Текст книги "Легион закаляется (СИ)"

Автор книги: Марк Блейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 20

Тронный зал погрузился в мертвую тишину, нарушаемую только моим тяжёлым дыханием и стоном боли. Я всё ещё держался на ногах, опираясь на рукоять меча, торчащего из груди поверженного «Серого Командира». Кровь медленно стекала с клинка на каменный пол, образуя тёмную лужу вокруг тела Домиция Мертвого.

Первыми пришли в себя воины пустошей, столпившиеся в дверном проёме. Они смотрели на мёртвого предводителя с недоверием, словно не могли поверить в происходящее. Домиций лежал навзничь, раскинув руки, его глаза смотрели в потолок незрячим взглядом. Кровь из раны в сердце уже перестала течь – жизнь покинула тело предателя империи.

– Командир мёртв, – прошептал кто-то из воинов, и эти слова эхом разнеслись по залу.

– «Серый Командир» пал! – закричал другой, и его голос был полон ужаса.

Весть о смерти предводителя разнеслась по цитадели со скоростью пожара. Воины пустошей, которые ещё минуту назад готовились к торжеству победы, теперь растерянно переглядывались. Без харизматичного лидера, который объединил враждующие племена в единую армию, они снова превратились в разрозненные группы с противоречивыми интересами.

Я, собрав последние силы, выпрямился и громко произнёс:

– Поединок окончен! Боги рассудили! Ваш командир пал в честном бою!

Мои слова прозвучали как приговор. По законам войны, которые признавали все племена пустошей, смерть вождя в личном поединке означала поражение всей армии. Никто не мог оспорить результат честной схватки, засвидетельствованной воинами обеих сторон.

Среди воинов противника началось движение. Сначала робкое, затем всё более явное. Они начали отступать к выходу из зала, не желая первыми нарушить древний закон поединка. Но я видел в их глазах не только уважение к традиции – там был страх. Страх перед будущим без единого лидера, способного удержать коалицию племён от развала.

Старый Олдрис, опираясь на посох, подошёл ко мне и тихо сказал:

– Они уходят. Без командира армия рассыплется как карточный домик.

Я кивнул, чувствуя, как силы покидают моё тело. Рана в плечо кровоточила, но адреналин поединка ещё поддерживал моё сознание. Я понимал – сейчас решалась судьба не только оставшихся защитников, но и всего региона.

Последние воины противника покинули тронный зал, оставив тело своего командира на полу. По древнему обычаю, победитель в поединке имел право распорядиться телом поверженного врага. Я посмотрел на мёртвого Домиция – этот человек был предателем империи, но также и достойным противником, который сражался честно до конца.

– Похороним его с почестями, – решил я. – Он был врагом, но умер как воин.

За стенами цитадели уже слышался нарастающий шум – крики, топот множества ног, лошадиный ржание. Армия пустошей приходила в движение, но это было движение не наступления, а хаоса.

Весть о смерти «Серого Командира» распространилась по лагерю осаждающих быстрее степного пожара. К полудню, когда солнце достигло зенита, строгий порядок вражеского лагеря начал рушиться на глазах.

Мне оказали первую медицинскую помощь, и я наблюдал за происходящим с башни цитадели через подзорную трубу. То, что видел, превосходило мои самые оптимистичные ожидания.

Первыми начали сбор лагеря воины клана Степных Волков – они никогда не были самыми преданными союзниками Домиция и присоединились к коалиции лишь из страха перед его мощью. Теперь, когда «Серый Командир» был мёртв, они торопились вернуться в родные степи с награбленной добычей.

– Смотрите, – указал я капитану Октавию, который стоял рядом со мной. – Там, у северного края лагеря. Видите, как они грузят повозки?

Октавий прищурился, всматриваясь вдаль:

– Да, вижу. И не только Степные Волки. Горцы тоже собираются. Смотрите, как быстро они разбирают свою часть лагеря.

Действительно, воины горных кланов спешно сворачивали шатры и грузили имущество на вьючных лошадей. Их предводитель, суровый старик по имени Железный Коготь, ещё утром клялся взять цитадель или умереть при попытке. Теперь же он первым подал сигнал к отступлению.

