяса, и, уподобляясь сельским парням, сесть на самом краю обрыва. Мечтать о ветре, свободе, о мачтах и парусах, о привкусе соли на губах, о том, как хорошо стоять на палубе быстрого клипере.

Няньки, помню, тогда сильно ругались, порой даже лупили, если умудрялись поймать сына графа именно здесь.

Нет теперь надо мной чужой воли, нет нянек, нет больше отца. Впереди только свобода и ветер, наполняющий собой всю мою жизнь. Никому ничего я не должен, ничем не обязан. Только честь и есть та клетка, которую я принимаю по своей доброй воле. И то ее прутья можно немного ослабить, согнув в нужном узоре.

Кобылка сокольничьего стучит копытами впереди. Резвая, славная, чуть ослабь повод, скачет быстро, только лови. Парень под стать ей, такой же холеный и бодрый. И между собой мы похожи. Льюис тоже высокий, тоже блондин, собирает волосы в недлинную косу до основания шеи. Даже глаза у нас обоих цвета неба. Кто посмотрит со стороны, решит, что со мной едет отцовский бастард. Может, и так. Граф был охоч до любви. Много баек он мне рассказывал о своей жизни. Да и сам я видел раскрасневшихся веселых служанок, лёгкой поступью выбегающих из его покоев.

Мать моя умерла много лет назад. Говорят, во время отлучки отца. Не знаю, я даже не помню графини. Ее портрет висит в нашей библиотеке. Но таких красавиц не бывает на свете, что бы ни говорил старый граф, пока сам был жив. Белая, чудится, что прозрачная кожа, соболиные брови. Огромные, распахнутые глаза цвета янтарного меда, розовые нежные губы, тонкий стан и в то же время пышная грудь. Портрет лжет, нет ему веры.

– Господин Лео, могу я спросить, куда мы держим путь? Или это тайна, – улыбнулся с хитринкой в глазах сокольничий. Точно так же, как я, парень заскучал в замке. Мы отъехали уже далеко, не проболтается, можно и рассказать об истинной цели нашего путешествия.

– Баронесса объявила смотр женихов. Надеюсь попытать счастья, – придал я бодрости голосу. Лучше б ехали на охоту, но уж как есть. Родовитая девица тоже ценный трофей.

– Вот как? – взлетели брови парня.

– Удивлен?

– Я полагал, что вы ещё нескоро станете пытать счастья на этом поприще. Баронесса своей красотой способна затмить луну и солнце. Вам непременно должно повезти.

– Ты ее видел? Расскажешь?

– Мой приятель бывал в тех местах. Он говорил мне о ней. Красавица, каких мало, и строга. Никого к себе не пропускает, не ведёт амурной переписки, предпочитает всему свету уединение своего замка.

– Дело не в красоте и не в строгости нрава. За девицей идёт приданое. Замок со всеми землями.

– То есть любой, кто женится на девице, может сам стать бароном?

– Потому она и берегла себя от слухов. Ошибка дорого бы ей обошлась, свяжи она себя амурной историей.

Чуть что, ей пришлось бы выходить замуж, а это способ выпустить все из своих рук. Бесчестный человек непременно воспользуется таким способом.

– Я не совсем понял вас, господин.

– Смотри, Льюис. Допустим, я бы ничего не имел за собой. Ни замка, ни титула.

– Это сложно представить.

– И тем не менее. Я бы нашел способ проникнуть в покои баронессы, соблазнить ее, распустить слухи. Чтоб спасти честь, девица вынуждена была бы согласиться на брак, верно?

– Полагаю, что так.

– После заключённого брака я бы выждал какое-то время и обвинил ее в чем угодно. Пусть даже в измене. Ее бы упекли в темницу и за меньшее.

– А замок?

– Все досталось бы мужу. Именно поэтому Глория так бережет себя от амурных наветов. Девица не только красива, но и умна.

– Но вы же…

– Если она придется по нраву, я женюсь, и сделаю наш брак честным. Уж точно не стану строить козни против своей же супруги.

– Вот как. Я и не думал, что такое возможно.

– Все бывает на свете. Думаю, сегодня мы заночуем в таверне. А на рассвете отправимся в сторону ее замка.

