Текст книги "Хозяйка волшебного дома. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

– Проходите и, прошу, ничему не удивляйтесь.

– Да вы знаете, за мою практику я много что повидал. Просто несколько непривычно. Н-да. Где можно разуться?

– Не здесь, – подтолкнул в плечо эскулапа Антон, – у ней на террасе такие камни. Я все ноги себе ободрал в прошлый раз. Ещё и кости разбросаны. Птичьи.

– Бывает, – задумчиво протянул врач и отчего-то уставился на мою люстру, – Смею напомнить, Антон, что я вам оказываю услуги не в первый раз и, смею надеяться, что не в последний.

– Надейтесь! То есть проходите. Больной совсем плох. Плетью изодрана вся спина.

– Она из наших. Отпустит, – улыбнулся Антон.

– Не стоило увлекаться игрой. А, впрочем, не мое дело. Так это ему досталось? Хорош, как девчонка, – Далет громко скрипнул зубами.

– Нет, ну что вы, Далет абсолютно здоров. Наверное. Но он точно сам ходит.

– Больной, стало быть, слег в ходе вашей м-мм игры?

– Не совсем. Проходите. Далет, помоги Лео дойти до дома.

– Он уже там, госпожа ведьма.

– Интересные у вас игры! – фыркнул врач и, наконец, зашёл в квартиру.

– Вы только того, сильно не удивляйтесь! – Антон посмотрел, как я закрываю дверь, самолично вынул из замка ключ и вложил его в мою руку, – мало ли, – шепнул он, – все пути отступления должны быть закрыты. В окно он точно не сиганет.

– Угу-м, – кивнула я, и всей толпой мы прошли ко мне в спальню.

Свет погашен, двери только немного светятся в темноте. Уже даже привычно. Доктор чуть потоптался на месте, задумчиво окинул взглядом кровать, со смятым поверх нее одеялом.

– Мне необходим сам больной и стол.

– Это здесь! – открыла я двери. Внутрь сразу хлынули свет и тепло. Даже здесь чувствуется близость моря, его йодистый запах. Когда же я, наконец, искупаюсь?

– Любопытная планировка. Живут же люди. А так и не скажешь, – смело шагнул доктор за дверь. Внимательно посмотрел на кусты цветов, растущие вплотную к террасе. Ещё раз фыркнул, как-то уж совсем по-кошачьи, будто пробовал воздух на вкус.

Я открыла двери дома. Привычная обстановка. Лео сидит на полу перед давно погасшим камином. Интересно, почему все мужчины предпочитают именно это место для того, чтобы сидеть?

– Стол я вижу. Больной, очевидно, он. Снимите скатерть. Молодого человека устройте на стул. Ну, или на табурет. Пострадала только спина?

– Я точно не знаю.

– Н-да. Шевелимся, товарищи. У меня сегодня есть еще вызов.

Антон пододвинул ближе к Лео огромное кресло, присвистнул. Ухватился за банкетку и помог молодому мужчине на нее сесть. Вмиг подобравшийся доктор застелил одноразовой скатертью стол, попутно прикрикивая на Далета.

– Хватит вам разыгрывать пьесу. Шевелитесь и найдите уже штаны!

– Госпожа Анестейша разрешила носить мне только эту одежду.

– Больной!

– Я здоров, господин. С Лео все тоже не так плохо. Уверен, если выпустить наружу дурную кровь и опоить его эликсиром, к утру...

– Красивый сосуд не так редко оказывается пустым. Пора бы вам завязывать с эликсирами, может быть, ещё что-то из мозгов удалось бы спасти. Ну что там наш больной? – просеменил профессор к рабу. Склонился над спиной несчастного, что-то пощупал.

– И долго вы его так? Надо было раньше ко мне обращаться. Аккуратно зашить уже не выйдет.

– Во имя Светлой богини, похороните меня в земле! – выпалил Лео.

– Это мы можем. Что-то из препаратов давали? Нет? Уверены?

– Далет? Ему что-то давали?

– Только воду, госпожа Анестейша. Уверен, он скоро придет в себя.

– А вот это вряд ли. Сейчас мы поспим. Да, дорогой? Один укольчик, и ничего болеть уже не будет. Надо же было так? Нет, ну я, конечно, все понимаю. Но все же?

– Я хочу помолиться перед смертью, господа, – вскинул глаза на меня молодой мужчина.

