Текст книги "Идеальный мир для Химеролога 6 (СИ)"

Автор книги: Марк Альтергот

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

– Не переживайте, – продолжил Виктор, видя их замешательство. – Логистика у нас отлажена. Без пушистиков не останетесь. Главное – не забывайте кормить персонал. Ну, и себя тоже, – он хлопнул в ладоши. – Ну всё, инструктаж окончен. Разбирайте ключи. Завтра стартуем. Вы – управляющие, на каждом объекте по одному человеку. Справитесь?

– Справимся! – хором ответили девушки.

Похоже, они были счастливы, так как получили не только здоровье, но и прекрасные перспективы для новой жизни. Валерия смотрела на них и улыбалась. Но в глубине души червячок сомнения всё же грыз её. Они справятся, в этом она не сомневалась. Но вот как это будет выглядеть…

Она представила Марину, которая по старой памяти начинает яростно чесаться прямо во время приёма заказа, просто потому что мозг ещё не привык, что аллергии нет. Или Свету, которая хватается за ингалятор, увидев кошку, а потом вспоминает, что здорова, и пытается сделать вид, что это новый модный аксессуар.

Но потом она посмотрела на Виктора, который с довольным видом объяснял хомяку, как правильно подавать салфетки, и махнула рукой. Какая разница? Это место было самым нормальным и самым безопасным на свете.

– Удачи, девочки, – сказала она вслух. – Она вам понадобится.

* * *

Последние три дня моя клиника напоминала Ноев ковчег, в который набились все твари, только в нашем случае без пары, и все они были бракованные.

Моя социальная акция «Принеси отказника – получи плюсик в карму» сработала даже слишком хорошо. Горожане, прослышав, что странный ветеринар бесплатно забирает любой неликвид, потащили мне всё, что жалко выкинуть, но дорого кормить. Тащили всех: хромых, косых, лысых, с психологическими травмами и генетическими сбоями… Несли в коробках, в мешках, на руках, вели на поводках… Мы не отказывали никому.

Я пробирался по коридору, перешагивая через коробки, клетки и спящих животных.

У стены сидел Андрей. Он выглядел так, будто не спал трое суток (что было недалеко от правды). На его коленях устроился огромный дог, у которого ещё вчера вместо задних лап была какая-то жалкая колесница из фанеры и колёсиков. А сейчас дог спал, дёргая новыми, выращенными за ночь конечностями, и пускал слюни на халат ассистента.

– Виктор… – простонал Андрей. – У меня в шкафчике для одежды спит семья енотов. Когда я пытаюсь их оттуда достать, они кидаются в меня фантиками! В ящиках стола выводок каких-то лысых крыс. А в туалете… в туалете, Виктор, поселился бобёр! Он уже начал строить плотину из туалетной бумаги!

– Бобёр – это хорошо, – отозвался я, аккуратно отодвигая ногой кошку, которая пыталась потереться о мою штанину, оставляя на ней кучу шерсти. – Бобры трудолюбивые.

– Да куда ж нам столько животных⁈ – взвыл Роман, выглядывая из своей лаборатории.

Вид у него был безумный. На голове сидела сова, на плече белка, а вокруг ног вилась стайка хорьков.

– Я не могу работать! – пожаловался он. – Я пытался смешать яд кураре с выжимкой из тех инсектоидов, а эта… – он указал на сову, – … пыталась склевать пипетку! У нас перенаселение! Критическая масса биоматериала на квадратный метр явно превышена!

Я зашёл в приёмную. Здесь было не лучше. Вся мебель оккупирована. На диване для посетителей в три слоя лежали собаки. На стойке регистрации устроилась игуана, которой я вчера восстановил хвост.

Валерия сидела на краешке стула, боясь пошевелиться.

– Вик… – тихо позвала она. – Завтра открытие кафе.

– Я помню.

– У нас три помещения. Три! А животных хватит, чтобы заселить весь Петербургский зоопарк, – она обвела рукой этот зверинец. – Мы не можем их всех оставить. Они сожрут нас. Или друг друга. Или просто затопчут.

Я огляделся. Ситуация и правда выходила из-под контроля. За эти дни я восстановил десятки животных. Кому-то отрастил лапы, кому-то вылечил глаза, кому-то просто подправил мозги и убрал агрессию. Теперь это была армия здоровых, сильных и, что самое главное, бесконечно благодарных мне существ. Но их было слишком много.

