Текст книги "После развода. Любовь без срока давности (СИ)"

Автор книги: Марта Макова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 31

– За тебя. – улыбнулся Николас, протягивая через стол бокал, и я протянула навстречу свой.

Тонкое стекло бокалов соприкоснулось с тихим, мелодичным звоном. Качнулось тяжёлой волной рубиновое вино, оставив на стенках тягучий след.

– Спасибо. – улыбнулась я, ловя в медовых глазах напротив, золотые искры. – Спасибо за то, что ты всегда рядом, когда нужен.

– Так и должно быть, Лида. – долгим взглядом смотрел мне в глаза Николас. – Ты знаешь, что я чувствую к тебе, на что готов ради тебя.

Наши разговоры всё чаще переходили ту хрупкую, тонкую грань, которую мы уже с трудом пытались удержать. Ник становился настойчивее, по-видимому устав держаться во френд зоне. А я ещё никак не решалась подпустить его ближе. Что-то удерживало меня от следующего шага. Возможно, неуверенность в себе. Но скорее страх снова ошибиться в мужчине. Боязнь той боли, что однажды едва не сломала меня.

– Я послезавтра улетаю на Кипр, Лида. – Николас отставил в сторону бокал и чуть поддался назад, давая возможность подошедшему официанту поставить перед ним тарелку с горячим.

– Ты не говорил. – я улыбнулась и кивнула официанту, держащему следующую тарелку и вопросительно смотрящему на меня. – Салат для меня.

– Неожиданно возникли дела. Нужно моё личное присутствие. – беря в руки вилку и нож, посмотрел на меня Ник. – Полетели со мной? Отдохнёшь, позагораешь, накупаешься в море. Отвлечёшься, одним словом. У меня большой красивый дом, Лида. Там тебе никто не побеспокоит.

Это было не первое, скорее сто первое приглашение Николаса. А у меня всегда были сто и одна причина отказаться. Я не была готова что-то менять в наших отношениях. Но сегодня мне невыносимо захотелось к морю. Я даже услышала шум накатывающих на прибрежные камни волн. Представила нас с Ником на берегу, любующихся закатом. Я бы прижалась спиной к его груди, а он обнял бы меня руками и дышал в макушку.

– Не могу, Ник. – вздохнула я. – Максим приезжает. Я почти год не видела сына, очень соскучилась.

– А он? – слишком спокойно спросил Николас. – Он соскучился? Или он к отцу приезжает?

Я знала, что Максим планировал провести летние каникулы в Черногории. У его друга и однокурсника из Будвы родители владели несколькими яхтами и занимались тем, что устраивали морские прогулки для туристов. Максим хотел подработать этим летом, нанявшись к ним на одну из яхт.

Это было нормальным желанием двадцатилетнего парня. Что может быть заманчивее провести лето с другом на море под парусом? Ну точно не скучать в душном городе рядом со мной.

Я смирилась: мальчик вырос, ему сейчас важнее друзья-студенты, девчонки в купальниках, солнечные пляжи и весёлые компании таких же беззаботных молодых людей. Самый возраст весело проводить время с друзьями в барах и ночных клубах, а не сидеть возле матери.

Если бы Игнат не позвал сына, не попросил немного побыть рядом с Матвеем, Максим не приехал бы этим летом домой. Он согласился только ради младшего брата, которого любил.

– Скорее к Матвею. – покусывая губу, призналась я. – Ты же знаешь, что у малыша сейчас проблемы. Ему нужна помощь и поддержка любимого брата.

Николас хмыкнул, задумчиво глядя на меня, провеул кончиком языка по зубам.

– Я бы его выпорол за такое отношение к тебе. Жаль, что я не его отец.

– Тебя пороли в детстве? – недовольно нахмурилась я. – В нашей семье не практикуется физическое наказание. Игнат никогда и пальцем детей не трогал.

– Может, и зря. – усмехнулся Николас. – Вот меня отец запросто мог перетянуть ремнём по заднице. Да и дед не гнушался задать трёпку, если я заслужил. Зато у меня и мысли не возникало проявить неуважение к старшим. Особенно к матери. Она у меня замечательная, очень добрая. Ты на неё похожа характером. Мягкая и одновременно очень сильная.

