Текст книги "После развода. Любовь без срока давности (СИ)"
Автор книги: Марта Макова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Глава 5
– Во-первых, не тёлку. – Игнат предупреждающе посмотрел на нашего младшего сына. – Её зовут Даша. И тебе не придётся называть её мамой. Это лишнее. У тебя есть мама, Максим.
Мне показалось, что судорога повела моё лицо набок. Я с трудом моргнула, испытывая лютый шок.
Последний год Максим был резким, Максим был в состоянии постоянного бунта и противостояния нашим с Игнатом решениям и попыткам воспитывать его. Я списывала всё на его возраст, на подростковый период, старалась не давить, а мягко, с любовью убеждать сына. Но я никак не ожидала от Максима такой циничной беспринципности.
– Я знаю, что новость для всех вас шокирующая и сложная. Вам всем нужно время, чтобы осознать, успокоится и принять её. – обведя детей взглядом, муж остановил его на Максиме и сурово нахмурился. – И это не просто гулянка на стороне. Я люблю Дарью и хочу быть с ней. С вашей мамой мы прожили двадцать пять прекрасных лет. Я очень благодарен Лиде за каждый из этих прожитых годов. – Игнат дотянулся до моей руки, и накрыл её своей ладонью. Словно кипятком обварил. – Но пришло время идти дальше. Наши чувства угасли, но мы ещё достаточно молоды, и можем начать новые отношения.
Я медленно вытянула руку и спрятала её под стол.
Мне хотелось, чтобы этот ужин, эта пытка скорее закончилась. Сил держать лицо оставалось всё меньше.
– Мам. – потянулась ко мне сидящая рядом Маша. – Что это, мам? Что за бред?
В глазах дочери плескались непонимание, боль и сочувствие. Моя девочка. Мамина дочка. В отличие от сыновей Маша была совершенно моя.
Я вздрогнула и тяжело посмотрела на Игната.
– Вот так бывает, Маша. Ты живёшь с человеком двадцать пять лет. Рожаешь ему детей. Держишь его надёжный тыл, а он однажды меняет тебя на молодую. Когда ты уже в таком возрасте, что твои лучшие годы прошли. – сдерживая злую истерику, тихо проговорила я.
Маша испуганно отпрянула, и обхватив руками животик, растерянно посмотрела на мужа.
Зять осуждающе глянул на меня и взял Машу за руку, сжал успокаивая.
– Лидия! – полным именем Игнат называл меня редко, только когда был в крайне зол.
Я пожала плечами. Нет, не могу я делать вид, что всё нормально, что меня не задела эта ситуация с разводом. Что мне не больно. Мне сейчас каждое слово причиняло боль, каждая реплика.
– Я нашёл тебе хорошего психолога. – взяв себя в руки, невозмутимо сообщил Игнат. – Дети, конечно, не оставят тебя одну в этот сложный период, но тебе потребуется помощь и поддержка хорошего специалиста.
– Как гуманно. – зло хмыкнул Никита. – Ты и о психологе заранее позаботился. Может, и о том как мама дальшей жить будет позаботился?
– Для вашей мамы ничего не изменится. – подтвердил Игнат. – Материально она никак не пострадает. Ни для кого из вас ничего не изменится.
Последнюю фразу Игнат произнёс особым тоном. Давящим. Намекающим.
Как бы там ни было, но жизнь и материальное благополучие наших старших детей напрямую зависели от Игната. Никита после академии работал у отца. Должность у него была не самая высокая, но с прекрасной возможностью изучать бизнес изнутри, расти в профессиональном плане. Ну и не беспокоиться о своём будущем. В Никите муж видел своего преемника.
Бизнес зятя Андрея тоже был тесно связан с бизнесом Игната. Разрушать и крушить из-за меня строго отлаженный механизм выгодного взаимодействия, зятю было не с руки.
– И чтобы ваша мама не заскучала в одиночестве… – Игнат повернулся ко мне. – Помнится, ты в своё время мечтала открыть свою картинную галерею, Лида? Я помогу в этом. Тебе уже давно пора выбираться из твоего пыльного магазинчика и проявить все свои профессиональные таланты и навыки. Хватит отсиживаться среди антикварных диванов и комодов.
