Текст книги "Легион закаляется (СИ)"

Автор книги: Марк Блейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Первая волна нападавших разбилась о баррикаду, как волна о скалу. Узкий проём не позволял ввести в дело более десятка воинов одновременно, а защитники использовали это преимущество. Копья, мечи, даже ножи – всё шло в ход. Кровь лилась ручьями, трупы падали слоями, но атаки не прекращались.

– Они лезут в окна! – крикнул один из лучников, отстреливая врагов, карабкающихся по верёвкам с крюками.

– Второй выход заложен! – донеслось из дальнего угла зала.

Я понял – противник применил ту же тактику, что и при штурме этажей. Основная атака через дверь, отвлекающие удары через окна, блокирование всех путей отступления. Классическая схема для уничтожения окружённого противника.

Но у защитников не было планов отступления. У них был только план последнего удара.

– Олдрис! – крикнул я старому магу. – Защитный барьер на максимум!

Старик кивнул и поднял посох. Вокруг баррикады замерцала слабая голубая дымка – последние крохи магической энергии, превращённые в щит от стрел и копий. Барьер продержится минут десять, не больше. Но и этого достаточно.

Враги ворвались в зал через окна, спрыгнув с верёвок на каменный пол. Теперь защитники были окружены со всех сторон – враги впереди, враги сзади, враги с боков. Математически безнадёжная ситуация, но никто из защитников не думал о математике.

– В круг! – скомандовал я. – Спина к спине!

Восемьдесят семь человек построились в плотное каре в центре зала, выставив копья и мечи во все стороны. Древняя тактика, старая как сама война. Когда некуда отступать, остаётся только сплотиться и продать жизнь как можно дороже.

Противник окружил нас плотным кольцом, но не атаковал. Сотни воинов стояли с оружием в руках, глядя на горстку защитников. В наступившей тишине слышалось только тяжёлое дыхание и звон металла.

– Сдавайтесь! – крикнул кто-то из врагов на имперском языке. – Командир обещает сохранить жизнь тем, кто сложит оружие!

Я рассмеялся. Смех прозвучал в тронном зале как звон похоронного колокола.

– Семь месяцев ты нас убивал, а теперь предлагаешь пощаду? – крикнул я в ответ. – Поздно, варвар. Слишком поздно.

Я поднял факел выше, демонстрируя готовность поджечь верёвку.

– Видишь этот огонь? Под нами достаточно пороха, чтобы сровнять башню с землёй. И вас вместе с ней.

Волнение прошло по рядам врагов. Многие отступили на несколько шагов, инстинктивно опасаясь взрыва. Но кольцо осталось сомкнутым.

– Блеф, – прозвучал знакомый голос.

Через ряды воинов прошёл человек в богатых доспехах, с непокрытой седой головой и шрамом через всё лицо. «Серый Командир» собственной персоной. Домиций Мертвый, предатель империи.

– Долго мы шли к этой встрече, – сказал он, остановившись в нескольких шагах от нашего каре. – Семь месяцев войны, тысячи погибших с обеих сторон. И всё ради чего? Ради этой кучи камней?

– Ради чести, – ответил я. – Понятие тебе незнакомое.

Домиций усмехнулся.

– Честь? Ты называешь честью гибель четырёх тысяч человек ради амбиций империи? Этих людей можно было спасти. Достаточно было просто открыть ворота.

– И предать всё, за что они жили и умирали? Никогда.

– Тогда умри за свою гордыню.

Домиций поднял меч, и сотни воинов приготовились к атаке. Но в этот момент произошло нечто неожиданное.

– Стой! – крикнул «Серый Командир», останавливая своих людей жестом. – Этот человек заслужил лучшую смерть.

Он снял шлем и положил его на пол. Затем вытащил меч и салютовал им мне.

– Командир против командира. Один на один. Пусть боги рассудят, кто из нас прав.

Я посмотрел на факел в своей руке, затем на товарищей, окруживших меня плотным кольцом. За семь месяцев эти люди стали мне ближе, чем родная семья. Я не имел права решать их судьбу одним движением руки.

– Если я выиграю? – спросил я.