– Мне сложно поверить, что ты можешь выпороть ребёнка. – я приподняла бровь, недоверчиво смотря на Николаса.

– А я и не делал этого никогда. – усмехнулся Ник. – Не то чтобы поводов с сыном не было, просто себя помнил. Обиду на отца. Я же не мог дать ему сдачу, слабее был, беспомощнее. В общем, согласен, не самый лучший метод воспитания. Но тряхнуть твоего сына за шиворот хочется.

Я слабо улыбнулась и опустила глаза в тарелку. Иногда мне самой хотелось схватить сына за грудки и трясти, кричать ему в лицо, что люблю его, что он делает мне больно, невыносимо больно. Что я ночами вою в подушку от тоски по нему, от обиды, от непонимания за что он так со мной. Что невыносимо скучаю и каждые его звонок мне, каждый приезд – это радость, смешанная с болью. Но я никогда не делала этого. Я транслировала сыну только любовь, только радость от встречи. Я никогда не признавалась Максиму в своей тоске и обиде за его равнодушие и отстранённость.

– Может, всё-таки со мной? – потянувшись через стол, Николас положил тёплую ладонь на мою руку, держащую столовый нож, легонько сжал мои пальцы. – На Кипр. К лазурному морю. Отогреешься.

Прозвучало, как "отогрею", и я улыбнулась Нику, столько тепла и затаённого желания светилось в его медовых глазах.

– Давай в следующий раз. – я подхватила свободной рукой бокал, сделала глоток и облизала кисловато-горькие после вина губы. – Обещаю, Ник.

Вечером, уже укладываясь спать, привычно проверила телефон. Ни сообщений, ни звонков от Максима не было. Игнат, когда говорил о приезде сына, не назвал точную дату, и я каждый день ждала, что Максим позвонит или напишет, что прилетает сегодня. Или завтра.

Покрутив телефон в руках, не выдержала и решила позвонить сама.

Максим сразу снял трубку.

– Мам, ты чего так поздно?

– Привет. – вздохнула я, слыша недовольное удивление в голосе сына. – Прости, что поздно, но ты обычно в это время ещё не спишь. Хотела узнать, когда ты прилетаешь. Может встретить тебя в аэропорту?

– Я не сплю. Просто Мотьку только уложили. Я позавчера прилетел, мам.

Глава 32

– Я очень рад, что ты передумала и летишь со мной.

– Николас повернулся ко мне и легонько сжал мою ладонь. – Тебе обязательно понравится. Новые впечатления, красивые места, море.

Я молча сплела наши пальцы. Ник откинулся на спинку своего кресла, прикрыл глаза, спрятав под рыжими ресницами довольные искорки, и мечтательно улыбнулся.

– На яхте своей тебя покатаю.

– Всю жизнь мечтала выйти на яхте в море. – призналась я.

Николас приоткрыл один глаз и, хитро улыбаясь, скосил на меня взгляд из-под ресниц.

– А о чём ещё мечтала?

– Сейчас так сразу и не вспомню. – со смешком покачала я головой. – В детстве о кукольном домике мечтала, это помню. Когда дети были маленькие, мечтала выспаться. А потом… Видимо, о всякой ерунде.

Не признаваться же Николасу, что мечтала о том, что будет у нас с Игнатом на старости лет большая дружная семья, дети, невестки, зять, много внуков, зимние вечера у камина и огромная, нарядная ёлка в каждый Новый год в гостиной, под которую мы будем прятать подарки для всех?

– Вспоминай. – шутливо приказал Николас. – Я намерен исполнить все твои мечты.

– А вот и вспомню. – угрожающе прищурилась я.

– Давай, давай. – Николас снова закрыл глаза и расслабленно улыбнулся. – Расскажешь потом, а я исполню.

Я отвернулась к окну, за которым было бесконечное небо, и тоже прикрыла глаза. О бывших мечтах думать не получалось – в голове крутился только последний телефонный разговор с Максимом.

– Почему ты не позвонил? Не сказал, что прилетел? – превозмогая боль разочарования, спросила я сына тем вечером.