– О да! – снова зло и обидно хохотнул Максим. – Она будет сидеть среди своего старья и хлама и дуться как серая мышь на крупу.
В моём небольшом антикварном магазине не было хлама. Я принимала и продавала только вещи, имеющие настоящую ценность.
– Ты вообще оборзел, мелкий? Ты как с матерью разговариваешь? – Никита дёрнулся в сторону младшего брата, протянул руку, чтобы схватить за шиворот.
Максим вывернулся в последнюю секунду и вскочил со стула, с грохотом уронив его.
Вздрогнула Маша, вздрогнула я. Сжала под столом пальцы в кулачки и провела языком по внутренней стороне нижней губы, слизывая кровь.
– А что, я не прав? Не прав? – отскочив к двери, зло прокричал младший сын. – Она же молчать будет! Она всегда молчит и сейчас затихариться, вместо того, чтобы что-то сделать. Что, мать, отрежешь каре с чёлкой, как все брошенные старые дуры?
– Максим! – бахнул кулаком по столу Игнат.
Жалобно звякнул подпрыгнувший фарфор. Громко всхлипнула Маша. Я тяжело задышала.
– Вот гадёныш! – рванул за младшим братом Никита, но Максим в два прыжка преодолел лестницу и, залетев в свою комнату, со всего маха хлопнул дверью, закрывая её.
– Пожалуй, мы с Машей поедем домой. – Андрей поднялся из-за стола и протянул руку плачущей Маше.
– Тоже сбегаете? – зло усмехнулся Никита.
– Моей беременной жене достаточно на сегодня впечатлений. – жёстко ответил моему старшему сыну зять.
– Ну, ну. – оскалился Никита, запустил пятерню в волосы и нервно растрепал уложенную чёлку. – Машка, не плачь. Ужин, конечно, вышел криповый, но не конец света. Справимся.
– Лидия, мне очень жаль. Если вам важно моё мнение, то я не одобряю поступок Игната. – сдержанно поделился своим мнением о происходящем Андрей.
– Мам… – жалобно пропищала дочь, глядя на меня сквозь слёзы.
– Всё хорошо, Маш. – кивнула я и через силу улыбнулась. – Поезжайте домой. Завтра созвонимся.
Как только дочь с зятем вышли, Никита, смотрящий им вслед, обернулся к Игнату.
– Ну что, отец, доволен? Говоришь, ничего не изменится?
Игнат отодвинул от себя тарелку с нетронутым ужином и откинулся на спинку стула. Забарабанил пальцами по столу.
– Нам всем просто нужно успокоиться. Пройдёт время, первые эмоции схлынут и все наладится.
– А знаешь, у мамы действительно всё будет хорошо. – оскалился Никита. – Ей нечего больше бояться. Закончилась вся мужская половина рода Градовых, по жизни предающая её. Все, кто могли уже по разу сделали это.
Я вздрогнула всем телом и испуганно посмотрела на Никиту. Откуда он узнал?
Игнат напрягся, глядя на сына. Он тоже понял намёк Никиты.
Глава 6
Когда все разошлись и разъехались, я несколько часов прорыдала в ванной на холодном кафельном полу.
А на следующий день позвонил Игнат и предупредил, что вечером приедет за своими вещами. Просил помочь собрать чемоданы.
Я уехала на Филевскую набережную и, бросив машину, до позднего вечера гуляла вдоль реки.
Неспешное течение, тихие всплески воды, лёгкий ветерок – всё навевало умиротворение и покой. Но я знала, что это самообман. Что на мой выключенный телефон в этот момент сыпались звонки и сообщения. И любой из них мог сдетонировать взрыв. И тогда наступит ужас. Ужас, который окончательно раздавит меня, разорвёт на части. Выпрыгнет из телефонной трубки кошмаром, беспощадной правдой о предательстве Игната. О моём одиночестве. О том, что муж разлюбил меня. Поэтому телефон был отключён.
Я вернулась за полночь. Знала, что Максим сбежал с ночёвкой к деду. Наверняка жаловаться. Мой младший сын был, пожалуй, единственным из внуков, с кем свёкор охотно общался и кого привечал в своём доме.
Некоторое время сидела в машине перед домом, боясь войти в него и обнаружить разворошённые шкафы, опустевшие полки и ящики, в которых раньше лежали вещи мужа. Разорённое семейное гнездо.