Глава 8

Настя

Пришлось добежать до магазина за углом, чтобы купить продукты. Это не чупокабр, это проглот. Очень надеюсь, что мешка куриных спинок, крылышек и голов ему хватит для полного личного счастья, и он не уляпает мне ими весь дом и квартиру...

До сих пор просто не могу поверить, что все это случилось со мной. Снег капает с неба, толком не определившись за какую фракцию он выступает – уже весну или все же за зиму. Дети спешат в школу, прыгая через лужи и кидаясь снежками. А я, мечтаю о морском пляже у забора своего дома. Только бы вернуться с работы сегодня чуть поскорей.

Прячу улыбку в уголках губ от прохожих, никто и здесь не должен узнать мой секрет.

Мясной отдел только-только открылся. Симпатичный упитанный продавец взвесил для меня куриные головы и спинки, добавил обрезь.

– Может быть, желаете говяжью кость? Из нее суп выйдет такой, что муж никогда от вас не уйдет! – зазывает продавец.

– Спасибо, не стоит. И так еле выгнала. Мне бы средство от набегов бывшей свекрови кто подсказал.

– Такого не держим, – взгляд мужчины в растерянности падает на прилавок, – ой! Или держим… Свеженькая. Только сейчас завезли специально для вас, – серая крыса выпрыгнула из витрины в лоток для монет как раз в ту секунду, когда я протянула купюры.

Змейка на моем браслете раскалилась, сверкнула глазами. Когда она на браслет-то успела вернуться? Я приготовилась к худшему, замерла.

И напрасно. Крыса, звякнув, упала на бок. Не живая. Серебряная статуэтка. Просто очень похожая на настоящую. Продавец-то, оказывается, шутник. Подняла глаза, чтоб высказать ему все. Напрасно, мужчина и сам ошарашен. Кусает свой кулак, вытаращил глаза на мое украшение. Змейка снова замерла на браслете с самым безмятежным видом. От былой же безмятежности продавца совсем ничего не осталось.

– Простите, я не знаю, как это вышло, – киваю я на статуэтку.

– Ну, что вы. Ничего страшного. Нет! – вскрикнул он, – денег не надо. Вот, возьмите ещё кусок грудинки.

– Я не могу.

– Это подарок. Сварите себе супчик, или запечете. Свежайшая. Вот и это возьмите. Вырезка. Лучшая в городе.

– Да не стоит.

– Умоляю вас, не отказывайтесь. Позвольте только, я оставлю себе это? – ткнул он пальцем в статуэтку крысы, – Замучили! Спасу от них никакого нет. Нашествие. А так я ее на витрине поставлю, и дело с концом. Кто не знает, тот и не поймет, ЧТО здесь стоит.

– Хорошо, забирайте.

– Что вам ещё положить взамен? Хотите карбонад? Зачем же вам обрезь. Давайте пакет обратно сюда, – я взгромоздила пакет на прилавок. Кругленький продавец развил невероятную скорость. Ощущаю себя грабителем-недоучкой. В новый пакет летят с витрин самые аппетитные товары. Копченые и сырые. Каждый подвергается придирчивому осмотру перед тем как попасть в сумку. Некоторые мужчина даже обнюхивает, – Ещё рёбрышек положу на супчик. Может быть, возьмёте индюшку? Да, точно, индюшку. Вот! Только час назад разгрузил. Ну! Держите. И спасибо вам.

– Вам спасибо. Мне неудобно.

– Вам и неудобно? Спасительница! Вы мой бизнес спасли! Будут ещё такие “статуэтки”, помните, я всегда рад их выменять. У меня друг на хлебокомбинате работает, другой на рынке, третий в столовой. Сколько будет статуэток, все заберём. Да будет ваш путь ясен, Сиятельная Мора.

– Меня Настей зовут.

– Ашот. И просто так тоже заглядывайте. В нашем роду помнят и ценят подобных вам. Жаль, что люди не понимают, какая власть дана в ваши руки. Боятся. Ну и дураки.

Из магазина я вышла нагруженная как верблюд.

