Текст книги "Второе рождение (СИ)"

Автор книги: Марк Блейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Второе рождение

Глава 1

Серое утро военной базы «Марадона» встретило меня знакомым коктейлем запахов: дизельное топливо, машинное масло и то особое напряжение, что всегда висело в воздухе перед крупными операциями. Я стоял в брифинг-зале, чувствуя на себе взгляды двенадцати лучших бойцов спецподразделения «Росомаха» – людей, с которыми прошёл огонь и воду за семь лет охоты на самую крупную добычу в нашей карьере.

На стене висела карта Южной Америки, испещрённая красными булавками – каждая отмечала предполагаемое местонахождение Эдуардо Саманьего. Человека, которого боливийские СМИ называли «Королём Кокаина», а мы – просто «Целью номер один». За эти годы я изучил его привычки, связи, предпочтения настолько досконально, что иногда казалось, знаю этого мерзавца лучше, чем самого себя. Наркобарон был неуловим, как дым, но чертовски опасен. Тысячи смертей, разрушенные семьи по всему континенту и потоки наркотиков, заливавшие российские улицы.

– Товарищи! – начал я, ощущая привычную уверенность в голосе, которая приходила перед каждой операцией.

– Семь лет мы гоняемся за этой крысой. Семь лет он ускользает в последний момент, оставляя за собой тела наших коллег и новые партии отравы для наших детей. Сегодня всё заканчивается.

Сержант Сергей Громов – человек-гора с лицом, изрезанным шрамами афганской кампании, хмыкнул и постучал пальцем по фотографии особняка на окраине Ла-Паса. Знал, что за этим жестом скрывается. Серёга всегда так делал, когда сомневался в плане, но не хотел подрывать авторитет командира при всех:

– Эта «крепость» – серьёзная штука, товарищ капитан. Три периметра охраны, бронированные стёкла, подземный бункер. А ещё местные власти. Кто даст гарантию, что нас не подставят в последний момент?

Сомнения Громова были обоснованы, я и сам понимал это лучше других. Боливийское правительство официально сотрудничало в борьбе с наркотрафиком, но все мы знали реальную цену этого сотрудничества. Слишком много денег крутилось вокруг кокаинового бизнеса, слишком много чиновников получали свою долю. Одно неосторожное движение – и вместо союзников окажемся в кольце врагов.

– Риск есть, – признал я честно, переводя взгляд на каждого из своих людей.

– Но у нас есть точные данные о том, что Эдуардо будет в особняке именно сегодня. Мы проверили информацию через три независимых источника. Кроме того, боливийцы заинтересованы в успехе операции – американцы обещали им солидный транш на развитие, если Саманьего окажется мёртв или в тюрьме.

Лейтенант Ковальчук – наш лучший снайпер с невозмутимым характером и острым умом – изучал план здания через увеличительное стекло. Знал его уже пять лет: парень никогда не задавал лишних вопросов, но когда говорил, стоило слушать:

– А что с его людьми? По нашим данным, в особняке постоянно находится до пятидесяти вооружённых охранников. Плюс системы безопасности, которые, прошу заметить, не уступают военным объектам.

Я кивнул и указал на схему атаки, которую мы отрабатывали последние две недели:

– Работаем по проверенной схеме. Первая группа – воздушный десант на крышу главного здания. Громов, ты ведёшь прорыв внутрь и блокируешь центральные коммуникации. Вторая группа – фронтальная атака через главные ворота, отвлекающий манёвр. Ковальчук со снайперской парой занимает позицию на соседнем холме и прикрывает отход. Третья группа – я и ещё трое штурмовиков проникаем через служебные помещения и зачищаем подземные уровни.

Видел, как каждый из бойцов мысленно прокручивал свою часть операции. Эти люди работали со мной годами, и между нами была та особая связь, что рождается только в огне настоящих сражений. Мы доверяли друг другу жизни, знали повадки и реакции товарищей лучше собственных.

