Текст книги "Легион закаляется (СИ)"

Автор книги: Марк Блейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 13

Туман ползал по земле как живое существо, и я чувствовал, как волоски на затылке встают дыбом от предчувствия беды. Стоя на башне и вглядываясь в молочную мглу, я понимал – сто сороковой день осады начинается зловеще. Природа словно готовила сцену для грандиозной трагедии.

– Не нравится мне эта тишина, – пробормотал старый Олдрис, подходя ко мне с посохом в руке. – Враг что-то готовит. Чувствую магическими нервами – воздух дрожит от скрытой силы.

Я кивнул, не отрывая глаз от тумана. За пять месяцев осады я научился читать знаки приближающейся опасности лучше любого предсказателя. И сейчас все признаки указывали на то, что «Серый Командир» готовит что-то грандиозное.

Первые звуки донеслись из тумана около полуночи – глухой топот тысяч ног, скрип оси повозок, звон металла. Не разрозненные звуки обычных ночных приготовлений, а мощный гул организованного движения огромной массы людей.

– Зажигайте сигнальные костры! – приказал я дежурному центуриону. – Поднимайте всех! Это оно, генеральный штурм.

Сигнальные огни вспыхнули на всех башнях цитадели одновременно, разгоняя тьму и частично рассеивая туман. То, что открылось моему взгляду, заставило даже меня – видавшего виды спецназовца – вздрогнуть от ужаса.

Из тумана поднималась армия кошмаров. Не отдельные отряды, не разрозненные группы – сплошная масса воинов, растянувшаяся от горизонта до горизонта. В свете факелов блестели тысячи копий, мечей, топоров. Щиты образовывали сплошную стену, за которой двигались осадные лестницы, тараны, катапульты.

– Мать честная, – прошептал центурион Марк, считая ряды наступающих. – Их там… их там тысяч десять! Может больше!

Я судорожно сглотнул. Моя разведка докладывала о восьми тысячах оставшихся у противника войск, но реальность превосходила самые мрачные ожидания. «Серый Командир» бросил в атаку абсолютно всё – воинов, обозников, поваров, даже подростков с кинжалами в руках.

– Две трети их армии в одной атаке, – пробормотал я, быстро считая. – Это ставка на решительную победу. Домиций понимает – времени больше нет.

Армия противника двигалась с жуткой организованностью. Передние ряды шли медленно, давая задним подтянуться и выровняться. Центр наступления составляли тяжеловооружённые воины с большими щитами и длинными копьями. По флангам двигались более лёгкие отряды с лестницами и крючьями для штурма стен. Позади основной массы виднелись резервы – свежие воины, которые должны были развить прорыв.

– Сколько у нас? – спросил я центуриона Марка.

– Боеспособных? Тысяча сто семь, включая ополченцев, – ответил тот мрачно. – Раненые, которые могут держать оружие – ещё двести. Но многие из них…

– Знаю, – перебил я. – Соотношение один к десяти. Видел и хуже.

Это была ложь, и мы оба это знали. За всю свою жизнь – и в прошлой, и в нынешней – я не сталкивался с таким чудовищным неравенством сил. Но солдаты не должны были видеть сомнения в глазах командира.

Вражеская армия остановилась в трёхстах метрах от стен – дистанция, достаточная для разбега, но безопасная от наших стрел. В наступившей тишине был слышен только скрип снаряжения и сдержанное дыхание тысяч людей, готовящихся к смерти.

Затем из центра вражеского строя выехал всадник под чёрным знаменем с серебряным волком. Даже на расстоянии я узнал «Серого Командира» – Домиция Мертвого, который довёл осаду до этого решающего момента.

Предатель поднял меч к небу, и это стало сигналом. Десять тысяч глоток разразились боевым кличем, способным разбудить мёртвых. Земля задрожала под ногами бегущих воинов, а воздух наполнился свистом стрел и ревом осадных машин.

– За империю! – закричал я, поднимая собственный меч. – За честь легиона!

Мой голос потонул в грохоте приближающейся бури.

Первые штурмовые лестницы достигли стен через семь минут после начала атаки. Семь минут, которые показались мне вечностью под градом стрел, копий и камней из катапульт. Я метался по стенам цитадели, пытаясь быть везде одновременно и понимая безнадёжность задачи.

