Текст книги "После развода. Любовь без срока давности (СИ)"

Автор книги: Марта Макова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 39

– Мамуль, а ты когда домой возвращаться планируешь? – вздохнула в трубку Маша.

– Что-то случилось, дочь? – насторожилась я. – У вас всё в порядке? Как дети?

– Да нет, мама. – успокоила меня Маша. – Всё в нормально с детьми. Просто мы уже соскучились, мам.

Я понимала, что мой отпуск непростительно беспечно затянулся. Что дома меня ждали не только дети и внуки, но и работа. Администратор галереи уже несколько раз звонила по вопросам, которые решить могла только я. И дела антикварного магазинчик требовали моего личного присутствия. Вот для своего любимого детища я как раз успела приобрести в Гирне несколько по-настоящему интересных вещиц. Андрей специально возил меня туда на утреннюю субботнюю барахолку.

Я собиралась домой. Изучала расписание самолётов и ждала только возвращения Николаса.

– Аглая каждый день спрашивает, когда Лидочка приедет. – со смешком рассказывала дочь. – Она тебе уже с десяток открыток нарисовала.

– Я не брала пока билет. – глядя на лазурное море, вздохнула я. – Жду, когда Николас вернётся. Не хочу разминуться с ним.

– И как у вас с ним? – хитро хихикнула дочь.

– У нас всё хорошо с ним. – я не удержала счастливую и сытую улыбку.

– Ой, я так рада за тебя, мам, так рада. – затараторила Машка. – Давно пора было. Ты у нас такая красивая. Ты заслуживаешь счастья, мам.

Я слушала дочь и мечтательно улыбалась. Давно я не чувствовала себя такой лёгкой и удовлетворённой, как в эти последние две недели на Кипре.

Разговор с дочерью внёс небольшую сумятицу в моё настроение. Мне и уезжать не хотелось, но и по родным и дому я тоже соскучилась. Да и работа звала.

Николас обещал вернуться или сегодня ночью, или завтра после обеда. Всё зависело от того, когда и как он успеет закончить последние дела.

Он звонил каждый вечер, и мы подолгу разговаривали по видеосвязи. Николас тоже скучал и злился, что не может всё бросить и прилететь ко мне. Костерил таможню и осаждающего его с требованиями покупателя. Расспрашивал, как я провожу время и где успела побывать без него. Я улыбалась, как блаженная и скулила, что мне без него плохо спится.

Вечером Николас не позвонил, и сам не ответил на мой звонок, и я решила, что он уже в самолёте. Ночью спала урывками. Просыпалась и прислушивалась к звукам в доме и на улице, ждала тихое шуршание автомобильных шин по гравию. Но за открытыми окнами размеренно дышало море и звенели цикады. Поэтому когда рано утром я сквозь сон услышала голоса на первом этаже, соскочила с кровати и как была: босая, в тонкой шёлковой сорочке и лохматая, выскочила на лестницу, ведущую в холл. Сбежала на несколько ступенек вниз и застыла, поражённая увиденным.

У распахнутой входной двери стояли два больших кислотно-розового цвета чемодана, а сонная Анна разговаривала с молодой женщиной, недовольно кривившей полные губы.

Высокая, фигуристая, с копной светло-каштановых волос гостья подняла взгляд на лестницу, и на секунду замерла, разглядывая меня.

Я неловко переступила с ноги под её пренебрежительным, изучающим взглядом.

– Сколько раз просила Ники согласовывать со мной присутствие его женщин в нашем доме. – недовольным голосом громко возмутилась гостья. Или не гостья? Она назвала виллу Николаса своим домом. Бывшая жена?

Я тряхнула головой и спустилась ещё на несколько ступенек.

– Согласовывать? – тихо уточнила у незнакомки, по-хозяйски прошествовавшей мимо меня в гостиную.

– Именно. – фыркнула она, не повернув головы в мою сторону.

Я ничего не понимала.

– Вы бывшая жена Николаса? – упавшим голосом спросила я.

– Бывшая? – незнакомка громко хохотнула, задрав лицо к потолку. Обернулась и окатила меня насмешливым, с долей жалости взглядом. – Это Ники вам так сказал?

