Текст книги "После развода. Любовь без срока давности (СИ)"
Автор книги: Марта Макова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
Глава 50
– Прости. – Николас перехватил мою руку и прижался щекой к ладони. – Просто поверь мне. Поверь, пожалуйста.
– Я боюсь. – честно призналась я. – Боюсь боли. Боюсь предательства и обмана. Боюсь довериться.
– Не бойся. – целуя меня в ладонь, сказал Ник. – Я никогда не предам тебя. Ты моё сердце, Лида. Я люблю тебя.
Я слабо улыбнулась. Клятвам в вечной любви и верности я больше не верила. Слишком болезненным был жизненный урок. Но я устала, этот день выпил из меня все силы. Я просто нуждалась в обыкновенном человеческом тепле. В этот момент я, как никогда раньше, чувствовала себя обычной слабой женщиной, которой необходима была поддержка, крепкое плечо. И я дала Николасу ещё один шанс.
Этой ночью между нами не было страсти. Даже поцелуев не было. Только тихие разговоры в темноте спальни. Мягкие объятия. Нежные руки, утешающие и успокаивающие. Сон на широкой, горячей груди. А утро началось с запаха кофе, который Николас принёс мне в постель.
Солнечно-рыжий, взъерошенный, немного сонный, босой, без футболки и в джинсах с расстёгнутой на поясе пуговицей, Николас медленно шёл к кровати и напряжённо смотрел на чашки в своих руках, стараясь не расплескать кофе.
Удобно устроился на другом краю кровати, поджав под себя одну босую ногу и облокотившись спиной на мягкое изголовье. С наслаждением потягивал кофе и задумчиво смотрел на меня поверх своей чашки.
– Чем сегодня будешь заниматься? – поинтересовался, прищурив один глаз от падающего из щели между шторами солнечного лучика.
– На работу в галерею поеду. – смакуя кофе, промурлыкала я. – Совсем дела забросила. И Яков Ильич звонил. Говорит, в магазин на реализацию принесли чудесную вещицу конца девятнадцатого века. Серебряную табакерку. Хочу посмотреть. А ты?
– А я с тобой, если ты не против.
– Не против. – пожала я плечами. – Только боюсь, тебе скучно будет. Я документами весь день заниматься буду, накопилось за время отпуска.
– А я буду кофе тебе варить и за булочками в твою любимую пекарню бегать. И вообще, готов сегодня весь день быть у тебя на посылках.
– На побегушках? – со смешком уточнила я.
– Ага. – с удовольствием согласился Николас. – Я весь в твоём распоряжении. В ближайшую жизнь я совершенно свободен для тебя.
Я отставила пустую чашку на прикроватную тумбочку и с наслаждением, до хруста, потянулась. Сейчас я чувствовала себя гораздо лучше, спокойнее и легче, чем вчера.
Николас, прищурившись, смотрел на меня улыбкой.
– Тогда собираемся. – ничуть не смутившись под его заинтересованным взглядом на мою грудь, обтянутую ночной шелковой сорочкой, скомандовала я. – Позавтракаем в ближайшей кофейне. Боюсь, что у меня в холодильнике только просроченные продукты. Я ещё ничего не успела заказать после возвращения.
– Как скажешь, звезда моя. – соблазнительно облизал нижнюю губу Ник.
Посмеиваясь, проскользнула мимо Николаса в ванную комнату и закрылась в ней на замок. Не сейчас, дружок. Меня уже заждались дела в галерее. И я ещё не была уверена, что готова вернуться к прежнему формату наших отношений. Пускай Ник сначала попробует доказать, что я могу ему доверять.
Прохладный душ окончательно разбудил меня.
Я высушила и тщательно уложила волосы, нанесла на лицо крем и сделала лёгкий, дневной макияж. Что-то подсказывало мне, что и этот день будет непростым, и меня ждут встречи со многими людьми. А идеальный внешний вид всегда был моей бронёй и придавал мне уверенности.
– На твоей или моей? – стоя на парковке возле дома, покрутил на пальце автомобильный брелок Николас.