На восточной стене центурион Гай Молодой руководил обороной против основной массы врагов. Его полсотни легионеров отбивали атаки тысячи воинов, используя каждую щель в стене, каждый выступ камня как крепость. Но числа были слишком неравными.

– Лестница справа! – кричал Гай, направляя копейщиков к очередному участку прорыва. – Сбрасывайте! Быстрее!

Легионеры толкали длинными шестами штурмовые лестницы, но на место каждой сброшенной немедленно приставлялись две новые. Противник не жалел людей – воины карабкались по лестницам под дождём стрел и камней, а их место занимали новые и новые волны атакующих.

Я увидел критический момент и бросился на восточную стену с резервом из двадцати легионеров. Но едва добрался до участка Гая Молодого, как дежурный сигналист протрубил тревогу с северной стороны.

– Командир! – закричал гонец. – Северная стена! Они прорвались у ворот!

Моё сердце ёкнуло. Если враг захватил ворота, то никакие резервы не помогут – противник хлынет в цитадель сплошным потоком.

– Держитесь здесь! – крикнул я Гаю. – Я иду на север!

Перебегая по узким переходам между башнями, я видел, как разворачивается катастрофа. Северные ворота действительно пали – массивные дубовые створки лежали в щепках, а через пролом в цитадель вливались сотни вражеских воинов.

Капитан стражи Октавий с тридцатью ополченцами пытался сдержать прорыв, но силы были слишком неравными. Воины пустошей рубились топорами и мечами против горожан с самодельными копьями и старыми щитами.

– Октавий! Отходи к центру! – крикнул я, спрыгивая со стены прямо в гущу боя.

Мой магически усиленный удар снёс головы трём нападавшим одновременно, а заклинание ледяной стены временно заблокировало ворота. Но это была лишь отсрочка – противник уже расширял прорыв, разбирая завалы из камней и брёвен.

– Командир, на востоке тоже прорыв! – донёсся крик гонца.

Я обернулся и увидел дым, поднимающийся над восточной стеной. Значит, и там противник сумел закрепиться. Два одновременных прорыва – это была катастрофа. Моих резервов не хватало даже на один участок, а тут сразу два.

– Отходим к центральной площади! – приказал я. – Организованное отступление! Сохранить строй!

Следующие полчаса превратились в кошмар. Противник вливался в цитадель с двух сторон, как вода через дамбу. Узкие улочки заполнялись воинами в кожаных доспехах с воем и боевыми кличами. Мои защитники отступали от дома к дому, от перекрёстка к перекрёстку, оставляя за собой баррикады из мебели, камней и тел павших товарищей.

Я лично руководил арьергардными боями, прикрывая отступление основных сил. Моя магия работала на пределе – огненные шары выжигали целые группы нападающих, ледяные стены блокировали улицы, заклинания усиления позволяли легионерам сражаться с удвоенной силой.

– Сколько мы потеряли? – спросил я центуриона Марка, когда остатки гарнизона собрались на центральной площади.

– Больше трёхсот, – ответил тот мрачно. – Убитыми и тяжелоранеными. Боеспособных осталось восемьсот.

Восемьсот против шести тысяч, которые уже находились внутри цитадели. Математика была беспощадной. Но сдаваться означало предать память всех погибших товарищей.

– Строим оборону вокруг площади, – приказал я. – Каждый дом – крепость. Каждую улицу – смертельная ловушка. Покажем этим варварам, что значит имперская военная наука!

Мои защитники разбежались по домам вокруг площади, превращая их в импровизированные форты. В окна втаскивались запасы стрел, камней, всего, что могло служить оружием. Баррикады росли на глазах из всего, что попадало под руку.

Но противник уже контролировал половину цитадели, включая склады продовольствия, арсенал и колодцы. Осада переходила в уличные бои, где каждый перекрёсток становился полем битвы.

Центральная площадь цитадели превратилась в остров среди враждебного моря. Вокруг неё по узким средневековым улочкам текли потоки вражеских воинов, пытающихся сломить последнее сопротивление моих защитников. Каждый дом стал отдельной крепостью, каждая улица – полем битвы.

Я перебегал от одной баррикады к другой, координируя оборону и лично участвуя в самых критических схватках. Уличные бои имели свою жестокую специфику – здесь не работали обычные тактики полевого сражения. Всё решали индивидуальное мастерство, знание местности и готовность сражаться в условиях, где смерть могла прийти из любого окна, из-за любого угла.