Я пожала плечами и молча кивнула.

– И вы поверили? – с тонким, едким сарказмом спросила женщина и ещё раз смерила меня, с босых ног до спутанных после беспокойного сна волос на голове, насмешливым взглядом. – Взрослая же женщина, а все верите в то, что вам красавчики помоложе поют?

Я перевела на растерянный взгляд на стоящую у входной двери, не менее растерянную, Анну, но та отвела взгляд.

– Но вы знаете, что он привозит сюда своих женщин? – с трудом сглотнув собравшуюся во рту вязкую слюну, попыталась выяснить, что за бардак, в который я так опрометчиво влипла, творился в браке Николаса.

– У нас с Ники открытый брак. – уведомила меня жена Николаса, с разбега плюхаюсь на мягкий диван и с удовольствием вытягивая бесконечно длинные ноги. – Он подразумевает связи на стороне обоих партнёров. Но у нас с Ники был договор, что мы никак не пересекаемся с партнёрами друг друга.

– Николас знал, что вы приедете? – уточнила я. Это было важно. Я должна была понять, что происходит.

– Я сам виновата, не успела ему сообщить. – небрежно махнула рукой жена Николаса. – Но это не страшно. Такой косяк у нас с Ником не в первый раз. Он тоже как-то застал в доме моего бойфренда. Накладки случаются.

– Чтобы они не случались, нужно звонить и предупреждать заранее. – поджала я губы. – Чтобы не ставить других в неловкое положение.

– Ерунда. – небрежно, как от зудящей над ухом мухи, отмахнулась от меня молодая женщина и подхватила с журнального столика, лежавший на нём журнал. – Анна, подготовь мне хозяйскую спальню и смени постельное бельё.

В хозяйской спальне сейчас жила я, там были мои вещи. Некоторые из них я уже успела сложить в чемодан, потихоньку собираясь домой.

– Анна, я сама соберу свои вещи. – строго сказала я шагнувшей было к лестнице домработнице. Та закусила губу. С беспомощной грустью и виной посмотрела на меня и кивнула.

– Я приготовлю вам завтрак, Лидия. – стрельнув недовольным взглядом на жену Николаса, тихо предложила Анна. – Вашу любимую шакшуку и апельсиновый сок.

Завтракать я не собиралась. Как и оставаться на вилле вместе с женой Николаса.

Вернувшись в спальню, быстро привела себя в порядок, собрала в чемодан оставшиеся вещи и, открыв приложение, купила билет на ближайший рейс.

На первый этаж я спускалась уже спокойная и с чемоданом в руках.

– Уже уезжаете? – сладко улыбаясь, поднялась с дивана жена Николаса.

– Здесь становится неинтересно. – безразлично пожала плечами я и кивнула вышедшей из кухни Анне. – Спасибо, Аня. Твоя готовка была выше всяческих похвал.

Звонок Николаса застал меня в такси на подъезде к аэропорту.

– Я через час вылетаю, любовь моя. К обеду буду дома. – радостно возвестил Николас. – Страшно соскучился. Приеду – сутки из постели не выпущу. Готовься.

– Прилетай. – глядя на здание аэропорта, спокойно сказала я и отключила телефон.

Глава 40

Игнат

Смотрел на спящую жену и думал, в какой момент моя жизнь повернула не туда?

– Сказала, что на маникюр поехала, а вернулась вот такая. – небрежно кивнул в сторону спящей на диване Дарьи Максим. – В квартиру ввалилась и давай шмотки швырять, орать, как ненавидит нас всех. Ты ей жизнь сломал, я так вообще последний придурок и спиногрыз, всю кровь из неё выпил. Мотьку напугала. Вцепилась в него и давай трясти. Орала: "говори, говори, повторяй за мной "ма-ма"". Короче, тряхнул я её, ты уж не обессудь, пап. Чтобы очухалась. Матвея в комнату его отвёл, чтобы не видел всего этого. Он там мультики в наушниках смотрит.

– Ясно. – я подошёл к дивану, поднял на руки спящую пьяным сном Дарью и понёс в нашу спальню.

– Может, сразу под ледяной душ? – хохотнул сын. – В момент протрезвеет.

