Текст книги "Второе рождение (СИ)"

Автор книги: Марк Блейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 10

Дорога домой казалась бесконечной.

Я шёл впереди, придерживая за плечо Томаса. Парню едва исполнилось двадцать, а теперь он хромал на раздробленную ногу и кусал губы от боли. Каждый его шаг отдавался стоном, который юноша пытался подавить, не желая показаться слабым перед остальными. Но я видел, как бледнело его лицо, как выступал холодный пот на лбу. За нами Гаррен вёл под руку Эдвина – крестьянина средних лет с внутренними травмами, которые были незаметны снаружи, но причиняли мучительную боль.

Мои собственные раны горели адским огнём. Магические ожоги от тёмной энергии жреца не походили ни на что из моего прошлого опыта – ни военного, ни из воспоминаний Логлайна. Это была не просто физическая боль, а что-то гораздо более глубокое и зловещее. Каждый раз, когда я пытался сосредоточиться на остатках магии, ожоги вспыхивали с новой силой, словно тёмная энергия оставила в моём теле ядовитые крючки. Левая рука практически не слушалась, а на предплечье кожа почернела и покрылась странными узорами, которые пульсировали в такт сердцебиению.

– Нужно остановиться, – хрипло произнёс Эдвин, прижимая руку к боку. – Что-то… что-то не так внутри.

Бренн, который замыкал нашу колонну с остальными охотниками, подбежал к остановившейся группе. Его лицо было мрачным – опытный следопыт видел много раненых животных и знал, когда травмы смертельны. Я тоже знал. В Афганистане, в Чечне, в десятке других горячих точек я видел такие же симптомы. Внутреннее кровотечение прогрессировало быстро.

– Давайте сделаем носилки, – предложил он, но в голосе звучали сомнения. – Из веток и плащей…

– Нет времени, – отрезал я, хотя сердце сжалось при виде страданий товарища. – До городка остался час хода. Эдвин, держись. Твоя Марта ждёт.

Упоминание жены словно вдохнуло в крестьянина новые силы. Он выпрямился, стиснул зубы и кивнул. Мы двинулись дальше, но теперь наш путь больше напоминал похоронную процессию, чем триумфальное возвращение победителей.

Я размышлял о цене нашей победы. В прошлой жизни потери среди бойцов спецназа были трагедией, но неизбежной частью профессии. Каждый знал риски, подписывал соответствующие документы, получал компенсации. Здесь же я привёл в бой простых людей: кузнеца, охотников, крестьян. Они доверились мне, поверили в необходимость штурма святилища. И теперь расплачивались собственной кровью за мои решения.

Военный опыт подсказывал холодную логику: без этого штурма погибли бы все жители городка. Культисты завершили бы ритуал, призвали демона, и резня была бы неизбежной. Потеря одного человека против гибели сотен – математика войны проста и безжалостна.

Но эмоции не подчинялись математике. Я видел лицо Эдвина, когда он добровольно вызвался идти на штурм святилища. Простой крестьянин, который никогда не держал в руках ничего тяжелее серпа, решил рискнуть жизнью ради соседей. И теперь умирал из-за моих решений.

Сколько ещё таких решений мне предстоит принять в этом мире? Насколько готов я взять на себя ответственность за чужие жизни?

По мере приближения к городку в воздухе чувствовалось облегчение – магические аномалии действительно исчезли. Птицы снова пели в ветвях, а растительность, пострадавшая от тёмного ритуала, уже начинала восстанавливаться. Природа показывала, что угроза миновала, но какой ценой?

Ценой жизни хорошего человека, у которого остались жена и трое детей.

– Марта! Марта, беги сюда! – закричал Бренн, завидев на дороге фигуру женщины в потёртом сарафане.

Жена Эдвина бежала навстречу, подняв подол, и я сразу понял – она почувствовала неладное. Возможно, женская интуиция, а может быть, просто тревога за мужа, ушедшего на опасное дело. Марта была крепкой женщиной лет сорока, с сильными руками работницы и добрыми глазами. Сейчас эти глаза были полны страха.

– Что с ним? Эдвин! – она увидела мужа, которого мы практически несли под руки, и лицо её исказилось ужасом. – Господи, что вы с ним сделали?

Вопрос ударил как пощёчина. Что мы с ним сделали? Я повёл его на войну, которую он не понимал, против врагов, с которыми не мог справиться. Использовал его доброту и храбрость в собственных целях.

