Текст книги "После развода. Любовь без срока давности (СИ)"
Автор книги: Марта Макова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
Глава 43
– Ты не можешь. – не справившись с шоком, взвизгнула Дарья. – Не можешь просто выгнать меня.
– Могу. – безапелляционно признался я.
Я уже созвонился со своим адвокатом и поставил ему задачу. Завтра к утру документы на развод уже будут готовы. Дальше всё будет зависеть от Дарьи. Осознает ли она всю степень задницы, в которую загнала себя пьянством. Возьмётся ли за ум.
– Мы разведёмся, и я лишу тебя родительских прав на Матвея. Для начала так. – кивнул я, глядя на трясущуюся от шока жену. – Дальше посмотрим на твоё поведение. Матери-алкоголички рядом с моим сыном не будет.
– А кто будет? – подскочила с кровати Дарья. – Лида твоя будет? К ней вернёшься? Ты же всё время этого хотел? Думаешь, я не видела, не понимала? Лида то, Лида сё! Думаешь, она простит тебя и примет, после того как ты её бросил? После того как изменял ей и ушёл?
Зло зыркнул на сжавшую кулаки, взбешённую жену.
– Бросил её, как последний козёл. Знакомиться со мной притащил. Ты хоть представляешь, что она в тот момент чувствовала? Что я чувствовала? – с трудом сдерживая злые слёзы, истерила Дарья. – Тебе никогда не было дела до моих чувств! До её чувств! Ты чёрствый сухарь! Только о себе и своей работе думаешь!
В моменте, когда я уходил от Лиды, я и правда не слишком задумывался о её чувствах. Понимал, конечно, что причиняю боль. Что разрушаю её налаженную жизнь. Но я не бросал Лиду на пепелище. Я честно уходил. Обеспечил ей нормальную жизнь. Она ничего не теряла, кроме меня. Не пострадала в материальном плане. Я не был подлецом, обобравшем после развода жену до нитки. Этим оправдывал себя.
Согласен, было жестковато, знакомить её с Дарьей. Но мной руководило решение оборвать всё разом. Не затягивать агонию. Не давать Лиде напрасных надежд. Разом поставить в известность и её и детей, о том, что всё изменилось. Без экивоков и бесполезных оправданий.
– Думаешь, ей нужен мой сын? Она примет его? – пронзительно завизжала Дарья, бросаясь на меня с кулаками. – Не отдам! Он мой! Мой!
– И мой. – перехватил за запястья, кинувшуюся на меня Дарью, тряхнул её хорошенько, пытаясь успокоить безобразную истерику. – Ты же приняла Максима.
Я не собирался тащить Матвея к Лиде. Вообще не планировал даже пытаться вернуться к первой жене. Понимал, что есть вещи, которые невозможно простить. И моя измена, мой уход, как раз и есть то, что не прощается. Я причинил Лиде слишком много боли. Но сам факт того, что Дарья допускает такое развитие событий, бесил неимоверно. Она кем меня считает? Мячиком для пинг-понга, скачущим из семьи в семью, и таскающим за собой детей? Я не стану навязывать Лиде ребёнка от женщины, к которой я ушёл от неё. Хотя мысль, что я бесталанно просрал лучшее, что было в моей жизни, променял на мираж, всё чаще посещала мою голову. Я ошибся в Дарье. И я, действительно, слишком часто думал о Лиде. И о том, что, если бы мог – вернул бы всё. Если бы была возможность вернуться на шесть лет назад я, не стал бы изменять Лиде. Просто схватил бы её в охапку и увёз с собой. Настоял бы, заставил, уговорил. Я поступил бы по-другому, оттолкнул бы Дарью. Просто убрал бы из офиса, из жизни.
– О, да! – лицо жены скривилось в уродливой, злой гримасе. – Куда мне было деваться? Твой Максимка специально попёрся с тобой, чтобы превратить мою жизнь в ад. Ни одного дня не было, чтобы я не слышала от него гадости. Он изводил меня своими дебильными подколками. И каждый день – Лида, Лида, а вот мама, а у мамы! Вы напару всю кровь мне свернули своей Лидой. Я, может, и выпивать начала только из-за этого!