– Мои люди пропустят выживших. Дадут им уйти с честью.

– Если выиграешь ты?

– Тогда всё кончено. И для тебя, и для твоих людей.

Я передал факел капитану Октавию.

– Если что-то пойдёт не так, – шепнул я ему на ухо, – ты знаешь, что делать.

Октавий кивнул, принимая груз последнего решения.

Я вышел из каре товарищей в центр зала. Два полководца стояли друг против друга, готовые решить исход семимесячной войны личной схваткой. Вокруг нас замерли тысячи воинов, ставших свидетелями последнего акта великой трагедии.

– Начинай, – сказал Домиций, принимая боевую стойку.

Я поднял меч и шагнул вперёд. Время для слов закончилось. Пришло время для стали.

Глава 19

Грохот падающих дверей отозвался в тронном зале гулким эхом, словно сама смерть стучалась в наше последнее убежище. Я сжал рукоять меча до боли в суставах, готовясь к финальной схватке против сотен врагов, но то, что увидел в проёме разрушенных ворот, заставило замереть.

Вместо ожидаемой лавины воинов в зал вошёл один человек – высокий, широкоплечий мужчина в богатых чёрных доспехах с серебряными накладками. Шлем венчал гребень из конского волоса, а на груди красовался герб – серебряный волк на чёрном поле. «Серый Командир» собственной персоной пожаловал присутствовать при падении последнего бастиона сопротивления.

– Стой! – резкий окрик остановил воинов, уже готовых ринуться в зал за своим предводителем. Домиций Мертвый поднял руку в перчатке, не оборачиваясь к своим людям. Его голос звучал устало, но властно. – Никто не входит без моего приказа.

Я всматривался в лицо человека, который семь месяцев терзал крепость. Домиций снял шлем, обнажив голову с седеющими волосами и изрезанное шрамами лицо. Самый заметный шрам тянулся от левого виска к уголку рта, придавая лицу зловещий перекос. Глаза – тёмные, почти чёрные – смотрели с усталостью человека, видевшего слишком много смерти.

– Легион XV Пограничный, – произнёс Домиций, окидывая взглядом жалкие остатки некогда грозного воинского соединения. – Когда я командовал XVII легионом, мы считали вас выскочками без традиций. – Кривая усмешка исказила изуродованное лицо. – Приходится признать – я ошибался.

В зале стояла мертвая тишина. Пятьдесят изможённых защитников смотрели на человека-легенду, о котором слагались страшные песни в солдатских казармах. Предатель империи, «мёртвый легат» – живой кошмар имперской армии стоял перед нами во плоти.

Я сделал шаг вперёд, не спуская глаз с противника. Домиций был на голову выше меня, шире в плечах, его руки покрывали шрамы многолетних сражений. Но в движениях чувствовалась усталость семимесячной осады – даже легендарные воители устают.

– Достойный противник заслуживает достойной смерти, – сказал Домиций, отдавая честь по имперскому уставу. Движение было автоматическим, вдолбленным двадцатью годами службы в легионах. – Семь месяцев вы сражались как львы. Редко доводилось видеть такое упорство.

– А ты как собака, – ответил я, не поднимая оружия. – Лаешь из засады и кусаешь исподтишка. Но в конце всё равно сдохнешь.

Смех Домиция прозвучал неожиданно – не злой, а почти дружеский.

– Острый язык, центурион. Впрочем, на твоём месте я бы тоже бросался последними словами. – Он обвёл взглядом зал, отмечая расставленные повсюду факелы. – Готовишься поджечь цитадель? Правильно. Лучше сгореть, чем сдаться в плен.

Я не ответил, но рука инстинктивно сжалась на рукояти меча. Домиций заметил движение и кивнул с пониманием.

– Хочешь драться до конца? Похвально. Но взгляни на своих людей, центурион. – Он указал на изможённых защитников. – Они уже мертвы, просто ещё не знают об этом. Зачем губить их окончательно?

– А что ты предлагаешь, предатель? – Я наконец обнажил меч, и звон стали отозвался в каменных стенах.

Домиций невозмутимо вытащил свой клинок – длинный кавалерийский меч с широким лезвием. Сталь была чёрной, словно закалённой в пламени преисподней.

