Текст книги "Легион закаляется (СИ)"

Автор книги: Марк Блейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 7

На десятый день осады я проснулся от странного ощущения – казалось, что сама земля под крепостью дышит, издавая едва различимые вибрации. За эти дни я научился различать каждый звук, каждое изменение в ритме боевых действий, но это было что-то новое. Поднявшись с походной кровати в своём кабинете в центральной башне, босиком прошёл к окну и прислушался к ночной тишине.

Звуки доносились снизу – не от стен, где дремали часовые, а словно из самых недр земли. Накинув плащ, я быстро спустился в главный двор крепости. Ночная прохлада ударила в лицо, но я не обратил внимания – всё моё внимание было сосредоточено на попытке определить источник беспокойства.

Обойдя периметр внутреннего двора, я остановился у северной стены и приложил ухо к каменной кладке. То, что я услышал, заставило мою кровь похолодеть. Из глубины доносился ритмичный стук – тук-тук-тук, пауза, снова тук-тук-тук. Это был не случайный шум, а организованная работа множества людей, вооружённых кирками и лопатами.

– Караул! – позвал я дежурного центуриона. – Немедленно разбудите инженера Децима и приведите сюда!

Пока центурион бежал выполнять приказ, я продолжал обследование. Звуки копания слышались не только у северной стены – приложив ухо к земле в разных точках двора, я обнаружил как минимум три очага подземной активности. Противник работал методично и организованно, что говорило о серьёзной подготовке операции.

Инженер Децим прибыл через несколько минут, ещё сонный, но быстро пришедший в себя, когда понял суть проблемы. Опытный в горном деле человек, он сразу же оценил масштаб угрозы.

– Господин командир, – сказал он, приложив ухо к разным участкам стены, – противник ведёт минные работы как минимум по трём направлениям. Судя по звукам, они работают уже несколько дней. Если не остановить их…

– Сколько у нас времени? – перебил я.

Децим помолчал, прислушиваясь к подземным звукам и мысленно рассчитывая расстояния.

– При таком темпе работ – не больше недели до достижения фундамента стены. Если они заложат достаточно взрывчатых веществ под основания, то смогут обрушить целый участок укреплений.

Я понимал – подземная война была одной из самых опасных форм осадного искусства. Стены, которые могли выдержать любой прямой штурм, становились беззащитными перед взрывом изнутри. Нужно было действовать немедленно.

– Сколько людей вам нужно для организации контрминных работ? – спросил я.

– Минимум тридцать человек с опытом подземных работ. Желательно бывших рудокопов или строителей. И инструменты – кирки, лопаты, подпорки для туннелей.

– Получите всё, что нужно. Начинайте работу немедленно.

Я понимал – началась новая фаза осады, возможно, самая опасная из всех.

* * *

С первыми лучами рассвета главный двор крепости превратился в улей активности. Инженер Децим собрал всех людей с опытом подземных работ – в основном это были выходцы из горных районов империи, служившие в легионе простыми солдатами. К моему удивлению, таких набралось больше ожидаемого – сорок два человека.

– Слушайте внимательно, – обратился Децим к собранной команде. – Враг роет туннели под нашими стенами. Наша задача – перехватить эти туннели до того, как они достигнут фундамента. Работать будем круглосуточно, сменами по шесть часов.

Старший рудокоп Гай Крепкий, здоровенный мужчина лет сорока с руками, покрытыми шрамами от многолетней работы в шахтах, поднял руку.

– А что, если мы наткнёмся на их туннель? Что тогда?

– Тогда начнётся бой под землёй, – честно ответил Децим. – Но лучше сражаться в узком пространстве, где они не смогут использовать численное превосходство, чем позволить им взорвать наши стены.

Я лично проверил снабжение контрминной команды. Кузнецы работали всю ночь, изготавливая специальные короткие кирки и узкие лопаты для работы в ограниченном пространстве. Плотники готовили деревянные подпорки и доски для укрепления собственных туннелей. Интендант выделил дополнительные пайки для тяжело работающих людей – копание туннелей требовало огромных физических усилий.

Децим разделил команду на четыре группы по десять человек каждая. Три группы должны были рыть контрминные галереи навстречу звукам вражеского копания, четвёртая – дежурить в резерве и заниматься транспортировкой грунта на поверхность.