– Мы сделали то, что было необходимо, – ответил я тихо, но слова прозвучали неубедительно даже для меня самого.

Эдвин попытался улыбнуться жене, но вместо улыбки получилась болезненная гримаса. Кровь сочилась из уголка рта – плохой признак, который я знал слишком хорошо. Внутренние повреждения, разрыв органов от удара обломком потолка. Без современной хирургии и реанимации шансы на выживание были нулевые.

– Положите его здесь, на траву, – Марта расстелила свой плащ и бережно приняла мужа из наших рук. – Эдвин, милый, всё будет хорошо. Дети ждут дома, ужин готов…

Но Эдвин уже не слышал её слов. Дыхание становилось всё более прерывистым, а кожа приобретала мертвенную бледность. Я опустился рядом с умирающим и взял его руку в свою – холодную, слабеющую.

– Эдвин, ты герой, – сказал я, и это была правда. – Ты спас не только наш городок, но и всю округу. Дети будут гордиться отцом.

Крестьянин попытался что-то сказать, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Его взгляд искал жену, нашёл её лицо и остановился на нём. В глазах читалось сожаление – не о совершённом подвиге, а о том, что приходится оставлять семью.

– Не говори ничего, – шептала Марта, гладя мужа по щеке. – Отдыхай. Я здесь, дети здесь, мы все здесь…

Эдвин умер через несколько минут, так и не сказав последних слов. Его рука стала тяжёлой в моей руке, а дыхание прекратилось с едва слышным всхлипом. Марта не кричала, не рыдала – она просто сидела рядом с мёртвым мужем и тихо напевала колыбельную, которую, наверное, пела их детям.

Мы стояли молча, сняв головные уборы. Гаррен сжимал здоровой рукой рукоятку меча – старый солдат переживал потери по-своему, замыкаясь в себе и каменея лицом. Бренн и его охотники смотрели в землю, не находя слов. Томас опирался на самодельный костыль и плакал – не от боли в ноге, а от горя за погибшего товарища.

Я чувствовал тяжесть ответственности, которая оседала в душе свинцом. Я принял решение штурмовать святилище, я привёл этих людей в бой, я стал причиной смерти отца троих детей. Рациональная часть сознания подсказывала, что другого выбора не было – если бы культисты завершили ритуал, погибли бы все. Но эмоциональная боль от этого не становилась меньше.

В спецназе нас учили: командир несёт ответственность за своих людей – за их жизни, за их смерти, за их семьи. Это было частью присяги, частью кодекса чести. Но здесь не было ни присяги, ни официального статуса, ни системы компенсаций для семей погибших.

Была только моя личная ответственность перед человеком, который поверил мне и заплатил за это жизнью.

– Я позабочусь о твоей семье, – тихо пообещал я мёртвому Эдвину. – Дети получат образование, Марта не будет нуждаться ни в чём.

Это была клятва, которую я дал самому себе и которую намеревался сдержать любой ценой. В этом мире, где я был чужаком в чужом теле, эта клятва стала моим первым якорем, первым обязательством новой жизни.

Вечером того же дня я сидел в доме Логлайна за грубо сколоченным столом и пытался осмыслить произошедшее. Свеча едва освещала маленькую комнату, отбрасывая причудливые тени на стены. Магические ожоги болели так сильно, что любое движение отдавалось в теле раскалёнными иглами. Но физическая боль меркла перед душевными терзаниями.

В спецназе нас учили: проводи анализ после каждой операции. Что прошло правильно, что можно было сделать лучше, какие выводы нужно сделать на будущее. Это называлось «разбор полётов» – хладнокровное препарирование боевых действий без эмоций и сантиментов.

Сейчас мне нужен был именно такой анализ – холодный, профессиональный, беспощадный.

Во-первых, разведка. Я серьёзно недооценил магические способности противника. Жрец оказался гораздо более опасным, чем предполагалось по первичной оценке. В мире, где существует магия, нужны принципиально иные подходы к сбору информации о противнике. Обычные методы наблюдения и подслушивания недостаточны – необходимо изучать магические традиции, ритуальные практики, возможности призыва сверхъестественных существ.

Воспоминания Логлайна содержали некоторую информацию о боевой магии, но в основном это были стандартные техники легионеров. Тёмные культы изучались поверхностно, как экзотическая угроза. Я понял, что мне нужно гораздо больше знаний о магических опасностях этого мира.