– Открой дверь. – мотнул я головой в сторону нашей с Дарьей комнаты. – Свою жену будешь в ледяной душ засовывать. Но не советую, от такого шока можно и сердечный приступ словить.

– Я если и женюсь, то только на такой, как мать. Нормальной, адекватной и непьющей. – веселился мне вслед сын. – Всегда тебе говорил, что ты променял лучшую женщину на дешёвку.

– Максим! – рявкнул взбешённо. – Не забывайся! Дарья моя жена и мать твоего брата.

– Вот братишка получился клёвый, да. А со всем остальным, пап, ты облажался. – продолжил сворачивать мне кровь сын. – Самому не обидно, что променял маму на это…

– Хватит. – я занёс Дарью в спальню и обернулся к сыну, стоящему за моей спиной в коридоре. – Достаточно, Макс. Ты пять лет жил со мной и Дарьей. Что-то же тебя держало. Ты не мать выбрал, а меня и Дашу. Так что сейчас имей совесть и хоть каплю уважения.

– К ней, что ли? – пренебрежительно скривил губы Максим. – Я её не выбирал. Ты сам её в нашу семью привёл. Я тебя выбрал, а не Дашу твою.

– Ко мне. – опуская жену на кровать, прохрипел от натуги. – И к женщине, которая тебе пять лет готовила, стирала и лечила тебя, когда валялся то с соплями, то с температурой.

– Не пять, а три. – хмыкнул Максим. – И болел я только один раз, когда в апреле под ледяной дождь попал.

Я накинул на спящую жену простынь и вышел из спальни, плотно закрыв за собой дверь.

– Ты чего хочешь? – оказавшись с Максимом лицом к лицу в полутёмном коридоре, спросил: – Чего ты добиваешься, Макс?

– В идеале, чтобы ты забрал Мотьку и мы все вместе вернулись к маме. Жаль, что в реальной жизни такой номер не прокатит.

– Не пройдёт. – согласился я, подталкивая Максима в сторону гостиной. – Да и навязывать бывшей жене ребёнка от другой, это уже что-то из серии дешёвых бабских романов.

– Мать тебя до сих пор любит. И ты её любишь, пап. Я вижу, я знаю.

Мне показалось, или в словах сына, в его голосе проскользнуло какое-то детское отчаяние мальчишки, не получившего чего-то желаемого?

Все пять лет Максим, так или иначе, пытался напомнить мне о Лиде. Чаще придирками к Дарье и их с Лидой сравнением. И здесь всегда выигрывала Лида. Она готовила вкуснее, у неё в доме было уютнее и красивее. Скатерти, на которые Максим в своё время презрительно фыркал, потому что есть нужно было аккуратно и стараться не оставлять на них пятна. Вот теперь эти скатерти стали чуть ли не главным достоинством Лиды. И отдушка для стирки белья у Лиды пахла не девчачьим розами, а морской свежестью. И книги она читала Максиму в детстве и водила его в кукольный театр, а Дарья отделывалась тем, что совала в руки Матвея планшет с мультиками, чтобы не мешался под ногами.

А иногда сын внезапно с ностальгией напоминал мне разные моменты из нашей прошлой жизни. Как ходили зимой на каток, и Лида смешно пыхтела и поправляла пушистой варежкой сползающую на глаза шапку, учась вместе с Максимом стоять на коньках, а потом заливисто и звонко хохотала, валяясь на льду после очередного нелепого падения.

Или как всей семьёй в конце декабря наряжали ёлку в гостиной, а утром первого января, сонные, в пижамах и носках с новогодними рисунками, по очереди лезли под неё и прямо здесь же, сидя на тёплом полу, разворачивали свои подарки.

Я вспоминал и вопреки всему тоже ностальгировал. Понимал, что ужасно скучал по этим тёплым вечерам. А ещё по летним, жарким, наполненным комариным звоном и запахом реки.

