Текст книги "После развода. Любовь без срока давности (СИ)"

Автор книги: Марта Макова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9

Игнат уверенно и не торопясь, будто вернулся домой после долгого и трудного дня, шёл по дорожке к крыльцу. Вмонтированная с обеих сторон в бордюры ночная подсветка, которую муж шутливо называл взлётно-посадочной полосой, не давала достаточно света, чтобы разглядеть лицо мужа. Но было заметно, что широкие плечи слегка опущены, и все движения усталые, чуть замедленные.

– Где он был? – спросила поравнявшегося со мной Игната.

– В компьютерном клубе. Резался в Доту со своей командой. – глухо проговорил муж. – Напоишь кофе? Мне ещё обратно ехать. Не высыпаюсь дьявольски.

Молодая жена спать не даёт? И снова ревность и обида комом подступили к горлу. Я не двинулась с места, только поплотнее запахнула кардиган и обняла себя руками. Кофе он мог выпить и на автозаправке, которая стояла на выезде из нашего посёлка на трассу.

– Нам нужно поговорить, Лида. – тихо, но уверенно произнёс Игнат, привычным движением обнял меня за плечи, разворачивая к дому и увлекая за собой.

Я резко дёрнулась, освобождаясь от тяжёлой руки на своих плечах. Это невыносимо. Это как подсохшую корочку со свежей раны содрать. Жжёт до невольной дрожи.

– Не надо. – просипела осевшим голосом.

– Прости. Привычка. – кажется, не меньше моего удивился своим действиям Игнат и уже не оглядываясь на меня, вошёл в дом.

Всё это выглядело так обыденно, так привычно взгляду, что я растёрла лицо ладонями, пытаясь согнать морок. Игнат на нашей кухне. Чуть взъерошенные, как после сна волосы. Знакомые до мельчайших нюансов действия. Муж подслеповато щурился, стоя возле запущенной кофемашины, и тряс головой, пытаясь разогнать сон. Заученными до автоматизма движениями открыл дверцы шкафчиков, достал кофейные чашки, сахар для меня, ложки.

– Тебе с молоком? – не задумываясь, по накатанной задал вопрос, и я не выдержала.

– Игнат. – позвала, пытаясь выдернуть и его, и себя из иллюзии прежней жизни.

Муж медленно повернулся и посмотрел на меня. Озадаченно свёл густые брови.

– Поговори с сыном. – я нервно хрустнула пальцами. Дурацкая привычка, выдающая меня с головой. – Ему сейчас очень нужна опора, крепкое мужское плечо. Он к деду бегает за поддержкой, а тот настраивает его против меня. Максим даже гадости говорит мне прямо словами и интонациями твоего отца.

– Я поговорю с отцом, Лида. – беря чашку с приготовленным кофе, кивнул Игнат. – Этого больше не повторится.

– И с Максимом. – тихо настояла я.

– У нас сегодня состоялся очень серьёзный разговор с сыном. Думаю, Максим понял всё, что я старался до него донести. – Игнат поставил вторую чашку в кофемашину и замер на секунду, бросил на меня быстрый взгляд. – Так тебе с молоком сделать или покрепче?

– Я не буду кофе. – отказалась я. После него вообще не усну, и так всю неделю нормально не спала, организм уже начал давать сбои. Давление скакало, голова была словно свинцом залитая, сердце сбоило, зрение плыло. Вместе с разрушенной жизнью рассыпалась и я.

– Он попросился переехать жить ко мне. – Игнат поджал губы и сосредоточенно нахмурился.

Моё сердце пропустило удар. Я судорожно вздохнула и замерла.

– Я не против, но считаю, что в такой момент Максим должен быть рядом с тобой, поддержать тебя как мать, как самое уязвимое и пострадавшее звено в этой ситуации. Я постарался объяснить ему это. Кажется, он понял. А ты поговори с Никитой. Он написал заявление на увольнение. Что этот балбес удумал? – осуждающе хмыкнул Игнат.

– Я поговорю. – прошептала я, уже зная, что это бесполезно. Все эти разговоры с сыновьями бесполезны. Парни были на сто процентов Градовы. Упрямые и несгибаемые. Если приняли решение, будут действовать по-своему, без оглядок на мнение других.