– Главное правило, – инструктировал инженер, – тишина. Враг не должен услышать наши работы раньше времени. Копаем аккуратно, грунт выносим в мешках, а не в корзинах – меньше шума.

Первые штольни начали рыть от подвалов северной башни, где звуки вражеского копания слышались наиболее отчётливо. Работы велись при свете масляных ламп – факелы давали слишком много дыма в замкнутом пространстве.

Уже к полудню стало ясно, что вражеские туннели располагаются глубже, чем я изначально предполагал. Звуки копания доносились с глубины около четырёх метров, что означало серьёзную инженерную подготовку противника.

– Они знают своё дело, – мрачно констатировал Децим, выбравшись из первой штольни весь в земле и поту. – Туннели роют на правильной глубине – достаточно глубоко, чтобы мы их не заметили сразу, но не настолько, чтобы обвал не затронул фундамент.

Я распорядился усилить охрану вокруг входов в контрминные галереи и организовать постоянную связь между подземными командами и поверхностью. Система верёвочных сигналов позволяла быстро передавать сообщения вверх и вниз.

К вечеру первого дня работ удалось продвинуться на пятнадцать метров вглубь в каждом из трёх направлений. Звуки вражеского копания становились всё отчётливее – значит, расстояние между туннелями сокращалось.

* * *

Прорыв произошёл на третий день контрминных работ. Рудокоп Марк Осторожный, работавший в северной галерее, почувствовал, как его кирка провалилась в пустоту. Из образовавшегося отверстия повеяло затхлым воздухом и донеслись приглушённые голоса.

– Стой! – шепнул он напарнику и осторожно расширил отверстие ровно настолько, чтобы можно было заглянуть во вражеский туннель.

То, что он увидел при свете осторожно просунутого факела, заставило его кровь похолодеть. Вражеский туннель был гораздо шире и лучше укреплён, чем наша галерея. По нему двигались люди с инструментами и мешками земли – настоящая подземная дорога к стенам крепости.

Марк отполз назад и отправил сигнал на поверхность. Через несколько минут в туннель спустился я в сопровождении десятка лучших легионеров, вооружённых короткими мечами и кинжалами.

– Сколько их там? – тихо спросил я у рудокопа.

– Видел четверых, но голоса говорят о большем количестве. Туннель идёт в обе стороны – к нашей стене и обратно к их лагерю.

Я осторожно заглянул в отверстие. Вражеский туннель действительно был впечатляющим сооружением – высотой почти в рост человека и шириной около метра, укреплён деревянными подпорками. Расстояние до стены составляло не больше десяти метров.

– Атакуем сейчас, – принял я решение. – Пока они не поняли, что мы их обнаружили.

Отверстие быстро расширили, и первые легионеры начали перебираться в чужой туннель. Я полез первым – как командир, не мог послать людей туда, где не был сам.

Подземный бой имел свою специфику, которую я понял с первых секунд. В узком пространстве нельзя было размахивать длинными мечами – только колющие удары и работа кинжалами. Маневрировать было негде – сражение превратилось в столкновение лоб в лоб.

Первый враг, которого я встретил, оказался рудокопом средних лет с киркой в руках. Человек попытался ударить инструментом, но я успел подставить щит и ответить ударом кинжала в незащищённый бок.

За первым противником появились ещё трое. В тусклом свете факелов лица казались демоническими, а звон металла о металл отражался от стен туннеля гулким эхом.

Легионеры, следовавшие за мной, вступили в бой один за другим. Туннель превратился в кровавую мясорубку, где каждый метр приходилось завоёвывать ценой жизней.

– Держи правый фланг! – кричал я центуриону Гаю, одновременно парируя удар вражеской кирки. – Не дай им уйти к стене!

Бой в подземелье продолжался больше часа. Враги сражались отчаянно – они знали, что их работа почти завершена, и отступать некуда. Но легионеры имели преимущество в вооружении и подготовке к ближнему бою.

Когда последний вражеский минёр был убит, я приказал осмотреть весь туннель. Обнаружилось то, чего я больше всего боялся – в конце галереи, прямо под фундаментом северной стены, лежали мешки с алхимическими взрывчатыми составами. До взрыва оставались считаные дни.

– Уберите всё взрывчатое вещество, – приказал я. – А туннель завалите. Пусть они думают, что произошёл обвал.