Вспоминал, как однажды Лида на спор с повзрослевшим Никитой одна переплыла на вёсельной лодке широкую протоку в дельте Волги. Туда и обратно. Одна на вёслах. И на обратном пути из-за острова в протоку вылетел скоростной катер с подвыпившей компанией на борту. Катер летел по воде слишком быстро, а Лида, несмотря на все усилия, гребла слишком медленно. Столкновение казалось неизбежным. Машка в ужасе визжала на берегу, сыновья кричали и махали руками, пытаясь докричаться до пьяного козла за штурвалом катера, что он летит прямо на лёгкую лодку с гребцом, а я просто рванул в воду и поплыл навстречу Лиде, чтобы в случае столкновения постараться найти её потом в воде и вытащить.

Ужасного удалось избежать. Лида каким-то невероятными усилиями выгребла с середины протоки прямо перед носом катера. Потом улыбалась на берегу напуганным до икоты детям, и только к вечеру, со слезами на глазах показала мне кровавые мозоли на ладонях. И я лечил их. Сначала в машине с помощью автомобильной аптечки, потом снова в машине, после того как дети уснули в домике, но уже без аптечки. Поцелуями со всеми вытекающими.

Вспоминал, как любил свою бывшую жену. Горячо, ненасытно, сладко, дерзко. Какой невероятно желанной Лида была. До трясучки. Почему это всё ушло? Когда, куда? Почему в моей жизни в какой-то момент появилась Даша?

Глава 41

Шесть лет назад Даша вошла в мою жизнь тихо, ненавязчиво, но прочно.

Впервые я увидел её в своём офисе, мечущуюся рядом с лифтом. Она явно опаздывала куда-то и нетерпеливо нажимала кнопку вызова.

В офисе моей компании был строгий дресс-код. Никаких рваных джинсов, безразмерных свитшотов и растянутых свитеров. Никаких кроссовок и ботинок на тракторной подошве. Строгий офисный стиль и классические лодочки на каблуке любой высоты.

На Дарье была узенькая юбка до колен, светлая офисная рубашка, а на ногах кеды с золотым леопардовым рисунком. Явное нарушение строго дресс-кода, но оправданием этого пятнистого, яркого безобразия на ногах сотрудницы была тугая повязка из эластичного бинта на лодыжке правой ноги.

– Кажется, лифт сломался. – задрав голову и смотря на уснувшее электронное табло над дверями лифта, жалобно посетовала вслух Дарья. – Что же делать?

– Спустимся на моём. – обронил, проходя мимо неё. – Только поживее за мной, у меня нет времени ждать.

Даша, прихрамывая, засеменила за мной к персональному директорскому лифту. Пользоваться им могли только те сотрудники, у которых была электронная карта-ключ.

Заходя в лифт, пропустил её вперёд. Дарья прошмыгнула раненой в лапку мышкой, и сразу отошла в самый дальний угол кабины. Потупилась, пряча взгляд.

– Симпатичные кеды. – сам не зная зачем, прокомментировал я её обувь, и Дарья смущённо вспыхнула, залилась краской. У неё даже кончики аккуратных ушек заалели.

– У меня вывих. – испуганно произнесла, не смея поднять на меня глаза. – На каблуках пока нельзя.

Что-то зацепило меня тогда в Дарье. Это я потом уже проанализировал, понял, что именно, а ещё несколько месяцев, время от времени, иногда видел её в коридорах офиса. Даша краснела и смущённо улыбалась, здороваясь. Видел, но не заострял на этом внимания. Просто сотрудница, одна из многих. Симпатичная, приятная глазу и не больше. Но всё равно как-то выделял её среди других. Может быть, потому, что, увидев стройную фигурку в недрах коридоров, что-то тёплое в груди разливалось, приятное.

Уже потом, когда между нами всё случилось, я понял, что Даша напоминала мне Лиду. Ту, молоденькую, скромную девочку-первокурсницу, смущающуюся и теряющуюся от настойчивого мужского внимания.

Нет, они не были похожи внешне, скорее наоборот, но была в них обоих какая-то чистота, хрупкость и беззащитность. Качества, вызывающие у мужчин желание защищать, заботиться, баловать.

Я в то время зашивался в работе. Мы только заключили на самых верхах архиважный и перспективный договор, над которым работали много месяцев. Получили разрешение на открытие своего производства на территории южного региона. Впереди ещё была стройка завода, закупка оборудования, запуск самого производства. Я мотался по командировкам и дома бывал короткими наездами.