Но настоящий хаос начался, когда различные группировки столкнулись из-за дележа добычи. Домиций строго контролировал распределение трофеев, не позволяя никому присваивать больше положенной доли. Теперь же каждое племя пыталось захватить как можно больше, считая себя вправе компенсировать потери семимесячной осады.

У складов оружия и продовольствия разгорелись настоящие драки. Воины Речных Кланов попытались захватить весь запас наконечников для стрел, но столкнулись с сопротивлением Лесных Охотников. Завязалась потасовка, которая быстро переросла в открытый бой на кинжалах и коротких мечах.

– Они дерутся между собой, – с удивлением констатировал центурион Марк, подошедший к группе наблюдателей. – Ещё час назад были единой армией, а теперь режут друг друга из-за мешка зерна.

Я внимательно изучал происходящее, отмечая детали распада вражеской коалиции. Это был уникальный опыт – наблюдать, как рассыпается армия не от внешнего давления, а от внутренних противоречий.

Особенно показательной была судьба осадных машин. Огромные катапульты и требушеты, которые семь месяцев методично разрушали стены крепости, теперь стояли брошенными. Их невозможно было быстро разобрать и увезти, а ценность для кочевников была сомнительной. Воины просто бросали их, сосредотачиваясь на более портативной добыче.

– Инженер Децим будет счастлив, – заметил я. – Столько осадной техники даром не достается. Если он сможет отремонтировать хотя бы половину машин, наша оборонительная мощь возрастёт в разы.

К вечеру картина стала ещё более хаотичной. Целые подразделения покидали лагерь, не дождавшись решения о новом командире. Попытки старших военачальников навести порядок проваливались – без авторитета Домиция никто не хотел подчиняться чужим приказам.

Воины племени Красного Копья попытались провозгласить своего вождя новым «Серым Командиром», но их инициативу не поддержал никто. Более того, несколько других племён восприняли это как попытку захвата власти и открыто выразили недовольство.

– Они не смогут выбрать нового лидера, – понял я. – Слишком много амбиций, слишком мало доверия. Домиций держал их железной рукой, но такой авторитет нельзя передать по наследству.

Старый Олдрис, который несмотря на возраст и усталость поднялся на башню, мудро заметил:

– Коалиция варваров – вещь хрупкая. Она держится только на страхе и жадности. Когда источник страха исчезает, остается только жадность. А жадные люди не могут долго сотрудничать.

К ночи от пятнадцатитысячной армии осталось не более пяти тысяч воинов, и большинство из них готовились к отступлению на рассвете. Семимесячная осада заканчивалась не героической финальной битвой, а банальным развалом вражеской коалиции.

Рассвет следующего дня застал армию осаждающих в состоянии полного развала. То, что ещё вчера было грозной военной машиной, превратилось в толпу разрозненных групп, каждая из которых думала только о собственном спасении.

Несмотря на ранения, я настоял на проведении военного совета в тронном зале цитадели. Моя рука была перевязана, плечо болело при каждом движении, но сознание оставалось ясным. Победа в поединке дала мне второе дыхание, и я понимал – нужно использовать момент для нанесения окончательного удара по противнику.

– Товарищи, – обратился я к собравшимся офицерам и уцелевшим легионерам, – мы семь месяцев защищались. Теперь пришло время атаковать.

В зале собралось сорок три человека – всё, что осталось от некогда мощного гарнизона. Лица измождённые, глаза глубоко запавшие от голода и лишений, но в них горел огонь решимости. Эти люди прошли через ад осады и выжили. Теперь они жаждали воздать врагам за все страдания.

Капитан Октавий, раненный в последнем штурме, но способный держать оружие, доложил:

– Противник в полном беспорядке. Половина племён уже ушла, остальные грызутся между собой. Они не ожидают атаки с нашей стороны.

– Именно поэтому мы должны ударить сейчас, – подтвердил я. – У нас есть преимущество внезапности и знание местности. Кроме того, враг деморализован и лишён единого командования.