Когда команда поднялась на поверхность, потери составили семь человек убитыми и пятеро ранеными. Но первый вражеский туннель был ликвидирован, а крепость спасена от неминуемого взрыва.

* * *

Успех в уничтожении первого туннеля вдохновил инженера Децима на более амбициозный план. Изучив топографию местности и схему водоснабжения крепости, он предложил мне радикальное решение проблемы вражеских подкопов.

– Господин командир, – сказал он, разворачивая самодельную карту, – у нас есть три большие цистерны с водой в подвалах крепости. Если мы соединим их с захваченными вражескими туннелями, то сможем затопить всю их подземную сеть.

Я внимательно изучил предложение. План был дерзким, но технически осуществимым. Главная цистерна содержала около двухсот тысяч литров воды – достаточно для затопления нескольких километров туннелей.

– А как быть с нашим водоснабжением? – спросил я.

– У нас есть два колодца во внутреннем дворе и ещё одна цистерна в резерве. На случай осады этого хватит на несколько месяцев.

Работы по прокладке каналов от цистерны к захваченным туннелям начались немедленно. Команда копателей под руководством Децима работала круглосуточно, прокладывая водоводы через подвалы крепости.

Техническая сложность заключалась в том, чтобы создать достаточный напор воды для быстрого затопления туннелей. Децим решил эту проблему, разместив цистерну на максимально возможной высоте и создав систему шлюзов для одновременного пуска воды по всем направлениям.

Через два дня подготовка была завершена. Я лично проверил все соединения и убедился, что система готова к работе.

– Как только откроем шлюзы, пути назад не будет, – предупредил Децим. – Вся их подземная сеть будет затоплена в течение часа.

– Тогда действуем, – принял я решение.

Шлюзы были открыты одновременно в полдень. Вода хлынула по каналам с оглушительным рёвом, который слышался даже на поверхности. Первые результаты проявились через полчаса – из вражеского лагеря донеслись крики ужаса и паники.

Я поднялся на стену и направил подзорную трубу на позиции противника. То, что я увидел, превзошло самые оптимистичные ожидания. Из земли в нескольких местах вырывались фонтаны воды, а воины противника в панике выбегали из-за валов и укрытий.

Но самое впечатляющее зрелище представлял собой главный лагерь минёров. Там, где ещё час назад кипела работа, теперь царил полный хаос. Люди выбирались из затопленных туннелей, кашляя и задыхаясь, многие были ранены обломками обрушившихся подпорок.

– Смотрите, – указал Децим на участок земли между крепостью и лагерем противника. – Там целая река образовалась.

Действительно, вода из затопленных туннелей выходила на поверхность, создавая временные ручьи и болота. Часть вражеских позиций оказалась подтоплена, что вынудило противника перемещать осадные машины на новые места.

К вечеру стало ясно, что операция удалась полностью. Разведчики доложили о гибели нескольких сотен вражеских копателей, заживо погребённых в затопленных туннелях. Вся подземная сеть противника была уничтожена, а новые работы потребуют недель подготовки.

«Серый Командир» был вынужден отказаться от минной войны и искать другие способы взятия крепости. Я понимал – это была значительная победа, которая надолго обезопасила стены от подземной угрозы.

Моральный дух защитников значительно поднялся. Легионеры видели, что даже в безвыходной ситуации можно найти решение, а их командир способен переиграть врага его же методами.

Успех с затоплением вражеских туннелей дал мне идею более амбициозного проекта – создания собственной подземной сети для проведения диверсий против осаждающих. Если противник мог использовать подземные ходы для атаки, то почему бы не применить ту же тактику в обратном направлении?

– Децим, – обратился я к инженеру на следующее утро, – можем ли мы прорыть туннели к их лагерю?

Инженер задумался, прикидывая расстояния и сложность работ.

– Технически, возможно, но потребуется много времени и людей. Расстояние до их основных позиций – около километра. Даже при круглосуточной работе понадобится несколько недель.

– А если копать несколько туннелей одновременно?

– Тогда быстрее, но нужно больше людей. И есть риск, что противник обнаружит наши работы.

Я принял решение о начале масштабного подземного строительства. К команде копателей добавил всех солдат, имевших опыт земляных работ. Общая численность подземной команды достигла восьмидесяти человек.