– Хватит! – рявкнул я, отталкивая от себя руки Дарьи. – Оставь в покое Лиду. Она ничего тебе не сделала. Никто ничего тебе не сделал, чтобы ты начала бухать. У тебя были все возможности начать новую жизнь, Даша. Счастливую, обеспеченную, ту, о которой ты мечтала. У тебя были все возможности развиваться, расти, учиться. Ты могла бы дело своё открыть. Я никогда ни в чём тебе не отказывал. Купил бы тебе любой бизнес, любой салон или магазинчик. Поддержал бы тебя. Но ты предпочла пойти по проторённой дорожке своей матери. Заливать свою безынициативность и лень алкоголем. Тебя даже сын не остановил.
Оттолкнул Дарью, так что она плюхнулась на кровать, и пошёл к двери.
– Собирай вещи, Дарья. Утром отвезу тебя в клинику.
Вышел, хлопнув дверью. Ночевать ушёл в комнату Матвея, который тревожно спал в эту ночь. Бедный малыш испытывал шок за шоком. Такими темпами он может ещё нескоро заговорить. Я устроился в кресле, стоящем рядом с его кроватью, и взял Матвея за руку. Медленно поглаживал большим пальцем ладошку беспокойно мечущегося во сне сына, успокаивая и его, и себя. Сам уснуть даже не пытался, в голове стучали молоты мыслей, пробивая черепную коробку изнутри.
Дарья ещё долго бушевала в нашей спальне. Слышал, как хлопала дверцами шкафов, как рыдала и ругалась. Затихла только на рассвете. А поздним утром вышла из спальни с красными и опухшими от слёз глазами.
– Я хочу попрощаться с сыном.
– Они с Максимом ушли на утреннюю прогулку. – беря ключи от машины, сказал я, и решительно мотнул головой на выход. – Поехали.
Дарья закусила пухлую губу, но плакать и скандалить не стала. Молча протянула мне сумку со своими вещами и обулась. Не глядя на меня, стоящего рядом с ней в прихожей, прошла мимо, с видом несчастного, несправедливо осуждённого, идущего на эшафот. И в самой клинике, после оформления всех бумаг, предпочла не прощаться со мной, даже не кивнула напоследок, уходя с медсестрой наверх по лестнице. А я поймал себя на том, что вздохнул с облегчением.
Две недели пролетели, занятые поиском няни для Матвея. Сыну нужна была не просто приходящая и уходящая нянька, ему требовалась няня, в первую очередь, любящая детей. Внимательная, заботливая и лучше, с образованием детского психолога.
Помогла мне в этом Маша, к которой я обратился за советом. И уже через неделю в нашем доме появилась Светлана Владимировна. Женщина средних лет. Спокойная и улыбчивая. В первый же день нашедшая общий язык с Матвеем. Он доверчиво давал ей руку, позволяя вести с собой, охотно отвечал на её вопросы согласным кивком или отрицательным мотанием головы. Он даже улыбаться стал, вечерами встречая меня вечерами с работы.
Максим спокойно уехал в Черногорию, как и планировал сначала. Я без проблем смог погрузиться в работу. Матвей начал оттаивать и уже не замирал испуганно, глядя в одну точку. Жизнь и быт начал налаживаться, пока одним утром не позвонила Людмила и не сообщила тряским голосом, что отец не проснулся утром. Что приехавшие врачи констатировали его смерть. Отец умер.
Глава 44
Я включила телефон, как только шасси самолёта коснулись посадочной полосы.
От Николаса был один пропущенный вызов и несколько непрочитанных сообщений. Но первый звонок всё-таки сразу же поступил от Игната. Словно бывший муж только и ждал, когда мой номер станет доступен.
Я пожевала губу и тяжело вздохнув, ответила на вызов.
– Прости, я, наверное, порчу твой отдых, но не мог не сообщить. – глухо произнёс в трубке Игнат. – Отец умер. Завтра похороны. Возможно, ты захочешь попрощаться.
– Умер? – ошарашенно переспросила я.
От неожиданности с меня слетело, дёргающее меня весь полёт, чувство униженности и обиды.
– Завтра в десять. Зал прощания похоронного агентства "Память" при городском морге. – убито проговорил Игнат. – Если захочешь – прилетай.
– Я уже дома. Вернее, только что прилетела. – машинально ответила, глядя в окно катящегося по полосе самолёта на приближающееся здание аэропорта. – Через час буду у себя. Или мне приехать в дом твоего отца? Тебе нужна какая-нибудь помощь?