Достал запечатанную папку и положил её на стол – информация, которая могла изменить весь ход борьбы с наркотрафиком:

– Есть ещё кое-что. По данным разведки, в особняке может находиться архив с документами о связях Саманьегос европейскими и азиатскими партнёрами. Если нам удастся заполучить вдобавок эти материалы, мы сможем нанести хороший удар по всей сети. Приоритет – живой Эдуардо, но документы почти так же важны.

– Временные рамки? – спросил старшина Петров, проверяя магазины к автомату.

– Вылет через час. Атака на рассвете, в пять утра по местному времени. У нас есть окно в полтора часа до смены караула. Вопросы? – сказал я. После этого уровень готовности резко повышается.

Вопросов не было. Каждый знал своё дело. А я знал, что это может стать моим последним заданием – не потому, что планировал уходить в отставку, а потому, что чувствовал: что-то пойдёт не так. Интуиция, отточенная годами службы в горячих точках, редко меня подводила.

Боливийский рассвет встретил нас холодным горным воздухом и предчувствием большой крови. Сидел в первой машине из трёх вертолётов Ми-8, которые летели над джунглями на малой высоте, огибая горные хребты и используя складки местности для скрытого подхода к цели. Чувствовал знакомое предбоевое напряжение – смесь адреналина, концентрации и той странной эйфории, что всегда приходила перед решающей схваткой.

Особняк Эдуардо Саманьего возвышался на частной территории площадью в несколько гектаров, окружённой высокой стеной и колючей проволокой. Здание в колониальном стиле выглядело больше как крепость. Массивные стены, зарешёченные окна, несколько башенок для наблюдателей. Даже в предрассветной полумгле было видно, как по периметру патрулируют охранники с автоматами.

– «Росомаха-один», начинаем операцию «Кокос», – передал я в радиоэфир, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

Первый вертолёт завис над крышей главного здания, и группа Громова пошла на штурм. Наблюдал, как спуск по тросам происходил под прикрытием второго вертолёта, который обстреливал позиции охраны из бортового вооружения. Трассирующие пули чертили в утреннем воздухе смертоносные линии, а взрывы гранат сотрясали стены особняка.

Я приземлился с тремя бойцами во внутреннем дворике и сразу же попал под плотный огонь. Охранники Саманьегооказались не мирными крестьянами с древними карабинами, а профессиональными наёмниками с современным оружием. Пули свистели над головой, отскакивая от мраморных статуй и фонтанов, превращая роскошь в смертельную преграду.

– Первый этаж зачищен! – донёсся в наушнике голос Громова. – Сопротивление серьёзное, потери есть!

Пригнулся за мраморную колонну и быстро оценил обстановку. Три тела в камуфляже лежали неподвижно у входа в здание. Охранники засели на втором этаже и простреливали весь двор. Нужно было действовать быстро и решительно, пока преимущество внезапности не исчезло окончательно.

– Петров, дымовые! Ковальчук, накрой окна второго этажа! – скомандовал я и бросился вперёд, когда серые клубы заполнили пространство.

Внутри особняка начался настоящий ад. Мраморные коридоры с дорогими картинами и антикварной мебелью превратились в поле боя. Автоматные очереди выбивали штукатурку из стен, осколки хрустальных люстр сыпались под ногами, а персидские ковры пропитывались кровью. Наёмники Саманьего знали здание как свои пять пальцев и использовали каждый угол, каждую нишу для засад.

Методично продвигался через анфиладу комнат, прикрывая спину товарищей и координируя атаку. Мой АК-74 работал короткими очередями. Каждая пуля – в цель, каждое движение выверено годами тренировок и боевого опыта. За годы службы в спецназе научился драться не только оружием, но и умом. Предугадывать действия противника, использовать архитектуру здания, превращать роскошь в военную тактику.

– Главный зал зачищен! – рявкнул в рации Громов. – Саманьего здесь нет!

– Проверяй подвалы! – откликнулся я, уворачиваясь от очереди автомата. – Документы должны быть там же!