Инженер Децим, который каким-то чудом уцелел во всех передрягах осады, выдвинул практическое предложение:

– В лагере противника остались осадные машины. Если мы захватим их, то сможем укрепить оборону на случай новых нападений. К тому же там есть склады оружия и продовольствия.

План атаки был простым, но эффективным. Сорок три человека разделились на три группы. Первая, под командованием Октавия, должна была атаковать с севера, где располагались остатки племени Красного Копья – наиболее организованной из уцелевших группировок. Вторая группа под руководством центуриона Марка наносила удар с запада по складам снабжения. Третья группа, которую возглавил лично я, атаковала центр лагеря, где находились брошенные осадные машины.

– Помните, – напутствовал я защитников, – мы не ищем славной смерти. Мы уже доказали своё мужество. Теперь наша задача – выжить и победить. Действуем быстро, берём что можем, и отступаем при первых признаках организованного сопротивления.

Атака началась на рассвете. Первыми в дело вступили лучники – их осталось всего семеро, но каждая стрела била точно в цель. Спящие в шатрах воины пустошей проснулись от криков раненых и звона оружия.

Группа Октавия ворвалась в северную часть лагеря как смерч. Воины Красного Копья, ещё полусонные после вчерашних пьяных споров о дележе добычи, не смогли оказать организованного сопротивления. Большинство бросило оружие и бежало, спасая собственную жизнь. Те немногие, кто попытался сражаться, были быстро сломлены яростным натиском защитников.

В центре лагеря я лично возглавил захват требушета – самого мощного из брошенных осадных орудий. Применив магию усиления, я в одиночку перебил охрану из двенадцати человек, расчистив путь товарищам. Машина была цела и вполне пригодна для использования.

Группа Марка захватила три склада с провизией – невероятное богатство после месяцев голодания. Мешки зерна, бочки с солёным мясом, амфоры с вином – всё это теперь принадлежало защитникам крепости.

Но самым ценным трофеем оказались освобождённые пленные. В лагере противника обнаружилось более ста человек – солдаты из других крепостей, захваченных в первые месяцы войны, а также мирные жители, которых собирались продать в рабство или использовать как рабочую силу.

– Командир! – закричал один из освобождённых, узнав во мне спасителя. – Легионер Гай Стойкий из VIII когорты крепости Каменный Мост! Мы думали, все погибли!

– Теперь вы свободны, – ответил я. – Кто может держать оружие – присоединяйтесь к нам. Кто ранен – получит помощь.

Контратака продолжалась три часа. За это время горстка защитников превратила отступление противника в настоящий разгром. Воины пустошей, деморализованные смертью вождя и внутренними конфликтами, не могли оказать серьёзного сопротивления организованной атаке имперских войск.

К полудню лагерь осаждающих был полностью очищен. Несколько сотен врагов пали в бою, остальные бежали в пустоши, бросив всё имущество. Семимесячная осада закончилась полной победой защитников.

Я стоял среди трофеев, с трудом веря в происходящее. Ещё вчера мы были обречены на смерть, а сегодня стали хозяевами поля боя. Фортуна войны действительно была переменчивой дамой.

Судьба словно решила подарить нам, защитникам крепости Железных Ворот, последний, самый драматичный сюрприз. Когда солнце начало клониться к западу, с холмов на горизонте донеслись звуки военных рогов – протяжные, торжественные сигналы, которые могли принадлежать только имперским легионам.

Я как раз осматривал захваченные осадные машины, когда резко поднял голову. Звуки были знакомыми, но после семи месяцев осады казались почти нереальными – словно эхо из другой, мирной жизни.

– Это наши! – закричал кто-то из освобождённых пленных. – Имперские рога! Слышите мелодию? Это сигнал легионов!

Я схватил подзорную трубу и направил её на восточные холмы, откуда доносились звуки. То, что увидел, заставило моё сердце забиться чаще. По гребню холма двигалась колонна всадников под знамёнами империи. За ними, растягиваясь до самого горизонта, шли ровные ряды легионеров – тысячи людей в блестящих доспехах, с копьями наперевес.

– Пять легионов, – прошептал я, считая знамёна. – Не меньше двадцати пяти тысяч человек. Боги милостивы – они пришли!