– Я же поздно прилетел, почти ночью. – не чувствуя моей боли, беззаботно резал меня по живому Максим. – А вчера всё завертелось как-то, с Мотькой весь день был. Тут такой треш, мам. Тут отец Дашку прессует. Мотька в шоке, молчит, только глазами хлопает. Даже не плачет. Я думал, ты знаешь, мам. Что я прилетел.

– Я не знала. Отец не сказал конкретную дату. – убито проговорила я. – А ко мне когда приедешь, сынок?

– Пока никак, мам. Малёк с рук у меня не слезает. Вечером улыбнулся мне, отец говорит – вообще первый раз после того случая. Я здесь пока побуду, мам. Может, на выходных к тебе заскочу. Или сама приезжай как-нибудь, когда мы с Мотькой гулять пойдём. Посидим в парке, поболтаем. Можем в кафе сходить все вместе пообедать.

У меня в той самой части сердце, в месте, где жил младший сын, где жила непроходящая боль, что-то затрещало, дёрнулось и лопнуло. Как нарыв. Выплеснулось чем-то горячим, оставив после себя дыру.

Я тяжело и рвано задышала, растирая грудь и чувствуя образовавшуюся пустоту. Глухую, безвоздушную пустоту. Вакуум.

– Прости, сынок. – глядя в одну точку на стене, криво улыбнулась я. – Но, видимо, в этот раз не получится встретиться.

– Почему? – удивился Максим. – Я же не зову тебя в дом отца. Здесь всё понятно. Мы можем в парке увидеться и поговорить.

– Я улетаю с другом на Кипр. – пожала я плечами, чувствуя только сожаление о несбывшейся надежде увидеть сына. – Увидимся в следующем году. Может, на рождественских каникулах или на Новый год.

– Улетаешь? – растерялся Максим. – У тебя появился мужчина? Почему ты мне никогда о нём не говорила?

– Потому что это не твоё дело, Макс. – твёрдо произнесла я. – Моя личная жизнь тебя не касается.

– Меня не касается, ладно. А папа знает? – перебил меня Максим.

– Знает. И его это тоже не касается. – отрезала я. – До встречи, сынок. Как-нибудь увидимся.

Положила трубку и ещё долго не могла уснуть. Лежала в темноте и прислушивалась к себе, пыталась понять, что чувствую. Я была разочарована, обижена была, но той боли, что годами терзала меня, те сомнения и чувство вины, что не удержала сына, что, наверное, что-то недодала ему, недолюбила, они отступили. Я поняла, что окончательно приняла выбор сына. Он выбрал Игната и его семью. Не меня. И в той части сердца, где жила неистребимая, всепрощающая любовь к сыну, сейчас была сосущая пустота.

Оставалось только надеяться, что когда-нибудь эта пустая часть сердца обязательно чем-то заполнится. Если не любовью младшего сына, то чем-то другим. Я пока не понимала чем. Но знала, что природа не терпит пустоты.

А самое странное – я почувствовала освобождение. Приняв и смирившись с нелюбовью и равнодушием младшего сына, мне внезапно стало легче.

Не так чтобы петь, кружится, раскинув руки, и радоваться, а просто вдохнуть полной грудью и распахнуть глаза. Оглядеться вокруг себя и понять, что жизнь продолжается. Что у меня есть любимое дело, у меня есть Маша с Андреем, Никита с Алей у меня есть. Внучата любимые. Николас есть. И я не умерла от принятия отношения Максима ко мне, и мир не схлопнулся. Просто ну вот так. Быть его матерью я не перестала, но ждать милости от сына нет смысла.

И я написала Николасу, что согласна. Что полечу с ним на Кипр. К тёплому лазурному морю.

На следующий день была занята тем, что подбивала дела на работе, раздавала распоряжения, решала долгосрочные вопросы. Потом бегала по магазинам в поисках нового купальника и лёгких, летних платьев. Видела пропущенные звонки и непрочитанные сообщения от Игната, и ещё от Кости, внезапный интерес которого вызывал только чувство брезгливости и недоумения, но ни на один не перезвонила.

Предупредила только Машу и Никиту о своём отлёте. Дочь радостно щебетала и пыталась дать мне кучу советов, как не обгореть в первый же день, какие кремы и средства ухода взять с собой. Получила пожелание хорошенько отдохнуть и дочернее благословение оторваться по полной и, смеясь, пыталась утихомирить её энтузиазм.