– Старый добрый поединок, центурион. Ты против меня. Победитель забирает всё.

Слова «Серого Командира» повисли в воздухе как заклинание. Я чувствовал, как напряжение в зале достигло предела – защитники и нападающие одинаково затаили дыхание, понимая важность момента.

– Поединок? – переспросил я, не опуская меча. – И что с того? Твои псы всё равно порвут нас после твоей победы.

Домиций покачал головой, и шрам на его лице потемнел.

– Даю честное слово легата XVII легиона – поединок решит всё. Если ты победишь, мои воины отступают и больше не тревожат эти земли. Если побеждаю я, крепость сдаётся без дальнейшего кровопролития.

– Честное слово предателя империи? – фыркнул капитан стражи Октавий, поднимаясь с места у стены. – Это что-то новенькое.

Домиций обернулся к нему, и в чёрных глазах мелькнула старая боль.

– Я предал империю, которая предала меня первой, стражник. Но воинской чести никогда не забывал. – Он снова посмотрел на меня. – Слишком много хорошей крови пролилось с обеих сторон. Боги рассудят нас мечами – так будет честно.

Я молча обдумывал предложение. Шансов в честном поединке против опытнейшего воителя у меня было немного. Домиций Мертвый прославился ещё до своего «воскрешения» как один из лучших мечников империи. Но альтернативой была неизбежная смерть всех защитников.

– Условия? – коротко спросил я.

– Простые, – ответил Домиций, опуская острие меча к каменному полу. – Поединок до смерти, без магии, только сталь и мастерство. Свидетели – твои люди и мои. Победитель получает всё – цитадель, жизни, честь командующего.

– А если ты умрёшь? – спросил я. – Кто поручится, что твоя свора выполнит условия?

Домиций обернулся к проёму, где толпились его воины.

– Торек! Иди сюда.

Из толпы вышел огромный мужчина в медвежьей шкуре – вождь одного из северных племён. Торек был ростом почти в два метра, с руками толщиной в детское тело и шрамами, покрывающими его как второй кожный покров.

– Торек Медвежья Лапа, вождь клана Северного Ветра, – представил его Домиций. – Поклянись перед богами твоих предков – если я умру в честном поединке, твои воины и союзники уходят из этих земель навсегда.

Великан посмотрел на меня, затем на Домиция, и медленно кивнул.

– Клянусь костями предков – если Серый Командир падёт от меча этого имперца, мы уйдём. Слово дано, слово свято.

Ещё несколько вождей племён подтвердили клятву, и я понял – это не обман. Варвары, при всех их недостатках, относились к клятвам серьёзно.

– Хорошо, – сказал я наконец. – Принимаю вызов.

Домиций улыбнулся – впервые за весь разговор улыбка была искренней.

– Мудрое решение, центурион. Как тебя зовут? Имя храбреца должно быть известно.

– Логлайн, сын Луция, центурион XV легиона, – ответил я по имперской традиции.

– Домиций Мертвый, легат XVII легиона, – отозвался противник. – Теперь просто «Серый Командир». Имена врагов стали слишком болезненными.

Воины обеих сторон начали расходиться к стенам зала, освобождая пространство для поединка. Я заметил, как мои люди переглядываются – на лицах читалась смесь надежды и отчаяния. Они понимали – их командир идёт на верную смерть, но это единственный шанс на спасение.

Старый Олдрис подошёл ко мне и положил руку мне на плечо.

– Мальчик, – прошептал он тихо, чтобы не услышали враги. – Этот человек убил больше воинов, чем ты видел в жизни. Уверен, что стоит рисковать?

Я посмотрел на изможённые лица своих людей – людей, которые семь месяцев доверяли мне свои жизни.

– Олдрис, а есть у нас другой выбор?

Старый маг вздохнул и покачал головой.

– Нет, мальчик. Других вариантов нет.

Круг для поединка образовался сам собой – воины отошли к стенам, оставив в центре зала пространство около десяти метров в диаметре. Факелы в бронзовых жаровнях мерцали, отбрасывая танцующие тени на каменные стены. В воздухе пахло кровью, потом и дымом догорающих построек.