– Вот это уже оскорбление. Я все же не палач, – набрал доктор жидкость из ампулы в шприц и, больше ни слова не говоря, засадил укол в плечо Лео, – Спим, подействует быстро. Не наживую же тебя штопать? Антон, перенесите пациента на стол.

Бандит как то очень ловко, привалил раба к своему плечу, поднял на руки и, как драгоценную ношу, с невероятной осторожностью разложил на столе. Уф, сейчас лекарство подействует, вон какие глаза у невольника уже мутные, и я наконец-то смогу немного успокоиться. Поспит, пока штопают, там уже и полегче ему будет. Только не пойму, что он там шепчет?

– Меня зовут Лео! Я герцог, – выкрикнул мужчина и, кажется, наконец-то заснул.

– Хоть король! – фырчит профессор, – Неужели не рассчитал вес пациента на взгляд? Редко кто бредит под этим лекарством. Впрочем, если в голове только опилки, то их брожению удивляться не стоит. Итак, приступим. Где мой чемодан?

– Выгодней было б продать, – прошел мимо меня чупокабр в своем истинном обличии и залез на диван, мимо пролетела Ильсидора. Профессор и ухом не повел.

– Гаджеты. Уберите подальше ваш пылесос с реактивной тягой, чтоб стол мне не загаджил. Все могут быть свободны. Ассистент мне не нужен.

– Я на море схожу купнуться? Застыл сегодня. Погодка жуть просто, – отступил к двери Антон.

– Иди, – кивнула я.

– С утра не ел. Гусик не в счёт!

– Уберите кота!

– Госпожа, чем могу быть полезен? – опустил глаза в пол Далет.

– Ты сокольничий или повар?

– Принесите мне таз, сделайте одолжение. В таких условиях невозможно работать! Метлы летают! Экзотическое зверье по диванам скачет! Этот, в халате, рядом стоит! Где скальпель? Накладываю косметический шов, так?

– Да, если можно. Чтоб красиво смотрелось.

– Шкурку на сапоги решили пустить? – неудачно пошутил доктор, – Тут все не так уж и плохо.

– Повар. Но человеческое мясо я не смогу приготовить, – зажал ладонью рот смуглый красавчик и побледнел ещё больше.

– Я его и не ем, – бодро откликнулся Несчастье, – Вредное очень.

– Несчастье, покажи Далету холодильник и проводи его на кухню. Все наверняка проголодались! Ты ведь сможешь приготовить ужин для нас и для чупокабра? Там, в холодильнике, человечков точно нет. Можешь быть уверен. Мой зверь людьми не питается.

– Загоняла, – оскалился зверь, сползая с дивана.

Антон ушел купаться. Доктор при деле. Наверное, можно позволить себе отдохнуть? Вроде бы все устроила.

– Мыло, что ли, сварить? Это так успокаивает.

– Света и того нет! Хамские условия, средневековье! – зажег у себя на лбу доктор фонарик как у шахтера или у слесаря.

– Нечистый! – громко прошептал смуглый красавец, сверкнув глазами.

– Я вам больше скажу, у вас тут вообще условия не стерильные! Отвратительные!

Далет как будто бы и не устал, бегом выскочил из дома вслед за Несчастьем. Старается, это приятно. Интересно, а почему он сказал, что не способен готовить человечину? Неужели пытался? Брр. Гадость какая.

Сейчас как окажется, что со мной в доме живёт людоед, ведь на каторгу он как-то попал. Хотя, черт его знает. Я вот тоже наворовала в эльфийской столице семян. Поймали бы, было бы плохо. Тоже могла на каторге оказаться. Хорошо, что не поймали. Н-да. Ещё и Канцлер погиб. Тоже, наверное, могут привязаться. Ну его, наверное, то мыло? Дойти до Лоры, узнать последние сплетни столицы? Или тут посидеть? Врача одного оставлять вроде тоже не хочется. Хотя, что ему будет? Шьет себе человек, при деле, – я сладко зевнула, – выспаться бы мне тоже не помешало.

– Я скоро вернусь, – сказала я, сама не понимая кому, и вышла за дверь. Упоительно пахнет летом мой сад, стрекочут цикады, комары упорно лезут под юбку, светится окно в доме Лоры, приглашая заглянуть на чашечку чая. Может, и вправду, зайти? Но с пустыми руками в деревне точно в гости не ходят. Чтобы ей такого принести, чтоб и не жалко было расстаться, и соседку порадовать? Мыло? Или коробок спичек?