Мой план предусматривал создание пяти туннелей разного назначения:

– Три диверсионных туннеля к артиллерийским позициям противника

– Один разведывательный ход к командному пункту «Серого Командира»

– Один туннель снабжения на случай длительной осады

Работы начались с максимальной скрытностью. Входы в туннели маскировались в подвалах различных зданий крепости. Вынимаемую землю тайно вывозили и рассыпали в заброшенных кварталах, чтобы не привлекать внимания противника.

Децим разработал хитроумную систему вентиляции, используя естественные перепады высот для создания тяги. В туннелях размещались масляные лампы в специальных нишах, дающие достаточно света для работы, но не производящие заметного дыма на поверхности.

Особое внимание я уделял звукоизоляции. Стены туннелей обкладывались мягкими тканями, а инструменты обматывались кожей для снижения шума. Команды получили строгий приказ не разговаривать под землёй громче шёпота.

Первые серьёзные результаты появились через неделю. Разведывательный туннель достиг позиций, с которых можно было слышать разговоры в штабе противника. Я лично спустился в галерею и провёл несколько часов, подслушивая планы врага.

То, что я услышал, было крайне ценным. «Серый Командир» планировал новый масштабный штурм через десять дней, собирался использовать новые осадные башни и готовил ночную атаку со стороны реки. Эта информация позволила мне заранее подготовить контрмеры.

Диверсионные туннели продвигались медленнее из-за большей глубины и необходимости обходить подземные препятствия. Но к концу второй недели первый из них достиг позиций вражеской артиллерии.

– Теперь мы можем нанести удар изнутри их собственных позиций, – доложил Децим. – Небольшая группа бойцов может выйти прямо под их катапультами и уничтожить машины зажигательными составами.

Я одобрил план. Была сформирована команда из двенадцати добровольцев под командованием центуриона Марка. Каждый нёс зажигательные снаряды и инструменты для саботажа.

Первую диверсию я проводил в новолуние, когда темнота обеспечивала максимальную скрытность. Группа бесшумно выбралась из туннеля прямо посреди вражеского лагеря, подожгла две катапульты и требушет, после чего благополучно вернулась подземным ходом.

Утром противник обнаружил сгоревшие машины, но не мог понять, как диверсанты проникли через охрану. Это посеяло панику и заставило удвоить караулы, что отвлекло значительные силы от подготовки штурма.

Туннель снабжения оказался наиболее полезным в долгосрочной перспективе. Он выходил к заброшенной ферме в двух километрах от крепости, что теоретически позволяло поддерживать связь с внешним миром даже при полном окружении.

В самых широких участках туннелей были созданы подземные склады с запасами оружия, продовольствия и медикаментов. Эти тайники могли обеспечить небольшую группу всем необходимым в течение месяцев.

К концу месяца подземная сеть крепости превратилась в настоящий лабиринт с общей протяжённостью более пяти километров. Я получил возможность наносить удары по противнику там, где тот меньше всего этого ожидал.

Успех подземных операций кардинально изменил характер осады. Теперь не только защитники подвергались постоянной угрозе, но и осаждающие должны были опасаться диверсий из-под земли. Психологический эффект был огромным – враги начали бояться собственной тени.

Глава 8

Новый день я встретил на стенах цитадели, наблюдая за рассветом, который окрашивал небо в кроваво-красные тона. За время непрерывных боёв крепость Железных Ворот превратилась из образцового военного поста в изрытую снарядами твердыню, но она всё ещё держалась. Камни стен почернели от копоти пожаров, зубцы крепостных башен были разбиты артиллерийским огнём, а рвы перед воротами завалены трупами павших врагов и защитников.

Я медленно обходил все оборонительные позиции, проводя утреннюю проверку состояния гарнизона. То, что я видел, одновременно вселяло гордость и беспокойство. Легионеры на постах стояли прямо, оружие содержалось в порядке, дисциплина не давала серьёзных сбоев. Однако мой внимательный глаз замечал признаки накопившейся усталости: лица осунулись, движения стали медленнее, а в глазах появилась та особенная тяжесть, которая приходит после недель смертельной опасности.

– Центурион Марк, доложите о состоянии второй центурии, – обратился я к одному из своих ближайших помощников.