Змейка. Карл предупреждал в письме, что она может охотиться. Но чтобы так? Крыса же просто обратилась в памятник своей собственной наглости прямо у меня на глазах! Да и продавец этот. Зачем ему статуэтка? Неужели, и вправду, она способна защитить его магазинчик от крыс? Откуда он знает про Морриган? Нет, он меня назвал как-то иначе. Мора? Вроде так. Вернуться бы и расспросить, но неудобно. И потом, он дал мне столько всего, вдруг обратно попросит, как отойдет от первого шока? Нет уж. Крысу я бы ни за что в руки не взяла, даже серебряную. Так что сделку можно признать выгодной.

Интересно, а свекровь в статую моя змейка тоже может превратить?

Пальцы затекли, пакет пришлось перебросить в другую руку. Ой! Он вылетел из моих скрюченных пальцев.

– Сиятельная, разве мой друг вам совсем ничего не оставил? Госпоже не стоит себя так утруждать, – произнес мужчина рядом со мной. Повернула голову.

– Я вас узнала. Вы хозяин кота. Теодора.

– Пусть будет так, – улыбнулся мне мужчина в надвинутой на лицо шляпе, – Мое имя вам все равно ничего толком не скажет. Я слышал, наш общий друг, часовщик, вчера имел удовольствие заглянуть к вам на чашечку чая? Простите мне любопытство.

– Боюсь, я не совсем его поняла вчера вечером.

– Но сейчас, этим восхитительным утром, смею надеяться, вы начали лучше его понимать?

– Да, кажется. Только я ключи пока не нашла.

– От которой двери? – добродушие в голосе моего спутника будто сдуло налетевшим порывом ветра. Внезапно зашевелился рыжеватый мех на воротнике его изысканного пальто.

– Это же Теодор! – вскрикнула я.

– Разумеется, – от моего вопля мужчина отшатнулся и со всего маха шагнул в лужу.

– Вы что, пустили кота на воротник? – кошачья лапа выпустила когти, изумлённо сверкнули, уставившись на меня, сразу две пары глаз. Человеческие и кошачьи.

– Ужасен тот мир, где прекрасная дева так может подумать о колдуне.

– Простите. Я должно быть просто...

– Вы устали, дочь Морриган. Потому и почуяли не то, что нужно. Так от какой именно двери вам не удалось обнаружить ключа?

– От башни, где гнездились грифоны, – слова прозвучали настолько неуместно, что я невольно чуть покраснела. Грифоны, башня, волшебный дом – все это существует и, тем не менее, кажется бредом.

– Вот как. Боюсь, я ничем не смогу вам помочь. Мой друг имел тайники, далеко не один, но их секрета я не знаю. Увы.

– Жаль.

– Мне-то как жаль! Теодор зачах. Посмотрите только, во что превратилась его шерсть. Эти клочья – остатки былой роскоши, – провел он ладонью по сияющему здоровьем воротнику. Если это клочья, то на кого же он был похож раньше? На шиншиллу после удара током?! – Ему необходимо море. В городе нас держат дела, а перелеты на самолёте он совершенно перестал выносить. Скажу вам по секрету, в салоне его больше возить нельзя, вес ручной клади он давно превысил. А в багажном отделении летать наотрез отказывается.

– Море совсем рядом с садом. Я, правда, не успела ещё до него дойти.

– Вы же говорили, что ключей нет, – поежилась я под цепким взглядом черных уголков глаз.

– Мы с Несчастьем вылезли через окно кухни.

– Вы? Через окно? Невероятно!

– Так получилось.

– Позвольте и мне тоже повторить сей экспромт.

– Я не знаю…

– Я заплачу согласно тарифу. Старинные договоренности не могут быть нарушены.

– Там Лора.

– Мы с ней отлично знакомы. Готов спорить, вы ей уже наверняка что-то должны?

– Десять горошин перца.

– Это ещё по-божески. С моего друга она просила бутоны гвоздики. Непременно белой и свежие. Одной зимой нам пришлось обежать все цветочные ларьки в округе. Так вы меня пропустите? Не себя ради прошу, ради благополучия фамильяра, вы, как никто, должны меня понимать, – рука мужчины скользнула за пазуху, потеснив лапу кота. На свет выглянул толстый бумажник, – Заплачу сразу. Как договаривались. Пять тысяч за переход, десять золотых за аренду вашего пляжа на сутки и ещё пять монет за наше благополучное возвращение обратно. Ровно через сутки вы откроете мне дверь. – Я не смогла удержаться от соблазна. Пожалуй, так я и заявление на увольнение сегодня напишу.