Из квартиры повеяло поздней ночью и холодом. Брр.

Далет услужливо склонился, пропуская меня на кухню. Нагружен содержимым морозилки, в пальцах зажаты пачка крупы и все приправы, что нашлись в моем доме.

– Плов будешь готовить? – главное, не обходить его сзади, чтоб не смутить. Об этом надо помнить.

– Что пожелаете, госпожа Анестейша.

– Что-нибудь вкусное и, чтобы на всех хватило. Завтра схожу в магазин. Или вместе сходим на рынок.

– Если мне будет дозволено сходить на рынок одному, я сам буду рад приобрести для вас лучший товар, госпожа.

– Прекрасная идея. Дозволяю, – произнесла я на манер древних патрициев. Что за бред творится в моей жизни? Выкупить каторжников! Лучше б котят кто подбросил. Их хотя бы в хорошие руки можно пристроить. И как же хочется спать! Кстати. А где будут спать эти двое? Нет, ну во что я ввязалась?

– Несчастье, ты говорил, что в доме есть чулан или комната для прислуги?

– Небольшой чулан. Чуть больше твоей спальни. Туда почти совсем ничего не влезает. Окно раза в два больше чем это, – кивнул назад на мой двустворчатый стеклопакет, – Запасы внутрь затащить почти невозможно.

Небольшой чуланчик под лестницей, но с окном. И размером больше, чем моя спальня в этой квартире. К-хм. Да уж. Там ещё и климат значительно лучше. Внезапно я в очередной раз почувствовала себя собачонкой, которую из жалости приютил неведомый Карл. Что я могла ему сделать настолько хорошего? Вспомнить бы. Ведь почти ухватилась за скользкий хвост сбегающей мысли. Ресторан! Только единственный раз меня в ресторане угораздило по-настоящему вляпаться. Наша годовщина. Моя и Сашки. Он тогда ещё упирался, не хотел идти, а потом...

– Госпожа, мне позволено выйти? – сбил меня с на редкость толковой мысли мужчина. Их и так мало, мыслей, я имею в виду, в моей голове. Надо же было прикончить и эту?

– Иди. Надеюсь, ужин будет скоро готов.

Глава 34

Настя

Выгребла из своего шкафа пододеяльники, наволочки, пару ярких простынок, подарок коллеги на свадьбу. Россыпь очаровательных мультяшек. Думаю, моих рабов смешные звери настроят на добрый лад. Надо же как-то начать исправлять первое впечатление о себе. Ещё бы одеяла найти. И подушки тоже было б неплохо. В квартире у меня почти ничего нет из запасных спальных принадлежностей. Может, что в доме найдется? Прижала к себе ворох вещей и шагнула на прогретую солнцем террасу.

Никого нельзя оставить без присмотра. Или льзя? Хуже, наверное, уже не будет. Только лучше. Угу-м.

Антон вгрызается в мякоть сочного эльфийского яблока. По его крупным пальцам стекает сладкий сок спелого фрукта. Доктор стоит здесь же, рядом. Режет скальпелем на тонкие дольки точно такой же плод.

– Зря! – выдала я единственное разумное слово.

– Чего? Ядовитые? – вмиг подобрался Антон.

– Не-а.

– Так я взял всего пару штук по пути. Их там столько валялось... Сгниют же. Вкусные, кстати.

– В счёт платы за наркоз и шовный материал я бы взял ещё пару кило на варенье, – прокашлялся доктор, – Это манго?

– Эльфийские яблоки.

– Ну тогда ясно. Бывает и не такое. Эльфийские, так эльфийские. Вкусные и не ядовитые – это главное, – ещё один ломтик исчез во рту у профессора.

– Утром закусите их ноготками.

– Чьими? – приободрился Антон.

– Аптечными. Плоды абсолютно безвредны, но меняют внешность на пару часов.

– Галлюциногены? Ими объелись ваши рабы? – спросил доктор почти безмятежно, – Хорошо, что моя дочь в отъезде. Н-да.

– Нет, просто меняют внешность. Календула, точнее, ее семена являются антидотом. Пару штук лучше сгрызть. Кстати, как ваш пациент?

– Чудесно. Назначения я подложил под его чугунную голову. Надо же, такая тяжёлая, а внутри совсем пусто. Хотите совет?

– От лечащего врача? Конечно.