Сопротивление постепенно слабело. Профессиональные наёмники дрались до конца, но численность и выучка нашей группы брали своё. Через полчаса от начала штурма основные узлы сопротивления были подавлены, а выжившие охранники либо сдались, либо попытались бежать через запасные выходы.

В подвальных помещениях особняка наткнулся на нечто, что превзошло все мои ожидания. За замаскированной дверью в винном погребе обнаружилось целое подземное царство. Несколько комнат, оборудованных по последнему слову техники. Здесь были серверы с компьютерами, сейфы разных размеров, стеллажи с документами и даже небольшая лаборатория для анализа наркотических веществ.

Но главная находка ждала в центральной комнате. Массивный сейф фирмы «Мозлер» – такие использовались в центральных банках крупных государств – возвышался посреди помещения как неприступная крепость. На его вскрытие потребовалось почти час работы с термитными зарядами и специальным оборудованием, которое принесли наши сапёры.

– Святая мать… – выдохнул сержант Громов, заглядывая внутрь сейфа вместе со мной.

Помимо ожидаемых золотых слитков и пачек долларов различных достоинств, внутри оказались десятки папок с документами на нескольких языках. Быстро просмотрел содержимое и понял сразу, что это настоящее сокровище для любой спецслужбы мира. Серёжа решил осмотреть соседние комнаты.

Списки коррумпированных политиков из полудюжины стран, включая имена, которые регулярно появлялись в международных новостях. Схемы отмывания денег через банки Швейцарии, Панамы и Кипра с точными суммами и номерами счетов. Маршруты поставок наркотиков в Европу и Северную Америку с указанием используемых портов, судов и подкупленных таможенников.

Но самое шокирующее ждало меня в последней папке. Детальные планы серии террористических атак в крупных американских городах, которые должны были отвлечь внимание правоохранительных органов от крупной партии героина. Взрывы в торговых центрах, школах, больницах. Эдуардо планировал убить тысячи невинных людей ради прикрытия своего бизнеса.

– Упаковывай всё в герметичные контейнеры, – приказал я Петрову, чувствуя, как адреналин смешивается с холодной яростью. – Эта информация стоит больше, чем вся кокаиновая империя Саманьего. С такими данными мы можем разрушить половину наркотрафика в регионе.

Петров уже связывался по рации с группой эвакуации, когда Громов доложил из соседнего помещения:

– Товарищ капитан, здесь Эдуардо. Точнее, то, что от него осталось.

Прошёл в указанную комнату. Король Кокаина лежал в луже крови возле своего рабочего стола с пулей в затылке. Рядом валялось тело телохранителя. Видимо, преданный слуга решил избавить босса от позора плена и суда. Или просто испугался мести конкурентов.

– Какая разница, – пожал я плечами, хотя внутри чувствовал лёгкое разочарование.

– Главное, что такие документы у нас. Эта информация важнее одного мёртвого наркобарона.

Но даже мёртвый Саманьего решил преподнести мне последний сюрприз.

Первые звуки приближающихся вертолётов поначалу принял за подоспевшее подкрепление. Но голос диспетчера в наушнике заставил меня похолодеть:

– «Росомаха-один», у нас проблемы! Боливийские ВВС подняли четыре штурмовика и требуют немедленного прекращения операции!

– Что за чёрт? – выматерился я сквозь зубы. – У нас есть официальное разрешение правительства!

– Разрешение отозвано час назад. Приказ об аресте всех участников операции. Видимо, кто-то решил нас подставить!

Понял сразу: кто-то из высокопоставленных чинов получил более выгодное предложение от конкурентов Саманьего. Или просто испугался огласки компрометирующих документов. Политика в этих краях менялась быстрее погоды, а жизни иностранных военных никого не интересовали.

Первые артиллерийские снаряды разорвались в роскошном саду особняка, превратив пальмы и фонтаны в груду дымящихся обломков. Взрывная волна выбила все оставшиеся стёкла в здании и заставила нас искать укрытие в подвальных помещениях.