– На моей, но ты за рулём. – я кинула Нику ключи от своей машины и пошла к пассажирской дверце.
Николас ловко поймал их налету, прижал руку с ними к своей груди и дурашливо поклонился.
– Как прикажешь, звезда моя.
На самом деле я хотела быть на собственных колёсах и ни от кого и ни от чего не зависеть. И мне нужно было сделать несколько звонков прямо сейчас. Поэтому я пустила за руль Николаса.
– Хорошая кофейня с горячими завтраками прямо по проспекту в квартале отсюда. – задала маршрут своему сегодняшнему водителю. – Потом сразу в антикварный заедем, он по пути. И дальше в галерею.
Пока ехали до кофейни и парковались рядом с ней, позвонила своему бессменному продавцу и оценщику антиквариата Якову Ильичу и попросила прийти пораньше. Написала сообщение администратору галереи. Сообщила, что буду через час и чтобы она приготовила все документы к моему приезду. Чиркнула Маше, спросила, как у них дела. Дочь вчера обмолвилась, что у Марка сопли и он капризничал. Маша пока не ответила.
Николас всё это время помалкивал, задумчиво улыбался и время от времени бросал на меня заинтересованные взгляды.
– Ты мне нравишься такой. – пожал плечами в ответ на мою вопросительно приподнятую бровь. – Вообще, всякая нравишься. Особенно сонная и тёплая по утрам. Такая красивая и расслабленная.
– Не подлизывайся. – не сдержав улыбку, хлопнула ладонью по мужскому плечу и на секунду залюбовалась золотистыми искорками в медовых глазах. Красивый чертяка. Зря я утром закрылась от него в ванной.
– Люблю тебя. – искренне признался Николас, и мне стало легко, легко на душе. Приятно. Словно теплым, мягким пёрышком погладили. Может, всё не так плохо и хорошее, счастливое время вернётся? Закончится эта изнуряющая тягомотина с Градовыми и их наследством, и я снова стану свободной и лёгкой, как синица.
Но я рано радовалась. Приехав в галерею, первым кого я увидела, это поджидающего нас у ещё закрытого главного входа Костю.
Глава 51
– Смотри-ка, член семьи уже здесь. – саркастично усмехнулся Николас, проезжая мимо ещё закрытого главного входа галереи и стоящего возле него Кости. – Никак свататься пришёл. Уж больно нарядный.
Мы проехали чуть дальше и припарковались напротив неприметной двери служебного входа.
Выйдя из машины, тяжело вздохнула, давя в себе малодушное желание проскочить незаметно в галерею и оставить Костю стоять под дверью до открытия, но Николас специально громко хлопнул дверцей автомобиля, привлекая внимание Кости. Тот обернулся в нашу сторону.
Костя явно не ожидал, что я буду не одна, но вида не подал. С букетом наперевес направился в нашу с Ником сторону.
– Лидочка, а я жду, жду. – засиял неестественно белоснежной улыбкой.
– Мы договаривались о встрече? – холодно поинтересовалась я.
Костя стрельнул недовольным взглядом на руку Николаса, лежащую на моей талии.
– Нет. Меня же к тебе на метр вчера не подпустили. Я решил сегодня поймать тебя здесь. – развёл он руками и, спохватившись, протянул мне букет. – Это тебе. В знак моего глубокого восхищения и благодарности за нашего сына.
Я почувствовала, как потяжелела рука Николаса на моей талии.
– Чьего сына? – уточнил Ник.
– Нашего с Лидой. – ядовито улыбнулся Нику Костя. – Никита наш с Лидой общий сын. Ты не знал?
Довольный произведённым эффектом Костя засиял ещё лучезарнее и попытался впихнуть мне букет.
– Дело давнее, молодое, да, Лид? – хохотнул Костя, трясся передо мной букетом. – Я и сам узнал несколько дней назад.
Я отступила на шаг и удручённо покачала головой. Ну что за человек такой? Нашёл чем бравировать. Какая разница Нику, чей Никита сын, Игната или Кости. Главное, он мой, и этого Николасу достаточно.