– Может, будем их продавать? – предложила Катерина, зашедшая следом. – Можно устроить распродажу «всё по пять рублей».

– Долго, – отмахнулся я, – и муторно.

– Выпустить в лес?

– Нельзя, – я покачал головой. – Они домашние или бывшие боевые. Они там либо сдохнут, либо, что вероятнее, станут вожаками местных стай и устроят террор в окрестностях. Мне потом опять с ними разбираться.

Я смотрел на эту пушисто-чешуйчатую орду. Собаки, кошки, грызуны, птицы… Были и совсем экзотические экземпляры. Вон, например, черепаха, которую использовали как живую пепельницу, и которой я нарастил новый прочный панцирь.

Они все смотрели на меня и ждали. И тут в голове сложился пазл.

– Лера, позвони Макару. Пусть пригонит грузовики.

– Грузовики? – не поняла она. – Зачем? Мы их вывозим на свалку?

– Смеёшься, что ли? Мы едем делать доброе дело…

– Вик, ты меня пугаешь, – Валерия потянулась к телефону.

– В этот раз всё будет мирно, – я вышел в центр приёмной и хлопнул в ладоши. – Внимание! Псих, Рядовая и Кенгу, обеспечить погрузку!

Моя гвардия возникла из ниоткуда. Псих гавкнул, сгоняя мелких собак в кучу. Рядовая начала быстро, но аккуратно рассаживать кошек по переноскам. Кенгу, надев свою курьерскую кепку, принялся таскать клетки к выходу.

– Грузим всех! Оставляем только «золотой состав» для кафе. Самых милых, пушистых и безопасных. Остальных в транспорт!

– А куда мы их? – спросила Катерина.

– Узнаете, – подмигнул я. – Скажем так… Мы едем повышать уровень счастья.

Через час у клиники стояли три крытых грузовика, которые подогнал Макар (лишних вопросов он, слава богам, не задавал). Мы набили кузова битком.

Я сел в кабину первого грузовика.

– Ну что, шеф, куда рулим? – спросил водитель, гвардеец Новиковых.

Я ткнул пальцем в карту.

* * *

Городской приют «Надежда»

Окраина Петербурга

Савелий Тимофеевич, директор приюта, поправил рукава своего единственного приличного пиджака, который он надевал только по большим праздникам или для визитов инспекторов. Пиджак уже протёрся на локтях, а пуговицы держалась на честном слове, но выбирать не приходилось.

Он оглядел своих подопечных. Дети были умыты, причёсаны, одеты в лучшее, что нашлось на складе. Но скрыть бедность этого места было невозможно. Стены, крашенные в унылый зелёный цвет ещё в прошлом десятилетии, облупились. С потолка свисала одинокая лампочка без плафона. Запах хлорки и переваренной капусты въелся в само здание.

– Дети, строимся! – хлопнул он в ладоши, стараясь, чтобы голос звучал бодро.

Десятки пар маленьких глазок уставились на него с надеждой.

Савелий Тимофеевич сглотнул ком в горле. Он любил этих детей до боли в сердце и тратил на них все свои средства. Свою зарплату, пенсию матери, даже деньги, отложенные на ремонт старенькой машины. Вчера он купил ящик мандаринов вместо новых ботинок, хотя на старых уже отваливалась подошва.

– Савелий Тимофеевич, а они точно приедут? – дёрнула его за рукав маленькая девочка с веснушками. – Или это шутка?

– Приедут, Машенька, – улыбнулся он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Люди обещали.

Хотя сам он в это верил слабо. Какой-то Виктор позвонил утром и сказал: «Привезу много подарков, ждите». Богачи часто так развлекались – обещали золотые горы, а потом присылали коробку просроченных конфет и считали свой долг перед обществом выполненным. Но надежда умирает последней.

Издалека послышался гул моторов и к воротам подкатили три грузовика. Из первого вышел молодой парень. Одет просто, но уверенность в каждом движении выдавала в нём человека, который привык открывать двери ногой.

– Здравствуйте! – громко крикнул он. – Здесь заказывали доставку счастья?