– Хорошо.

– Вот и отлично, – устремился он в сторону моего подъезда,– Теодор, тебе повезло. Я совершенно случайно прихватил сегодня с собой твои пляжные тапрчки и крем от загара для носика.

– Мрау!

– Да, свой собственный купальный костюм я тоже захватил, но сиятельной об этом знать было не нужно.

В подъезде я нос к носу столкнулась с бывшей свекровью. Та шла вместе с соседкой. Рано же они помирились. Испепеляющий взгляд, задранный носик.

– Госпожа Лора, вы ли это?

– Господа у Париже! Галина Николаевна я, свекровь этой профурсетки!

– Бывшая свекровь! – не выдержала я.

– Мадам! Не будем ссориться. Вы, должно быть, опаздываете на прием к монарху? Ваш наряд восхитителен. Я изумлен! – мой спутник согнулся в поклоне, припал поцелуем к руке ошалевшей от его напора свекрови, ловким движением нажал кнопку лифта, благо тот ещё не успел уехать и открылся сразу. Мужчина подозрительно ловко впихнулся туда вместе со мной. Все это ему удалось провернуть за долю секунды.

– Спасибо.

– Не стоит благодарности. У этой дамы случайно нет аллергии на котов?

– Нет.

– Жаль.

Ключом я открыла дверь своей квартиры. Тишина, только слышен топот Несчастья, семенящего к двери.

– Добрый день, дорогой друг.

– Не рад вас видеть.

– Напрасно, я помог донести сиятельной провизию.

– Омерзительная любезность.

– Вы его понимаете?

– Несчастье? Разумеется, нет. Колдун способен воспринимать голос только своего фамильяра, я, правда, об этом сам порой забываю. Мне кажется, что афоризмы Теодора становятся достоянием всех.

– То есть вы хотите сказать, что я – ведьма?

– Откуда же я это знаю? Но способность к магии у вас есть. И весьма оригинальная, надо сказать. Мы пройдем?

– Да, конечно.

Двери волшебного дома оказались чуть приоткрыты, хотя я точно помню, что плотно их закрывала. Может быть, чупокабр без меня пробежал на охоту? Вон и птичье пёрышко валяется на пороге.

Как же тут тепло! И как замечательно пахнет!

– Вы позволяете нам пройти?

– Да, конечно.

Холл, пыль огромного зала, чудесная кухня, окно. Как жаль, что сейчас у меня нет времени всем этим насладиться сполна! Опаздываю на работу просто ужасно!

Колдун снял с шеи кота, тот разразился недовольным мурчанием, отчего у мужчины чуть заалели кончики ушей.

– Теодор очень вам благодарен.

– Именно так я и подумала, – открыла я оконную раму. Мужчина перешагнул через подоконник.

– Ровно через сутки я прошу нас забрать.

– Обязательно.

– Всего доброго.

– Хорошо отдохнуть, – с нескрываемой завистью продолжила я и вернулась в квартиру. Ничего, осталось всего пару недель отработать. Надо хотя бы заявление написать, и я буду свободна! И тоже пойду на море! Скорей бы!

Брр. Ну почему тут так промозгло? И холодно, и вообще!

По входной двери грохнул кулак. Неужели свекровь никак не уймется? Сегодня я ее даже на порог не пущу! Сразу выскажу все! Хватит с меня терпеть эту наглость!

Распахнула дверь и опешила. Громила не то чтобы впечатлил ростом, нет. Скорее, статью. У меня на пороге замер хищник, готовясь к прыжку. Черные волосы откинуты назад, подтянутый, у пояса висит нож, в руке зажат небольшой пакет неясного содержимого. И запах. Такой ни с чем не перепутаешь. Так пахнет железо и кровь.

– Отдай товар, и разойдемся тихо.

– К-какой товар?

Глава 9

Герцог Лео

Таверна спряталась под покровом дубового леса, со старого тракта ее и не видно. Деревянная чешуя просмоленной крыши напоминает драконову шкуру. Да и сами стены сложены из валунов, будто здесь, и вправду, готовы принять дракона.