– Ну теперь знаю. – шагнул вперёд Николас, закрывая меня плечом. – Что-то ещё хотел сказать? Говори.
– Вообще-то, я хотел поговорить с Лидой тет-а-тет. Без лишних глаз и ушей.
– Лишний здесь только ты. – глядя на Костю и стараясь не скривится и удержать невозмутимое лицо, отрезала я.
– Слышал? – тяжело уронил Николас.
Костя зло сверкнул глазами и чуть поддался к Николасу.
– А ты уже знаешь, что Лида у нас теперь богатая наследница?
– Наслышан. – не меняя позы, не отступая, коротко бросил Николас.
– Про условия тоже наслышан? – ехидно прищурился Костя.
– И про условия тоже. – невозмутимо произнёс Ник.
Николас знал об условиях моего вступления в наследство. Глядя в ночной темноте спальни в пустоту, я рассказала ему о смерти свёкра, о похоронах, о завещании и его мерзких условиях. Николас зло и нелицеприятно высказал всё, что думал о старом чёрте и его извращённом уме.
– Ммм… Значит, понимаешь, что зря вокруг неё вьёшься? Что замуж она выйдет за меня. Выбора у неё нет.
Костя сказал это так уверенно, будто вопрос уже решённый. От его незамутнённости меня затошнило. И нежнейшие блинчики с творогом, и грушевый раф запросились обратно. Я потянула Николаса за руку с одним только желанием – поскорее уйти. Он не глядя перехватил мою ладонь и крепко сжал.
– Выбор всегда есть. – усмехнулся Николас.
– Думаешь, выберет тебя? – с едкой иронией ухмыльнулся Костя.
– Ну точно не ваши градовские деньги. – не выдержала я, и Ник ещё крепче сжал мои пальцы.
– Да, конечно! – зло хохотнул Костя и развёл руками.
Но моё молчание и саркастическая улыбка сделали своё дело. Сначала во взгляде Кости промелькнуло недоумение, потом недоверие и, наконец, осознание.
– Ты с ума сошла? – просипел он, ткнув в мою сторону, как рапирой, букетом, который я так и не взяла. – Сто шестьдесят три миллиона! И кому? Благотворительным фондам?
Я пожала плечами.
– И ты позволишь ей это сделать? – Костя перевёл вопрошающий взгляд на невозмутимо стоящего чуть впереди меня Николаса. – Ну ладно она, баба, что с неё взять, но ты-то здравомыслящий мужик. Ты же бизнесмен, чёрт возьми!
– А чего ты-то так задёргался? – спокойствию Ника можно было только позавидовать.
Меня, в отличие от Николаса просто трясло уже. Мутило и хотелось выхватить цветы из рук Кости и отхлестать ими по его же холёной морде.
Невозмутимость Николаса как-то не так повлияли на Костю. Я думала он взбеситься, но Костя, вдруг, весь подобрался, резко успокоился и, скользнув по мне, как по пустому месту, взглядом, заинтересованно уставился на Николаса.
– Не поверю, что ты тоже не задёргался.
С Кости как-то разом слетела вся мишура оскорблённого в лучших чувствах отвергнутого жениха и на сцену вышел он сам. Настоящий. Хищный волчара и беспринципный делец.
– Лида, иди в галерею или сядь в машину. Этот разговор не для женских ушей. Нам с твоим бойфрендом нужно кое-что обсудить. – безапелляционно заявил Костя.
Я дёрнулась и открыла рот, чтобы высказать всё, что думаю о его заявлении, но Николас сжал мои пальцы. Обернулся и в медовых глазах тяжело колыхнулось тёмное, кровавое золото инков. Передо мной стоял совсем другой Николас. Неумолимый и жёсткий бизнесмен. Непреклонный и решительный.
– Иди, Лида. – кивнул в сторону двери галереи Ник. – Тебе и правда не стоит этого слышать.
– Никуда я не пойду. – упёрлась я, чувствуя, как напряглись в теле все мышцы, узлами связались. Упрямо мотнула головой. – Что ещё за разговоры за моей спиной? Чего вы здесь решать собрались?