Я проверил баланс меча – клинок был хорошо знаком моей руке, боевой меч центуриона с небольшими зазубринами от семи месяцев непрерывных сражений. Домиций держал своё чёрное оружие с привычностью мастера – каждое движение было отточено годами практики.

– Последний раз спрашиваю, центурион, – сказал Домиций, принимая боевую стойку. – Не передумал? Ещё есть время уйти с честью.

– Иди к своим демонам, предатель, – ответил я, тоже готовясь к бою. – Поговорим мечами.

Первый выпад Домиция был молниеносным – чёрный клинок прочертил в воздухе смертоносную дугу, целясь в мою шею. Только прекрасные рефлексы, отточенные месяцами боёв, позволили уклониться от удара, который снёс бы голову любому обычному воину.

Я ответил серией быстрых уколов, проверяя защиту противника. Домиций парировал без видимых усилий, словно играл с ребёнком. Его движения были экономными, точными – каждый блок переходил в контратаку, каждое движение имело цель.

– Неплохо, – признал Домиций, отбив особенно опасную атаку в грудь. – Но недостаточно.

Он перешёл в наступление, и я понял всю разницу между собой и мастером. Клинок Домиция двигался как живой – то появлялся слева, то справа, то наносил удар снизу, то сверху. Мне приходилось напрягать все силы, чтобы просто удержать защиту.

Удар в плечо – парировать! Выпад в живот – уклониться! Рубящий удар по голове – подставить меч! Я отступал, понимая, что долго такой темп не выдержу. Домиций атаковал методично, профессионально, не тратя силы зря.

– Ты сражаешься как имперец, – заметил Домиций между атаками. – Но есть что-то ещё. Где ты учился этим движениям?

Я не ответил – у меня не было дыхания для разговоров. Попробовал контратаку, используя технику из прошлой жизни – ложный выпад с переходом в подсечку. Домиций едва успел отскочить, и по его лицу пробежало удивление.

– Интересно, – пробормотал он. – Очень интересно.

Поединок набирал обороты. Я начал применять комбинации приёмов, которые изучал в спецназе – движения, неизвестные в этом мире. Удар локтем после серии выпадов, захват клинка противника, попытка подножки. Домиций был вынужден адаптироваться, и его преимущество в опыте частично нивелировалось непривычностью тактики.

– Кто ты такой? – спросил Домиций, с трудом отразив особенно опасную комбинацию. – Эти приёмы… их нет ни в одном учебнике фехтования.

– Человек, который пришёл тебя убить, – рыкнул я, переходя в наступление.

Мой клинок заработал быстрее, агрессивнее. Я сочетал классическое фехтование с рукопашными техниками, превращая поединок в совершенно иную форму боя. Домиций начал отступать, но его глаза горели интересом бывалого воина.

– Великолепно! – воскликнул он, едва парировав удар, который мог разрубить его пополам. – Давно не встречал достойного противника!

Темп поединка был бешеным. Мы оба истекали потом, наше дыхание стало тяжёлым, но ни один не показывал признаков усталости. Зрители по стенам следили за схваткой, затаив дыхание – такого боя многие не видели никогда в жизни.

Первая кровь досталась Домицию – его клинок оставил длинную царапину на моём левом предплечье. Но почти сразу же мой меч прочертил красную линию на щеке противника, добавив новый шрам к коллекции старых.

– Мы можем так резать друг друга до рассвета, – заметил Домиций, коснувшись раны на лице. – Но это скучно.

Он сменил тактику, перейдя к мощным рубящим ударам, которые должны были либо пробить защиту, либо истощить противника. Я был вынужден принимать удары на меч, и каждый блок отдавался болью в руках.

Поединок длился уже полчаса, мы оба покрылись потом и кровью от мелких ранений, но исход всё ещё не был ясен. Я понял – в чисто фехтовальном поединке проиграю. Опыт Домиция был слишком велик, а физические кондиции – несмотря на осаду – лучше, чем у меня, истощённого защитника.

Нужно было менять правила игры.

– Согласен, – выдохнул я, отступив на шаг. – Надоело играть в куклы.