Во-вторых, планирование операции. Штурм святилища прошёл успешно только благодаря фактору внезапности и удаче. Если бы фанатики были лучше организованы, если бы у них имелись магические ловушки или защитные заклинания, потери были бы катастрофическими. Я не предусмотрел альтернативные планы, пути отхода, способы нейтрализации магических угроз.

В следующий раз нужно было планировать тщательнее. Изучать противника дольше. Готовить больше вариантов развития событий.

ВВ-третьих, состав группы. Привлечение гражданских лиц к боевой операции было ошибкой. Да, без местных помощников провести штурм было бы невозможно, но их подготовка оказалась недостаточной для столкновения с профессиональными противниками. Нужна была либо более длительная подготовка, либо привлечение военных специалистов.

Но где в этом захолустье найти военных специалистов? Ближайший гарнизон был в нескольких днях пути, а времени на обращение за помощью не было. Приходилось работать с тем, что есть под рукой.

В-четвёртых, и это было самым болезненным вопросом, мои собственные способности. Магический потенциал был критически низким. В момент решающего столкновения с жрецом я мог рассчитывать только на физическую силу и военную хитрость. В мире, где магия играет ключевую роль в бою, это было серьёзным недостатком.

Я встал из-за стола и подошёл к маленькому окошку. За стеклом виднелись огни городка, люди жили обычной жизнью, не подозревая, как близко к катастрофе они были сегодня утром. Дети играли во дворах, женщины готовили ужин, мужчины возвращались с работы. Обычный вечер в обычном провинциальном поселении.

Но я знал – это затишье временное. Угрозы в этом мире реальны и смертельно опасны. Культисты были лишь одной из многих проблем, с которыми сталкивалась империя. Разбойники в пустошах, сепаратисты в отдалённых провинциях, политические интриги в столице, внешние враги на границах – список можно было продолжать долго.

И во всех этих конфликтах будут гибнуть обычные люди. Такие же, как Эдвин – простые, честные, с семьями и мечтами. Будут гибнуть, если не найдётся кто-то достаточно сильный и умный, чтобы их защитить.

Я понял, что моё место не в тихом городке на краю цивилизации. События последних дней показали, что я могу быть полезен в масштабах больших, чем защита одного поселения. Но для этого нужно стать сильнее, изучить законы нового мира, восстановить магические способности.

А для всего этого есть только одно место – армия. Легионы империи, где служил Логлайн.

Решение созревало постепенно, но к концу вечера стало окончательным. Я вернусь на военную службу. Найду способ восстановить магические способности. Изучу этот мир настолько глубоко, насколько это возможно. И тогда смогу защитить не один городок, а целые регионы от угроз, подобных культистам.

Это был план. Долгосрочный, рискованный, но реалистичный.

А пока что мне нужно было залечить раны и подготовиться к долгому пути.

На следующее утро меня разбудил стук в дверь. На пороге стояла целая делегация: староста Гаррет в лучшем костюме, несколько уважаемых ремесленников, жёны участников штурма и дюжина детей с букетами полевых цветов.

– Магистр Логлайн, – начал староста торжественным тоном, – община выражает вам глубочайшую благодарность за спасение наших жизней и домов.

Слово «магистр» резануло слух. Из воспоминаний Логлайна я знал, что это почётное обращение к магам высокого уровня. Мои текущие способности едва дотягивали до звания подмастерья, но жители городка явно переоценивали мои силы на основе достигнутого результата.

– Я лишь исполнил свой долг, – ответил я, приглашая делегацию войти. – Любой на моём месте поступил бы так же.

– Нет, – покачал головой седой ремесленник по имени Хьюго. – Не любой. Многие предпочли бы бежать при первых признаках опасности. Вы же остались и сражались за нас.

Дети протянули букеты цветов, собранные на лугах за пределами городка. Их глаза светились восхищением и благодарностью, для них я стал героем из сказок, волшебником, который победил злых колдунов и спас родной дом. Один мальчик, не старше семи лет, шепнул матери на ухо что-то, что заставило женщину улыбнуться.

– Мой Тим говорит, что хочет стать таким же смелым, как вы, – объяснила она. – Изучать магию и защищать людей от чудовищ.