Глава 52
– Тебе не понравится. – предупредил меня Николас.
– Ещё больше мне не понравится, если у тебя будут от меня какие-то тайны с ним. – я кивнула на Костю.
Николас посмотрел на меня долгим взглядом и кивнул, согласившись с моим доводом.
Я поправила ремешок сумки на плече и нервно переступила с ноги на ногу. Ох, не нравилась мне эта ситуация. Тяжёлый, заинтересованный словами Кости, взгляд Николаса не нравился. Напряжённые плечи и вздувшаяся, пульсирующая вена на шее Ника не нравились.
– Так что ты там обсудить хотел? – вернул своё внимание Косте Николас.
– Ну, я смотрю у вас чувства. – сделав акцент на последнем слове, словно гадость какую-то произнёс, мерзко улыбнулся Костя. – Здесь мне явно ничего не светит. Но на кону сто шестьдесят три миллиона. Неплохой куш, согласись?
– Не бог весть какие деньги. – пожал плечами Николас.
– Но не лишние, да? – глаза Кости алчно сверкнули. – У меня есть деловое предложение.
– А вот это даже интересно. – обняв Костю за плечи и разворачивая его и себя спиной ко мне, заинтересовано сказал Ник. – И что за предложение?
– Мы с Лидой заключаем фиктивный брак. Год живём вместе, а потом разводимся и пилим дядюшкины миллионы пополам. Пятьдесят на пятьдесят.
– О как! – хмыкнул Николас.
– Обещаю, пальцем к ней не прикоснусь. – поднял ладони вверх Костя. – Просто по завещанию деньги можно получить только через год после заключения брака. Поживём для вида какое-то время у меня, сколько-нибудь здесь. А через год разведёмся и поделим деньги. Я остаюсь при своём интересе, ты при своём. Без малого восемьдесят два лимона в приданое невесте лучше, чем ничего. Как считаешь?
Я не сразу поняла, что случилось. Николас коротко дёрнулся, и Костя, как-то сдавленно крякнул и согнулся пополам. Закашлялся, держась за живот, а Николас, глядя поверх согнувшегося Кости куда-то вдаль и, не убирая руку, которой секунду назад обнимал брата Игната за плечи, похлопывал его по спине.
– Ты… ты… – с трудом разгибаясь и ловя открытым ртом воздух, прохрипел Костя.
Короткий, без замаха удар кулаком в солнечное сплетение, и Костя снова загнулся, так и не успев ничего сказать.
– Ты что же, гнида собачья, решил, что я женщину свою продавать буду? – перехватывая Костю за шею и нагибая его головой к земле, с тихим бешенством произнёс Николас.
Я открыла рот и тут же его захлопнула. Вцепилась в ремешок сумочки, ошарашенно глядя на мужские разборки.
– Вали отсюда, придурок, пока ветер без камней или я тебе это наследство в задницу засуну. Ещё раз увижу тебя рядом с Лидой – река глубокая, много таких, как ты с грузом на ногах в себе прячет. Ты понял меня? – рявкнул Николас, и я поняла значение фразы "гони его взашей", вернее, увидела, как это выглядит вживую.
Николас, держа Костю за шею, безжалостно швырнул его лицом вниз на землю, ещё и пинка под зад дал. Так, что тот пропахал руками и животом по асфальту. Жалко, что не мордой. Хотя и этого хватило, чтобы я передёрнулась вся, представив, как это больно.
Я шокировано ахнула и закрыла ладонью рот.
За тридцать лет жизни в Канаде Костя не забыл родной язык, потому что отборный мат полился из его рта безостановочно, только на стоны и болезненное кряхтение местами прерывался.
Николас подопнул упавший на землю букет, и тот, перелетев через его владельца, упал аккурат возле мусорной урны.
– Ты меня услышал, недоумок? – тихо, но страшно сказал Николас поднимающемуся с трудом и гримасой боли на лице Косте.
– Ты мне за это ответишь. – с лютой ненавистью прошипел Костя.
– Ну! Давай! – притопнул ногой Ник, поддаваясь всем корпусом на Костю, и тот испуганно отскочил.