– Квартал к северу от площади захвачен, – докладывал запыхавшийся легионер. – Центурион Луций отступил к лавке оружейника.

– Сколько у него людей? – спросил я, перевязывая рану на плече.

– Семнадцать боеспособных. Ещё пятеро раненых, но могут стрелять из луков.

Семнадцать человек против сотни нападающих. Но каждый квартал, удерживаемый моими защитниками, был на вес золота – он отвлекал силы противника от главного удара.

Я добрался до позиций Луция через систему подземных ходов, которые инженер Децим прорыл ещё в начале осады. Картина, которую увидел, вызывала одновременно восхищение и ужас.

Легионеры превратили лавку оружейника в настоящую крепость. Вход забаррикадирован наковальнями и железными заготовками, в окнах устроены бойницы, а на втором этаже организован наблюдательный пункт. Враги штурмовали здание уже третий час, но не смогли продвинуться дальше соседних домов.

– Как дела, Луций? – спросил я, появляясь через люк в полу.

– Держимся, – хрипло ответил центурион. – Стрелы на исходе, но мечи ещё острые. Хоронить нас рано.

Воины пустошей пытались поджечь здание, швыряя факелы и горшки с горючей смесью. Но камень и железо горели плохо, а защитники быстро тушили возгорания.

– У них новая тактика, – продолжил Луций, указывая в окно. – Не лезут в лобовую. Пытаются прорыть подкоп под фундамент.

Я выглянул наружу и увидел группу воинов с кирками и лопатами, которые рыли яму у стены дома. Умная тактика – подрыв основания здания был гораздо эффективнее лобового штурма.

– Время уходить, – сказал я. – Через подземный ход. Этот участок удержать уже нельзя.

Эвакуация семнадцати защитников заняла двадцать минут. Когда последний легионер исчез в подземном туннеле, я активировал оставленные заряды алхимического пороха. Взрыв разрушил не только лавку, но и три соседних дома, погребя под обломками несколько десятков нападавших.

Подобные сцены разворачивались по всей захваченной части цитадели. Каждый квартал приходилось завоёвывать заново, каждый дом штурмовать отдельно. Противник нёс тяжёлые потери, но неумолимо сжимал кольцо вокруг центральной площади.

К полудню у моих защитников оставалось всего четыре укреплённых дома вокруг площади. Остальная часть цитадели была захвачена или разрушена. Число боеспособных защитников сократилось до шестисот человек, включая раненых, которые продолжали сражаться.

– Следующий удар будет по площади, – сказал я центурионам на экстренном совещании в подвале главного дома. – Все кварталы вокруг взяты. Нам остаётся только последний рубеж.

– Сколько у них? – спросил капитан стражи Октавий.

– Тысяч пять. Может, больше, – ответил я честно. – Потери у них тяжёлые, но числа всё ещё не на нашей стороне.

Воцарилось мрачное молчание. Все понимали – математика войны неумолима. Пятьсот против пяти тысяч на открытой площади означала конец в течение часа.

– Есть план? – спросил центурион Марк.

Я кивнул. – Отступаем к центральной башне. Она самая укреплённая, узкие проходы не дадут противнику использовать численное преимущество. Будем держаться этаж за этажом.

– А площадь? – спросил Октавий.

– Минируем, – коротко ответил я. – Когда они соберутся здесь для финального штурма, взорвём к чертям собачьим вместе с собой.

План был отчаянным, но альтернативы не существовало. Центральная башня цитадели была самой мощной частью всего комплекса – толстые каменные стены, узкие винтовые лестницы, множество уровней для обороны. Если где-то и можно было продержаться против превосходящих сил, то только там.

Подготовка к отступлению заняла час. Все ценное оборудование, запасы оружия и продовольствия были перенесены в башню. Площадь я заминировал всеми оставшимися взрывчатыми веществами – когда враги соберутся здесь для празднования победы, сюрприз будет незабываемым.

Штурм центральной площади начался на закате. «Серый Командир» бросил в атаку основные силы – более трёх тысяч воинов одновременно с четырёх направлений. Я занял позицию у входа в центральную башню, держа в руке меч и готовый к последней схватке.