Я улыбнулся мальчику, но внутри что-то сжалось. Этот ребёнок не знал, какой ценой далась победа над адептами. Не видел, как умирал Эдвин, как мучился раненый Томас, как страдала овдовевшая Марта. Для детей всё было просто: добро победило зло, герой спас принцессу, все живут долго и счастливо.

Взрослая реальность была сложнее и жёстче.

– Спасибо, – сказал я, принимая цветы. – Но помните: настоящая сила не в магии, а в готовности защищать тех, кто слабее.

Слова вырвались сами собой – какая-то смесь воспоминаний о присяге спецназа и кодекса чести Логлайна. В этом мире, где сила магии часто определяла социальный статус, такое заявление могло показаться странным. Но я действительно в это верил.

Староста достал из-за пазухи кожаный кошелёк, довольно тяжёлый по звуку монет.

– Община собрала для вас вознаграждение, – сказал он. – Это немного, но от чистого сердца. Также мы хотели бы предложить вам постоянное место среди нас. Дом, землю, всё необходимое для достойной жизни.

Предложение было щедрым, особенно для такого бедного поселения. Я видел, что люди действительно готовы поделиться последним ради того, кто их спас. Но я также понимал, что принятие этого дара навсегда привяжет меня к тихой провинциальной жизни.

– Я благодарен за предложение, – ответил я осторожно. – Но мне нужно время, чтобы подумать о будущем. События последних дней заставили меня многое переосмыслить.

В толпе послышались разочарованные вздохи. Жители явно рассчитывали, что их герой останется с ними навсегда, будет защищать городок от всех угроз и станет местной достопримечательностью. Дети особенно расстроились – для них мой отъезд означал конец сказки.

– Мы понимаем, – сказал староста, хотя в голосе звучала грусть. – Такие люди, как вы, не могут долго сидеть на одном месте. У вас есть более важные дела, чем охрана нашего захолустья.

Слова старосты попали в точку. Я действительно чувствовал, что предназначен для чего-то большего, чем роль местного защитника. Может быть, это была гордыня, а может быть – правильное понимание собственных возможностей.

После ухода делегации я остался один с кошельком золотых монет и букетом цветов. Деньги были кстати – для возвращения на военную службу потребуются расходы на дорогу, экипировку, возможные взятки чиновникам. Но цветы означали гораздо больше – они символизировали доверие и признание людей, которых я спас.

Я поставил букет в кувшин с водой и поставил на стол. Пусть напоминают о том, ради чего стоит сражаться.

В этом мире, полном магии и опасностей, легко было забыть о простых человеческих ценностях. О детях, которые должны расти в безопасности. О семьях, которые заслуживают мирной жизни. О стариках, которые имеют право дожить свой век в покое.

Вот ради чего стоило воевать. Не ради славы, не ради власти, не ради собственных амбиций. А ради права простых людей на обычную жизнь.

В течение следующих дней я постепенно приходил к окончательному решению. Восстановление после ранений шло медленно. Магические ожоги заживали плохо и оставляли странные шрамы. Местный лекарь Эльдрик делал всё возможное, но его знания ограничивались травяными настойками и простейшими заклинаниями лечения. Для серьёзной магической терапии требовались специалисты из крупных городов или военных госпиталей.

Каждая попытка использовать остатки магии Логлайназаканчивалась болезненным провалом. Простейшие заклинания – создание огонька, левитация мелких предметов – давались с огромным трудом и вызывали такую боль, что приходилось хвататься за стол, чтобы не упасть. Магический потенциал не только не восстанавливался, но, казалось, продолжал слабеть.

Без магии в этом мире я был калекой. Не физическим инвалидом – тело служило исправно, боевые навыки никуда не делись. Но социальным изгоем, человеком второго сорта, который не может полноценно участвовать в жизни общества.

Я изучал документы из библиотеки Логлайна, пытаясь найти информацию о лечении магических травм. Некоторые источники упоминали специальные техники, артефакты и зелья, способные восстанавливать повреждённые магические каналы. Но все эти методы были доступны только в крупных магических центрах, столичных академиях, храмах богини магии, исследовательских институтах.

А для доступа к таким местам нужны связи, деньги и, что самое важное, официальный статус. Отставной центурион имел определённые привилегии, но они действовали только в рамках военной системы. Гражданские маги относились к ветеранам армии с плохо скрываемым снобизмом.