От былой бравады и великолепия Кости не осталось и следа. Отутюженные рубашка и брюки были грязными. Холёные ладони стёсаны до крови. Даже кончик носа пострадал, на нём была приличная такая царапина. Грязный, потрёпанный, униженный Костя пытался ещё держать лицо, но Ника явно боялся и поэтому отступал.
– Я это так не оставлю. – мотал головой Костя. Выбросил в мою сторону руку с торчащим указательным пальцем. – А ты, Лида, подумай, подумай своей головой, что делаешь. Жалеть будешь, жалеть. Локти кусать, что деньги мимо проплыли. Что связалась с неуравновешенным психом.
Я, вытаращив глаза, прижимала ладонь к губам.
– Нормальный мужик договариваться умеет, а этот только кулаками махать. Смотри, Лида, кого ты к себе подпустила. – Костя тяжело дышал и отступал, отступал.
Наверное, у нас с ним были разные представления о нормальных мужиках, поэтому я только качала головой, как китайский болванчик.
– Ну, давай. – поманил пальцами Николас, пятившегося от нас Костю – Давай, “нормальный мужик”, попробуй со мной договориться. Не надо мою женщину трогать, ты со мной договаривайся.
– Ненормальные. – плюнул себе под ноги Костя. – Психи ненормальные. Ни себе ни людям. Ну дядька, ну дядька, нашёл кому доверить.
Костя, бурча себе под нос и сплёвывая, отошёл на безопасное расстояние и начал отряхивать от пыли и грязи одежду на себе.
– Ты как? – обернулся ко мне Николас.
Я гулко сглотнула, глядя на него во все глаза. Таким я Николаса не знала. Весёлым знала, внимательным знала, лёгким в общении, нежным, страстным, хулиганистым, влюблённым, адекватным – знала. Но я никогда не видела его злым или агрессивным. С тяжёлым, расплавленным золотом в глазах. Сегодня он открылся мне и с этой стороны.
– Я предупреждал, что тебе не понравится. – усмехнулся Ник.
– Мне понравилось. – призналась я и качнулась к Николасу. Обвила руками мужской торс и ткнулась носом в жёсткую грудь.
Николас обеими руками обнял меня и потёрся губами о мои волосы на макушке.
– Ну что, пойдём твою скучную работу работать? Мне ещё нужно разобраться, где здесь ближайшая пекарня и лучший кофе делают.
Я этой самой макушкой почувствовала его улыбку.
Глава 53
Игнат
– Ведёт себя спокойно, адекватно. Охотно работает с психотерапевтом. – отчитывался мне о состоянии и лечении Дарьи врач. – Территорию клиники не покидает, гуляет в нашем скверике при клинике.
Клиника, в которую я привез Дарью, не была закрытой. Пациенты добровольно приходили сюда. И уйти они могли в любой момент также по своей воле. Я специально выбрал этот вариант лечения и терапии для Дарьи, чтобы проверить, насколько она готова изменить что-то в своей жизни ради сына.
– Вы можете увидеться через полчаса, сейчас ваша жена на сеансе у психотерапевта. Подождёте? – вопросительно посмотрел на меня врач.
– Нет.
Встречаться с женой, уже почти с бывшей женой, желания у меня не было. Всё, что меня интересовало, я узнал от врача.
Развод – дело решённое. То, что суд оставит сына со мной, я не сомневался. Доказать, что Дарья плохая мать и Матвею просто опасно оставаться рядом с ней, не составит труда. Ну а как, сколько и на каких условиях Дарья будет видеться с сыном, зависит от успеха лечения жены и её готовности бросить пить.
– Держите меня в курсе. – вставая с удобного, кожаного кресла в кабинете главврача, на прощание сказал я. – Любые изменения в её поведении, любой выход с территории клиники. Я должен знать всё.
Я давно уже поймал себя на мысли, что не хочу видеть жену. Что без неё мне гораздо лучше. Дышится легче, свободнее. Словно тяжёлый груз с плеч упал.