Савелий Тимофеевич поспешил навстречу.

– Добрый день. Я директор, Савелий Тимофеевич. Мы… мы очень рады.

Парень кивнул и махнул рукой водителям грузовиков.

– Выгружайте!

Борта откинулись и дети ахнули. Это были не конфеты и не игрушки. Из машин выводили… животных: собак, кошек, кроликов… Были и более странные существа – пушистые зверьки с большими ушами, яркие птицы, даже небольшая черепаха с блестящим панцирем.

– Разбирайте! – скомандовал Виктор.

Животные, повинуясь невидимой команде, спокойно пошли к детям. Никакого лая, рычания или страха. Они шли, виляя хвостами и мурлыкая, будто всю жизнь только и ждали этой встречи.

Дети застыли, боясь пошевелиться.

– Ну, чего стоите? – улыбнулся Виктор. – Они не кусаются.

И плотину прорвало. Двор наполнился визгом и смехом. Дети бросились к животным. Кто-то обнимал огромного пса, кто-то гладил кошку, кто-то с восторгом рассматривал синюю ящерицу…

Савелий Тимофеевич смотрел на это, и его сердце сжалось от ужаса, потому что он заметил странный блеск в глазах этих животных, необычный окрас, слишком умное поведение… Это были химеры!

– Господин… Виктор, – его голос дрогнул. – Это… это же нарушение. Статья сорок вторая, пункт «Б» Имперского уложения о детских учреждениях. Запрещено содержание потенциально опасных существ и не сертифицированных животных на территории… Нас же закроют!

Виктор подошёл к нему, засунув руки в карманы.

– Спокойно, директор. Никакой статьи. Это животные с лёгким геном химерности. Класс безопасности «Нулевой», если вам так угодно.

– Но такого класса не существует…

– Теперь существует. Они привиты, стерилизованы и, самое главное, разумно послушны. Видите того бульдога? Он сейчас нянчит трёхлетку. Обычный пёс мог бы огрызнуться, если ему в глаз пальцем ткнут, а этот нет. У него стоит ментальный блок на агрессию к детям. Это лучшие няньки в мире. Я даю гарантию.

Директор посмотрел на бульдога. Тот действительно лежал на спине, позволяя малышке использовать свой живот как подушку.

– Это… очень щедрый подарок, – прошептал Савелий Тимофеевич. – Они, наверное, стоят целое состояние…

– Ну, скажем так, недёшево. Но мне они достались по акции.

Савелий Тимофеевич смотрел на счастливые лица детей. Он видел, как Машенька прижимает к груди пушистого кролика, и в её глазах впервые за месяц не было привычной тоски. Но он был не только реалистом, но и директором нищего приюта.

– Извините, – он с трудом выдавил эти слова. – Но мы не можем их принять.

– Почему? – Виктор удивлённо поднял бровь. – Дети же в восторге.

– Мы… мы не потянем. У нас бюджет расписан до копейки. Нам детей кормить иногда нечем. Каша на воде и суп из костей. А эти звери… Им же нужно мясо, витамины, уход… – Савелий Тимофеевич с тоской посмотрел на огромного пса, который, судя по габаритам, съедал в день больше, чем вся младшая группа. – Мы просто не сможем их прокормить, и они умрут с голоду. Или нам придётся урезать пайки детям. Я не могу на такое пойти.

Он лихорадочно прикидывал в уме. У него была отложена небольшая сумма на зимнюю куртку – старая совсем прохудилась, ветер гулял по спине. Если не покупать куртку… походит ещё сезон в свитере, не развалится… Плюс часы продать… Хватит на корм для двоих. Может, для троих, если экономить…

– Мы можем оставить двоих, – с болью в голосе сказал он. – Максимум троих. Самых маленьких. Остальных… заберите, пожалуйста. Не рвите детям душу.

Он отвернулся, чтобы Виктор не видел слёз на его глазах.

Виктор молчал. Он внимательно смотрел на директора, на обшарпанные стены приюта, на худые лица детей.

– Подождите, – его голос стал жёстким. – Вы хотите сказать, что у государственного учреждения нет денег на еду?