Выходом было возвращение на службу. В легионе магические травмы лечили за государственный счёт. Раненых бойцов никто не бросал на произвол судьбы. Кроме того, армия предоставляла возможности для профессионального роста, изучения новых техник, получения доступа к закрытой информации.

Но главное – в легионе я мог быть полезен. События с культистами показали, что угрозы в этом мире реальны и серьёзны. Провинциальные городки беззащитны перед организованными врагами с магическими способностями. Нужны профессиональные военные, способные противостоять таким угрозам.

А кто лучше подходит на эту роль, чем офицер спецназа с пятнадцатилетним опытом службы в легионе? Пусть в чужом теле и с ослабленными магическими способностями, но с огромным багажом знаний и навыков.

На пятый день после штурма святилища я принял окончательное решение.

Собрал свои немногочисленные вещи в дорожную сумку: деньги от жителей городка, документы Логлайна, боевое снаряжение, несколько книг по военной тактике – вот и весь мой багаж для новой жизни.

Прощание с городком было коротким. Я не устраивал публичных церемоний, не произносил громких речей. Просто зашёл к основным союзникам – Гаррену, Бренну, старосте – и сообщил о своём решении.

Кузнец отнёсся к новости философски:

– Понимаю. Здесь тебе тесно, Логлайн. Ты создан для больших дел, а не для починки плугов и изготовления подков.

Бренн был более эмоционален:

– Будем скучать. Если понадобится помощь – знаешь, где нас найти.

Староста попытался в последний раз отговорить:

– Подумай ещё раз. Здесь тебя ценят, уважают. В армии ты будешь лишь одним из тысяч.

– Возможно, – согласился я. – Но там я смогу защитить не один городок, а целый регион.

Особенно тяжело было прощаться с детьми. Они собрались у дороги, ведущей из поселения, и смотрели на меня широко открытыми глазами. Маленький Тим подбежал и протянул самодельную деревянную фигурку воина.

– Это вам на память, – пропищал он. – Чтобы вы помнили о нас.

Я принял подарок и осторожно положил в сумку. В горле встал комок – такие моменты напоминали о человеческой цене любых решений.

– Я не забуду, – пообещал я.

На окраине городка меня ждала последняя встреча. Марта, вдова Эдвина, стояла у могилы мужа – простого холмика земли с деревянным крестом. Трое детей жались к материнской юбке, не до конца понимая, что отец больше никогда не вернётся домой.

– Спасибо, – сказала она просто. – За то, что он умер героем, а не жертвой.

Я хотел ещё раз извиниться за то, что привёл её мужа на смерть, но понял – слова здесь бессильны. Вместо этого я достал из кошелька половину денег, полученных от общины, и протянул женщине.

– На детей, – объяснил я. – И, если будут проблемы – отправьте письмо в XV легион. Я позабочусь о том, чтобы они получили образование.

Марта приняла деньги молча, но в глазах читалась благодарность.

Я тронулся в путь, когда солнце поднялось на ширину ладони над горизонтом. Дорога до ближайшего города, где располагался штаб XV Пограничного легиона, занимала три дня пешком. У меня было время подумать о том, как представиться командованию, какую должность просить, как объяснить изменения в характере и привычках.

За спиной остался маленький городок, где я провёл первые дни новой жизни. Впереди ждала неизвестность, но также и возможности для роста, развития, реализации амбиций.

Капитан Алексей Волков умер в Боливии под артиллерийским обстрелом. Идущий по дороге человек был кем-то другим – синтезом двух личностей, двух опытов, двух судеб. Я ещё не знал, как меня будут звать в новой жизни, но знал точно – это будет имя, которое запомнят.

Шрамы на руке, оставленные тёмной магией жреца, слегка пульсировали в такт шагам – напоминание о цене побед и необходимости становиться сильнее.

Дорога была длинной, но я шёл по ней уверенно. Впереди ждала армия, служба, новые испытания и возможности. А где-то в далёком будущем, может быть, и ответы на вопросы о том, зачем душа капитана спецназа оказалась в теле отставного боевого мага.

Пока же достаточно было одного – я жив, я свободен, и у меня есть план.

А в мире, где магия соседствует с политикой, а древние угрозы просыпаются в забытых святилищах, человек с планом может достичь очень многого.

Особенно если этот человек помнит две жизни и готов использовать опыт обеих для достижения целей.