Дома тоже стало спокойнее, и Матвей стал реже спрашивать о матери. Речь снова вернулась к нему. Сын пока не болтал без умолку, как раньше, и говорил тихо, неторопливо, словно подбирал слова, вспоминал их. Но он говорил, и это несказанно радовало. В этом была большая заслуга няни, которую посоветовала Маша. Светлана Владимировна окружила Матвея вниманием и заботой, которую он не видел от собственной матери.
Нет, возвращать Дарью в свою, и в жизнь младшего сына я не хотел.
После похорон отца и его странного, неожиданного завещания я понял одно: мой покойный родитель был гораздо мудрее и прозорливее меня. Он всегда знал, что в моей жизни была, есть и будет только одна женщина, одна любовь – Лида. Что Дарья – это временное затмение. Не моя она женщина. Увлечение, бес в ребро, попытка вернуться в прошлое. К той самой Лиде, в которую я когда-то влюбился с первого взгляда. Юную, нежную и светлую девочку. Что изначально, при первых встречах, Даша мне напоминала Лиду времён нашего знакомства с ней. Что было в Дарье что-то неуловимо похожее на мою жену в юности. Как заливалась краской смущения от моего внимания, как с трепетом и внутренним волнением смотрела на меня, а, поймав мой взгляд, опускала глаза и кусала губы. Вот на это я и купился.
Вот только внутреннее содержание у Дарьи кардинально отличалось от Лидиного. Бывшая жена, несмотря на внешнюю робость, всегда была целеустремлённой, упорной и сильной. Лида университет заочно заканчивала с маленькой Машкой на руках. Умудрялась с двумя маленькими детьми на руках учится, шуршать дома по хозяйству и ездить помогать своей матери, потому что отца Лиды после той аварии ещё и инсульт разбил.
Жена никогда не жаловалась на усталость, на то, что ей не хватает моего внимания, что я мало времени уделяю ей и детям. Она никогда не плакалась мне. Не жаловалась, что моя семья как-то не так принимает её. Не делала из этого трагедии и не раздувала конфликтов.
Лида просто жила. Воспитывала детей, училась, интересовалась антиквариатом, даже открыла свой магазинчик. Изучала изнанку работы галеристов и мечтала о своём выставочном зале. Она использовала все возможности, что давал ей брак со мной для своего роста, развития.
Дарье же большие деньги просто вскружили голову. Она не придумала ничего умнее и интереснее, чем вкладывать их в свою внешность, менять её в угоду современной моде на надутые губы, искусственную грудь, тряпки и сумочки из последних коллекций.
Нет, я не имел ничего против этих несчастных шмоток и косметических процедур. Скорее относился как – чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало. Не приставала ко мне с упрёками и скандалами, что ей скучно и я уделяю ей недостаточно времени.
Я растёр ладонями лицо и тряхнул головой, сбрасывая мысли и бесполезные сожаления. Я дурак. Слепой и в какой-то момент жутко уставший дурак, упустивший самое главное.
Дорога домой почему-то оказалась длиннее обычного. Антикварный магазинчик Лиды был совсем не по пути, но я сам не понял, как очутился возле него. Припарковался на другой стороне улочки, в тени старых лип. Сидел и смотрел на стеклянную дверь, на витрину со старинными часами и фарфоровыми статуэтками на разноуровневой подставке.
Любимое детище бывшей жены. Я никогда не относился к её увлечению антиквариатом серьёзно. Считал если не забавой, то тихой блажью, приносящей удовольствие Лиде. Видел, с каким азартом жена рыскала по блошиным рынкам Европы. С каким трепетом относилась к хрупкому старинному фарфору и серебряным безделушкам. Как радовалась, когда кто-то приносил в её магазинчик фамильные украшения, сервизы и прочую лабуду.
Лида искрилась восторгом, а я снисходительно улыбался и кивал, машинально поддерживая её. Нет, не раздражался, считал, что это вполне достойное увлечение для жены бизнесмена.
Машина Лиды остановилась на противоположной стороне улочки, прямо у дверей магазина. Я уже взялся за ручку, чтобы открыть дверцу и выйти, но замер. Лида была не одна.