Льюис озирается по сторонам, приглядывается к коновязи. Не чета она замковой, сколочена абы как из бревен на латунные скобы. Ну, да и ладно. Коней выдержит, а большего и не нужно. Надолго мы здесь не задержимся.

Спрыгнул с коня на мягкую землю. Здесь дорога становится шире, превращается в тракт. Даже странно, что кто-то задумал построить таверну именно в этом месте, на окраине. Торгового люда здесь мало. До портов баронессы отсюда ещё день пути, если добираться по земле. Со стороны моря разве что шлюпка или рыбацкая лодка сможет причалить без риска разбиться. Но точно не клипер, его попутным ветром ударит о камни, и он разлетится как грецкий орех. Любопытное место. Я даже позволил себе немного насторожиться. Эта таверна напоминает убежище тех, кто не слишком-то ценит закон.

Неспешно скинул с шеи своего жеребца кожаный повод, запоздало подумав о том, что парадную амуницию тоже стоило зачаровать. Слишком привык к размеренной жизни на берегу, расслабился. И, наверное, напрасно.

Небрежно махнул рукой в сторону здания, сбросив на землю крупицы фейской пыльцы. Нет, мороком таверна не укрыта. Стоит такая, какая она и есть.

– Что-то не так господин? – Льюис забрал коня из моих рук.

– Да нет, просто размышляю, не зря ли все это затеял, – вспомнил я некстати письмо канцлера. Ещё бы разок посмотреть, убедиться в истинности бумаги. Напрасно я сжег его в камине.

– Ну что вы, господин. Брак – дело хорошее. Тем более брак с красоткой, каких и нет больше в наших землях. Говорят, ее мать была навкой.

– Врут. Я помню ее родителей.

– Вы встречались?

– Очень давно. Лошадей надёжно привязал, не отвяжутся сами?

– Крепко. Только если вместе с коновязью уйдут, – парень суетится, видно и у него душа не на месте. Не притерся ещё к походам. Отобьемся. Своему мечу я верю. Да и двое нас, если встать спиной к спине, то уж всяко нечего опасаться.

Таверна полна народу, видать, не одни мы решили тут скоротать ночь. Веселые голоса бьются о потолок. Менестрель тянет балладу. Нимфа танцует, стоя на пустой бочке. Озорное веселье, яркое, смелое. Никто не оглядывается на других, не ждёт ни похвалы, ни оценки.

Я занял место в углу, подле окна. С невероятным наслаждением наблюдаю за чужою бравадой. Так и есть, я был прав, собрались здесь отнюдь не честные люди. Контрабандисты празднуют удачные сделки, счастливое возвращение в залив. Знала бы баронесса, что творится на окраине ее надела, кусала бы локти. Стольких моряков упустить! И каких! Настоящие морские волки. У меня самого аж глаза разгорелись.

Не выйдет ничего с браком, и черт с ним. Переманю этот сброд на свои клипера, будут бороздить море на моих кораблях за добрый процент. Руки так и чешутся предложить сделку. Вон, хотя бы взять того эльфа в рубахе, уж он-то наверняка знает, как уболтать русалку, чтобы поднять лучший жемчуг со дна. Эх! Так дело пойдет, я скоро сгрызу свою шляпу или начисто забуду о грядущей помолвке.

– Господин, вам подать луковый суп? Он тут хорош.

– Что? Ни в коем случае.

– Простите, я не подумал, что господам есть такое не пристало.

– Да мы как-то сели на мель. Трюмы корабля затопило, не удалось вынести даже горстки муки. Месяц ждали стоящего прилива на той песчаной косе. И целый месяц питались одним только луком, он сам выплыл из трюмов. Команда ещё наловчилась ловить и есть черепах. Я один не смог. Зато лук теперь не переношу на дух, ни в каком виде.

Попроси лучше, пусть подадут кашу из тыквы, и себе тоже возьми, что захочешь, – сунул я ему серебрушку в ладонь и принялся слушать завсегдатаев. Седой мужчина якобы только что вернулся из северных морей. На чем же он туда ходил? Неужели на лодке? Эх, подсесть бы, да спросить! Впрочем, подожду немного, сам расскажет.