Я даже свет не включила, когда, наконец, прошмыгнула в дом. Трусливо, в темноте, добралась до спальни и с головой укрывшись одеялом, провела так остаток ночи, прячась от реальности.
Прошла уже неделя после того ужасно ужина, на котором муж объявил детям о нашем разводе.
Я тихим привидением ходила по дому, то тут, то там натыкаясь взглядом на предметы и вещи, которые напоминали мне о счастливой семье, о нашем общем прошлом, об Игнате.
Фотографии на стенах, на которых мы счастливо улыбались и обнимали детей. Мягкий персидский ковёр в нашей спальне, нежный шёлк которого холодил босые ступни. Мы купили его с Игнатом в Тебризе, когда пять лет назад путешествовали по Ирану. Пледы крупной вязки на креслах, стоящих на веранде. Мы укутывались в них, сидя прохладными вечерами на свежем воздухе.
По всему дому я ежедневно натыкалась на осколки разбитой семейной жизни. Черепки, которые резали не только глаза, кромсали душу на кровавые лоскуты.
Приезжала Маша. Тихо гладила меня по руке и жалостливо заглядывала в глаза.
– Может, он ещё одумается, мам? Может, папа вернётся?
– Нет. – качала я головой. – Ты же знаешь папу. Если он сказал – значит, так решил и от своих слов и решений не отступит.
– Не могу поверить, мам. Папа так любил тебя. Он же боготворил тебя, мам. – Маша гладила свой животик и тревожно хмурилась. – Куда ушла любовь? Куда всё делось, мам? А если мой Андрей меня разлюбит?
– Не разлюбит. – успокаивала я беременную дочь, не особо веря в собственные слова. – Тебе не о чем волноваться, Машунь. Андрей у тебя совсем другой.
Андрей был старше моей дочери на целых десять лет. Серьёзный, амбициозный молодой мужчина, крепко стоящий на ногах. У меня оставалась надежда, что он уже нагулялся до того момента, когда женился на Маше. Я должна была оставить для себя и дочери хотя бы кусочек надежды и веры в любовь и мужскую верность.
Заезжал Никита. Мрачно метался по дому.
– Я решил уйти от отца. – одним вечером озвучил свои планы старший сын.
– Не делай этого, Никит. Не пори горячку. – успокаивающе гладила старшего сына по напряжённым плечам. – Зачем? У тебя всё прекрасно получается на этой должности. Просто работай, набирайся опыта. Тебе же не приходится напрямую с отцом общаться на работе? Ты же не в прямом его подчинении?
Сын мотал головой и бесился. Я понимала, что уйдёт. Как только подыщет подходящее место – бросит работу у Игната. Возможно, муж от его ухода ничего не потеряет, а вот Никите будет сложнее. Одно дело – семейный бизнес, другое – работать на чужого дядю.
– Начну свой бизнес. Есть у меня планы, мам, есть. – успокаивал меня старший сын. – Нужно только инвесторов найти, кого-то, кто готов будет в это дело вложиться. Очень перспективное направление, мам. Всё получится, я уверен. Давно планировал начать что-то своё, теперь самое время.
Никита был упёртым. Был человеком дела. Пробивным, с долей здорового авантюризма. Я была уверена в сыне, но кроха беспокойства меня всё же глодала. Одно дело, когда под отцовским крылом, с поддержкой, другое, когда решил разорвать отношения и идти одному. В неизвестность.
Максим молчал. На мои вопросы не отвечал и раздражённо морщился, столкнувшись со мной в доме. Зло фыркая, обходил меня стороной, если я, попадалась на его дороге. Игнорировал само моё присутствие. До позднего вечера из его комнаты на весь дом демонстративно гремела музыка.
В конце концов, я устала думать, переживать об этом. Мы все имели сейчас право молчать, злиться, обижаться. Я тоже. Особенно вспоминая всё, что мой младший сын наговорил мне в тот вечер.
А Максим словно назло доводил ситуацию до срыва.