– Район у нас такой… – развёл руками Савелий Тимофеевич. – Не модный. Спонсоры сюда не ездят. Им престижнее помогать кадетским корпусам или лицеям искусств. Там таблички вешают с именами меценатов. А у нас что? Трущобы вокруг. Империя выделяет минимум, только чтобы с голоду не померли. Мы не попали в программу приоритетного развития. Говорят, «нецелесообразно, потому что показатели низкие».

– Нецелесообразно, значит… – нахмурился Виктор и достал телефон. – Понятно.

Савелий Тимофеевич подумал, что сейчас этот странный благотворитель вызовет своих грузчиков и увезёт животных. Сказка закончится. Но Виктор набрал номер и, не отходя, включил громкую связь.

– Да, Виктор? – раздался женский голос.

– Агнесса, дуй сюда. Срочно.

– Я занята, у меня встреча с…

– Плевать на встречу. Это важно. И кошелёк захвати, тот самый, бездонный…

– Что случилось? Ты опять кого-то убил и нужно откупиться?

– Нет, тут дело посерьёзнее. Ты спрашивала, что я хочу за помощь тебе? Вот, придумал. Приезжай, адрес скину.

Он сбросил вызов и повернулся к директору. Лицо его было абсолютно спокойным, но в глазах горела та самая решимость, которую Савелий Тимофеевич видел только у людей, привыкших менять реальность под себя.

– Не люблю несправедливость, – сказал Виктор. – Особенно, когда она касается детей и моих животных.

– Кто… кто приедет? – прошептал директор.

– Очень богатый и очень… скажем так, мотивированный человек. Мы решим вопрос со спонсорством раз и навсегда.

Вскоре к воротам подъехал чёрный бронированный джип, из которого вышла молодая женщина в дорогом костюме, с удивлением оглядевшая обшарпанный фасад приюта.

Виктор помахал ей рукой.

– А вот и наш золотой ключик!

Глава 15

Городской приют «Надежда»

Окраина Петербурга

Агнесса вышла из машины, стараясь не наступить в грязную лужу своими туфлями, и поморщилась, глядя на обшарпанный фасад приюта. Не от брезгливости, а от собственной растерянности.

– И зачем он меня сюда вытащил? – пробормотала она, поправляя воротник пальто.

Род Новиковых тратил на благотворительность миллионы. Это было частью обязательной программы: фонды, стипендии, поддержка искусства… Но всё это было обезличено. Цифры на счетах, галочки в отчётах. Агнесса никогда не видела, куда именно уходят эти деньги, и, честно говоря, не особо интересовалась. Ведь главное репутация.

Но здесь… Она увидела худых, в застиранной одежде не по размеру, детей, что жались к животным, которых привёз Виктор. В их маленьких глазках было столько счастья от того, что они могут просто погладить собаку, и ещё больше страха, что эту сказку сейчас отберут.

После того, как она переговорила с Виктором, к ней подошёл директор приюта – маленький суетливый человечек в потёртом пиджаке. Он смотрел на неё как на божество, спустившееся с небес.

– Ваше сиятельство… – произнёс директор дрожащим голосом. – Мы не ожидали… У нас не убрано…

– Помолчите, – тихо сказала Агнесса.

Она смотрела на девочку, у которой из обуви были только резиновые шлёпанцы на босу ногу. На улице, где сейчас было не так-то тепло.

Внутри у Агнессы всё сжалось. Она вспомнила себя и Мишу в первые дни после гибели родителей. Этот холод внутри и чувство полного одиночества, когда огромный мир вдруг становится чужим и враждебным. Но у них хотя бы были деньги, слуги и охрана… А у этих детей нет вообще ничего. Они были такими же сиротами, как и она, только брошенными на произвол судьбы.

Ей стало обидно до слёз за эту несправедливость.

– Макар!

Начальник охраны тут же вырос за её спиной.

– Слушаю, госпожа.

– Вызывай строительную бригаду. Чтобы к вечеру здесь были леса, материалы и рабочие.

– Но, госпожа… у нас нет сметы, нет проекта…

– К чёрту проект! – рявкнула она, и директор приюта вжал голову в плечи. – Крышу поправить! Окна заменить! Отопление… тут вообще есть отопление? Сделать! Кухню оборудовать по высшему разряду! – она повернулась к директору. – Предоставьте список всего необходимого: одежда, обувь, учебники, игрушки… Всё, что нужно, не стесняйтесь.