– Всем группам, немедленная эвакуация! – рявкнул я в рацию, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля. – Путь к вертолётам перекрыт, движемся к запасной точке сбора!

Но запасная точка находилась в двух километрах через открытую местность, а боливийские штурмовики методично утюжили территорию ракетами и пушечным огнём. Радиосвязь с базой была нарушена помехами. Местные явно готовились к этой операции заранее.

Моя группа оказалась в ловушке. Снаружи – артиллерийский огонь и авиация противника, а выходы из особняка простреливались снайперами. Выжившие охранники Саманьего, поняв, что происходит, попытались взять реванш и блокировали несколько коридоров.

– Товарищ капитан, – Громов вытирал кровь с рассечённого лба, – если мы здесь задержимся, то все сдохнем. Нужно прорываться, пока есть силы.

Знал: сержант прав. Но прорыв через открытую местность под огнём артиллерии был почти самоубийством. А документы из сейфа Саманьего могли остаться погребёнными под обломками навсегда.

– Берём только самое важное, – решил я быстро, понимая, что времени на размышления нет. – Петров, отбери документы о террористических планах и списки американских коррупционеров. Остальное придётся оставить.

Последняя попытка связаться с российской базой провалилась – в эфире звучали только боливийские команды и помехи. Мы остались одни против целой армии в чужой стране, и шансы на выживание таяли с каждой минутой.

Прямое попадание 155-мм снаряда в западную стену особняка стало началом моего конца. Находился в тот момент в коридоре между главным залом и библиотекой, пытался координировать эвакуацию документов и следить за обстановкой одновременно. Взрывная волна обрушила половину первого этажа и погребла под обломками мраморных колонн и хрустальных люстр несколько наших бойцов.

Мир вокруг меня взорвался оглушительным рёвом и ослепительной вспышкой. Каменные блоки размером с автомобиль летели по воздуху, как детские игрушки, а потолочные балки трещали и рушились одна за другой. Успел только прикрыть голову руками, когда многотонная масса обломков обрушилась прямо на меня.

Боль была невозможной, казалось, что каждая кость в теле раздроблена, а внутренности превратились в кровавое месиво. Осколки мрамора и железа разорвали кожу и мышцы в десятках мест, оставив меня лежать в луже собственной крови среди дымящихся развалин. Дышать было почти невозможно, каждый вдох приносил новую волну агонии.

Сквозь звон в ушах и туман боли слышал голоса товарищей. Кто-то кричал моё имя, кто-то пытался разобрать завал. Но голоса становились всё более далёкими и нереальными, как эхо в глубокой пещере. Дыхание давалось с огромным трудом. Видимо, лёгкие были проколоты рёбрами, а кровь заливала горло.

Попытался пошевелиться, но тело не слушалось команд. Ноги не чувствовались вообще, руки еле шевелились, а из груди с каждым вдохом вытекала кровь. Понял: это конец! Двадцать лет военной службы, десятки операций, сотни побед и поражений привели меня к смерти в роскошном особняке южноамериканского наркобарона.

«Хотя бы документы… – мелькнула последняя связная мысль. – Хотя бы планы терактов должны попасть к нашим…»

Но силы покидали меня с каждой секундой. Взрывы снаружи продолжались, голоса товарищей затихали, а холод смерти медленно поднимался от ног к груди. В последние мгновения сознания думал не о боли и не о страхе, а о незавершённых делах. О террористах, которые могли взорвать школу в Майами или в других местах. О тоннах героина, которые отравят тысячи подростков. О коррумпированных чиновниках, которые избегут наказания.

Последнее, что я увидел, – луч солнца, пробившийся сквозь дыру в потолке и осветивший клубы пыли и дыма. Красивая картина для финала не слишком красивой жизни. Странно было думать об этом в момент смерти, но я не жалел ни о чём. Прожил так, как считал правильным, и умирал за дело, в которое верил.