Внутри меня нервы дрожали как струны, натянутые до предела. Я перестала есть, потому что кусок застревал в горле, я словно разом забыла, как жевать, как глотать. Осталось только забыть, как дышать. Но этого я себе позволить не могла. У меня был бунтующий Максим. У меня Машка ходила беременная моей внучкой. У меня Никита был, который, если уйдёт от Игната, то, кроме меня, никакой поддержки у него не останется.
Игнат забрал свои вещи и как в воду канул. Ни встреч, ни звонков. Я кусала губы до крови и стонала в подушку, сгорая от ревности и обиды. Представляла его с этой Дашей и у меня, душа медленно и мучительно умирала, отравленная этими картинками и мыслями.
Утром я выпотрошенная и уставшая от ночных слёз и дум, на автомате готовила завтрак для Максима, когда раздался звонок от мужа.
Дрожащими руками взяла телефон, лежащий на столе. Потряхивало так, что зубы стучали. Сделала глубокий вдох и нажала на значок “ответить”.
– Здравствуй, Лида. – равнодушно поздоровался муж. – Я понимаю, что ты не хочешь наших личных встреч, что тебе тяжело, поэтому с бумагами о разводе к тебе приедет мой адвокат.
Глава 7
– Ознакомьтесь. – адвокат протянул мне через стол кожаную папку.
В домашнем кабинете мужа привычно пахло натуральным деревом, кожей и ещё немного туалетной водой Игната. Я давилась этим запахом, с трудом дышала. Зачем я привела именно сюда адвоката мужа? Почему нельзя было поговорить с ним в гостиной?
Я ждала этого визита с утра. Сменила шёлковый домашний костюм на сдержанное, строгое платье, собрал волосы в низкий узел, нанесла лёгкий макияж. Создала образ деловой, уверенной в себе женщины. И всё же жутко растерялась, увидев в дверях серьёзного, немолодого мужчину в строгом, дорогом костюме, держащего в руках портфель из натуральной кожи. На автомате привела его в кабинет Игната. Другие комнаты с этим солидным и официальным мужчиной с ледяными глазами у меня не ассоциировались. И вот теперь задыхалась в кабинете, воздух которого пропах мужем.
Не выдержав, вскочила с места и кинулась к окну. Распахнула его и часто задышала.
Наверное, мужчина принял меня за истеричку, но вида не показал. Ни один мускул на его лице не дрогнул.
– Если посчитаете нужным показать документы своему юристу, то дайте ему мои контакты, чтобы мы смогли встретиться и обсудить все правки и пожелания, которые вы решите внести. – деловито положил на стол свою визитку адвокат дьявола.
Я знала Игната. Если муж сказал, что я ни в чём не потеряю материально, то так и будет. Я не хотела смотреть эти документы, я даже в руки их брать не хотела, потому что в папке лежали белые листы, заполненные по юридически сухими и чёткими фразами, подводящими итог двадцати пяти годам нашей семейной жизни.
В густых лапах старых туй громко и тревожно скандалила стая воробьёв. Что они там не поделили было непонятно и не видно. Птицы возились в глубине зелени, заставляя лапы туи подрагивать, и орали на разные голоса.
– Озвучьте сами. – качнула я головой и перевела взгляд на строгую чёрную папку с моим приговором.
– Хорошо. – с ледяным спокойствием кивнул адвокат и не торопясь перебрал холеными пальцами листы. – Вам остаётся этот дом. Машина. Мой клиент просит не претендовать на бизнес, не делить его. Вместо этого вам предлагается единовременная выплата в размере двадцати пяти миллионов и покупка помещения под вашу будущую картинную галерею. Ежемесячные выплаты в виде алиментов вам лично в размере трёхсот тысяч, до конца жизни или до момента, когда вы снова выйдете замуж. Также алименты на несовершеннолетнего сына Максима. Содержание дома и зарплату обслуживающему персоналу, мой клиент тоже берёт на себя.
Не "если" я выйду снова замуж, а "когда". Игнат так уверен, что я с лёгкостью забуду его и кинусь искать нового мужа? Что по мановению палочки разлюблю его? Что также легко, как он, допущу чужие прикосновения?
– Это очень хорошие условия, Лидия Валерьевна. – по-своему понял моё молчание адвокат мужа. – Советую, согласиться с ними.
– Щедро, но обидно. – горько усмехнулась я.