Она не думала о выгоде или репутации. В этот момент в ней говорила не глава корпорации, а старшая сестра, которая знала, каково это – остаться одной. Она просто хотела заткнуть эту дыру в мироздании деньгами и своим могуществом.

– И еду, – добавила она. – Купите нормальную еду. Прямо сейчас закажите доставку из ресторана на всех. И на животных тоже.

В этот момент к воротам подъехал ещё один автомобиль сопровождения. Дверь открылась, и оттуда выскочил Миша. За ним, мягко ступая огромными лапами, вылез Багратион.

– Агни! – крикнул брат, подбегая к ней. – Макар сказал, ты здесь! Я тоже хочу помочь!

Он увидел детей и животных Виктора.

– Ого… – протянул он. – Им тут грустно, да?

– Да, Миша. Им тут не очень весело.

Мальчик кивнул и пошёл к своей машине, достал оттуда свой рюкзак и высыпал всё содержимое прямо на траву. Игровая приставка, планшет, какие-то редкие коллекционные фигурки…

– Берите, это вам! – крикнул он детям и посмотрел на Багратиона. – Багги, работай!

Огромный тигр, поняв задачу, развалился посреди двора, превратившись в гигантский плюшевый диван. Дети, сначала испугавшиеся хищника, через минуту уже облепили его со всех сторон. Кто-то чесал ему ухо, кто-то гладил бок… Багратион урчал, как трактор, и выглядел абсолютно счастливым.

– Макар, – тихо сказала Агнесса. – Проконтролируй всё лично. Я хочу, чтобы через неделю это место было не узнать. Никаких лимитов. Тратьте столько, сколько нужно.

Она делала это не из-за просьбы Виктора и не ради славы. Она просто не могла поступить иначе.

Несколько дней спустя, Агнесса сидела в глубоком кресле, поджав ноги, и смотрела на огромный экран телевизора, где светился логотип «Имперского Вестника» – популярной программы, куда простому смертному, да и большинству аристократов, попасть было сложнее, чем на аудиенцию к Императору.

В студии сидел известный ведущий, славившийся своей язвительностью и любовью к разоблачениям. Но сегодня его тон был торжественным.

– … в наше непростое время, когда Империя особенно нуждается в примерах настоящего благородства и ответственности, мы стали свидетелями события, которое многие назовут чудом. А я бы сказал – возвращением к истокам чести.

На экране появились кадры: обновлённый фасад приюта «Надежда», счастливые дети в новой одежде, играющие с животными, горы коробок с гуманитарной помощью…

– Казалось бы, понятие «аристократизм» для многих стало синонимом высокомерия и праздности. Но есть те, кто помнит истинный смысл этого слова. Те, кто не на словах, а на деле доказывает своё право быть элитой нации.

Кадр сменился. На экране появилась фотография Агнессы, сделанная кем-то из папарацци: она стоит посреди двора приюта и отдаёт распоряжения.

– Графиня Новикова Агнесса Павловна – молодая глава древнего рода, который, как мы знаем, недавно пережил страшную трагедию. Потеряв родителей, она не замкнулась в своём горе. Она не стала тратить состояние на балы и наряды. Она пошла туда, куда боятся заглядывать даже социальные службы – в трущобы, к сиротам…

Агнесса поморщилась. Столько пафоса…

– … она вложила личные средства в полную реконструкцию приюта, обеспечила детей всем необходимым. И сделала это тихо, не требуя наград. Истинное благородство! Но эта история имеет и другую, тёмную сторону…

Музыка сменилась на тревожную.

– Благодаря вмешательству графини Новиковой вскрылся чудовищный инцидент в нашей бюрократии. Когда в Канцелярию поступила информация о масштабах вложений рода Новиковых в государственный приют, у честных слуг Государя возник вопрос: «Позвольте, но ведь на этот объект ежегодно выделяются миллионы из казны! Почему же там царит такая разруха, что аристократам приходится спасать детей от голода?».