Телефон Игната зазвонил неожиданно громко, разогнав хрупкую доверительную атмосферу, возникшую между нами. Муж быстро посмотрел на экран и сбросил звонок. Но через секунду настойчивый вызов прошёл снова.

Я прикусила изнутри губу и усмехнулась. Какая неугомонная. Было понятно, кто мог звонить мужу в такой поздний час и так требовательно.

Игнат покосился на меня, принял звонок и отвернулся к окну, прижав трубку к уху.

– Да, нашёл. – выслушав первые фразы Дарьи, тихо ответил муж. – Домой привёз. Да я у Лиды. Всё хорошо, родная, не волнуйся. Я скоро буду.

"Родная" полоснуло по сердцу острым лезвием, рассекая ещё живые частички. Я хватанула воздух открытым ртом и моргнула. Раз, другой. Пытаясь сдержать стон, часто задышала ртом.

Игнат обернулся, засовывая телефон в карман брюк, и замер, глядя на меня.

– Прости. – кажется, впервые за наши последние разговоры в его глазах промелькнула вина и даже сочувствие.

– Почему? – глядя в глаза мужа, прошептала одними губами вопрос, который мучил меня бессонными ночами.

Чем я хуже? Что я сделала не так? Почему мой Игнат так жестоко поступил со мной?

История нашей семьи никогда не была гладкой, она изначально началась не с того.

Но это именно Игнат бахнул по столу кулаком и рявкнул своим родителям: “Я люблю Лиду и женюсь на ней! “.

Глава 10

Именно Игнат встал несокрушимой каменной стеной между своей семьёй, недовольной его выбором, и мной с Никитой.

С самого начала Игнат любил меня больше, чем я его. Я и замуж за него вышла скорее под давлением обстоятельств, от желания всем облегчить жизнь. Маме, отцу, себе, Никите, в конце концов. А Игнат любил. Он защищал меня от всех невзгод, от бед и от трудностей. И Никиту принял, как своего сына. Никогда не делал разницы между ним и Машей с Максимом.

Никита был сыном двоюродного брата Игната – Кости Градова. Старая как мир, банальная история тихони-заучки и красивого мажора. Нет, Костя даже не соблазнил меня, он просто воспользовался моментом и ситуацией.

Одногруппница пригласила всех нас на вечеринку в честь окончания первого курса. "Будут Градовы!" – с гордостью оповестила всех. Девчонки восторженно завизжали. Те самые Градовы – Константин и Игнат! Красавцы мажоры. Мечта всех девчонок университета, от первого курса до последнего. Градовы, которые подъезжали к университету на своих шикарных тачках. Недосягаемые, шикарные, красивые, как божества римской мифологии. Небожители.

Два коктейля с алкоголем хватило, чтобы глупая, непривычная к спиртному девчонка полностью потеряла контроль и допустила, то, что потом с ней случилось.

На следующий день Костя сделал вид, что вообще не знаком со мной, а ещё через месяц уехал вместе с родителями в Канаду. Эмиграция. А я поняла, что беременна.

Через две недели после той вечеринки папа попал в аварию. Его, человека, который половину жизни провёл за рулём, сбил на полном ходу вылетевший на тротуар нетрезвый водитель. Не справился с управлением и снёс столб с дорожным знаком, тяжёлую уличную урну и моего, идущего за хлебом, отца. Папа оказался в инвалидной коляске, и для нашей семьи наступили тяжёлые времена. Поэтому новость о моей беременности была для родителей ударом.

У меня была самая обычная семья – мама технолог на швейной фабрике. В сложные девяностые, когда производство развалилось, как и многие другие предприятия, мама шила дома на заказ. Отец всю жизнь до самой аварии, работал водителем на скорой. А я росла спокойной, домашней девочкой. Любимой, но не избалованной. С отличием окончила самую обычную школу, поступила в университет и радостно, с надеждой смотрела в будущее. И вдруг беременность. У матери на руках оказался не только отец, ставший инвалидом, но и я с ребёнком на руках.

