Текст книги "После развода. В его плену (СИ)"

Автор книги: Мария Устинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

– Наверное, в хостеле.

– Каком? Мои люди заберут твои вещи. Тебя будет кто-то искать? Семья? Подруги?

Губы дрожат.

Раньше я бы, наверное, назвала Эдуарда и Меланию. До брака у меня были подруги, но постепенно общение сошло на нет.

– Не знаю. Родители, их больше нет… Тетя в Крыму.

– Я тебя понял. Послушай меня, Инга. Ты будешь делать все, что я скажу. Ты должна слушаться, если хочешь выжить. Ты поможешь мне разобраться с твоим мужем. И когда я заберу общак, тогда, может быть, наступит день, когда ты сможешь вдохнуть свободно.

Не наступит.

Не верю в это.

– Сейчас ты моя.

Горько киваю.

Ему нужны деньги. Я вижу правду в тусклых глазах Дика.

– Радуйся, что так вышло, – он убирает мокрые пряди с лица, чтобы взглянуть в глаза. – Ты хотя бы нужна мне.

– Я все сделаю, – шепотом обещаю, пока он гладит лицо и плечи.

Мне страшно от этих ласк.

Страшно от вида залитого кровью лица. Я так боялась, что Дик бросит меня там. Так хотела к нему.

А он забрал меня из-за общака.

Потому что такой козырь не оставляют.

Ему нужны деньги.

Чтобы отомстить им. Я вижу, что Дик для себя что-то решает.

– Ложись, – предлагает Влад, укладывая в кровать. – Завтра переезжаем, пока можешь поспать. Я посторожу нас.

Я боюсь спать.

Горячая ванна приглушила боль. Но после сна вернется с новой силой. И не только физическая. Пока Дик рядом, пока я еще в шоке, она приглушена, словно я не до конца понимаю, что со мной сделали. Но завтра…

Завтра будет ад.

Спать не могу.

Лежу и таращусь в темноту. Слышу, как Влад убирает в ванной, ходит по квартире, собирая вещи.

Набирает еще воды на кухне.

– Выпей, – он возвращается с парой таблеток. – От боли. Это поможет уснуть.

Робко беру две капсулы.

Даю себя напоить. Влад садится на кровать и опирается спиной на стену.

Руку кладет мне на плечо.

Сжимает.

– Последний вопрос. Ты принимаешь противозачаточные? Со мной ты спала без защиты.

Страшный вопрос.

С ним без защиты. С Лукой – в первый раз тоже.

Потом не помню.

– Нет, – шепчу я. – Я не предохранялась.

Глава 11

Влад Диканов

– Как Спартак?

Сквозь мутное от потоков дождя лобовое стекло, Дик смотрит на сияющую витрину дорогого ресторана.

Рядом на сиденье вместо Спартака его брат Артем.

Морщится.

Жалко брата.

Вида не хочет показывать.

– Вчера от аппаратов отключили, начал сам дышать.

– Если бабки нужны, говори, – бесцветно предлагает Влад.

Больше ни слова не добавляет.

И так все ясно.

Мрачная тишина в салоне нарушается только шумом дождя. Они уже час здесь. Третий день следят за юристом Сабурова.

– Ничего тварь не боится, – в пустоту бросает Тема, затягиваясь. – С девками куролесит.

Юрист в модном костюме поднимает бокал с очередной красавицей.

Дельце выгорело.

Празднует.

Будь он умнее, как Сабуров, сидел бы тихо, а то и за границу свалил. Вечная проблема не стреляных и не битых. Считают, раз они не в их сфере, то никто не тронет.

Про юриста, с которым работал Сабуров, рассказала Инга.

Вспомнила имя – с трудом, но вспомнила. Молодец, старается. Пришлось приложить много терпения, чтобы ее растормошить и заставить вспомнить.

Но получилось.

– Как девчонка?

– Никак, – Влад качает головой. – Просто лежит. Не знаю, что с ней делать. Полутруп.

Артем неловко молчит.

Они переехали дней пять назад со старой квартиры.

В первый день Инга была ничего. Дик думал, дальше будет лучше, но случилось наоборот.

Он пытался тормошить ее.

Поднимал.