На экране появились фотографии двух чиновников – толстых, лоснящихся, с самодовольной миной на мерзких рожах…

– Была инициирована внезапная проверка. И то, что обнаружили следователи, повергло в шок даже бывалых дознавателей. Деньги, выделенные на ремонт, на еду и лекарства – всё это исчезало в карманах этих… нелюдей! По документам в приюте был евроремонт и икра на завтрак. А на деле – плесень и пустые тарелки. Правосудие было скорым и беспощадным. Сегодня утром, по личному указу Императора, оба казнокрада были казнены за подрыв государственных устоев и преступление против будущего Империи. Их имущество конфисковано и направлено в фонд поддержки сирот.

Агнесса медленно опустила чашку с чаем на стол. Она слышала об арестах. Но казнь… Это было серьёзно.

– И всё это – благодаря неравнодушию графини Новиковой. Её поступок не просто спас конкретных детей, но очистил систему и показал всем нам пример того, как должен вести себя настоящий аристократ. Рейтинг доверия к роду Новиковых сегодня достиг исторического максимума. Это возрождение Великой Семьи!

Агнесса выключила телевизор. Она сидела и смотрела на своё отражение в тёмном экране. Всё это… Весь этот триумф, слава и невероятный скачок авторитета, который невозможно купить ни за какие деньги… Всё это случилось не потому, что она такая добрая или умная, а потому что ей позвонил Виктор.

Этот чёртов гений всё знал заранее. Он срежиссировал эту ситуацию как по нотам. Использовал её как таран, чтобы пробить стену коррупции, а заодно вознёс её саму на пьедестал. Спас детей, наказал воров и сделал её героиней нации. И при этом сам остался в тени, как и всегда. Просто ветеринар, который попросил пристроить животных.

Агнесса закрыла лицо руками.

– Виктор… Кто же ты такой?

Она понимала, что снова перед ним в неоплатном долгу. Он дал ей больше, чем она могла себе представить. Фактически спас её род от забвения, вернув ему былое величие и уважение. И она не знала, как расплатиться. Деньги ему не нужны. Власть его не интересует.

Но она была Новиковой. А Новиковы всегда отдают долги.

Она встала и подошла к окну. Где-то там, на окраине города, горел свет в окнах маленькой клиники, где человек, меняющий судьбы Империи, сейчас наверняка пил свой дешёвый растворимый кофе и беседовал с говорящим попугаем.

И Агнесса вдруг поняла, что готова пойти за этим человеком хоть в огонь, хоть в воду. Потому что с ним не страшно, с ним побеждают.

* * *

Окраина Петербурга

Двор городского приюта «Надежда»

Трое мужчин в тёмных плащах пробирались по двору приюта под моросящим дождиком.

– Ну и дерьмо, – сплюнул один из них, высокий, с выбритыми висками. – Серьёзно? Нас, элиту, посылают валить какого-то директора приюта? Это уровень уличной шпаны…

– Заткнись, Димон, – буркнул идущий в центре старший группы. – Приказ есть приказ. И платит Босс за эту «шпану» как за устранение аристо.

– Да потому что он сам обосрался, – вставил третий, поигрывая рукоятью кинжала. – Это не приют, а прачечная. Гы-гы… Они там бабки отмывали годами. А теперь, когда эта сучка Новикова нос сунула, вся схема накрылась. Директор этот свидетель. Если он заговорит, Босс сядет. И мы вместе с ним, если не подсуетимся.

Старший остановился у свежевыкрашенной стены здания.

– План такой. Заходим, тихо валим директора холодняком. Никакой магии или стволов. Чтобы выглядело как бытовуха или ограбление.

– А с документами что?

– С документами всё схвачено. У нас с собой папка, подкинем в сейф. Там компромат, что это директор воровал деньги у детей, а Босс – святой человек, который ничего не знал. Ну и на Новикову пару бумажек, мол, она в доле. Пусть потом грызутся.

Димон посмотрел на окна второго этажа, где горел свет.

– А может, просто спалить эту халупу? Нет улик, нет и дела.

– Тут дети, Димон…

– Ну и что? Включим пожарную сигнализацию. Пусть выбегают. А здание сгорит.

– А если не выбегут?

– Ну… – Димон пожал плечами. – Значит, судьба такая. Мы наёмники, а не няньки. Нам за зачистку платят, а не за эвакуацию.

– Хватит базарить, – оборвал их старший. – Идём. Директор у себя. Он идиот, мог бы согласиться сотрудничать, взять долю и молчать. А он, видите ли, честный. Вот пусть теперь своей честностью червей кормит.