– В следующий раз не стоит ТАК сильно запускать раны. Все люди взрослые, не мне вас осуждать, вы не подумайте. Сам молод был, понимаю. Но только прошу, выдерживайте хлыст...

– Какой хлыст?

– Ну или плётку, чем вы там увлеклись. Так вот, выдерживайте ее в спиртовом растворе, хотя бы в любом антисептике. И нанесенные в процессе игры раны следует обрабатывать сразу же. Техника безопасности.

– Я не...

– Ну нет, так нет. Вызывайте, если понадоблюсь. Главное, что?

– Что?!

– Чтобы платили. Лечить я готов хоть пулевые ранения, хоть последствия игрищ. Смело можете обращаться ко мне, Настя. Так я наберу ещё яблок? Мне для варенья.

– Я ...

– Набирайте, я все оплачу, – по-хозяйски улыбнулся Антон, – Пусть госпожа гостеприимного дома развлекается, как хочет. Главное, чтоб не мы были задействованы.

– Я вообще!

– А где мой подарочек? – вытер руки о штаны бандит.

– В кухне. Только я отнесу белье в дом для начала.

– Ага. Где кухня, я помню.

По дому пополз аромат дивных специй. Шипит на сковороде масло, чуть звякает ложка. Чупокабр уселся в кресле. Лео без сознания лежит на столе. Я подошла чуть ближе к настолько беззащитному мужчине. Строгое лицо теперь разгладилось, светлые локоны сбились. Бедра стыдливо прикрыты небольшим полотенцем. В тазу гора грязных бинтов и тампонов. Спина теперь гладкая, ее портят только аккуратные швы, наложенные врачом. Сколько же было нанесено ран, и все они наверняка болели. Как он вообще шёл? Наверное, я правильно поступила, что решила выкупить этих двоих.

Осторожно отодвинула от уголка его глаза длинную прядку, чтоб не мешалась. Бледные губы чуть приоткрыты.

Лео теперь совершенно не похож на того мужчину, что я видела у себя в кухне.

Беззащитный, прекрасный, белокожий. Тугие мышцы расслаблены. К нему отчаянно хочется прикоснуться. Не то из жалости, из заботы, не то из другого, более женского чувства.

Опускаю стопку белья на кресло и задумчиво вглядываюсь в черты мужского лица. Что же ты, дивный ангел, мог сотворить, что тебя отправили на каторгу? Неужели под этой оболочкой, под прекрасным телом, под чуть вздрагивающей нижней губой скрыто чудовище? Быть такого не может. Или всё-таки может? Отпустить бы тебя на волю, если б только знать, что больше ты не оступишься. Что прошлых ошибок хватило сполна.

– Убью! Ты мне не брат, – слетает с припухших нежно-розовых губ жёсткая фраза. Вновь вздрагивают ресницы, и по щеке катится одинокая слезинка. Я отдернула руку. Неужели передо мной на столе раскинулся тот, кто посмел убить своего брата? Ведь семья – это самое дорогое, что только может быть у человека.

Сколько лет я сама мечтала обрести хоть кого-то родного. Хоть что-то узнать о себе, о своей семье. Найти. Не мать с отцом, так хотя бы сестер или братьев. Разве можно убить того, в ком течет точно такая же кровь, как и у тебя самого?

С кухни послышался грохот. Я поспешила на шум. Повар стоит у плиты, она растоплена. На ней высятся сразу две пузатые кастрюли, вьется пар. Отодвинута в сторону большая сковорода.

– Я положила постельное белье на кресло. Ваша с Лео комната под лестницей. Там есть окно.

– Наша с Лео комната, госпожа? – потеплел взгляд мужчины.

– Доктор закончил. Ну, лекарь, целитель сделал все что возможно. Я думаю, Лео уже можно перенести. Только клади его обязательно на живот.

– Я понимаю, раны спины его беспокоят, несмотря на дурман.

– Дело не в этом. Как объяснить? Лео после дурмана может задохнуться во сне, если ты положишь его на спину. Позаботься, как следует.

– Вам не о чем переживать, госпожа. Я все исполню.

– Вот и отлично.

Стремительно я прошла через зал, лишь бы только не смотреть на красавца мужчину. Братоубийца, не больше. Нельзя такого жалеть. Впрочем, ведь это мог быть только бред? То ли ещё привидится под наркозом. Фух! Как будто гора скатилась с моих собственных плеч. Додумалась тоже. Вспомни Мишку! Он, когда вернулся из больницы после перелома руки, такое рассказывал! Что ему только не успело присниться под наркозом в операционной. Неделю болтал. Уф. Да и сам доктор списал слова пациента на бред. "Я – герцог!". Хоть не Наполеон, и на том спасибо.