Игнат оценил каждый год нашей семейной жизни в миллион. Компенсировал, так сказать. Мою признательность, мою любовь и верность ему. А картинная галерея и пожизненные алименты – это компенсация его неверности? Финансово я остаюсь хорошо обеспеченной. Но сердце… Вместо него – сгусток боли в оболочке из жирного пепла.
– Оставьте. – кивнула я на документы в его руках. – Я посмотрю.
– Позвоните, как будете готовы подписать. – мужчина положил на стол бумаги и встал. Одёрнул полы дорого пиджака. – Не затягивайте, Лидия Валерьевна. Буду ждать вашего звонка.
Не глядя на него, молча кивнула и, обойдя стол, подошла к двери.
– Я провожу вас. – открыла дверь, давая понять, что разговор окончен.
Я слышала дыхание идущего за мной мужчины, тяжёлый запах его туалетной воды с нотами гвоздики, корицы и мускуса. Давящий, вызывающий головную боль.
– Всего доброго, Лидия Валерьевна. – перехватил из руки в руку портфель из кожи оппонентов мужчина.
– До свидания. – с трудом удержала рвотный позыв и, игнорируя горечь во рту, сглотнула вязкую слюну.
Закрыв за адвокатом дверь, в изнеможении прислонилась к ней спиной. И встретилась взглядом с Максимом, стоящим в дверях кухни.
– Кто это был? – впервые за много дней заговорил со мной сын.
– Адвокат отца. – я оттолкнулась лопатками от двери и шагнула навстречу сыну.
– Папа подал на развод. – озвучил очевидное сын.
– Да. Его адвокат принёс документы. – обречённо подтвердила я.
– И что теперь? – со злым ехидством поинтересовался Максим, скрещивая руки на груди. – Будете сраться за дом и бабки?
В голове с новой силой запульсировала боль. Я закрыла глаза и потёрла пальцами виски.
– Начнёте пинать меня, как пинг-понг друг другу? Месяц у мамы, месяц у папы? Для тебя ничего не изменится, сынок, мы тебя любим, бла-бла-бла. – имитируя мой голос, передразнил Максим.
На рукаве его чёрного худи с принтом окровавленных цепей и колючей проволоки, светлое пятно от майонеза или какого-то светлого соуса. Кажется, я даже уловила кислый запах от него. Затошнило с новой силой. Перед глазами заплясали чёрные мушки.
– Ты достаточно взрослый, чтобы самому выбрать удобный и самый приемлемый для тебя формат общения с нами обоими. – выдавила из себя и вцепилась пальцами в дверной косяк. – И смени, пожалуйста одежду, ты испачкался.
Плохо. Сейчас мне было плохо не только морально, но и физически. Зрение плыло. Пол под ногами качался. Я опустила голову и сильно сжала пальцами переносицу. Кажется, у меня подскочило давление.
– А знаешь, я познакомился с этой папиной Дашей. – зло хмыкнул Максим. – Она ничего так. Клёвая тёлка.
Я вскинула голову и с ужасом посмотрела на сына. Когда? Как? Игнат уже познакомил с ней детей? Устроил им встречу? Почему ни Маша, ни Никита мне об этом не сказали? Пожалели?
– Она тоже готовила семейный ужин, или обошлись рестораном? – усмехнулась я и потрясла головой, разгоняя мушки в глазах.
– У деда дома познакомились. Отец приводил её туда, деду представлял.
– И что дед? – кашлянула, прочистив горло от застрявшего в нём комка.
– Сказал, что ты дура. – пожимая плечами, хмыкнул Максим. – И знаешь что? Я тоже так считаю.
Мой Максимка, мой любимый малыш, которого я с любовью и затаённой радостью носила в себе девять месяцев, которому целовала розовые пяточки и которого любила безмерно, превратился в жестокого и грубого мучителя.
– Считаешь меня дурой? – я попыталась сморгнуть в глазах муть от слёз.
Теперь мне стало понятно, откуда дул ветер. Свёкор. Старый чёрт. Вредный, язвительный, презирающий меня и не скрывающий этого. Вот кто промывает мозги моему младшему сыну.