А Даша… Так получилась, что Даша в какой-то момент оказалась рядом. Слишком близко.

Мой, уже много лет бессменный личный помощник Анатолий слёг в больницу с тяжёлым приступом панкреатита и посоветовал мне тогда в очередную командировку взять именно Дарью. Она была какой-то его не самой близкой родственницей, приехавшей из провинции, и он сам обучал её премудростям работы личного помощника, с перспективой когда-нибудь получить это место в моей компании.

Первый это случилась у нас с Дашей как раз в очередной командировке. Замотанный и уставший я свалился в гостинице с жёсткой простудой. Дарья отпаивала меня горячим чаем с мёдом, бегала в аптеку за лекарствами и однажды, в самую критическую ночь, осталась ночевать в моём номере. А утром…

После этой командировки я отправил Дарью обратно в отдел маркетинга. Подальше от греха.

Я переживал. Мне в глаза жене смотреть было тошно и стыдно. Никогда не изменял Лиде. И в мыслях такого не было. Я дорожил своей семьёй. Всё, что я делал, чего достиг – всё было ради Лиды и наших детей.

Но командировки и жизнь на два города изматывали. Я в собственном доме гостем себя чувствовал. Долгожданным, желанным, но о радости от встречи с которым забывали уже через два дня. Жизнь моей семьи прекрасно продолжалась и без моего присутствия. Есть я, нет меня дома, для них ничего не менялось. Лида с детьми жили свою жизнь, не оглядываясь на меня.

В какой-то момент я почувствовал, что мы отдаляемся. Что я в собственном доме чужим себя ощущаю. Предложил Лиде поехать со мной. Перебраться нам всем вместе на некоторое время на юг. Лида отказалась наотрез. У неё здесь работа, у детей учёба и всё в таком духе. Я в очередной раз уехал один и жутко злой.

И тогда в мою жизнь снова вернулась Даша, всегда готовая быть рядом. Лёгкая на подъём, нежная и ласковая. Смотрящая на меня с преданностью и обожанием. От Лиды я этого обожания уже давно не видел, не ощущал.

Глава 42

Сидя в глубоком кресле, наблюдал, как жена, просыпаясь, ворочается на кровати. Болезненно морщится и облизывает пересохшие губы.

"Сон алкоголика краток и беспокоен". – усмехнулся про себя, рассматривая, стонущую от мучающего её похмелья Дарью.

В этот момент жена была мне неприятна. Настолько, что хотелось стащить её с кровати и пинками гнать в душ.

Расплывшийся по мятому лицу макияж, всклоченные волосы, жуткий запах перегара. От той смущающейся и нежной девушки, которую я, впервые увидел в своём офисе, ничего не осталось. Даже напоминаний. Сейчас в нашей кровати лежала дурная, неприятная бабенция. Помятая и опухшая.

– Проснулась? – холодно произнёс, глядя на пытающуюся оторвать голову от подушки жену.

– Игнат. – прокаркала пересохшим горлом Дарья.

– Быстро в душ. – не двигаясь в кресле, приказал я. – Потом будем разговаривать.

– Я… – с трудом разлепляя глаза, прохрипела Дарья. – Ты давно вернулся?

– Сначала приведи себя в порядок. Потом разговоры. – цыкнул я на жену и поморщился от отвращения.

Подняться сразу Дарья не смогла. Сначала, покачиваясь, села на краю кровати и, бросая на меня быстрые, испуганные взгляды, попыталась пальцами пригладить волосы.

Я молчал. Смотрел на неё и молчал. Тошно было. Отвратительно. От неё, от себя, от всей ситуации, сложившейся в семье.

"Ты молодец, Игнат. – горько усмехнулся я. – Просто молодец! Взял в жёны хорошую, скромную девчонку и превратил её в вот это".

Я давал себе отчёт в том, что моей вины в происходящем было не меньше, чем Дарьи. Что занятый работой, расширением бизнеса, делами, упустил момент, когда предоставленная сама себе молодая жена не справилась с навалившемся на неё материальным достатком и возможностями, пустилась во все тяжкие.