Темнота поглотила меня окончательно. Моё тело осталось лежать под обломками боливийского особняка, а душа отправилась в последнее путешествие. Туда, где смерть становится лишь переходом к новой жизни в мире, а мёртвые могут получить второй шанс.

Вдали ещё слышались взрывы и автоматные очереди. Мои товарищи продолжали сражаться, пытаясь вырваться из западни. Некоторым из них это удастся. Кто-то погибнет здесь же, в развалинах особняка. А документы из сейфа Саманьего так и останутся погребёнными под тоннами камня и металла, унося с собой секреты, способные изменить ход войны против международного терроризма.

Но это уже не касалось меня, Алексея Волкова. Моя война в этом мире закончилась. Новая только начиналась.

Глава 2

Боль. Она накрыла меня волной, словно каждая клетка тела одновременно загорелась изнутри. Я попытался открыть глаза и обнаружил, что нахожусь в мире, который не имел ничего общего с руинами того боливийского особняка. Над головой пылало небо странного красно-фиолетового оттенка, а в воздухе… Господи, воздух буквально искрился!

Это была не галлюцинация умирающего мозга. Золотистые частички света танцевали вокруг меня, образуя спирали и узоры, которые казались почти разумными. Они двигались против всех законов физики, создавая картины, от которых глазам становилось больно.

Я попробовал встать, но тело не слушалось. Более того, это было не моё тело. Руки оказались худощавыми, покрытыми шрамами, которых я точно не помнил. Ладони были длиннее, с мозолями в непривычных местах. На указательном пальце левой руки красовался массивный перстень с камнем, который тускло пульсировал собственным светом.

– Логлайн! – раздался отчаянный крик. – Логлайн, чёрт побери, очнись наконец!

Голос принадлежал молодому парню лет двадцати, в потрёпанной кожаной броне. В руках у него было оружие, которое я никогда прежде не видел – что-то среднее между мечом и посохом. Он размахивал этой штукой, отбиваясь от чего-то такого, что заставило меня усомниться в собственном рассудке.

Я повернул голову и едва сдержал крик ужаса.

На меня ползло существо размером с крупную овчарку, но больше всего похожее на паука, сотканного из живой тени. Восемь лап заканчивались когтями из чистой тьмы, а вместо головы у твари зияла дыра, издававшая звук плачущего младенца. Тварь передвигалась не по земле. Она ползла по воздуху, оставляя след искажённой реальности.

– Что за дьявольщина…

Слова застряли в горле. Голос звучал совершенно чужим – ниже, с хрипотцой, которой у меня никогда не было. И говорил я на языке, который секунду назад точно не знал, но теперь понимал каждое слово.

Теневой паук бросился на меня с воем, от которого кровь стыла в жилах. И тогда произошло нечто невозможное. Мои руки – не мои, но теперь мои – начали двигаться сами собой. Пальцы сплетались в сложные узоры, выписывая в воздухе символы, значение которых я не знал, но мышечная память этого тела помнила идеально.

Из ладоней вырвался поток холодного голубого света. Он ударил тварь в центр массы и отшвырнул её на несколько метров. Монстр завыл уже от боли, а не от ярости – очевидно, моя магия причинила ему вред.

Магия. Бл@@, я только что использовал настоящую магию.

– Неплохо для покойника! – крикнул парень, нанося решающий удар своим гибридным оружием. Лезвие прошло сквозь тень, как горячий нож сквозь масло, и существо рассыпалось на части, которые тут же растворились.

Я попытался подняться и снова ощутил эту всепроникающую боль. Она исходила из центра груди, словно там зияла рана, которая никак не хотела заживать. Каждое движение отдавалось волной страдания.

– Эй, приятель, – парень протянул мне руку, – думал, тебя тот культистский ублюдок прикончил. Здорово он тебя зацепил своим заклятием.

Культистский. Заклятие. Слова отзывались в глубинах чужой памяти.

– Ты серьёзно? – пробормотал я, принимая помощь. Мир немного покачнулся, когда я встал, но устоял.

– А что не так? – В глазах юноши мелькнула тревога.