Я призвал магию – не для атаки, а для усиления собственных возможностей. Заклинание ускорения наложил на мышцы, заклинание остроты зрения – на глаза. Ничего кричащего, ничего очевидного, но скорость реакции выросла вдвое.

Домиций заметил перемену немедленно – моя следующая атака была быстрее молнии. Только инстинкты ветерана спасли ему жизнь, но мой клинок всё же достал до его плеча, оставив глубокую рану.

– А-а-а, – протянул Домиций, отскочив и коснувшись раны. – Значит, играем по-взрослому?

Его чёрный меч вдруг окутался тёмной аурой – не видимой глазу, но ощутимой магически чувствительными людьми. Клинок стал поглощать свет, как будто был выкован из материализованной тьмы.

Новый обмен ударами показал, насколько изменился характер боя. Я двигался со сверхчеловеческой скоростью, мой клинок мерцал в воздухе почти невидимым серебром. Домиций отвечал ударами, которые раскалывали воздух и оставляли тёмные следы в пространстве.

– Неплохо для центуриона, – признал Домиций, с трудом парируя серию ударов. – Но я сражался с архимагами!

Он перешёл в атаку, используя заклинания усиления силы. Каждый его удар теперь мог расколоть камень, и я почувствовал, как немеет рука от блокирования таких ударов.

Я ответил заклинанием телепортации – исчез из одной точки и материализовался за спиной противника. Домиций каким-то чудом почувствовал манёвр и обернулся как раз вовремя, чтобы парировать удар в спину.

– Магия пространства? – удивился он. – Редкий талант.

– У меня их много, – рыкнул я, применив заклинание ледяных клинков.

Из воздуха материализовались три ледяных копья, направленные в грудь Домиция. Предатель империи ответил заклинанием тёмного щита – чёрный барьер поглотил ледяную магию, но дал мне время для новой атаки.

Поединок превратился в битву двух магических школ. Я использовал всё, что знал – огненные шары, ледяные стрелы, молниеносные удары, заклинания усиления и ослабления. Домиций отвечал тёмной магией – поглощением света, призывами теней, проклятиями слабости.

Но постепенно стало ясно – в магическом плане я превосходил противника. Мои заклинания были более точными, энергоэффективными, креативными. Домиций компенсировал это опытом и физической силой, но баланс медленно смещался в мою пользу.

– Кто учил тебя магии? – спросил Домиций, рассеяв очередной огненный шар. – Твой стиль… его нет в имперских учебниках.

– Жизнь учила, – ответил я, применив комбинацию телекинеза и прямого удара.

Домицию пришлось отпрыгнуть, чтобы избежать клинка, управляемого силой мысли. Он приземлился неудачно, и я немедленно воспользовался ошибкой.

Мой удар пришёлся в бедро Домиция, и тот согнулся от боли. Кровь обильно хлынула из раны – повреждена крупная артерия. Я готовился к финальной атаке, но Домиций вдруг выпрямился и усмехнулся.

– Хитро, мальчик. Но я тоже кое-что знаю о боли.

Он наложил на себя заклинание нечувствительности к боли – древний ритуал берсерков, который позволял сражаться даже со смертельными ранениями. Глаза Домиция налились кровью, а движения стали более резкими, менее контролируемыми.

Берсерк был опасен – он не чувствовал боли, не знал усталости, не понимал страха. Я понял – поединок входит в финальную фазу.

Домиций в состоянии берсерка был страшен. Его чёрный клинок рассекал воздух с такой силой, что камни на полу трескались от воздушных ударов. Глаза налились кровью, а изо рта шла пена – заклинание пожирало его жизнь, давая взамен нечеловеческую мощь.

Я отступал, понимая – в прямом столкновении сейчас не устою. Нужна хитрость, нужен расчёт. Берсерк силён, но предсказуем – он атакует напролом, не думая о защите.

Удар Домиция расколол каменную плиту под моими ногами. Ещё удар – и трещина пошла по стене. Я уклонялся, ждал ошибки, искал брешь в безумной атаке.

– Стой на месте, щенок! – рычал Домиций, размахивая мечом как дубиной. – Умри как воин!