На столе моей скромной кухни в квартире возвышается клетка. Антон, как ребенок, сидит перед ней на полу. Интересно, это он ее поднял туда? Я клетку с места сдвинуть не могла. Да и затаскивали ее сюда двое амбалов

Антон хлопает в ладоши, вздыхает и ахает.

За прутьями виден кукольный домик.

– Ворюга! – слышу я восхищённый бас.

– Что не так?

– Он у меня часы спёр! Только руку прислонил к клетке, и часики того, тю-тю! Швейцарские! О, гляди, как браслет уносит. Обалдеть! Эй, не надорвись! Сорок грамм весит! Перстень куда подевался? Был же на пальце? Когда он его спёр? Нет, ну чисто живой!

Я подошла ближе к клетке. Гном! Попался-таки! Моей ложкой перекапывает цветочный горшок. Интересно, это чупокабр догадался посадить вместо яблони ромашку в горшок?

– Он и есть живой.

– Что, правда?

– Ага.

– Живой?! Вот этот вот воришка живой? – Бандит потряс клетку, ромашка качнулась, садовый гном показал нам язык, – А как его зовут?

– Понятия не имею.

– А чем кормить?

– Тоже не знаю. Его чупокабр поймал. Для тебя. В благодарность за мясо. Даже не сожрал.

– Обалдеть! Где твой зверь? Дай, я его поцелую!

– Не стоит. Он цапнуть может.

– Да и ладно! Живой гном!

– Угу. Домик я ему покупала. Клетка старинная.

– Мой гном. Собственный. Ещё и ворюга. Настен! – меня сгребли в охапку, так что чуть ребра не треснули, подкинули вверх. Никогда не думала, что моей скромной голове суждено встретиться с люстрой.

– Мамочки!

– Ведьма, ты чудо! Ты просто такая же офигенная, как снайперская винтовка! Чисто в точку попала! Красотуля! – крутанул он меня на руках.

– Мамочки! Поставь меня на место! Вииии!

– Место женщины у плиты! – закинул он меня ловким движением на кухонную тумбу, – Спасибо! Я глубоко имитирован!

– Эпатирован?

– Ага. И это тоже! Гномик! Ты едешь к папочке! – подхватил он со стола клетку и сжал в своих могучих лапищах. Интересно, прутья вообще выдержат этот захват? Ну, по крайней мере, у маленького пакостника теперь личное землетрясение. Я отомщена. Вон как за цветок свой держится и даже язык мне не показал.

– Чудесные погоды стоят. Море на удивление теплое, – бесшумно в кухню вошёл профессор. Волосы мокрые, глаза квадратные, на лице ухмылка интеллигента, обнаружившего в своей чашке особенно неожиданный ингредиент – дохлую муху, – Чего только не увидишь в жизни. Ноготки я позаимствовал на вашей кухне, Анастасия. Отсыпал всего ничего. Взамен оставил мазь и антибиотик. Н-да. Можете смело ко мне обращаться. Швы при должной обработке нагноения не дадут. Но их необходимо снять день на третий. Я загляну? С вашего разрешения, я позволил себе запомнить адрес.

– Буду очень признательна, – спрыгнула я на ноги с тумбы.

– У вас удивительная соседка. Приятная женщина. И одета по той же моде, что и вы. Забавно. Она заказала мне кулечек рисовой муки высшего сорта в обмен на романтический ужин. Надеюсь, мне потом не понадобятся услуги коллег?

– Думаю, нет. Лора очень милая женщина.

– Демоницы всегда особенно милы при первой встрече. Это я вам как человек с богатейшим жизненным опытом говорю. Интересно, зачем ей понадобилась та рисовая мука? И кто такой Карл Бересклет? Он точно умер?

– Вроде бы, да.

– Это удачно сложилось. Несчастная женщина так одинока теперь.

Профессор ловко поправил замочек на своем лопающемся саквояже. Сколько же яблок он набрал? Ой!

– Вы осторожнее. Яблоки после сна оказывают весьма странное действие на лицо.

– Да и черт с ним, – фыркнул профессор, отчего стал ещё больше похож на кота, наметившего себе в жертву огромную банку сметаны.