Весть о приближении подкреплений мгновенно разлетелась среди уцелевших защитников. Люди, которые ещё час назад с трудом держались на ногах от усталости, вдруг обрели силы. Кто-то плакал от радости, кто-то смеялся, кто-то просто молча смотрел на приближающиеся колонны, не веря своим глазам.

Старый Олдрис опёрся на посох и тихо произнёс:

– Семь месяцев мы ждали этого момента. Семь месяцев молились о помощи. И вот – боги услышали наши мольбы.

Первыми к крепости подъехали разведчики – отряд из двадцати всадников под командованием молодого трибуна. Увидев разорённые стены и дымящиеся развалины вражеского лагеря, они остановились в изумлении.

– Крепость держится! – закричал трибун своим людям. – Знамёна ещё развеваются! Они выстояли!

Несмотря на ранения, я лично спустился к воротам цитадели встретить союзников. Меня сопровождали все уцелевшие офицеры и наиболее крепкие легионеры – жалкая горстка людей, но каждый из них был живой легендой.

Когда трибун увидел меня, он спешился и отдал честь:

– Трибун Луций Максим, авангард армии легата Гая Кассия. Докладываю – помощь прибыла!

– Центурион-примипил Логлайн Волков, комендант крепости Железных Ворот, – представился я. – Благодарю за прибытие, трибун. Хотя, как видите, самое страшное уже позади.

Трибун окинул взглядом руины крепости, кучи трупов в бывшем лагере противника, наши измождённые лица. То, что он увидел, явно потрясло его.

– Боги милостивы, – прошептал молодой офицер. – Сколько вас осталось?

– Сорок три боеспособных защитника, – ответил я без эмоций. – Плюс около ста освобождённых пленных, но большинство из них нуждается в лечении.

– Из скольки?

– Гарнизон составлял четыре с половиной тысячи человек в начале осады.

Трибун побледнел. Даже для закалённого в боях офицера эти цифры были шокирующими. Девяносто процентов потерь – и крепость всё ещё держалась. Это было за гранью человеческого понимания.

– Легат должен это услышать немедленно, – сказал трибун. – С вашего разрешения, я отправлю курьера.

Основные силы подошли к крепости через час. Во главе колонны ехал легат Гай Кассий – седой ветеран многих кампаний, один из лучших полководцев империи. Увидев состояние крепости, он остановил армию и лично подъехал к воротам.

Я ждал его в парадной форме – вернее, в том, что от неё осталось. Доспех был изрезан, плащ выцвел от крови и дождей, но осанка оставалась гордой. Рядом со мной стояли уцелевшие защитники – тени людей, но непобеждённые тени.

Легат спешился и молча обошёл наш строй. Его лицо ничего не выражало, но я видел в глазах старого воина потрясение. Наконец, Кассий остановился передо мной и отдал честь:

– Легат Гай Кассий приветствует героев Железных Ворот. То, что вы совершили, войдёт в историю империи навеки.

Затем он обернулся к своим легионам и громким голосом, слышным всей армии, произнёс:

– Воины! Перед вами стоят люди, которые семь месяцев в одиночку держали границы империи! Они сражались против тридцатикратно превосходящих сил и победили! Отдайте им честь, которой они заслуживают!

Двадцать пять тысяч легионеров как один человек отдали честь нашей горстке изможденных защитников. Звук был подобен грому – металлический лязг доспехов, топот ног, крики «Ура!» тысяч глоток.

Я почувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза. Семь месяцев мы сражались в забвении, не зная, помнит ли о нас империя. И вот – признание, которого мы так заслуживали.

Прибытие легионов Кассия превратило руины крепости Железных Ворот в центр невиданного торжества. Весть о нашей героической обороне мгновенно разлетелась по всем подразделениям, и каждый легионер империи считал честью пожать руку защитникам.

Легат Кассий немедленно организовал полевой госпиталь для лечения нас, уцелевших героев. Лучшие врачи армии осматривали каждого защитника, а повара готовили настоящие пиршества для людей, которые месяцами питались сухарями и кашей из кожаных ремней.