С Игнатом мы столкнулись случайно. Я с новорождённым Никитой на руках, потому что не было денег даже на коляску, возвращалась домой из детской поликлиники, куда носила сына на плановый осмотр и взвешивание. Переходила по пешеходному переходу, а Игнат в своей машине стоял на светофоре. Он узнал меня и выскочил из машины, догнал.

Это не было так, что я сразу поверила ему. Я боялась даже самой фамилии Градов. Я помнила, как на следующий день Костя прошёл мимо меня, даже не удостоив взглядом. Будто я пустое место. Я помнила свою обиду, жуткий стыд перед однокурсниками, которые были на той вечеринке и знали, что произошло в дальней спальне. Помнила свой страх и растерянность, когда поняла, что беременна.

– Это Костин? – спросил меня Игнат, заглядывая в лицо спящего Никиты.

Я сбежала тогда от Игната, как от чумного. Но уже на следующий день посыльные привезли навороченную детскую коляску, большого плюшевого слона и букет роз. Неожиданно для меня самой, Игнат начал полномасштабную осаду. Я не понимала зачем это ему. Я боялась его. Я боялась за Никиту, что семейство Градовых решит зачем-то отобрать у меня сына. На улицу выйти лишний раз боялась и, гуляя с сыном, оглядывалась по сторонам.

Игнат не давил, не запугивал, и вопреки моим страхам, осторожно, исподволь окружал меня и Никиту заботой. Даже умудрился как-то познакомиться с моей мамой. После этого дома стали появляться недоступные нам продукты, дорогие лекарства для отца, которые приносил суровый, бритый мужик с перебитым носом и в потёртой кожанке. Его я тоже адски боялась, на мой взгляд, такой запросто мог прибить человека. И только мама ему благодарно улыбалась и называла его Владиком. А Владик смущённо чесал бритый затылок и о чём-то тихо басил в прихожей.

– Ну что ты, дочка. – в тишине ночной квартиры шептала мне мама. – Ну любит тебя парень. Хороший, заботливый, внимательный. Да и не бедный.

Мама даже не представляла, насколько не бедным был Игнат. Что его отец – тот самый владелец заводов, газет, пароходов. Что ему стоит щёлкнуть пальцами и меня с Никитой, как неугодных, сотрут в порошок.

– Я люблю тебя, глупая. – однажды признался Игнат в парке, где мы с сыном гуляли. – И Никитку, как сына приму. Ты мне понравилась ещё когда первый раз тебя увидел. В университете, на посвящении первокурсников. Ты такая милая была, испуганная. Губы кусала, а мне хотелось тебя поцеловать.

– Твоим родителям не понравится. – тихо прошептала я, покачивая коляску со спящим сыном.

– Никто не узнает, что Никитка не мой сын. Посмотри, как он похож на меня. Вылитый Градов, даже вихор на макушке двойной, как у меня.

И мама снова шептала.

– Выходи, дочка. Если позовёт – выходи, не думая. И сама обеспеченная будешь, и нам с отцом полегче станет.

Игнат позвал. Через пять месяцев сватать пришёл по всем правилам. Я согласилась. Потому что уже привыкла к нему. Потому что уже ждала вечерами. И поцелуи Игната не пугали. Были нежными, но за этой нежностью чувствовался нетерпеливо томящийся жар.

За двадцать пять лет я ни дня не пожалела о своём решении. О том, что рискнула поверить, что не все Градовы беспринципные подлецы. Я любила Игната. Я ему сердце своё хрупкое, раненое подарила. Доверилась, и не сомневалась в своём выборе. И вот сейчас смотрела на своего мужа, усталого, немного рассеянного, смотрящего на меня с сожалением и виной.

– Почему? – глядя на мужа, прошептала одними губами вопрос, который мучил меня бессонными ночами. – Ты говорил, что я нравилась тебе уже тогда. Ты же был на той вечеринке. Почему ты не остановил Костю? Почему позволил ему увести меня в ту комнату?

Глава 11

– К чему этот разговор? – недоумённо нахмурился Игнат. – Какое отношение это имеет к происходящему сейчас?

– Просто ответь. – настойчиво попросила я, шагнув к мужу. – Если я тебе нравилась, почему не остановил? Не подошёл?