Никита беспокойно расспрашивал о том, куда я полечу, где буду жить, когда планирую вернуться. В итоге, получив от меня заверения, что всё будет хорошо, что всё уже продумано и предусмотрено Николасом, успокоился и пожелал лёгкого перелёта. Нику сын доверял.

И сейчас, сидя в самолёте рядом с Николасом, я сцепила наши с ним пальцы в замок и не отпускала. Ник, словно чувствуя мой испуг, нежно и молча поглаживал большим пальцем тыльную сторону моей ладони. Поддерживая и успокаивая.

– Мой дом стоит немного в стороне от других. Закрытая территория и свой выход к морю. Нам никто не будет мешать. – не открывая глаз, тихо пообещал Николас. – Тебе понравится, Лида.

Я очень на это надеялась.

Глава 33

– Мать улетает завтра на Кипр с каким-то чуваком. – ошарашил меня прямо в дверях Максим. – Ты знал, что у неё есть мужик?

– Знал. – я бросил ключи на стоящую в прихожей консоль, разулся и прошёл мимо, скрестившего на груди руки и подпирающего плечом стену, сына. – Где Матвей?

– Дашка его ужином кормит на кухне. – оторвался от стены Максим и пошёл за мной. – И что, тебя это не напрягает?

– Почему это должно меня напрягать? Имеет право. Она свободная женщина, Максим. – я зашёл в ванную и открыл кран. – Ты виделся с ней?

– Она звонила сегодня. Сказала, что в этом году не увидимся. Прикинь? – топтался за спиной Максим. – Обиделась, что не позвонил, когда прилетел.

– Почему не позвонил? – намыливая руки, посмотрел на сына в зеркало над раковиной. Здоровый лоб вырос, почти догнал меня по росту. В плечах косая сажень. А простых и важных вещей не понимает. – Это что, так сложно было? Набрать матери. Она ждала тебя.

– Да когда? – с психом дёрнулся Максим. – Ты сам позвал меня сюда, чтобы я с Матюхой пообщался. Побыл с ним рядом.

– И как одно мешало другому? – сурово посмотрел на великовозрастного балбеса. – Пять минут выделить не мог, чтобы поговорить с матерью? Сказать, что прилетел?

Развернулся, чтобы выйти из ванной и в этот момент в мои колени с разбегу врезался Матвей. Обнял, уткнувшись лицом в ткань брюк. Молча. Ни радостного писка, ни счастливого "папа". Задрал лицо и поднял руки вверх, показывая, что хочет, чтобы я его взял на руки.

– Привет, сынок. – подхватил я младшего. – Как дела? Соскучился?

Меня просто вымораживало, что он молчал. Психологи в один голос успокаивали, что заговорит. Немного отойдёт, оттает и снова заговорит, когда сам захочет. Нужно набраться терпения.

– Гулять с братом ходили? – потрепал сына по волосам. – Что интересного видели?

Раньше Матвей уже засыпал бы меня рассказами о птицах, бродячих кошках, о пожарной машине, которую увидел на прогулке, а сейчас просто уткнулся носом в шею и громко сопел.

– Мы гуляли в парке. – вместо Матвея ответил Максим. – Видели настоящего сенбернара, да Матюх? Большого такого, лохматого.

Матвей, не отрывая лица от моего плеча, кивнул и засопел ещё громче. Словно хотел что-то сказать, но не мог произнести ни звука. Слова вертелись на языке, но у него не получалось их выдавить из себя.

– Всё хорошо, сынок. – я положил ладонь на узкую детскую спину и крепко прижал сына к себе. – Всё получится. Не переживай.

– Так что с матерью? – снова поднял тему Лиды Максим.

– А что с ней? – хмыкнул я

– То есть тебе по барабану, что у неё мужик какой-то завёлся? – недовольно поджал губы Максим.

Мне не было по барабану. Мне настолько не было по барабану, что я думал об этом уже несколько дней. С того самого момента, как увидел этого кренделя, обнимающего мою жену, и с довольной рожей что-то шепчущего ей на ушко.

Навстречу нам вышла из кухни Дарья.