– Логлайн, ты память не потерял часом? Мы же вместе шли по следу этих мерзавцев. Ты сам сказал, что они готовят какой-то ритуал в старом святилище.

Святилище. Ритуал. И снова этот каскад чужих воспоминаний. Я видел себя, но не совсем себя, стоящим в тёмном лесу рядом с этим парнем. Видел группу людей в тёмных балахонах, тащивших связанную девушку. Слышал собственный голос, который говорил: «Нельзя позволить им завершить церемонию, Дарен. Если они принесут её в жертву на священном месте…»

– Дарен! – произнёс я вслух. Имя сорвалось с губ естественно, словно я знал этого парня всю жизнь.

– Да, это я, – он выглядел встревоженным, – точно всё нормально? Вид у тебя… странный какой-то.

Странный – это мягко сказано. Я чувствовал себя актёром, который очнулся на сцене посреди спектакля, не зная ни роли, ни сюжета. Но тело знало. Мышцы помнили движения, язык помнил слова, а подсознание хранило знания об этом невозможном мире.

Осмотрелся внимательнее. Лес вокруг нас был неправильным. Деревья слишком высокие, с корой серебристого оттенка, которая переливалась в лунном свете. Листва шелестела без ветра, издавая звуки, похожие на далёкий шёпот.

– Сколько их было? – спросил я, удивляясь лёгкости, с которой вопрос слетел с губ.

– Пятеро в балахонах плюс их главарь, – Дарен поправил ремень с оружием, – тот тип в костяной маске. Он и зацепил тебя этим проклятым заклинанием.

Заклинание. Магия. Всё это происходило на самом деле.

Я посмотрел на свои новые руки – те самые, которые только что создали поток света из ничего. На левом запястье был браслет из тёмного металла с рунами, слабо пульсировавшими красным светом. Не помнил, чтобы надевал его, но он ощущался частью тела.

– Где мы? – вопрос сорвался сам собой.

Дарен нахмурился.

– В Тёмном лесу, в трёх часах ходьбы от Каменного Брода. Логлайн, ты меня пугаешь. Может, к целителю сходить?

Каменный Брод. Название звучало знакомо, хотя я был уверен, что никогда его не слышал. В глубинах чужой памяти всплыли образы: небольшой городок у реки, серые каменные дома, рынок с торговцами, которые продавали не только обычные товары, но и склянки со светящимися жидкостями.

– Культисты… – попытался сосредоточиться на реальности, – они ушли к святилищу?

– Да, но это было пару часов назад. Пока ты без сознания валялся, они могли закончить свои тёмные делишки.

Протяжный, звериный вой прокатился по воздуху. Звук шёл с севера, где сквозь кроны пробивалось зеленоватое свечение.

– Поздно, – прошептал Дарен, и страх в его голосе был осязаемым, – они открыли портал.

Не знал, что такое портал в контексте этого мира, но чужие воспоминания подсказывали – это очень, очень плохо.

Зеленоватое свечение на севере становилось ярче с каждой секундой, а вой превращался в какофонию ужаса. Рёв неизвестных тварей, треск ломающихся деревьев и что-то ещё, от чего волосы вставали дыбом. Я понял, несмотря на всю безумность ситуации, медлить нельзя.

– Мы должны их остановить, – сказал я, удивляясь собственной решимости. В прошлой жизни никогда не бросался в бой против неизвестного врага без разведки.

– Остановить? – Дарен смотрел на меня, как на предложившего атаковать танковую дивизию голыми руками. – Логлайн, ты видишь, что там творится? Они притащили из ада целую стаю! Надо бежать и предупреждать людей.

Ад. Демоны. Слова отзывались каскадом образов: крылатые твари с пылающими глазами, безликие тени, пожирающие всё живое, существа из плоти и металла, не знающие пощады.

Но что-то внутри – может, остатки военной подготовки, а может, упрямство старого хозяина тела – заставляло двигаться меня вперёд.