– Глупость какая-то. – устало потёр лоб Игнат. – Столько лет прошло. Чего ты вдруг вспомнила?

Я подошла к мужу вплотную, встала перед ним, не давая возможности обойти меня. Смотрела прямо в глаза, требуя ответа.

– Меня всегда терзал этот вопрос. И я всегда боялась его задать. Боялась, что не понравится ответ. Боялась, что ты разозлишься. Боялась, что наши отношения как-то испортятся, если я лишний раз напомню, что Никита не твой сын. Теперь мне нечего бояться.

– Дурь какая-то. – недовольно отмахнулся муж. – Я просто подумал, что Костя тебе понравился. Ты же не против была. Танцевала с ним, улыбалась. Не дёрнулась, когда он тебя поцеловал.

Усмехнулась горько, глядя на мужа.

– Уступил, значит, брату понравившуюся девчонку.

Я просто не контролировала себя тогда. Впервые выпитое спиртное сыграло со мной злую шутку. Сейчас объяснять это уже не имело смысла. Но получалось, что Игнат тогда отказался от меня. Так же легко, как и сейчас. Не задумываясь, не рефлексируя.

– У нас был договор, что один отходит в сторону, если девчонка выбрала второго.

Недовольный поднятой темой Игнат взял в руки чашку с кофе и, морщась, сделал глоток.

– Тебе пора, Игнат. Спасибо, что нашёл и привёз Максима домой. – я опустила голову и тяжело осела на стул. Силы закончились. Бесконечный, безумный день. Хотелось только одного – упасть на кровать, закрыть глаза и хотя бы на несколько часов избавится от пекущей боли в груди, от непрерывной вереницы мыслей и вопросов в голове.

– Ты права, пора. – муж поставил пустую чашку в раковину. – Проводишь?

Сколько раз я вот так провожала его на работу, а, возможно, и на свидания к Дарье, запирала за мужем калитку и не подозревала об этом. Но сейчас я точно знала, куда и к кому муж уезжает. И это знание отравляло, горечью расползлось по гортани, сковывало язык. Сколько лет мне понадобится, чтобы перестать ревновать и корчится от обиды и боли?

В молчании, не поднимая головы, только кутаясь в кардиган и обнимая себя руками, первой дошла до калитки. Игнат шёл за мной и что-то на ходу печатал в телефоне.

– Лида. – засунув погасший телефон в карман, остановился на границе нашего двора и улицы. – Если что-то понадобится, ты звони, не стесняйся. И подпиши, пожалуйста, бумаги на развод. Не затягивай.

– Так спешишь от меня избавиться? – горько хмыкнула я.

– Не в этом дело. – насупился Игнат. Помялся секунду и припечатал. – Даша беременна. Я хочу, чтобы ребёнок родился в законном браке.

Я думала, что больнее уже быть не может. Ошибалась.

– Поздравляю. – выдавила вместе с улыбкой, больше похожей на мышечную судорогу.

– Спасибо. – спокойно ответил Игнат, не замечая, какой эффект произвело на меня его признание. – Постарайся побыстрее ознакомиться с документами и всё решить с моим адвокатом.

Я молча кивнула и закрыла за ним калитку. Провернула на все обороты в замке ключ.

Тяжёлые, налитые свинцом ноги слушались с трудом. На две невысокие ступени крыльца я просто взбиралась, держась за перила, как на Эверест. Как на Голгофу. Тяжело и часто дыша. Не раздеваясь, добрела до кабинета и на ощупь включила свет.

Упав в рабочее кресло мужа, пододвинула к себе бумаги.

Ручки в письменном приборе из красного дерева – подарке мужу на сорокалетие, не оказалось. Я методично выдвигала один за другим ящики стола, шаря в них невидящим взглядом. И только с третьего захода обнаружила яркую оранжевую авторучку в самом первом верхнем ящике.

Не давая себе времени на рефлексию и попытку осмыслить новую реальность, быстро подписала каждый лист.

Поставив последний росчерк, осторожно положила ручку на стопку бумаг и вышла из кабинета, выключив в нём свет и тихо прикрыв за собой дверь.

Это была точка. Наш брак больше не существовал. Ничего нельзя уже было вернуть. Мне нужно просто как-то выжить, не сломаться. Ради детей, ради себя самой.