Они подошли к чёрному ходу. Замок щёлкнул под воздействием телекинетического импульса, и дверь тихонько открылась.

Троица проскользнула внутрь, направляясь к кабинету директора. Они были Одарёнными четвёртого ранга – серьёзная сила, способная в одиночку раскатать взвод гвардейцев. Для них это задание было не сложнее, чем раздавить таракана.

Директор сидел за своим столом, перебирая счета. Когда дверь без стука открылась, он лишь поднял уставший взгляд поверх очков.

– Да-да, войдите, – машинально произнёс он, думая, что это кто-то из воспитателей.

В кабинет вошли трое и закрыли за собой дверь.

– Ну что, директор, – усмехнулся старший, поигрывая ножом. – Угадай, за кем смерть пришла?

Директор снял очки, положил их на стол.

– Я знал, что всё не может быть так идеально. Слишком много хорошего случилось за последние дни. Расплата должна была прийти, – он тяжело вздохнул и посмотрел на убийц спокойным, уставшим взглядом. – Ладно. Я обещаю не сопротивляться. У меня только одна просьба: не трогайте моих воспитанников. Дети здесь ни при чём.

– А ты нам не указывай, старый, – огрызнулся Димон, делая шаг вперёд. – Мы сами решим, кого трогать. Зря ты, дед, упирался. Предлагали же тебе – сиди тихо, подписывай, что дают, и в ус не дуй. А ты в героя решил поиграть?

– Можете убить меня, но моя совесть будет чиста. Я детей не обкрадываю.

– Совесть… – скривился Старший. – На хлеб её не намажешь. Кончайте его, парни. И давайте валить, тут псиной воняет.

Он брезгливо сморщил нос. Прямо на проходе, на потёртом коврике, лежала огромная чёрная собака. Она спала, вытянув лапы и тихо посапывая.

– Ты что, уже и бродячих псов в приют пускаешь? – спросил третий убийца. – Антисанитарию разводишь?

– Это не моя собака, – ответил директор. – Меня попросили за ней присмотреть. Один хороший человек оставил. Сказал, пусть поспит в тепле.

– Неважно, – отмахнулся старший. – Придётся и блохастого убрать, чтобы не гавкал.

Димон ухмыльнулся и шагнул к столу директора. Собака лежала прямо у него на пути.

– Пшла вон, тварь! – он с размаху, вложив в удар силу Одарённого, пнул спящего пса тяжёлым армейским ботинком в бок.

Удар был такой силы, что обычную собаку переломило бы пополам. Но нога Димона встретила не мягкую плоть, а что-то твёрдое, как бетонная стена. Раздался хруст, и Димон заорал, хватаясь за сломанную лодыжку.

– А-А-А! Сука! Она что, железная⁈

И тут в оконное стекло что-то ударилось. Убийцы вздрогнули и посмотрели на окно. Там, на подоконнике, прыгал большой попугай и яростно долбил клювом в стекло.

– Псих! – так истошно орал попугай, что его голос доносился даже через двойную раму. – Ты какого хрена дрыхнешь⁈ Тебя зачем здесь оставили, валенок шерстяной⁈ Работай давай, а то нас премии лишат!

Пёс открыл глаза и медленно поднял голову. Затем лениво зевнул, обнажив пасть. Он встал, встряхнулся, и его тело начало меняться. Мышцы раздулись, холка поднялась, глаза налились красным огнём…

– Что за… – прошептал старший, отступая назад.

Пёс посмотрел на орущего Димона, который скакал на одной ноге. Один короткий рывок, щелчок челюстями, и крик Димона оборвался. Он с удивлением посмотрел вниз. Чуть ниже бедра ноги не было. Она исчезла в пасти «собаки» за долю секунды.

– Ой, мамочки… – пролепетал он и свалился на пол.

– Валите тварь! – заорал старший, вскидывая руки. Воздух вокруг него сгустился, формируя лезвие ветра. Третий убийца метнул в пса сгусток пламени.

Но пёс даже не попытался уклониться, а просто шагнул навстречу. Магия Одарённых четвёртого ранга ударила ему в грудь… и рассеялась, не оставив даже подпалины на шерсти.