– А что нет? Что ты сделала, чтобы удержать отца? – насмешливо поднял густые, как у отца брови Максим. Скривил губы в издевательской усмешке. – Ты же как курица с отрубленной головой по дому носишься, тычешься бессмысленно, вещички перебираешь, рыдаешь над ними, вместо того, чтобы пойти и набить морду этой Даше. Оттаскала бы её за волосы, как вы девчонки делаете. Но нет… Ты не можешь. Ты, как обычно, помалкиваешь и обиженно хлопаешь глазками. Нюни распускаешь.
– Прекрати. – тяжело прохрипела я, чувствуя, как темнеет в глазах. – Не смей!
– Да иди ты! – зло рявкнул Максим. – Всё ты виновата! Ничего не видела, ничего не замечала. Старая, слепая дура!
Я сама не поняла, как это случилось. Ладонь обожгло, а на побелевшей от напряжения скуле сына расцвело алое пятно.
– Ненавижу! – прошипел Максим и, грубо толкнув меня плечом, прошёл мимо. Громко хлопнула входная дверь. Я осталась одна в оглушающей тишине огромного дома.
Глава 8
– Лидия Валерьевна, извините, мы можем поговорить? – наша помощница по дому появилась за моей спиной так неожиданно, что я вздрогнул и резко обернулась.
Наверное, на моём лице ещё отражался весь ужас, который я испытала, поняв что ударила сына, потому что Катя отвела глаза, опустила взгляд на салфетку, которую держала в руках.
Катя работала у нас уже шесть лет. Спокойная, приветливая и очень добросовестная женщина чуть за пятьдесят, умела быть незаметной и ненавязчивой. Словно добрый дух дома, умудрялась содержать его в чистоте и порядке, не напрягая нас своим присутствием. И, конечно, как и полагается домработнице, была в курсе всех событий, происходящих в нашей семье.
– Что вы хотели, Катя? – я быстро стёрла ладонями слёзы с щёк и натянула на лицо вежливую улыбку.
– Я знаю, что вы с Игнатом Андреевичем разводитесь. – нервно скручивая салфетку в тугой жгут и не поднимая на меня глаз, проговорила Катя. – Что будет с домом и со мной? Мне стоит начать искать новое место?
– Для вас ничего не изменится. – эхом повторила я не раз звучавшие в этой гостиной слова. Даже интонации Игната воспроизвела до последнего тона и темпа.
– Но… Кто останется жить в этом доме? На кого я буду работать? – с заминкой спросила Катя, и посмотрела на меня с сочувствием и сожалением.
– Дом останется мне. И работать вы будете на меня.
Я понимала опасения Катерины. Зарплату ей платила я, но деньги на всё зарабатывал Игнат. Он обеспечивал безбедное существование меня и семьи, содержание дома. Из его доходов оплачивались услуги и Кати, и садовника Егора Матвеевича. И приходящей два раза в неделю на помощь Кате, уборщице.
– Не волнуйтесь, Катя. Всё остаётся по-старому. – вздохнула я. – Работайте спокойно.
– Давайте я вам чай с мятой заварю? – воспрянула духом Катерина. – И, вы меня простите, но вы правильно врезали Максиму. Я бы его вообще выпорола за такие слова матери.
– Идите, Катя. – махнула я рукой и вышла через стеклянную дверь в гостиной на заднюю веранду.
Всё летело в тартарары. Вся жизнь. И привычный уклад в доме в том числе. Даже корректная и ненавязчивая помощница, вдруг решила высказать своё мнение по поводу методов воспитания моего сына.
Ясное с утра небо затянуло тучами и в воздухе запахло осенней прохладой и сыростью. Лето подходило к концу. Скоро начнутся затяжные дожди, серость и холода. И некому будет согревать меня промозглыми осенними вечерами.
Я села в любимое кресло Игната, укуталась в его плед и ткнулась носом в мягкий вязанный узор. Плед пах Игнатом и немного табаком. Муж изредка позволял себе выкурить сигару, сидя на веранде. Мне всегда нравился лёгкий запах хорошего табака от него.
Максим не вернулся ни через час, ни через два. Мой звонок сыну ушёл в никуда. Мне было страшно. Страшно потерять ещё и Максима.
Младшенький – так, по-доброму посмеиваясь, называл его Игнат. Шутливо трепал по волосам и с интересом выслушивал все детские новости, которые по вечерам с азартом рассказывал за столом Максимка.