– Воля ваша,– кивнула я.

– Ну тоды и я пошел? – легко поднял клетку Антон, – Спасибо, лапуся! От всего сердца! Никогда не забуду! Догадалась же подарить! Растопила сердце! Чисто сталь в ртуть превратила! Зельеварка! – потрепал он меня "ласково" по голове. Чуть в плечи ее не воткнул. Уф.

С величайшей радостью закрыла дверь своей квартиры. Наконец-то я осталась одна! Ещё и стулом подперла дверную ручку, чтоб уж наверняка. Враг теперь не пройдет, друг тоже, против стихийного бедствия ничто не поможет. Сашке бы позвонить, спросить, как там поживает наша с ним мамочка. Набрала знакомый до боли номер. В ответ тишина. Ну и ладно, не больно-то и хотелось. Тем более, что меня два красавца за волшебными дверями ждут. И совершенно не важно, кем они были в прошлой жизни до каторги. Смотреть приятно, а там дальше – как будет. Не хочу сегодня ни о чем думать. Хочу поужинать и лечь спать! И спать сегодня я буду, покуда не высплюсь, и точка!

Глава 35

Настя

Забрала с кухни пакет вишнёвого сока, задумчиво порылась в своих запасах ингредиентов. Все же Лео мне жалко. Вот только чем именно я могу помочь при таких ранах? Ведь ни единого раза не создавала мази именно для заживления. "Согревайки" не в счёт. Они лечат только перетруженные мускулы. Впрочем, согревающую мазь тоже неплохо бы с собой взять. Далет наверняка спину перенапряг, пока таскал на себе Лео. Хуже ему точно не будет, мне не в убыток, так почему бы не сделать доброе дело? Да и вообще я привыкла заботиться о своей собственности, ее у меня всегда было мало. Нет, о живых людях так думать откровенно не хочется. Скорее этих двоих я воспринимаю как людей под своею опекой, что ли? Не знаю. На подброшенных котят они оба вроде не похожи, на чупокабра тем более. Нет, все, с меня хватит. Высплюсь и уже завтра подумаю, как быть с ними обоими дальше. Зла я им не хочу, рабов в доме держать вроде тоже не собираюсь, перепродавать точно не буду. Как освободить и стоит ли это вообще делать, понятия не имею. Все же оба мужчины на каторгу попали не случайно. Вряд ли они стащили ценные травы у эльфов. Расспрошу для начала, а там подумаю, как мне с ними быть.

Захватила из ящика бутылку самой радикальной согревающей мази. Для себя делала, такую в продажу не пустишь. Применять нужно с большой осторожностью, следить, чтоб не попала в глаза или на слизистые. В составе красный перец и не только. Мазь все «прожигает», зато хорошо помогает.

Для заживления ран Лео прихватила с собой флакончик масла, содержащего много компонентов. Тоже хорошее средство, смягчает и заживляет. Посмотрю, что ещё ему врач прописал. Наверняка антибиотик в таблетках и мази. Уф. Вроде можно идти, ничего не забыла, – окинула я взглядом холодную, неприветливую спальню и закинула на зарядку свой телефон.

На террасе тепло, солнце давно закатилось, только светящиеся надписи на полу, привет от волшебного дома, обрамляют дорогу до входа в гостиную.

" Приятной ночи, любимая хозяйка. Добрые покупки творятся к великим свершениям"

– Знать бы ещё к каким именно, – шагнула я наконец за дверь и тут же оказалась в водовороте сытных ароматов. Шаверма на вокзале не источает таких запахов, как те, что доносятся с моей кухни. Воплощённый соблазн! Иду на манящий запах, весь мир разом померк. Животик бурчит. Черт с ней с той диетой! Умру, если не съем сразу все.

Жареное мясо, специи, свежий хлеб. Мммм!

На пороге кухни я немного задержалась. Мужчина всегда выглядит сексуально, когда готовит. И водопад черных кудрей совершенно не в счёт. Да и фигура... Разве у мужчин бывают такие изумительные фигуры? Широкая спина плотно облеплена шелковой тканью, она струится ровно до того места, которое можно условно назвать ещё немного приличным. Даже середину бедра не прикрывает. Нет, я умом понимаю, что шорты или плавки на пляже у мужчин заканчиваются гораздо выше. Но этот упоительные шелк, как соблазнительно он перемещается из стороны в сторону, грозясь обнажить то, что должно быть скрыто.