Спросила и покачала головой. Ох уж эта привычка быть рядом с мужем в трудную для него минуту. Проросла в меня с годами, и даже пять лет в разводе не убили её до конца. Зачем ему моя помощь? У него есть любимая молодая жена. Её поддержка Игнату нужнее.
– Спасибо, Лида. Ничего не нужно. – подтвердил мои мысли Игнат. – Поезжай домой, отдыхай. Завтра на похоронах увидимся.
– Тогда до завтра. И мне очень жаль, Игнат. – сжимая телефон непослушными пальцами, тихо проговорила я. – Прими мои соболезнования.
– Мне тоже. – тяжело вздохнул бывший муж. – До завтра, Лида.
Самолёт остановил свой бег и к борту уже подъехал трап, а я всё смотрела стеклянным взглядом в окно, не обращая внимания на суетящихся и достающих свою ручную кладь людей. Мне спешить было некуда. Меня никто нигде не ждал.
Телефон молчал. Я повертела его в руке и положила обратно в сумочку. Если Николас позвонит – я отвечу. Сама я ему звонить не стану.
В квартире стояла оглушающая духота. Уезжая, я плотно закрыла все окна, и горячее летнее солнце и жара сделали своё дело, нагрев воздух в ней до невозможности. Поэтому первым делом я открыла окна, чтобы проветрить комнаты, и только потом пошла в душ. Смыть с себя липкое, горчащее на языке ощущение униженности и разочарования.
А ещё стыда. За своё легкомыслие и доверчивость. За то, что позволила себе снова поверить мужчине.
Глупая, глупая Лида.
Тёплая вода била сильными, колючими струйками в макушку, заглушая все внешние звуки, а в голове звучал горячий шёпот Николаса: " Люблю тебя, родная моя, прекрасная моя, самая красивая, желанная".
Хотелось поплакать, но слёз не было. Ничего не было. Полная пустота.
Провела по запотевшему зеркалу ладонью и посмотрела в мутном от влаги отражении самой себе в глаза.
Ты больше не будешь плакать, Лида. Ты сильная. Справишься и пойдёшь дальше. Шаг за шагом. А боль пройдёт. Однажды ты уже смогла, сможешь и сейчас.
Выйдя из ванной, заказала себе ужин в близлежащем ресторанчике. Он часто выручал меня и раньше. Готовили в нём вкусно, доставляли быстро. Сейчас мне нужно было плотно поесть и лечь отдыхать. Завтра ждал тяжёлый день.
Я откровенно не любила своего бывшего свёкора. И будь моя воля, даже не пришла бы на его похороны. На завтра там будут мои дети и если ещё не улетел то, возможно, и Максим. Соберутся все родные и самые близкие друзья семьи Градовых, когда-то и моей семьи. Несмотря на наш с Игнатом развод, все наши общие друзья и родственники бывшего мужа всегда относились ко мне с уважением и теплом. Все, кроме покойного свёкора.
Уже после ужина, лёжа в постели и ругая себя за безволие, всё-таки проверила в телефоне пропущенные вызовы. Звонков от Николаса, кроме того единственного, больше не было. Сообщения читать не стала.
Снился мне кипрский пляж и черепахи. А ещё Николас, который жадно целовал меня, лежащую на горячем, белом песке. Такой желанный и такой чужой, что щемило сердце от понимания, что не мой он. Чужой муж. Что он сейчас встанет и уйдёт к другой. Законной. А я… Мне отведена роль гадкой и подлой любовницы.
И снова хотелось плакать. Кажется, я даже всхлипывала во сне. От одного такого звука и проснулась. С тяжёлым камнем вместо сердца в груди. Перевернулась на живот и глухо застонала в подушку.
Глава 45
Тихая, печальная музыка фоном звучала в большом прощальном зале, украшенном траурными венками и гирляндами из еловых лап и живых цветов.
Медленно скорбной цепочкой шли вдоль гроба с покойным знакомые и незнакомые мне люди. Прощались. Клали цветы к его ногам. И обойдя гроб, подходили к Игнату, чтобы выразить свои соболезнования.
Откровенно и открыто плакала только Маша. Громко всхлипывала, прижимаясь к груди мужа, а Андрей обнимал Машу одной рукой, целовал в макушку и что-то шептал ей в волосы.