Первые волны противника достигли площади через десять минут после начала атаки. Воины пустошей бежали с дикими криками, размахивая оружием и не подозревая о минах под ногами. Я подождал, пока площадь заполнится максимально плотно, а затем дал сигнал.

Взрыв был чудовищным. Земля взлетела фонтаном камней, земли и человеческих тел. Ударная волна выбила окна в окружающих домах и сбила с ног даже нас в башне. Когда дым рассеялся, на месте площади зияла огромная воронка, а вокруг неё лежали сотни разорванных тел.

– Вот это сюрприз! – выкрикнул кто-то из легионеров.

Но радость была недолгой. Противник понёс тяжёлые потери, но у него всё ещё оставались тысячи воинов. А главное – теперь они знали о минах и действовали осторожнее.

Следующая атака началась через час. Враги шли медленно, проверяя каждый метр земли и обходя подозрительные места. Они достигли башни с минимальными потерями и начали штурм единственного входа.

Именно тогда я впервые за всю осаду оказался в центре рукопашной схватки. До этого я руководил боем с командных позиций, используя магию для поддержки подчинённых. Но сейчас резервов не было – каждый меч на счету.

Узкий проход в башню превратился в мясорубку. Противник мог атаковать только по двое-трое одновременно, что давало нам огромное преимущество. Я стоял в первом ряду, рубясь мечом против воинов, которых видел только в подзорную трубу.

Первый противник был молодым парнем лет двадцати с топором в руке и решимостью в глазах. Я парировал удар, провёл подсечку и добил противника ударом в горло. Спецназовские навыки прошлой жизни сработали автоматически – быстро, жёстко, эффективно.

Второй враг оказался опытнее. Пожилой воин со шрамами на лице и мечом в руке двигался осторожно, изучая противника. Мы обменялись несколькими ударами, прежде чем я нашёл брешь в защите и пробил сердце одним точным выпадом.

– Командир, справа! – крикнул центурион Марк.

Я повернулся и увидел воина с копьём, который целился мне в спину. Заклинание телекинеза отклонило удар, а ответный магический разряд превратил нападавшего в дымящийся труп.

Комбинация меча и магии оказалась смертоносной. Противники не знали, чего ожидать – обычного удара стали или сверхъестественной атаки. Я использовал это замешательство, постоянно меняя тактику. То рубил мечом как обычный воин, то швырял ледяные копья, то усиливал удары телекинезом.

– Он колдун! – кричали враги. – Колдун проклятый!

Но страх только подстегнул их ярость. Воины пустошей шли на смерть с удвоенной решимостью, пытаясь прорвать оборону любой ценой. Тела складывались штабелями в узком проходе, но новые и новые волны атакующих карабкались по трупам товарищей.

Я сражался три часа подряд без перерыва. Мой доспех был изрешёчен ударами мечей и копий, кровь текла из дюжины мелких ран, а магические силы истощались с каждым заклинанием. Но я держался, вдохновляя подчинённых собственным примером.

– За мной, псы войны! – кричал я, отбрасывая очередного нападавшего. – Покажем им, что такое имперская сталь!

К полуночи атаки противника стали ослабевать. Потери были чудовищными – вход в башню перегородили горы трупов, а воины пустошей больше не рвались в лобовую атаку с прежним энтузиазмом.

Я воспользовался передышкой, чтобы оценить ситуацию. Из шестисот защитников, отступивших в башню, осталось боеспособными менее четырёхсот. Но и противник понёс тяжелейшие потери – судя по числу тел, убитых было несколько тысяч.

– Сколько у них ещё? – спросил я центуриона Марка.

– Две тысячи, максимум, – ответил тот, перевязывая рану на руке. – Но этого более чем достаточно.

Я кивнул. Математика всё ещё была против нас, но соотношение сил стало значительно лучше. А главное – противник больше не мог полагаться на численное превосходство в узких коридорах башни.

– Отступаем на второй этаж, – приказал я. – И готовим сюрприз для следующей атаки.

Рассвет принёс с собой не облегчение, а понимание масштабов катастрофы. Я поднялся на верхний этаж центральной башни и осмотрел то, что осталось от крепости Железных Ворот. Картина была душераздирающей.

Половина цитадели лежала в руинах. Дома, где ещё вчера жили люди, превратились в дымящиеся развалины. Стены, которые мои защитники удерживали месяцами, теперь контролировались врагом. Склады продовольствия, арсеналы, мастерские – всё досталось противнику.