– Если сейчас сбежим, они расползутся по всей округе, – услышал себя говорящим слова, которые звучали до странности естественно. – Портал надо закрыть, пока он не укрепился.

– Портал? – Дарен уставился на меня. – Ты не умеешь закрывать порталы! Ты боевой маг, а не архимаг какой-то!

Боевой маг. Ещё один кусочек пазла встал на место. В этом мире существовали разные типы магов, и Логлайн был из простых – тех, кто использовал магию в бою, не владея высшими искусствами.

– Тогда попробуем сорвать их ритуал, – начал двигаться к свечению, игнорируя боль в груди, – возможно, это дестабилизирует портал.

Дарен выругался на каком-то диалекте, но последовал за мной.

Лес менялся по мере приближения к источнику зеленоватого света. Деревья становились выше и мрачнее, кора чернела, листва приобретала нездоровый металлический оттенок. Воздух сгущался, становился вязким, словно мы продирались сквозь невидимый туман.

– Чувствуешь? – прошептал Дарен.

Кивнул. Действительно чувствовал что-то неправильное, нечистое, давившее на сознание и заставлявшее кожу покрываться мурашками. Похоже на детские страхи при прохождении мимо кладбища ночью, только в тысячу раз сильнее.

Мы вышли на поляну, и я увидел источник света.

В центре расчищенного пространства возвышался древний каменный круг – друидское святилище. Возрастом не меньше тысячелетия, судя по мху и эрозии. Но теперь древние камни были осквернены: между ними натянулись нити зеленоватой энергии, образуя сложную паутину. А в центре этой паутины висел разрыв в реальности. Портал размером с человеческий рост, через который виднелась другая местность.

Та сторона была кошмарным пейзажем. Красное небо, изрезанное молниями, земля, покрытая тем, что выглядело как застывшая кровь, силуэты существ, которые точно не принадлежали нашему миру.

Пятеро адептов в тёмных балахонах стояли вокруг святилища, продолжая заклинания. Их предводитель, высокий тип в маске из человеческих костей, держал извивающуюся девушку лет семнадцати. Она была жива, дышала, но без сознания, на запястьях виднелись свежие порезы.

– Последняя жертва, – пробормотал Дарен. – Если он прольёт её кровь на алтарь, портал станет постоянным.

Алтарный камень в центре уже был залит кровью. Судя по количеству, предыдущие жертвы не пережили церемонию.

Почувствовал, как в груди разгорается странное тепло. Не боль, что-то другое. Гнев. Праведный гнев, принадлежавший не мне, а Логлайну. Воспоминания всплыли сами: девушка Элира, дочь мельника из Каменного Брода. Логлайн знал её с детства, она всегда дружелюбно кивала ему на рынке…

– Нет! – прошептал я, и слово прозвучало как клятва.

Руки снова двинулись сами собой, сплетая заклинание. На этот раз энергия была плотнее, агрессивнее – не защитный щит, а атакующее заклятие.

– Логлайн, стой! – Дарен схватил меня за плечо. – Ты не победишь их всех! Да ты ещё и ранен!

Но было поздно. Заклинание сорвалось с губ, и поток огненной энергии полетел к ближайшему адепту.

Эффект превзошёл ожидания. Культист не успел даже закричать. Огонь поглотил его за секунды, оставив тлеющую кучу пепла.

– Убийца наших братьев! – взревел предводитель, поворачиваясь к нам. Сквозь прорези костяной маски горели глаза того же зеленоватого цвета, что и портал.

Он бросил девушку на землю и начал собственное заклинание. Движения его рук были сложнее, опаснее, а слова звучали на языке, который резал слух как осколки стекла.

– Ложись! – крикнул Дарен, толкая меня в сторону.

Магическое плетение, плотный сгусток тёмной энергии размером с баскетбольный мяч, пролетело в дюйме от головы и ударило в дерево. Древний дуб мгновенно почернел и рассыпался в труху.

– Милые ребята, – пробормотал я, перекатываясь за поваленный ствол.