Вроде была замужем, ничего нового не узнаю, но, черт побери, взгляд отвести невозможно. Даже смуглые ноги невольника смотрятся невероятно. мусклитые, в меру стройные и босые.

– Госпожа Анестейша, где вам накрыть ужин? – оборачивается ко мне зеленоглазый красавец. Приличное выражение лицу мне придать не удалось, – Через минуту ваш ужин будет готов.

– Я здесь поем, – киваю я головой на кухонный стол. Мужчина явно смущён и моим решением, и взглядом. Надо попытаться как-то взять себя в руки, нельзя так смотреть на людей. Тем более на тех, кто находится в твоей власти.

– Как пожелаете, – мелодично тянет мой раб. Колеблется передник, затянутый вокруг бедер. Взлетает вверх лопатка над сковородой.

Я занимаю место за столом, с наслаждением вытягиваю усталые ноги, приглушённый свет создаёт особый уют, отгоняет неуместные мысли. И все же как ловчая кошка я слежу за тонким подолом халата. Будто хочу и вправду поймать тот самый момент, когда сверкнёт обнаженное тело. И дело не в страсти. Нет. Охотничий инстинкт? Любопытство? Не знаю.

Вот он шагнул в сторону, чуть шире расставил ноги, чтоб дотянутся до тарелки, выгнул широкую спину. Ловкий и грациозный, будто дикий кот. Таким телом нельзя не залюбоваться. Кому бы оно ни принадлежало.

– Как Лео? – задаю я вопрос, только сейчас обнаружив на столе мази и ампулы. Все же придется колоть. Жаль, я надеялась на таблетки.

– Он крепко спит, госпожа. Я искренне вам благодарен за заботу о моем друге, – оборачивается ко мне мужчина, опустив глаза в пол и чуточку кланяется. Халат на миг распахнулся, обнажив мускулистую грудь. Засмотрелась, надеясь на большее, и тут же одернула себя. Можно подумать, мало я видела мужских торсов! Или этот особенно привлекателен, потому что скрыт под одеждой? Наверное. Все, что спрятано, всегда больше интересует.

Опускаются на стол расписные тарелки, обдавая меня запахом вкусного ужина и лёгким ароматом тела мужчины. Он пьянит, чуть будоражит душу. И это при том, что передо мной всего-навсего каторжанин, преступник. Он может быть опасен. Хватит, пора одернуть себя. Рядом с тарелкой опускается на салфетку вилка и остро заточенный нож. Вид его черного лезвия отрезвляет. Каторжник. Опасность. Пора бы очнутся.

Протыкаю острый бочок конверта у себя на тарелке. Из него льется наружу бульон. Поспешно кладу в рот небольшой кусочек. Вкусно до невозможности. Восточный плов обернут в тонкие полоски хрустящего мяса, угадываются нотки орехов, специй и фруктов.

– Очень вкусно, – поднимаю я взгляд на Далета. Он так и стоит у плиты, теперь чуть улыбаясь, как мне показалось, ехидно – А ты почему не ешь? Отравлено?

Все краски мгновенно схлынули с лица Далета.

– Я берсерк, – голос мужчины наполнен яростью, – Моя родовая честь осталась при мне. Я никогда бы не посмел отравить ту, что стоит на грани. Даже не будь на мне этого, – выставил он вперёд свой браслет.

У Лео на запястье надет точно такой же. Даже два. Символ каторги? Артефакт? Не знаю.

– Садись за стол и ешь. Я пошутила.

– Благодарю вас, госпожа, – краски медленно возвращаются на суровое лицо мужчины. Да, он не столько хорош собой, сколько статен. И его облик совершенно не вяжется со статусом каторжника, – Что мне позволено взять и сколько?

– Я хочу, чтоб в моем доме все были сыты. Ешь, сколько хочешь и что хочешь.

– Благодарю, – вздрагивают темные кудри. Мужчина торопливо наполняет самую невзрачную миску едой. Пальцы чуть не дрожат от плохо скрываемого восторга. Ведь он голодный. Как я умудрилась это прохлопать? Отправила готовить и не предложила поесть самому. Тот ещё из меня рабовладелец!

Мужчина подходит к столу, мнется. Наконец задаёт вопрос.

– Мне дозволено использовать стул?

– Безусловно, – оторопело отвечаю я, – И Лео тоже. Вы смело можете есть за этим столом.