Выпорхнула с переднего пассажирского сиденья, хлопнула дверцей, встревожив гуляющих по узкому тротуару голубей, и с улыбкой обернулась к рыжему Николасу, вылезшему с водительского места.
Он открыл заднюю дверцу автомобиля и осторожно вытащил с заднего сиденья большую коробку.
– Аккуратнее, Ник! – помахала ему рукой Лида. – Пожалуйста, осторожнее. Оно тяжёлое, но очень хрупкое.
– Не волнуйся, Лида. – посмеиваясь, успокоил её Николас. – Я не уроню твоё сокровище.
Лида распахнула и придержала для него дверь и сама зашла в магазинчик следом за своим новым носильщиком сокровищ. Мне показалось, что даже отсюда я услышал мягкий звон дверного колокольчика, который, к слову, Лида купила в Гамбурге в маленькой сувенирной лавке только за то, что ей понравился нежный, мелодичный звук, издаваемый им.
Лида скрылась за закрытой дверью своего магазинчика, а я остался сидеть в своей машине. Одинокий. Выброшенный из её жизни. С неясным будущим и жгучим сожалением, разъедающим по ночам нутро.
Когда-то много лет назад, встретив Лиду с маленьким Никитой на руках, я сказал ей, что у любви не бывает срока давности. Что два года, пока мы не виделись, пока она ходила беременная, рожала сына от моего брата, я не переставал любить её. Что любовь жила во мне. В самом потаённом уголке моего сердца. Просто я смирился с тем, что Лида выбрала Костю, а не меня. И Лида поверила.
Сейчас, спустя пять лет, я осознал, как был тогда прав. У моей любви к Лиде нет срока давности. Просто в какой-то момент я забыл, что люблю свою жену. Растерял это чувство где-то между офисом, бесконечной, напряжённой работой, сложностями в бизнесе и привычным, отлаженным бытом дома, который начал казаться мне рутиной. Спокойствие и уверенность Лиды в нашем браке принимал за её равнодушие. Её тихую, ненавязчивую любовь за отстранённость и безучастность. Глупец. Слепой и самодовольный дурак.
Я наворотил таких дел, что сейчас мог только смотреть на неё издалека. Наблюдать со стороны за жизнью Лиды. И кусать локти. Потому что даже такому самовлюблённому идиоту, как я было понятно, что нет прощения за то, что я сделал.
И не люби меня Лида так сильно, с такой самоотдачей, будь она ко мне действительно равнодушна, может, и простила бы. Но Лида любила меня кретина. А я растоптал её сердце. Предал. Унизил изменой. Я убил её. Убил и спокойно, не оглядываясь, ушёл строить свою новую счастливую жизнь.
Не знаю, откуда она взяла силы выстоять. Не просто выстоять, а жить дальше, строить свой бизнес, улыбаться и даже начать новые отношения. Моя маленькая, но сильная, женщина, которой я теперь оказался нафиг не нужен. Которой мне оставалось только гордиться.
Разлюбила. Смотрела на меня равнодушно, разговаривала с холодной вежливостью. Что же, это было справедливо. Остаётся только принять это достойно и дать ей жить так, как она сама хочет. А хочет она рядом с собой этого Николаса. И никакие деньги не заставят её вернуться ко мне. Глупая была идея отца связать нас своими миллионами. Он так и не понял мою жену. Не понял, что такие тростинки, как Лида, гнутся, льнут к земле, но не ломаются.
Дверь магазинчика снова открылась, и из неё вышли Лида с Николасом. Смеющиеся и очень довольные. Он обежал машину и сел на место водителя, а Лида притормозила у пассажирской дверцы и посмотрела на противоположную сторону улицы. Увидела мою машину и меня, сидящего в ней. Красивые, ровные линии бровей изогнулись в тревожные, изломанные. Лида вопросительно приподняла подбородок.
Мне нечего было ей сказать, нечего ответить на молчаливый вопрос. Я кивнул в знак приветствия и нажал на педаль газа. Моя дорога лежала домой. К Матвею, к будущему разводу и всем тем неприятностям и тяжёлым моментам, связанным с ним.