Никита с Алей тоже стояли рядом с Игнатом и принимали соболезнования. Но ни Дарьи, ни Максима рядом с бывшим мужем не было. Игнат стоял одинокий и прямой, как телеграфный столб. Вежливо кивал на слова соболезнования, а глаза были, как мутное стекло. Пустые и безжизненные.
Зато рядом с семьёй стоял Костя и с интересом следил за происходящим.
Я приехала чуть позже остальной семьи и не стала вставать рядом с бывшим мужем. Это было бы неуместно. Теперь рядом с ним было место его новой жены.
После того как совершила традиционный проход вдоль гроба, просто отошла к стене и наблюдала за всем со стороны. Никакой скорби я не испытывала, и плакать мне не хотелось. Лицемерно подносить платочек к сухим глазам мне претило. Я просто стояла и ждала, когда всё закончиться.
Недоумевала, почему на похоронах отца, рядом с Игнатом нет его жены, и искренне сочувствовала бывшему мужу, потому что сама проходила через это.
Когда церемония прощания закончилась и гроб со свёкром стали загружать в катафалк, ко мне подошёл Никита.
– Садись в мою машину, мам. – предложил Никита.
Я кивнула и, подойдя к автомобилю сына, с удовольствием обняла невестку, ждущую нас.
– Привет, мам. – с каким-то облегчением вздохнула Аля, прижимаясь ко мне. – Как отдохнула? Загорела. Тебе очень идёт. Такая знойная красотка.
– Хорошо отдохнула, Алюш. – я трудом сдержала горький смешок и кивнула на автомобиль. – Садимся?
– Кто бы мог подумать, что дед вот так резко уйдёт. – Никита пристроился к траурному кортежу и теперь старательно держал дистанцию с впередиидущей машиной Андрея и Маши, чтобы никто лихой и посторонний не вклинился между нами. – Я вот только в выходные к нему приезжал. Он бодрячком был. Сам вызвонил меня, попросил приехать.
– Зачем? – поинтересовалась я. Особой любви и привязанности старый чёрт к Никите никогда не испытывал. Хотя, о мертвых либо хорошо, либо никак…
– А… – отмахнулся сын. – Начал мне за Костю на уши приседать. Отец он тебе, почему не хочешь с ним общаться. Деньги, мол, у него, бизнес хороший в Канаде, всё моё будет, если что.
– А ты? – чувствуя, как закипала внутри привычная уже злость на старого интригана, спросила я.
– А я сказал, что нет у меня нормального отца и этот не отец. – невесело хмыкнул Никита. – Может, это я виноват, что деду так поплохело? Резковат я был, признаю.
– Ты что… – всполошилась на переднем сиденье Аля и положила ладонь на руку Никиты, ведущего машину. – Ты ни в чём не виноват. Не смей брать на себя вину!
– Согласна. – поддержала я невестку. Свёкор Никиту никогда всерьёз за родного внука не принимал, демонстративно, конечно, не отталкивал, но и не привечал. Я не думала, что слова Никиты могли как-то сильно задеть старика.
– Да я не беру на себя вину. – дёрнул плечом Никита. – Так просто. Ищу причину, с чего вдруг дед резко помер.
– Возраст. – высказала я не то что думала.
А подумалось мне, что старый чёрт просто собственным ядом отравился.
Подумала и удивилась своей жёлчности. Кажется быть доброй, понимающей и всепрощающей у меня больше не было ресурса. Кончился, когда в спешке уезжала с виллы Николаса, провожаемая ехидным взглядом его жены.
На кладбище всё прошло удивительно быстро. Двадцать минут и вот уже гроб опустили в яму, и о его лакированную крышку застучали первые комья земли. Ещё пятнадцать минут и вырос ровный, высокий холмик. Воздух наполнился холодным, тяжёлым запахом сырой земли и умирающих цветов. Ещё пять минут и народ потянулся к выходу с кладбища, где за резными железными воротами ждали машины, чтобы отвезти всех на поминальный обед.
Последними от свежей могилы уходили Игнат и Маша с Андреем. Дочь хлюпала покрасневшим носом и, кажется, была единственной, кто по-настоящему горевал об этом вредном старике. Ну, пожалуй, ещё Людмила, которая всё время скромно стояла в сторонке и тихо плакала, комкая в пальцах носовой платок.