Но самое страшное – это были потери среди людей. Из четырёх с половиной тысяч защитников, начинавших осаду, осталось менее тысячи пятисот. И большинство из них находились в плачевном состоянии – раненые, больные, истощённые от голода и постоянного стресса.

– Доклад о ситуации, – сказал я центуриону Марку.

– Боеспособных – четыреста двадцать легионеров и сто восемьдесят ополченцев, – ответил тот, читая с восковой таблички. – Раненых, способных держать оружие – триста пятьдесят. Тяжелораненых и больных – пятьсот сорок.

– Запасы?

– Продовольствия на неделю при голодном пайке. Воды достаточно – колодец в подвале башни цел. Стрел осталось восемьсот штук, болтов для арбалетов – четыреста. Алхимических составов почти нет.

Я кивнул мрачно. Неделя еды означала, что если помощь не придёт в ближайшее время, мои защитники умрут от голода раньше, чем враг возьмёт башню штурмом.

– А у них?

– По нашим оценкам, полторы-две тысячи боеспособных воинов, – ответил Марк. – Но они контролируют все склады продовольствия в цитадели, колодцы, мастерские. Могут держаться месяцами.

Соотношение сил было ужасающим – четыреста против двух тысяч, причём враг контролировал все ресурсы. Но центральная башня давала моим защитникам одно критическое преимущество – узкие проходы не позволяли противнику использовать численное превосходство.

Башня была построена специально для обороны против превосходящих сил. Пять этажей, соединённых узкими винтовыми лестницами. Каждый этаж – отдельная крепость с толстыми стенами и узкими окнами-бойницами. На нижних этажах располагались склады и жилые помещения, на верхних – командные пункты и наблюдательные посты.

– Организуем оборону поэтажно, – сказал я командирам. – Первый этаж держим до последнего, но при прорыве отступаем на второй. И так далее, до крыши.

– А если дойдёт до крыши? – спросил капитан стражи Октавий.

Я молчал несколько секунд, глядя на развалины цитадели. – Тогда взорвём башню к чертям собачьим. Лучше умереть свободными, чем жить рабами.

Подготовка к обороне башни заняла весь день. Каждый этаж превращался в отдельную крепость. Лестницы я минировал алхимическими зарядами, которые можно было взорвать при отступлении. В стенах прорубались бойницы для лучников. Запасы воды и продовольствия распределялись по всем этажам.

Особое внимание уделялось медицинской службе. Лекарь Марцелл организовал госпиталь в подвале башни, где раненые могли получить помощь даже во время штурма. Туда же были эвакуированы последние женщины и дети, оставшиеся в крепости.

К вечеру башня превратилась в неприступную крепость. Узкие окна превратились в бойницы, лестницы заминированы, каждый этаж готов к автономной обороне. Но всё это не могло скрыть главного факта – моих защитников было катастрофически мало против армии противника.

– Как думаешь, сколько продержимся? – спросил старый Олдрис, сидя у окна верхнего этажа.

Я пожал плечами. – Неделю, может две. Зависит от того, как быстро они поймут, что лобовыми атаками башню не взять.

– А если поймут?

– Попытаются взять измором. Но у них тоже время не бесконечно – скоро должны подойти подкрепления из столицы провинции.

– Если подойдут, – мрачно добавил старый маг.

За окном уже собирались сумерки. В захваченной части цитадели горели костры – противник праздновал победу и готовился к финальному штурму. Звуки пьяных голосов и смеха доносились даже до башни.

Я понимал – завтра начнётся последняя фаза осады. Башня против армии. Четыреста героев против тысяч врагов. Математика была беспощадной, но честь не позволяла сдаться.

Поднявшись на самый верх башни, я посмотрел на звёзды. Где-то там, за горизонтом, шли имперские легионы. Вопрос был только в том, успеют ли они прийти вовремя.

– Завтра будет жаркий день, – пробормотал я, проверяя заточку меча.

А внизу, в захваченной цитадели, «Серый Командир» планировал финальный штурм башни – последнего оплота сопротивления, который стоял между ним и полной победой. Ставки не могли быть выше: для одной стороны это был триумф, для другой – смерть с честью.

Железная осада вступала в свою последнюю, самую кровавую фазу.