– Ужинать будешь? – тихо спросила и протянула руки, чтобы забрать у меня Матвея. Я мотнул головой, прошёл с сыном на руках в гостиную и сел на диван, устроив Матвея у себя на коленях.

– Чем тебя мама на ужин кормила? – поглаживая прильнувшего ко мне Матвея по плечам и спине, снова попытался я разговорить сына.

– Любимое блюдо – макарошки по-флотски, да, Матюх? – подмигнул брату, плюхнувшийся рядом с нами на диван Максим. – Я в детстве тоже любил, Матюх. Мама готовила их очень вкусно и без жареного лука.

Стоящая в дверях Дарья поджала губы и недовольно зыркнула на Максима, на что он ехидно ощерился.

– То-то ты от её макарон сбежал к нам с отцом. – не осталась в долгу Дарья.

– К отцу. – с насмешкой парировал Максим.

– Но от моей стряпни никогда не отказывался. Лопал за милую душу. – ощетинилась Дарья.

– Хватит. – чувствуя, как напряглась спина и плечи Матвея, тихо приказал я. – Дарья на кухню, ты, Максим, в свою комнату спать. Мы с Матвеем тоже пойдём сказку на ночь читать.

– Время ещё детское. – фыркнул Максим, но с дивана поднялся. Потрепал Матвея по волосам. – Спокойной ночи, Матюх. Завтра увидимся.

С некоторых пор я пересмотрел некоторые приоритеты и теперь старался пораньше приходить домой. Часто сам укладывал младшего сына спать. Читал ему книжки перед сном, пока Матвей, засыпая, держал меня за руку.

Вот и сейчас смотрел на спящего сына, не пытаясь высвободить руку из детского захвата. Ждал, когда Матвей покрепче уснёт и сам освободит меня. Сидел на краю детской кровати и при свете ночника думал свою неправильную думу.

Я ревновал Лиду. Как бы глупо, криво и нелогично это не звучало, я ревновал свою бывшую жену к этому кренделю Николасу. Прекрасно давал себе отчёт, что именно это чувство терзало меня.

Несмотря на то что сам отпустил её когда-то в свободное плавание. Сам пожелал Лиде встретить другого мужчину. И, как дурак, был в полной уверенности, что она не найдёт мне замену. Потому что любила меня. Потому что верной мне была все эти годы. Детей мне рожала. Она была моя. От ногтей до кончиков волос. Я её забрал себе когда-то. И теперь меня мучило эгоистичное чувство ревности, но которое я не имел никакого права.

– Игнат, ты идёшь спать? – тихо заглянула в комнату Дарья.

Я кивнул и отвернулся.

Глава 34

– Мы так и не поговорили нормально. – развалился в кресле для посетителей Костя. – Нужно обсудить некоторые моменты, братишка, чтобы потом без обид.

Я усмехнулся, отложил ручку, которой подписывал документы и тоже откинулся на спинку своего рабочего кресла.

Знал, что привело Костю ко мне в офис. Вопросы задавать не стал, только приподнял бровь, изображая заинтересованность.

– Я о своём сыне. – небрежно махнул рукой Костя. А в холодных глазах – тонкая насмешка, которую я ненавидел.

– О моём сыне. – поправил я.

– А ты молодец, Игнат. – оскалил искусственные зубы брат. – Знаешь, я тебе даже благодарен. Если бы не ты, я мог никогда не узнать о его существовании.

– А ты поройся в памяти, покопайся, может, и не одного сына найдёшь. – намекнул я на бурную сексуальную жизнь Кости в студенческие годы.

– Ну ты тоже был не промах. – хохотнул брат. – Но за Никиту я тебе благодарен. Отличного мужика воспитал. Крепкого. Упрямого. Чисто Градовский характер.

– Что тебе от него надо? Вот не знал ты о его существовании тридцать лет и жил прекрасно, теперь-то, что он него нужно? Не думаешь же ты, что взрослый мужик, воспитанный в семье, бросится сейчас тебе в объятья с воплей: "папа! Ты меня нашёл!"?

– Как что? Сын же. Наследник! – в глазах брата заплескался наигранный восторг. – У тебя-то их два, ты должен понимать.

– Три. – глухо произнёс я.