Меня лекари буквально силой уложили на походную кровать для лечения ран, и я наблюдал за происходящим с удивлением. Ещё утром мы были обречёнными смертниками, а теперь стали национальными героями. Перемена была столь разительной, что казалась сном.

К вечеру первого дня прибыл специальный курьер из столицы провинции с личным посланием наместника. Гай Кассий лично прочёл его мне:

«Центуриону-примипилу Логлайну и героическим защитникам крепости Железных Ворот. Ваш подвиг потряс всю империю. Император лично следит за вашим состоянием и повелел доставить вас в столицу для награждения. Вы спасли честь империи и показали варварам силу римского духа. Вечная слава героям Железных Ворот!»

Но награды были лишь началом. В течение следующих дней к крепости прибывали всё новые курьеры с вестями со всех концов империи. История нашей героической обороны вдохновила легионы на других границах, подняла моральный дух во всех провинциях.

Особенно трогательными были письма от семей погибших защитников. Родственники благодарили нас, выживших, за то, что их сыновья и мужья пали не напрасно, а в великом сражении за судьбу цивилизации. Я лично отвечал на каждое письмо, рассказывая о подвигах павших товарищей.

Старый Олдрис, которого врачи буквально вытащили с того света, слабым голосом сказал мне:

– Знаешь, мальчик, я прожил долгую жизнь и видел много войн. Но такого… такого я не видел никогда. Мы совершили нечто невозможное.

– Мы просто делали свой долг, – ответил я.

– Нет, – покачал головой старый маг. – Долг – это защищать крепость до последней возможности. А мы защищали её за пределами возможного. Мы вышли за границы человеческих сил и коснулись чего-то божественного.

Через неделю после прибытия подкреплений состоялась официальная церемония награждения. Легат Кассий от имени императора вручил каждому уцелевшему защитнику высшие военные награды империи. Я получил Золотую Корону Доблести награду, которой удостаивались лишь величайшие герои.

Но самой важной наградой стало решение императора о восстановлении крепости и создании на её месте памятника героической обороне. Железные Ворота должны были стать символом несгибаемости имперского духа для всех будущих поколений.

Посмертно были награждены все павшие защитники. Их имена высекли на мраморных плитах, которые установили в центре восстановленной крепости. Центурион Гай Молодой, маги-спасители, отважные легионеры – все они получили бессмертие в камне и в памяти потомков.

Мне было предложено несколько вариантов дальнейшей службы. Я мог получить командование любым легионом в империи, стать наместником богатой провинции, или даже перейти на службу в столицу в качестве советника императора.

Но я выбрал другой путь. Стоя на развалинах крепости, где прошёл через семь кругов ада и обрёл новую жизнь, я понял – моя судьба связана с пограничьем. Именно здесь, на краю цивилизации, где встречаются порядок и хаос, я могу принести наибольшую пользу.

– Я остаюсь здесь, – сказал я легату Кассию. – Пустоши ещё не замирены. Там есть и другие «серые командиры», и новые угрозы. Кто-то должен стоять на страже.

Кассий кивнул с пониманием:

– Империя нуждается в таких людях, как вы. Но теперь вы будете служить не простым центурионом, а легатом. Вам поручается создание нового легиона – XV Железного. Это будет элитное подразделение, специально обученное для действий в пустошах.

Так закончилась одна глава в моей жизни и началась другая. Из обороняющегося я превращался в наступающего. Из защитника границ – в завоевателя новых земель.

В последний день пребывания армии Кассия у крепости я поднялся на башню, откуда семь месяцев назад впервые увидел приближение армии «Серого Командира». Теперь на горизонте виднелись имперские знамёна, а дым костров в пустошах говорил о том, что туда уходят разведывательные отряды.

Империя начинала наступление. И я, Логлайн Волков, бывший спецназовец из XXI века, ставший легендарным защитником Железных Ворот, возглавлю это наступление.

Ветер с востока приносил запах пустошей – смесь полыни, пыли и приключений. Где-то там, за горизонтом, ждали новые вызовы, новые враги, новые победы. Я улыбнулся и начал планировать будущее.

Железная осада закончилась. Началась эра Железного легиона.