– Благословение Морриган коснулось нас в этот удивительный день. Ее дочь очень щедра.

– Откуда ты знаешь мою мать?

– Меня не так долго не было на родине, чтобы забыть, госпожа, – вспыхивают золотом изумрудные глаза.

Мужчина занимает место напротив и с видимым наслаждением приступает к еде. Тонкие длинные пальцы, скорее женские, чем принадлежащие воину или тому, кем он был до того, как попал ко мне. Едва слышно размыкаются губы, пухлые, мягкие, как две налитые вишни.

Я любуюсь этой жаждой жизни, этим умением наслаждаться моментом, да что там, этим мужчиной. Он действительно красив той необычной красотой, тонкой, лёгкой, которую так редко встретишь.

– Эта мазь для тебя, – запоздало вспоминаю я про пузырек с согревающим средством, – Намажь перед сном те мышцы, что болят. Главное, убери со стола и смотри, чтобы в глаза не попало.

– У меня ничего не болит, – вскидывает он на меня глаза, в которых читается просто бездна самого искреннего удивления, – Благодарю за заботу, хозяйка, – тут же опускаются вниз пушистые ресницы, погребая под собой изумрудную зелень. Не перестаю удивляться этому цвету. Настолько яркой радужки глаз на Земле не бывает.

Постепенно и мои тарелки пустеют, вместе с сытостью наваливается сонная нега. Все же хорошо? Ну, по крайней мере, сейчас. А что будет завтра никому не известно, поэтому и переживать об этом не стоит.

Вкуснейшие десерт из тонких лепестков хлеба, приправленный кисловатым соком стал последним аккордом мелодии ночного обжорства. Как же мне теперь хорошо. Ещё бы до постели добраться. Веки тяжёлые, их почти не удается разлепить. Куда-то подевалось все напряжение, и стало так спокойно на душе.

– Госпожа желает еще что-нибудь? Я могу прибрать со стола? – вопрос отрезвляет лишь на секунду, силком выволакивая меня из дрёмы.

– Ещё бы до постели кто-то донес, – озвучиваю я старую как мир присказку и тут же зеваю в ладонь.

Почти невесомое прикосновение, я оказываюсь прижата к груди мужчины. Далет ловко берет меня на руки.

– Что ты делаешь? – дремы как будто и не было вовсе.

– Вы просили отнести вас в постель, госпожа. Я ошибся? – его удивление и мой искренний страх лишают момент какой бы то ни было интимности.

– Нет. Я просто так это сказала! Выразила свое желание вслух!

– Желание дочери Морриган – закон для берсерка.

Словно хрустальную птичку, драгоценный сосуд, ноутбук, купленный без распродажи, меня несут на вытянутых руках вперёд в сторону гостиной. Шаг за шагом, ступень за ступенью он поднимается по лестнице, будто бы я совершенно ничего и не вешу. Даже его мышцы под тяжестью моего тела не дрожат. Сколько же в нем сил, в том берсерке. И, черт побери, где настолько уважают мою покойную мать, что меня готовы нести на руках как величайшее сокровище мира?

Плечом он распахивает дверь моей спальни, бережно укладывает на кровать, откидывая одной рукой покрывало.

– Вы разденетесь сами, или я должен помочь, хозяйка? – в голосе сквозит не то бездна уважения, не то преданность свежеподобранной на улице псины. Я замираю лишь на долю секунды. Тонкие пальцы Далета уже тянутся к пуговицам моего платья.

– Брысь отсюда! – взвываю я. И змейка на моем браслете встаёт в боевую стойку.

– Пусть эта благословенная ночь принесет вам самые лучшие сны, – склоняется перед моей постелью невольник, – Позвольте мне помолиться об этом у вашей постели.

– Дверь там! – шиплю я и тянусь за подушкой, чтоб хоть чем-то огреть его по кудрявой башке с неясным содержимым.

– Прошу извинить мою невольную дерзость, – пятится он к двери, так и не распрямляя спину.

Ушел! Уф! Подскочила, закрыла щеколду, для надёжности собралась пододвинуть к ней кресло. Обернулась. Ага, как же. Толку-то в том кресле, если у него лапы! Ещё сбежит ночью от двери подальше. Сейчас-то нахохлилось, трет одну лапищу о другую. Нет, таким креслом дверь точно не подопрешь. Вся надежда на чупокабра.