– Четвёртый ранг… – прошептал Старший, бледнея. – Она не чувствует… Это же…

Пёс прыгнул. Старшего впечатало в стену. Удар массивной лапы превратил его грудную клетку в кашу. Он сполз вниз, оставляя кровавый след на новеньких обоях.

Третий убийца, видя это, взвизгнул и попытался выпрыгнуть в окно. Но пёс оказался быстрее. Он перехватил его в полёте, схватил зубами за поясницу, перекусил пополам и отбросил, как сломанную куклу, в другой угол кабинета.

В наступившей тишине слышался только тихий скулёж Димона, который пытался зажать обрубок ноги. Пёс подошёл к нему, обнюхал и брезгливо чихнул. Затем развернулся, подошёл к коврику, покрутился и снова лёг спать, положив морду на лапы.

Директор открыл окно, и в комнату влетел попугай. Он сделал круг почёта над трупами и приземлился на стол.

– Ну, я же говорил! – каркнул он. – Хозяин предупреждал, что у вас такое может быть. Гости непрошенные, все дела… Вы это, Савелий Тимофеевич, сейчас не двигайтесь и не дёргайтесь. Дышите глубже. Группа зачистки уже выезжает. Всё будет тип-топ. Чисто, тихо и стерильно.

Димон, который лежал в углу и чувствовал, как жизнь покидает его вместе с кровью, смотрел на спящего пса и говорящего попугая. Его угасающий разум бился в агонии, пытаясь понять произошедшее.

«На кого мы нарвались?.. – пронеслось в его голове последней ясной мыслью. – Три Одарённых четвёртого ранга… И нас раскатала одна собака просто мимоходом. Это же… эта химера стоит больше, чем два таких приюта…»

Глаза его остекленели.

Директор дрожащей рукой налил себе воды из графина. Когда он пил воду, его зубы стучали об стакан.

– Спасибо… – прошептал он попугаю.

– Обращайтесь! – бодро отозвался тот. – Мы заботимся о вашем здоровье и душевном равновесии! И утилизируем проблемы любой сложности. Кстати, у вас печеньки есть? А то я пока летел, проголодался.

* * *

Императорский зоопарк встретил нас запахом навоза и криками детей, которых родители тащили смотреть на спящего бегемота.

– Вик, объясни мне, какого чёрта мы здесь делаем? – прогундосил Роман, поправляя съехавшие очки. – У меня там, между прочим, процесс ферментации идёт. Если я не переверну колбу через час, получится не лекарство от блох, а кислотная бомба.

Я спокойно откусил кусок сахарной ваты.

– Мы здесь, Рома, занимаемся тимбилдингом. Сплочение коллектива через совместные страдания и созерцание прекрасного.

Моя команда выглядела так, будто их приговорили к расстрелу через повешение, но перед этим заставили прогуляться по зоопарку. Андрей с Катериной уныло плелись сзади, вытирая пот со лба. Роман с тоской смотрел на выход, явно мечтая вернуться к своим пробиркам.

Только Валерия была абсолютно счастлива. Она шла рядом со мной в лёгком платье и улыбалась каждому встречному зверю.

– Вик, смотри! Бегемот! Он такой большой и сильный! – восхищалась она. – Ребята, ну чего вы такие кислые? Это же весело!

– Очень весело, – буркнул Роман. – Особенно запах. Я чувствую аммиак, сероводород и нотки разложения. У бегемота явно проблемы с пищеварением. Ему бы абсорбент прописать, а не булками кормить.

– А вон у того волка лишай, – добавила Катерина. – Я отсюда вижу.

– Вы неисправимы, – вздохнула Валерия. – Мы здесь отдыхаем, отвлекаемся от работы!

– Как можно отвлечься от работы, когда работа сидит в клетке и смотрит на тебя больными глазами? – резонно заметил Андрей.

– А мне нравится! Ой, смотрите, какие милые капибары!

– Это нутрии, – поправил Роман. – И они крысы, просто большие.

– Какая разница! Они милые!

– Расслабьтесь, – я доел вату и выбросил палочку в урну. – Вам полезно посмотреть на животных, которых ещё не коснулась рука химеролога. Ну, или коснулась, но очень нежно. Вон, видите того страуса? У него шея усилена.