Наконец, Дарья собралась силами и поднялась с кровати. Чуть пошатываясь, дошла до двери в ванную комнату и не оглядываясь зашла в неё.

Сжав пальцами переносицу, крепко зажмурился и вздохнул.

Я очень надеялся, что наш предыдущий разговор про её пьянство, мои угрозы отобрать сына, наставят Дашу на путь истинный. Что побоится и бросит пить. Но, видимо, всё зашло слишком далеко и ей требуется помощь специалистов. Я уже сделал несколько звонков. Раз Дарья не справляется сама, то ей помогут опытные люди.

Пока жена приходила в себя под душем, а я открыл окно проветрить спальню. Дух в ней стоял густой и тяжёлый. Смесь перегара, сладких духов жены и моего лютого отвращения.

Мылась Дарья долго, я уже дважды задирал манжет на рукаве рубашки и смотрел на стрелки часов. Жена не торопилась на разбор полётов. Я понимал её. Боялась. Ничего хорошего ей наш разговор не сулил.

Шум воды в душе, наконец, затих, и я выпрямился в кресле. Медленно, словно неуверенно приоткрылась дверь и из ванной комнаты осторожно выглянула Дарья.

Я мысленно хмыкнул.

– Выходи, не стесняйся, Даша.

Жена, завёрнутая в большое полотенце, вздёрнула подбородок и, покачивая бёдрами, прошла к кровати. Села, положив ногу на ногу, демонстрируя оголённые бёдра и круглые, гладкие коленки, которые мне так нравились. Повела обнажёнными плечами.

Ещё месяц назад я бы повёлся на её уловку, сейчас нет. Только досадливо поморщился.

– Собери необходимые вещи. Завтра ты ложишься в клинику. – озвучил я своё решение.

– В клинику? – дёрнулась Дарья и испуганно хлопнула глазами. – Я не хочу ни в какую клинику.

– Без курса лечения в клинике ты не подойдёшь к нашему сыну.

– Какого лечения? От чего ты меня лечить собрался, Игнат? – в голосе Дарьи послышалась лёгкая паника.

– От алкоголизма.

– Я не алкоголик! – попыталась возразить она, дрожащими пальцами стягивая потуже на груди узел полотенца.

– Алкоголик. – без тени сомнения кивнул я.

Дарья затряслась, поджала пухлые губы.

– Я могу не пить. Я больше недели в рот не брала ничего спиртного! – упрямо доказывала жена, а я только удручённо качал головой.

– Ты даже оправдываешь себя, как алкоголик. – усмехнулся я. – Ты сама себя послушай, Даша.

– Сегодня – это случайность. – Дарья сжалась в комок, обхватила руками свои плечи и закачалась взад-вперёд. – Я просто устала. Устала. Вам всем плевать на меня. Плевать. Тебе, Максиму, даже Матвею. Со мной никто не разговаривает. Только одни претензии и нравоучения. Я же вижу, вы все осуждаете меня. Ненавидите. Зачем мы вернулись, Игнат? Зачем? Лучше бы мы оставались на прежнем месте. Там подруги, знакомые все. Там парикмахер остался хороший. И маникюрша. Мне хотя бы было с кем поговорить. А здесь ты всё время на работе, я совсем одна.

– С тобой был сын. Но он, видимо, не та компания, с которой тебе интересно. Ты предпочитала пить. Ты хоть понимаешь, что это дорога в никуда? Хочешь закончить, как твои родители?

Дарья вскинулась и злобно уставилась на меня.

– Они пьяные сгорели в вашем старом доме. Непотушенная сигарета. Так написано в отчёте пожарных. Ты также хочешь закончить? – я резко поднялся из кресла. – Пока ты пьёшь, я не могу доверить тебе ребёнка. Поэтому, если хочешь видеться с сыном – завтра ложишься в клинику. После сниму тебе квартиру.

– Ты выгоняешь меня? – распахнула полные неверия глаза жена. – Хочешь развестись со мной? Забрать сына?

– Пролечишься, а потом некоторое время поживёшь отдельно. Посмотрим на твоё поведение. – рубанул я рукой, выходя из комнаты. – Сорвёшься – сына больше не увидишь. Справишься – возможно, я верну тебя в нашу с Матвеем жизнь.