Хотелось втащить в холёную морду напротив. Никита – мой сын! Я его вынянчил, я его вырастил. Я любил его, своего первенца. И отказываться от него не собирался. Чтобы там себе брат не напридумывал о моём сыне.

– Ну пусть три, пусть. – примиряюще поднял ладони вверх Костя. Я на твоё место не претендую. Я просто хочу наладить с Никитой отношения.

– Вот только он не хочет? – понимающе усмехнулся я. – Ну, у тебя есть дочь.

– Ой, да что дочь. – досадливо отмахнулся Костя.

– Родит тебе внука-наследника. – закипая, цедил я.

– Баба от бабы родить не может. Она же у меня того… – разочарованно вздохнул Костя. – В общем… Подруги у неё есть, а мужиков нет. Говорит, насмотрелась на нас с матерью, не дай бог, такую жизнь и такого мужа рядом.

– Хреново жили? – хмыкнул я, уже понимая, что не нравилось его дочери.

– По-разному жили, да. Но такого лада, как у вас с Лидой, не было. Дед мне за эти дни все уши прожужжал, какая Лида хорошая, какая послушная, какая жена идеальная. Спокойная, терпеливая, тихая. – Костя задумчиво потёр пальцами колючий подбородок. – А наша с Несси жизнь – это была вечная борьба. Скандалы, разборки, соперничество во всём. Тебе в этом плане повезло. Ты же с самого начала её себе присмотрел, понял, что отличная, жена получится.

Присмотрел. Мне Лида понравилась с первого взгляда. Тоненькая, хрупкая, глазища огромные, испуганные. И волосы, как светлый шёлк по плечам струились. Не было у меня тогда мыслей о ней, как о жене. Просто смотрел на неё, неземную какую-то, и млел, как дурень деревенский, впервые увидевший прекрасную деву.

Иногда видел её в коридорах университета. Ловил себя на мысли: "может подойти, познакомиться?", но отмахивался от неё. Молодая больно, скромная, что мне с ней делать? В кровать она ко мне точно не прыгнет. Такой образ у меня её нарисовался – невинная дева, нежная, непорочная.

А потом Костя на вечеринке её в комнату увёл. И она пошла. Не сопротивлялась, не отталкивала, даже прижималась к нему.

Я помню, какое разочарование тогда испытал. Как из квартиры той ушёл и в парке потом подрался с двумя гопниками. Они деньги у меня хотели отжать, а я в такой ярости был. Я бил их обоих, пока силы не кончились. Бросил их валяться на земле, а сам пошёл и нажрался в ближайшем баре.

Это потом я узнал, что она не в себе была, пьяная в хлам и ничего толком не соображала. Это Костя её к себе прижимал, чтобы не рухнула, потому что на ногах с непривычки не стояла.

– Ты что же, решил, что можешь и жену мою бывшую к рукам прибрать и сына?

– А чего добру пропадать? – хохотнул брат. – Лида твоя женщина красивая, шикарная для своих лет. И она мать моего сына. Я ей страшно благодарен. Я даже восхищён. Ведь не избавилась, хотя молоденькая совсем была. А сын…

– Ты мне-то хоть на уши не приседай. – поморщился я. – Не Лида тебя восхищает, а отцовские деньги, которые он ей якобы завещал. И ещё раз. Никита – мой сын.

– Денег у меня и у самого достаточно. А хорошая жена на дороге не валяется. – щерился в ухмылке Костя. – Ты её бросил – я подобрал.

– Ещё не подобрал. – отзеркалил брату ухмылку и не заметил, как треснула и разложилась напополам в моих пальцах ручка. – Но попробовать можешь. Удачи.

Нет, я не переживал, что у Кости как-то получится завоевать Лиду. Знал, как она к нему относится. Да и мой старший сын тоже не иуда, за деньги не продастся. Оставалось только пожелать удачи брату. Хотя кулаки просто чесались врезать ему в бубен.

– Я, кстати, уже поговорил с Никитой. – Костя, улыбаясь, провёл большим пальцем по нижней губе и замолчал, явно ожидая от меня вопросов.

– Никак не можешь успокоиться? – задал я вопрос. Совсем не тот, что он ожидал. – Всё никак детскую обиду не забудешь?