Утром спустившись к завтраку Максим, угрюмо сопел, ковыряясь в тарелке с шакшукой, и поглядывал на меня из-под насупленных бровей.

– Что? – наконец не выдержала я.

– Извини за вчерашнее. – пробурчал Максим и уткнулся взглядом в тарелку.

– Мама. Ты должен добавить “мама”. – настояла я, упрямо глядя на сына.

– Мама. – зыркнув на меня, повторил Максим. – И давай уже заканчивай по нему страдать. Бесит. Отец не вернётся.

– Я знаю. – отломив кусочек хлеба, макнула его в кроваво-красный соус с кусочками тушёных овощей. – У него скоро будет ребёнок.

– Я в курсе. – Максим резко отодвинул от себя тарелку и встал из-за стола. – Младшенький.

Через две недели состоялся развод, на котором младший сын заявил, что будет жить с отцом.

А ещё через месяц они все вместе уехали жить в тот самый город, в который отказалась ехать я.

Глава 12

Пять лет спустя. Настоящее время.

– Мам, ты едешь? – голос Маши в телефонной трубке был запыхавшийся и немного нервный.

– Всё, Машуль, уже выезжаю. – прижимая плечом телефон к уху, я укладывала на сиденье коробки и пакеты с подарками для детворы.

Именинником сегодня был Марк, Маркуша, младший сын Маши и Андрея. Мой двухлетний внучок. Но была ещё Аглая, Гланя, Аглашечка, как ласково звали в семье пятилетнюю дочку Маши, был трёхлетний сын Никиты – Тёмка. И ещё один мальчик, которого я ещё никогда не видела. Сын Игната и Дарьи – Матвей. Каждому по подарку, чтобы было не обидно, но имениннику самый большой.

– Папа со своими уже приехал. – осторожно сообщила Маша.

Дочь так и не приняла новую жену Игната. С отцом общалась, но Дарью старалась по максимуму игнорировать. И никогда не рассказывала мне о жизни Игната. Не поддерживала моё болезненное любопытство и всячески ограждала от боли.

– Значит, скоро увидимся. – ровно ответила я, садясь за руль и заводя машину.

Неделю назад Игнат с семьёй вернулись в город. Новость мне сообщила Маша. И то, что бывший муж будет на дне рождения внука, я узнала тогда же.

Все эти годы я не видела Игната. Изредка общались по телефону, если дело касалось Максима. Сын окончил школу и сейчас учился в Праге. Ко мне приезжал редко, на каникулы и не больше чем на неделю. Наши отношения немного наладились, мы время от времени созванивались, говорили больше о его делах и планах. Тему отца Максим предпочитал обходить стороной, и я ему была благодарна за это. Несмотря на пройденные годы, по-прежнему тянуло в груди застарелой болью.

Но я старалась, старалась жить. И мне было ради кого. Наша семья росла, родились внуки, появилась невестка Аля. Никита женился на боевой, смешливой девушке, которая родила ему сына Артёма.

Я была очень вовлечена в жизнь внуков, часто оставалась с ними, когда родителям было нужно уйти на какие-то мероприятия или просто побыть вдвоём. Конечно, в обеих семьях были няни, но чаще дети предпочитали подключать меня. Я была рада. Чувствовала себя нужной.

И моя жизнь не ограничивалась только детьми и внучатами. Я работала. У меня по-прежнему был магазинчик антиквариата. И ещё картинная галерея, которую я всё-таки открыла. Это был довольно успешный проект, который приносил прибыль. В роскоши я не купалась, но и не особо горевала по этому поводу, мне хватало на всё. На безбедную жизнь, на путешествия, на маленькие и большие радости.

– Как Марк? Доволен? – я поставила телефон на держатель и включила громкую связь.

– Доволен. Носится с мальчишками по двору. – вздохнула Маша. – Спать, я так поняла, его днём не уложить будет и к вечеру задаст нам всем жару.

– Ничего. – улыбнулась я, скользя взглядом по зеркалам заднего и бокового вида и осторожно вливаясь в поток машин. – Разведём малышню по разным комнатам и дружно уложим отдыхать.