Я заметил – кровопотеря сказывается даже на берсерке. Движения становятся чуть медленнее, удары – менее точными. Заклинание нечувствительности к боли не восстанавливало кровь.

Решился на отчаянный манёвр.

Следующую атаку Домиция я не стал блокировать или уклоняться – шагнул навстречу удару, пожертвовав защитой ради возможности нанести смертельный удар.

Чёрный клинок Домиция вошёл в моё левое плечо, пробив кольчугу и разрубив ключицу. Боль была невыносимой – казалось, всё плечо горело в огне. Но этот удар позволил мне оказаться вплотную к противнику.

Мой меч, направляемый правой рукой и волей к победе, прошёл между рёбер Домиция и пронзил сердце.

Время остановилось.

Домиций замер, глядя на клинок, торчащий из его груди. Берсерское безумие начало покидать его глаза, и в них появилось удивление – почти детское, наивное.

– Хорошо… сражался… – выдохнул он, опираясь на меч, вонзённый в моё плечо. – Давно… не встречал… такого противника…

Кровь пошла изо рта Домиция. Он медленно, с достоинством опустился на одно колено, не выпуская оружия.

– Ты… кто ты такой… на самом деле? – прошептал он. – Эти приёмы… эта магия… ты не можешь быть… простым центурионом…

Я, стиснув зубы от боли, посмотрел в угасающие глаза противника. В них было не злость, не ненависть – только любопытство воина, встретившего тайну.

– Человек, который получил второй шанс, – ответил я тихо. – Человек, который не мог позволить тебе победить.

Домиций слабо улыбнулся.

– Второй шанс… да, я понимаю. Жаль, что… мой закончился… – Его голос слабел с каждым словом. – Обещай мне… центурион… позаботься о моих людях… они не все злодеи… многие просто… заблудились…

– Обещаю, – сказал я, и это не была ложь.

– Хорошо, – выдохнул Домиций и отпустил рукоять своего меча. – Тогда… можно умирать…

Он повалился на спину, и чёрные глаза закрылись навсегда. Домиций Мертвый, легат XVII легиона, «Серый Командир» – умер как воин, с оружием в руках и честью неприкосновенной.

Тронный зал погрузился в абсолютную тишину. Воины обеих сторон смотрели на исход поединка, который решил судьбу семимесячной осады. Я стоял над телом поверженного врага, истекая кровью, но живой.

Первым заговорил вождь Торек Медвежья Лапа:

– Серый Командир мёртв. Клятва дана – клятва будет исполнена. Мы уходим.

Он повернулся к своим воинам:

– Собирайте пожитки! Покидаем эти земли! Война окончена!

Варвары начали расходиться из зала, и их лица выражали не злость, а уважение. Они видели честный поединок, видели смерть героя. Такая смерть была почётной даже для врага.

Я почувствовал, как подкашиваются ноги. Адреналин боя уходил, а боль и потеря крови давали о себе знать. Старый Олдрис подбежал ко мне первым, начиная лечебные заклинания.

– Мальчик, ты сделал это! – шептал он, останавливая кровотечение. – Ты действительно сделал это!

Остальные защитники подходили ко мне, и на их лицах было выражение, которое я никогда не забуду – смесь облегчения, восхищения и благодарности. Семь месяцев ада закончились победой, купленной ценой единственного поединка.

Капитан стражи Октавий посмотрел на мёртвого Домиция и покачал головой:

– Странно. Он умер как герой, а жил как предатель.

– Может быть, он всегда был героем, – тихо сказал я, глядя на лицо мёртвого противника. – Просто не понял, на чьей стороне должен сражаться.

Из окон зала стали доноситься звуки отступления – тысячи людей покидали лагерь, выполняя клятву своих вождей. Семимесячная осада крепости Железных Ворот подходила к концу.

Я медленно опустился на пол рядом с телом Домиция. Боль в плече была невыносимой, но душа наполнялась странным покоем. Поединок закончен, честь сохранена, люди спасены. Впереди ждала последняя глава этой долгой истории – подведение итогов и встреча рассвета после самой длинной ночи в моей жизни.