Я не понимала, что я чувствовала, глядя на свежую могилу. Жалости не было. Да и облегчения тоже. Может только сочувствие Игнату, напряжённому и неестественно прямому, словно он кол проглотил. Игнату, с жёстко сомкнутыми губами и углубившейся складкой между бровей. Я хорошо знала своего бывшего мужа. Все его реакции. Сейчас ему было больно. Причем это была не только душевная, но и физическая боль.
И всё-таки я не подошла к нему. Опустив голову и глядя себе под ноги, побрела по аллее к кладбищенским воротам.
– Скорбишь или радуешься? – неожиданно прозвучало за спиной.
Я обернулась. Со мной поравнялся, догнавший меня, Костя.
– Чему я должна радоваться? – поджала я губы и посмотрела вперёд, далеко ли ушли от меня Никита с Алей.
– Ну как чему? Наследству. – неприятно улыбнулся Костя. – Старик же сказал, что всё тебе завещает.
– А тебя, почему этот вопрос так волнует? – я помахала рукой обернувшейся Але. Невестка понятливо кивнула и дёрнула за рукав идущего чуть впереди Никиту. – У свёкра есть родной сын, внуки, даже правнуки. Ему кроме меня было кому отписывать свои капиталы. Лично мне от него ничего не нужно.
– Однако не откажешься, если дядька, как и говорил, всё тебе завещал. – нехорошо так хмыкнул Костя, и я остановилась и посмотрела ему в лицо.
– Конечно, нет. У меня дети, внуки, есть кому отдать всё, что нажил старик. Но уж точно не новому мужу. – я иронично вздёрнула бровь, намекая на его глупое предложение выйти за него замуж.
– Меня тоже пригласили на оглашение завещания. – ехидно сообщил Костя.
– Поздравляю. – безразлично пожала я плечами.
Мне плевать было на завещание покойного свёкра, но уже начинало тошнить от зарождающейся крысиной возни вокруг него.
Прибавив шаг, догнала притормозивших в ожидании меня Никиту с Алей.
– Возьмёшь меня в свою машину, сын? – неожиданно обратился к Никите неотстающий от меня ни на шаг Костя.
– В моей машине нет мест. – неприязненно цыкнул в сторону Кости Никита и кивнул нам с Алей на припаркованный у ворот автомобиль. – Садитесь, девочки.
В этот момент в моей сумочке завибрировал поставленный на беззвучный режим телефон. Я шагнула в сторону и достала его из сумочки. На экране высветилось имя Николаса.
Глава 46
– Лида. – Николас с таким облегчением вздохнул в трубку, что показалось, мне в ухо поток воздуха долетел. Даже волосы на виске шевельнулись.
– Извини, Ник, но мне сейчас неудобно разговаривать. Я на похоронах свёкра. – не дожидаясь от Николаса продолжения, оборвала я. – Перезвони мне завтра.
Выяснять сейчас какие-то отношения не время и не место. Поэтому я просто выключила телефон и бросила его на дно сумочки. Разобраться бы ещё с поминками и оглашением завещания сегодня. Нутром чувствовала, что старый чёрт даже после смерти устроит какой-нибудь извращённый в его стиле перформанс, втянув в него всю семью.
В ресторане, куда все приехали на поминальный обед, подошла к дочери с зятем.
– Почему Дарьи нет? – оглянувшись ещё раз в поисках жены Игната и не найдя её среди людей, спросила я.
Возможно, Игнат решил, что похороны не самое подходящее место для их сына и поэтому малыша и его матери не было на кладбище. Но в ресторан на поминальный обед Дарья вполне могла приехать и привезти сына, чтобы поддержать главу семьи в такой тяжёлый для него день.
Маша с Андреем переглянулись.
– Нууу… – невнятно промямлила Маша, старательно пытаясь подобрать слова.
– Они разводятся. – как всегда, прямолинейно и честно выдал Андрей. – Дарья сейчас в клинике. Матвей с няней дома.
– Разводятся? – тихим эхом повторила я и отыскала взглядом Игната, стоящего в группе мужчин.