– А лучше даже по разным этажам. А то они не отходят друг от друга, и Матвей как будто здесь и был. Без проблем с мальчишками сошёлся. Они теперь носятся за ним по всей территории, как привязанные.

Сын Игната был чуть младше Аглаи. Я видела только его фотографию и ничуть не удивилась ярко выраженной Градовской породе. Матвей был очень похож на моих сыновей в детстве. Градовские прямые брови, непокорные, торчащие вихры на макушке, подбородок, упрямый изгиб губ. И глаза. Глаза Игната. Карие, почти чёрные.

– Ладно, мам. – быстро свернула разговор Маша, отвлёкшись на что-то. – Ждём тебя. И осторожнее на трассе, не гони.

Я только улыбнулась. Машино "не гони" развеселило. Я была очень осторожным водителем и никогда не превышала скорость. А с тех пор как стала возить внучат в своей машине, то моя гиперответственность только возросла в разы. Да я триста раз посмотрю по зеркалам, прежде чем совершу какой-нибудь манёвр на дороге.

Обычно дорога до коттеджного посёлка, в котором жила семья дочери, занимала у меня ровно час. Но это если без пробок. Сегодня я рисковала немного опоздать к началу праздника, потому что с утра пораньше ездила в галерею.

Вчера было открытие выставки картин молодого, но очень талантливого художника. Всё прошло отлично, но парень так переволновался, что пришлось отпаивать его успокоительным. И сегодня я решила с утра приехать, чтобы немного приободрить подающего большие надежды молодого и до невозможности нервного творца, заодно дать распоряжения администратору Любе и просто проконтролировать ситуацию.

Посёлок, в котором жили Маша с Андреем, находился в очень живописном месте на берегу красивого озера, окружённого лесом. После съезда с трассы дорога, то плавно петляла между березовыми рощами и зелёными лугами, то снова уходила в лес, и по обочинам плотной стеной вставали ели и сосны. Я не уставала любоваться этой красотой.

Миновав пропускной пункт в посёлок, сразу свернула направо, доехала до самой последней улицы, в конце которой стоял дом дочкиной семьи. Современный, с огромным панорамными окнами, смотрящими на озеро. Очень тёплый и уютный, благодаря Машиным стараниям.

Места для моей машины во дворе уже не было, всё заняли автомобили съехавшихся на праздник гостей. Припарковавшись у высокого кирпичного забора, забрала с заднего сиденья коробки и пакеты с подарками и зашла в открытую калитку.

Выложенная пластушкой дорожка к дому, грамотно и со вкусом оформленная декоративными растениями территория. Маша сама придумывала и оформляла ландшафт, ей очень нравилось заниматься этим. Я знала, что каждый кустик, каждый цветок здесь она сажала своими ручками.

Идя на весёлые детские голоса и громкую музыку, обогнула дом и остановилась. Гирлянды разноцветных флажков и лампочек, растянутые между деревьями, шарики, бумажные фонари и фонарики всевозможных цветов и размеров.

Нанятые официанты делали последние приготовления, накрывая и украшая большой стол, стоящий на зелёном газоне. Вокруг него со смехом носились дети, а за ними молоденькая девушка-аниматор в костюме фиксика Симки. В общем, полное безобразие и суета, которые по обыкновению устраивали мои внуки, стоило им только собраться всем вместе.

Первой меня заметила Аглая. Бросив братьев, побежала ко мне. Я опустилась на корточки, осторожно поставила на землю коробки и пакеты и распахнула руки для объятий.

– Лидочка, любименькая! – с разбегу влетела в мои объятия внучка. – Я так ждала тебя, так ждала! Эти мальчишки мне надоели. А Симка глупая и ненастоящая, она не знает, как устроены цветные лампочки на беседке. И ещё у неё голос не как у настоящей Симки. А ещё у нас Мотя в гостях, его дедушка с тётей Дашей привезли. А мама с папой купили Марку маленький самокат в подарок и шлем на голову, и перчатки, и защиту для коленок. Теперь он не будет реветь, когда я ему свой самокат не даю.

Внучка сыпала своими новостями, как горохом, а я смотрела на Игната, идущего к нам через весь двор.