– Так точно, господин! В строю семьдесят три человека из восьмидесяти. Четверо раненых вернутся в строй через неделю, трое – через месяц. Боеприпасов достаточно, оружие в исправности. Моральный дух высокий, – чётко отрапортовал центурион, хотя я заметил, как дрожали у него руки от напряжения.

Подобные доклады поступали от всех подразделений. Математика потерь была жестокой, но не критичной: из первоначальных четырёх тысяч пятисот защитников в строю оставались три тысячи триста человек. Сто пятьдесят убитыми, двести тяжело ранеными, ещё восемьсот получили лёгкие ранения, но продолжали нести службу. Для месяца непрерывных боёв против многократно превосходящих сил противника это были удивительно низкие потери.

Главной причиной успеха стала продуманная система обороны, которую я создавал месяцами. Глубоко эшелонированные позиции позволяли отражать атаки малыми силами, не подставляя людей под массированный огонь. Улучшенные укрепления выдерживали попадания тяжёлых снарядов, а система связи обеспечивала быструю переброску резервов в угрожаемые места.

– Лекарь Марцелл, как обстоят дела в госпитале? – спросил я, заглянув в переоборудованный под медпункт храм.

Пожилой медик выглядел измученным – он практически не покидал раненых уже долгое время. – Тяжёлых случаев становится меньше, господин. Ваши нововведения в тактике действительно сберегают жизни. Большинство ранений – лёгкие, от стрел и осколков. Серьёзных переломов и рубленых ран гораздо меньше, чем я ожидал.

Это тоже было результатом моей подготовки. Я настаивал на использовании защитного снаряжения даже в ущерб мобильности, а новые тактические приёмы позволяли избегать рукопашных схваток там, где можно было обойтись дистанционным боем.

Проверка запасов также показала положительные результаты. Продовольственные склады содержали припасы ещё на пять месяцев при текущем расходе. Боеприпасы тратились экономно благодаря точной стрельбе обученных лучников. Медикаменты расходовались строго по назначению, без излишеств.

«Мы можем держаться ещё полгода», – подумал я, завершая обход. Но я понимал – месяц был только началом испытаний.

* * *

Рассвет тридцать первого дня осады «Серый Командир» встретил подготовкой к новому штурму. Разведчики доносили о необычной активности в лагере противника – к атаке готовились не отдельные отряды, как прежде, а значительные силы.

Я стоял на главной башне, изучая в подзорную трубу перемещения врага. То, что я увидел, заставило меня мгновенно активизировать всю систему обороны. Противник стягивал войска с флангов к центру, формируя ударный кулак невиданной мощности. По моим приблизительным подсчётам, в атаку готовились пойти не менее пяти тысяч воинов – треть всей армии «Серого Командира».

– Все центурионы – ко мне, немедленно! – приказал я, и через несколько минут в башне собрались все командиры подразделений.

– Противник готовит генеральный штурм, – объявил я без предисловий. – По масштабам приготовлений это будет самая мощная атака за весь месяц. Всем подразделениям занять позиции по плану номер три. Резервы сосредоточить в центральной казарме. Магам подготовить защитные заклинания максимальной мощности.

Центурион Гай Молодой поднял руку: – Господин, если они бросят пять тысяч против наших трёх, то даже с укреплениями нам будет тяжело.

– Именно поэтому мы не будем играть по их правилам, – ответил я. – Противник ожидает, что мы распределим силы равномерно по всему периметру. Вместо этого мы сконцентрируем оборону на наиболее вероятных направлениях атаки. Пусть прорвутся в одном месте – мы их встретим глубоко эшелонированной обороной.

План был рискованным, но единственно возможным в сложившихся условиях. Я разместил основные силы на восточной и северной стенах, оставив западную и южную под защитой минимальных гарнизонов. Если противник угадает слабые места, последствия могут быть катастрофическими. Но если план сработает, атакующих ждёт кровавая встреча.

Сигналы боевой тревоги разнеслись по крепости, поднимая людей на позиции. За полчаса хаотичная повседневная жизнь гарнизона превратилась в строгий порядок боевой готовности. Лучники заняли позиции на стенах, копейщики выстроились за баррикадами, маги начали подготовку защитных ритуалов.