Меня не должно было волновать то, что происходило в семье бывшего мужа. Вообще не должно было. Но в груди что-то дрогнуло и начало разрастаться. Не злорадство и удовлетворение, которое, возможно, испытала бы любая брошенная жена. Я почувствовала жалость. Жалость и сочувствие к мужчине, с которым прожила двадцать шесть лет. С которым рожала и воспитывала детей, строила быт, которому с азартом и вдохновением выбирала подарки ко дню рождения. Которого когда-то самозабвенно любила.
Я не желала Игнату плохого даже после того, как он просто в один день заявил о разводе и ушёл из нашего дома. Наплевав на мои чувства. Жёстко, одним махом оборвав всё, что связывало нас. Предпочёл мне другую женщину и увёл за собой младшего сына. Ведь Игнат мог настоять на том, чтобы Максим остался со мной. Не знаю, чем бы это закончилось. Возможно, сын перебесился, потрепал бы мне нервы какое-то время, но потом наши отношения наладились бы. А так… Я потеряла сына. Я понимала это. Потеряла надежду наладить с ним связь, и, кажется, уже смирилась с этим. И всё-таки я не желала Игнату зла.
– А что случилось с Дарьей? Она заболела? – глядя на бывшего мужа, спросила я.
В этот момент Игнат словно почувствовал мой взгляд. Обернулся, и мы встретились глазами.
За всё время прощания и похорон мы только и обмолвились, что парой слов. У гроба свёкра я выразила свои соболезнования, и бывший муж сухо поблагодарил за то, что пришла попрощаться. Сейчас мы непрерывно смотрели друг на друга. В глазах Игната я читала боль, какую-то беспомощность и сожаление.
– Пффф… – презрительно фыркнула Маша. – Говорят, женский алкоголизм неизлечим. Но папа решил попробовать.
– Алкоголизм? – я отвела взгляд от Игната и обернулась к дочери.
– Как-то так, мам. – усмехнулась Маша. – Пойдёмте уже за стол.
После поминок мы все поехали в дом свёкра, где нас ждал нотариус. Душеприказчик – как называл его старый чёрт. Немолодой, плотный мужчина с огромными залысинами на потном лбу, который он беспрерывно вытирал платком.
Дом свёкра встретил нас гнетущей тишиной и липким, тяжёлым запахом траурных лилий.
В гостиной на каминной полке, в обрамлении цветов, стоял перевязанный чёрной лентой портрет покойного. Фотография была настолько удачная и живая, что казалось живой свёкор с привычной саркастичной ухмылкой и брезгливостью, смотрел с неё на нас, собравшихся в комнате.
– Ну что, начнём? – деловито поинтересовался нотариус, обведя нас всех взглядом и открывая кожаную папку, которую ни на секунду не выпускал из рук. – Все приглашённые присутствуют?
В углу тихо всхлипнула Людмила. Единственная не из членов семьи Градовых.
Я не горела желание сюда ехать, узнать о содержании завещания я могла бы постфактум. От сына или дочери с зятем. Но дети настояли, что мы все должны присутствовать. Ох, не хотела я ехать, знала, чувствовала, что не понравится мне то, что покойный свёкор устроит напоследок. И не ошиблась.
Поначалу всё шло хорошо. Все свои акции семейного бизнеса он разделил поровну между внуками, включая Никиту и Матвея. Предприятие своё и фирму со всеми её активам, завещал Игнату, а также всё движимое и недвижимое имущество. Ещё что-то связанное с бизнесом, я не особенно прислушивалась и вникала. Людмиле какие-то небольшие деньги и автомобиль, который свёкор ей же когда-то и выделил для поездок по работе. А мне… Когда нотариус огласил общую сумму денег лежащих на счетах свёкра и которые он завещал мне, в комнате воцарилась мёртвая тишина.
На несколько секунду мне показалось, что я оглохла. Но тихий присвист со стороны окна, у которого стоял Костя, привёл нас всех в чувство.
– Мам. – сжала мою ладонь сидевшая рядом Маша. – С ума сойти, мам.
Я покачала головой.
– Но есть одно условие. – оторвался от бумаг нотариус и посмотрел прямо на меня. – Лидия Валерьевна, вступить в наследство и получить эти деньги вы сможете только при условии, если в течение года выйдете замуж за одного из двух Градовых. Либо за Игната, либо за Константина. В противном случае все деньги уйдут в благотворительные фонды.