– Спасибо вам, господин, – кивнул сокольничий и скрылся среди завсегдатаев зала.

Ловкий парень и шустрый. Только взгляд у него странный, прямо не смотрит, все косится по сторонам. Может, и вправду, отцовский бастард? Смущается этим своим положением. Мне-то какое дело до того, с кем грешил отец. Прошлому – прошлое. В чужих грехах рыться дело и неблагодарное, и бесполезное. Для меня этот парень опасности не несёт. Но все же было бы любопытно узнать, откуда он взялся. Говорят, пришел с запада. Странно, там вроде соколиная охота не слишком-то среди господ популярна.

– И до великих льдов дошел! Прямо на своей шлюпке! – хрипловатый голос раскатился по залу, перекрыв собой мелодию менестреля. Врёт! Как пить дать, врёт. Ну невозможно туда доплыть на веслах!

Кремовый тыквенный суп отдает пряными травами. Не пожалели в него сливок. Хлеб ещё теплый, хрустящий. Как же я соскучился по нормальным безыскусным блюдам! Принесли макрель, запеченную под корочкой из ароматных корней. Дымная, вкусная рыбка, ух!

На кой черт я связался с женитьбой?! Утром разверну коней к замку! Нет, раз ввязался в дело, надо его завершить. Чтобы убедиться в своей правоте, достал из подсумка футляр с хрустальным цветком. Льюис так и замер, глядя на чудо.

– Вы это баронессе припасли?

– Ей.

– Можно поглядеть?

– Гляди, сколько хочешь. Безделица. Только камни не рассыпь.

– Разве это не стекляшки?

– Рубины.

– За каждый такой можно лошадь купить.

– Бери выше, добыты в гномьем чертоге. Удивительной чистоты.

– На драконову кровь похожи.

– Легенда говорит, что рубины так и возникли. Якобы если дракон прольет свою кровь, она застывает камнями. Лгут, конечно. Но красиво звучит.

– Девицы любят добрые сказки.

– И то верно. Скажу баронессе, что ее красота способна ранить даже сердце дракона. И вся она так же прекрасна, как и бутон этого цветка.

– Надо запомнить.

– Тебе-то зачем? Не ты же решил впутаться в брак.

– Может и так, – хмыкнул сокольничий. В зале стало темнеть, стихли беседы и голоса. На щелястом столе в небольшой плошке застыла свеча. Я попробовал щелкнуть пальцами, чтобы поджечь фитилек. Что за черт! Магии нет, и в сон клонит голову.

Льюис потянулся к футляру с розой, защелкнул замок. Меня мутит и клонит в сон.

– Я помогу вам дойти до комнаты, господин.

С благодарностью опираюсь на подставленное моим сокольничьим плечо. Мутит.

Пытаюсь понять, что мы пили. Спирта не было на столе. Разве что морс? Мог я перепутать его с лёгким весенним вином? Вряд ли. Да нет, не может такого быть. Да и магии нет во мне больше. Глупость какая.

Сквозь толпу словно бы на буксире Льюис довел меня до чулана. Стены пляшут свою круговерть...

Комнатка скорее напоминает убежище слуг. Через щели в стене видна коновязь. Моряки снуют мимо наших коней. В голове моей сплошной шторм, и нет надежды сесть на мель моей шхуне.

Сокольничий так бережно, как только это возможно, стягивает с меня камзол. Морок с вещей слетел, растворился. За камзолом следуют сапоги и штаны. Неловко выходит. Обычно я сам одеваюсь, не люблю просить слуг о помощи, да и зачем.

Деревянные доски одинокой кровати больно упираются в спину. Что за чертовщина со мною творится?

Словно во сне наблюдаю за сокольничьим. Тот небрежно скинул с себя всю одежду... и зачем-то нацепил ее на меня. Брежу. Точно ведь, брежу. Может, в супе попалось ядовитое мясо горгульи? Льюис ел что-то другое.

Смотрю на Льюиса, словно на свое отражение. Мой камзол, мои штаны, сапоги. Пояс. Кольца на пальцах. Футляр, предназначенный для баронессы, небрежно вложен в карман. Он ощупывает себя, заворачивает рукава у рубашки. Вставляет найденные в моем кармане запонки в петли одежды.