Ласковый, как котёнок, дружелюбный, открытый мальчишка. Куда всё это подевалось? В какой момент сын замкнулся, стал агрессивным? Всё началось в тот самый момент, когда Игнат стал часто и надолго уезжать в свои командировки. Стал реже бывать дома, а когда возвращался, был раздражённым и уставшим. На младшего сынка у него почти не оставалось времени, и Максим замкнулся, начал дерзить по любому поводу. Я сама виновата, что была слишком мягкой. Сыну не хватало твёрдой руки, а я умела воспитывать только лаской и любовью.
К десяти часам я осторожно обзвонила родителей друзей Максима. Его никто не видел, к друзьям сын не заходил. На мои звонки Максим не отвечал.
В половине одиннадцатого я скрепя сердце набрала свёкора.
– Да. – недовольно проскрипел в трубку вредный старик. – Ты на часы смотрела, бестолочь? Я уже сплю. У меня режим.
На старости лет отец Игната решил взяться за своё здоровье и вести правильный образ жизни. Диеты, режим, лечебная гимнастика с приходящим тренером. Не иначе как старик надумал дожить до ста лет.
– Максим у вас? – пропустила мимо ушей хамский тон и оскорбления.
– Что, бестолковая, и сына потеряла? – засочился довольным ядом голос свёкора. – Ни на что не способная. Ни мужа удержать, ни сына. Я всегда говорил, что ты непутёвая.
– Так у вас или нет? – сцепив зубы, переспросила я.
– Нет. – отрезал свёкор. – Игнату звони.
Сбросив звонок, уставилась пустым взглядом в темноту за окном. Я была уверена, что если не к друзьям, то Максим поехал бы к деду. В последнее время они очень сошлись. Свёкор под любым предлогом заманивал нашего младшего сына к себе. Дарил то дорогой телефон, то плейстейшн последней модели. И, как оказалось, настраивал моего сына против меня.
Ближе к одиннадцати, так и не дождавшись от Максима ответов на мои звонки, решила набрать Игната.
– Что-то случилось, Лида? – голос мужа звучал устало и обречённо.
– Игнат. – я слепо таращилась в ночное окно и потирала ладонью грудь, пытаясь разогнать скопившиеся в ней боль и страх. – Максим не у тебя?
– Нет. – обострился голос мужа. – Что случилось?
– Он ушёл ещё в обед и до сих пор не вернулся. – я устало присела на стул и закрыла глаза. Не у Игната. А вдруг с сыном случилось что-то плохое? – Он на звонки не отвечает. Я переживаю, Игнат.
– Вы поссорились?
– Я ударила его. – призналась, чувствуя, как печёт лицо от стыда и раскаяния.
– Я понял тебя, Лида. – сухо произнёс Игнат. – Оставайся дома, я сам найду его и верну.
Минуты казались бесконечными, я потеряла счёт времени, и не в силах больше бродить по дому, накинула тёплый кардиган и вышла во двор. Как часовой ходила по тропинке от дома до калитки и потом вдоль забора, оплетённого цветущей бугенвиллией и клематисом. Туда и обратно, отмеряя шагами расстояние.
Устав до головокружения ходить по заданной траектории, присела на ступеньку крыльца. Прислушиваясь к звукам, доносящимся с улицы, куталась в тёплый кардиган и кусала губы.
Где-то на соседней улице, шумно шурша колёсам, проехала машина и снова тишина. Только фонарь у дома напротив разливал жёлтый, тревожный свет, в котором короткими вспышками мелькали ночные мотыльки.
Наконец, освещая фарами дорогу, к дому подъехала машина Игната. Я поднялась со ступеньки и обняла себя руками.
Муж не стал открывать ворота и въезжать во двор. Остановился снаружи перед домом. Громко хлопнула дверца машины, и через секунду в калитку ворвался Максим. Взбешённым ураганом промчался по дорожке к дому, тяжело и зло сопя, пролетел мимо меня, не удостоив даже словом, рывком открыл дверь и исчез за ней.
Я проводила его взглядом и снова повернулась к калитке. Муж даже не зайдёт? Так и будет избегать меня до самого суда? Или на суд тоже придёт только его адвокат-людоед?