В восемь утра противник начал артиллерийскую подготовку. Интенсивность обстрела превзошла всё, что было ранее – снаряды падали каждые несколько секунд, превращая крепость в ад из камня, дыма и воплей. Я понял: это не просто обстрел, а попытка подавить волю защитников морально, прежде чем начнётся настоящая атака.

– Всем укрыться! Отвечать огнём только по команде! – кричал я, перебегая от одной позиции к другой под градом снарядов.

Артподготовка продолжалась два часа, после чего рога противника протрубили сигнал атаки. Из траншей поднялись тысячи воинов, устремившись к стенам крепости с диким рёвом. Земля дрожала под ногами атакующих, а их боевые кличи заглушали все остальные звуки.

Я видел, что мои предположения оправдались – основной удар пришёлся именно на восточную стену, где я сосредоточил главные силы.

То, что показалось мне сосредоточением сил на одном направлении, оказалось лишь прелюдией к более сложному плану «Серого Командира». Когда основные силы атаковали восточную стену, с остальных направлений одновременно начались вспомогательные атаки, превратившие оборону крепости в четырёхстороннее сражение.

С севера на крепость обрушилась волна из тысячи воинов с осадными лестницами и таранами. Западную стену штурмовали восемьсот лучников под прикрытием больших щитов, засыпая защитников тучей стрел. На юге семьсот копейщиков пытались прорвать оборону в том самом месте, где я оставил минимальный гарнизон.

– Господин, нас атакуют со всех сторон! – доложил запыхавшийся курьер, прибежавший с западной стены. – Центурион Марк просит подкреплений!

Я оказался перед дилеммой, которую и планировал создать «Серый Командир». Резервы можно было направить только на одно направление, оставив остальные без поддержки. Любой выбор означал риск прорыва в другом месте.

– Передайте Марку: держаться любой ценой. Резерв направляется на север, – принял я решение, основанное на быстром анализе угроз.

Северная стена представляла наибольшую опасность из-за концентрации осадной техники противника. Если враг прорвётся там, он сможет зайти в тыл основным силам на восточной стене. Западная и южная атаки выглядели скорее отвлекающими, хотя и достаточно серьёзными.

Сотня легионеров из резерва устремилась на северную стену под командованием центуриона Гая Молодого. Я лично координировал их действия, понимая, что от удержания этого участка зависит судьба всей обороны.

На северной стене разгорелся ожесточённый бой. Противник применил новую тактику: под прикрытием больших щитов воины подносили к стене связки хвороста, поджигали их и пытались создать задымление, ослепляющее защитников. Одновременно другие группы устанавливали штурмовые лестницы и лезли на стены под прикрытием дыма.

– Магии! Рассеять дым! – приказал я, и боевые маги начали заклинания управления ветром.

Через несколько минут дым от костров развеялся, открыв атакующих для стрел защитников. Но противник уже успел забросить на стену несколько десятков воинов, которые вели ожесточённые рукопашные схватки с легионерами.

На западной стене центурион Марк организовал оборону против лучников противника, используя переносные щиты и маневр. Его люди перебегали от бойницы к бойнице, отвечая прицельными выстрелами на массированную стрельбу врага. Потери были умеренными, но боеприпасы тратились быстро.

Южный участок, где командовал капитан городской стражи Октавий, держался благодаря умелому использованию местности. Узкий подход к стене позволял небольшому гарнизону сдерживать превосходящие силы, но долго так продолжаться не могло.

Я понимал: одновременная оборона четырёх направлений истощает силы гарнизона быстрее, чем планировалось. Нужно было переломить ход сражения, иначе даже при отражении этого штурма следующий может оказаться роковым.

* * *

Переломным моментом в четырёхчасовом сражении стала координированная контратака, которую я провёл на восточной стене. Вместо пассивной обороны я решил нанести удар по наиболее опасной группе противника, которая сумела закрепиться на зубцах стены.

– За мной! – крикнул я, выхватив меч и устремившись к месту прорыва.

Двадцать лучших легионеров последовали за мной, образуя ударный клин. Я применил магию усиления, ускоряющую движения и придающую силу ударам. В рукопашной схватке на узком участке стены мои навыки из прошлой жизни оказались решающими – комбинации восточных боевых искусств с западной фехтовальной школой ставили противников в тупик.

За десять минут ожесточённого боя участок стены был очищен от врагов. Успех на главном направлении воодушевил защитников остальных участков и деморализовал нападающих.