Остальные фанатики тоже прервали ритуал и повернулись к нам. Четверо против двоих – не лучшие шансы. Особенно когда противники владеют магией, превращающей деревья в пыль.

Дарен метнул что-то маленькое и блестящее – кинжал, который в полёте загорелся белым пламенем. Оружие вонзилось в грудь одного из фанатиков, и тот рухнул с воплем.

– Трое на двоих, – сказал Дарен с мрачным удовлетворением.

Но радоваться было рано. Предводитель воздел руки к небу и произнёс слово, от которого задрожал воздух. Из портала начали выползать твари – сначала мелкие, размером с кота, бесформенные тени. За ними показались более крупные силуэты.

– Теперь точно труба, – прошептал Дарен.

Попытался создать ещё одно боевое заклинание, но что-то пошло не так. Энергия, раньше текшая свободно, теперь встретила препятствие – словно в груди зияла дыра, через которую утекала вся сила.

Посмотрел вниз и увидел то, что раньше не замечал из-за адреналина. На груди, прямо над сердцем, виднелось пятно. Не кровь, что-то более тёмное. Ткань рубашки в этом месте была словно выжжена, а кожа покрыта узорами, похожими на паутину.

– Проклятие, – произнёс вслух.

– Что? – Дарен отвлёкся от наблюдения за приближающимися тенями.

– Их главарь наложил на меня проклятие. Оно пожирает магическую силу.

В этот момент, словно откликаясь на слова, проклятие активизировалось. Паутина узоров вспыхнула болью, превосходящей всё пережитое. Не просто физические страдания. Что-то вгрызалось в саму суть существования, пожирая не только магию, но и жизненные силы.

Упал на колени, задыхаясь от боли, и понял: я умираю. Медленно, но неотвратимо.

Боль была нестерпима, но заставил себя думать сквозь неё. Годы спецназа научили функционировать в критических ситуациях, когда тело отказывается слушаться.

– Дарен, – прохрипел, – отвлеки их.

– Чем? – он метнул ещё один пылающий кинжал, но промахнулся. Теневые твари приближались, их становилось больше.

Оглядел поляну глазами тактика. Культисты стояли в ритуальной позиции вокруг святилища – идеально для церемонии, но плохо для обороны. Они не ждали атаки, поэтому их построение было уязвимо для фланговых манёвров.

Портал пульсировал зеленоватым светом, каждый импульс выпускал новых тварей. Но сам разрыв был нестабилен, края колыхались, как поверхность воды на ветру.

– Магия, – прошептал, понимая, – они поддерживают портал заклинаниями. Если сорвать концентрацию…

Попытался встать, но ноги подкосились. Проклятие высасывало силы с пугающей скоростью. Магии больше не было, но физические навыки никто не отбирал.

На поясе Логлайна висел боевой нож. Не такой изящный, как кинжалы Дарена, но надёжный и острый. Выхватил его, оценив вес и баланс. Хорошее оружие, ухоженное.

– Ты что творишь? – Дарен заметил мои движения.

– То, что умею, – начал осторожно перемещаться по краю поляны, используя деревья как укрытие.

Военная подготовка включала не только стрельбу и взрывчатку, но и бесшумное передвижение, работу с холодным оружием. Фанатики были сосредоточены на магии и не обращали внимания на обычные угрозы. Дождался, когда один из них – молодой мужик с татуировками на лице – отошёл от основной группы за чем-то на земле. Возможно, собирал магические компоненты.

Атака была быстрой и тихой. Выскочил из-за дерева, зажал рукой рот адепту и ножом ударил под рёбра. Попал точно в сердце – мгновенная смерть.

– Двое на двоих, – прошептал, осторожно опуская тело.

Но предводитель оказался наблюдательным. Заметил исчезновение подчинённого и начал осматривать поляну.

– Братья! – крикнул он. – У нас крыса в кустах!

Оставшийся член тайного общества, женщина средних лет с бритой головой, начала заклинание поиска. Её руки светились тем же зеленоватым светом, что и портал.