Центурион Гай Молодой, воодушевлённый моим примером, организовал контратаку на северной стене. Его люди сбросили штурмовые лестницы противника и забросали атакующих самодельными зажигательными снарядами. Пожары в рядах противника заставили его отступить от стены.

На западном участке центурион Марк применил хитрость: приказал части лучников скрытно спуститься со стены и зайти в тыл вражеским стрелкам. Внезапный удар с фланга рассеял плотные построения противника и заставил его прекратить обстрел.

Капитан Октавий на юге использовал момент замешательства врага для вылазки. Его ополченцы выскочили из ворот, атаковали растерявшийся отряд копейщиков и отбросили их от стены с большими потерями.

Система связи, созданная мной, позволила координировать все эти действия почти одновременно. Сигнальщики на башнях передавали приказы мгновенно, а резервы перебрасывались точно туда, где они были нужнее всего.

К полудню атаки противника на всех направлениях захлебнулись. Воины «Серого Командира» начали отступление, оставляя под стенами сотни тел и брошенную осадную технику. Крепость устояла, но цена победы была высока.

Я обходил позиции, подсчитывая потери и оценивая ущерб. Гарнизон потерял двести человек убитыми и трёхсот ранеными – в процентном отношении это были тяжёлые потери. Но противник потерял значительно больше: по моим приблизительным оценкам, полторы тысячи убитых и раненых из пяти тысяч атаковавших.

– Мы их остановили, – сказал центурион Гай, присев на ступеньку башни от усталости. – Но если завтра они повторят атаку…

– Завтра не повторят, – уверенно ответил я. – Такие потери противник дважды понести не сможет. Им нужно время для восстановления.

Я оказался прав. Следующие три дня прошли в относительном спокойствии – противник ограничивался артиллерийскими обстрелами и мелкими стычками.

* * *

Отражение второго генерального штурма произвело на гарнизон крепости эффект, который превзошёл мои самые оптимистические ожидания. Вместо деморализации от тяжёлых потерь, защитники почувствовали уверенность в собственных силах. Они доказали себе и врагу, что способны выдержать любую атаку.

– Мы сильнее их, – говорили легионеры, обсуждая прошедшее сражение. – Пусть приходят хоть десять тысяч – мы их всех порубим!

Такие настроения распространились по всему гарнизону. Ополченцы, которые месяц назад дрожали при звуке вражеских рогов, теперь с нетерпением ждали новых атак. Они поверили в эффективность моих методов обороны и собственную способность применять их.

Я использовал этот подъём духа для проведения дополнительных тренировок. Каждое подразделение отрабатывало действия в критических ситуациях: что делать при прорыве врага, как координировать контратаки, какие сигналы использовать в разных обстоятельствах.

– Мы не просто обороняемся, – объяснял я офицерам. – Мы учимся побеждать. Каждый отражённый штурм делает нас сильнее, а противника – слабее.

Особое внимание я уделял взаимодействию между различными родами войск. Лучники учились поддерживать контратаки пехоты, копейщики отрабатывали прикрытие магов во время ритуалов, инженеры совершенствовали методы быстрого ремонта повреждений.

Проверка запасов принесла приятные новости. Несмотря на интенсивные бои, расход боеприпасов оказался меньше запланированного благодаря точности стрельбы. Продовольственные склады были практически нетронуты – при текущем потреблении еды хватало ещё на пять месяцев.

Интендант Флавий гордился организацией снабжения: – Господин, благодаря вашим реформам мы экономим на всём, не теряя в качестве. Новые поставщики обеспечивают отличные продукты по справедливым ценам.

Медицинская служба также работала эффективно. Лекарь Марцелл докладывал о том, что большинство раненых возвращается в строй быстрее ожидаемого срока. Это было результатом не только качественного лечения, но и высокого морального духа людей.

– Люди хотят скорее вернуться к товарищам, – объяснял он. – Никто не хочет отсиживаться в госпитале, пока друзья рискуют жизнями на стенах.

Даже в техническом плане дела обстояли хорошо. Инженер Децим успешно ремонтировал повреждения укреплений, используя камни из разрушенных вражеских машин. Кузнецы работали круглосуточно, изготавливая новые стрелы и ремонтируя оружие. Плотники укрепляли деревянные конструкции и строили новые баррикады.