Но она была никакая. Ревела. Даже не понимала, где находится. Не хотела пить таблетки.

Смотреть на Ингу было тошно.

Противно.

Гадко, что эти подонки задули в ней искру, которая так его зацепила.

Это уже не горячая штучка из клуба.

Вчера вроде бы встала.

Начала кричать, он подумал – нужно что, но, когда пришел в спальню, Инга сидела на постели и раскачивалась.

Он нашел и привез ее документы, вещи.

Купил ей шмотки.

Дал препараты – чуть не пропустил срок, но получилось в последний день. Что делать еще он не знает.

– Ты там следи за ней. Мало ли что в голову придет.

– Не учи, – огрызается он.

– Да ладно, Дик, – Артем показывает открытые ладони. – И не думал. Молодая такая. Жалко ее.

Он вспоминает трясущиеся белые руки.

Сглатывает.

Смотрит на юриста, который как ни в чем ни бывало прожигает вечер. Ржет, фасонит перед красоткой.

Сука.

– Как Лука так мог… – хрипит Артем, снова затягиваясь, в их круге уже почти неделю похоронное настроение. – Крайними нас сделал. Косте ребра переломали, места живого нет.

Влад молчит.

– Ты на похороны пойдешь? В воскресенье Дениса, говорят, хоронят.

Влад смотрит мимо.

На этот праздник жизни в ресторане.

– Дик?

– М?

– Ты вообще с ними с тех пор говорил?

Еще одна пауза, которую Тема разбавляет горьким дымом. Пытливо пялится на него.

Всем интересно, что решит босс.

Они за ним последуют процентов на шестьдесят. Кто-то зассыт. Но Артем не простит за брата. Точно будет на его стороне.

– Я переехал. На звонки не отвечаю. Как ты думаешь, я с ними буду говорить после того, что они сделали?

– Ну ты это… Дик. Ты что решил пойти против семьи?

Хочется переспросить: семьи?

Лука доказывал, что они никто друг другу.

– Разве они не первыми это сделали?

Артем задумывается.

Впервые – всерьез. Присматривается к мрачному, но спокойному шефу. У Дика было время все обдумать.

– Мы здесь сейчас следим за юристом, чтобы задать ему вопросы об общаке. И я не понимаю, зачем мы тогда это делаем, если не ради семьи?

Влад поворачивается к нему.

– Подумай.

– Слушай, – тот отчетливо сглатывает. – Этот общак многим нужен. Ты решил забрать его себе?

– Один интересный человек сказал: у кого общак, тот контролирует город. Задумайся.

Тема затихает.

Взвешивает, готов ли ввязываться в передрягу на таких условиях. Но не выходит из машины.

Ему должно польстить, что Влад сказал все прямо.

Такая откровенность возможна в одном случае: когда полностью в человеке уверен. После того, как Лука приказал Спартака избить, Дик не сомневаться – сдавать его Артем не станет.

– Это из-за нее? – вдруг спрашивает Артем.

Влад молчит.

Переводит тему:

– Спартак в сознании?

– Пока так себе. Меня узнавал с трудом, а что? Хочешь поговорить? Я тоже был в ту ночь. Что ты хотел узнать?

– Сколько их было?

Артем понимает вопрос без перевода.

Надолго замолкает.

– Дик, тебе это никто не скажет. Кроме нее. Так что…

– Я должен узнать. Сколько и кто, понимаешь? Ты понимаешь, что со мной сделали? Они меня уничтожили там. Трахнули мою девушку на глазах у всех. Смотрели мне в глаза, когда я туда шел…

Дик говорит тихо и от этого слова кажутся страшнее.

– Меня хотели уничтожить.

Убить, думает он.

Показать, что бывает с теми, по чьей вине погибают важные люди. Лука был уверен, что он – нежилец.

Поэтому так поступил.

Только дядя почему-то оставил его в живых. После всего, что случилось.

– А она что говорит?

– Она не в себе, Артем.

Тот сглатывает.

– Говорят, было видео. Не знаю, зачем снимали, попробую поспрашивать, если хочешь… Смотри, выходит!

Юрист покидает ресторан один.

Девушка убежала пудрить носик.

Самое время.

– Вперед.

Артем выскакивает из авто.

К ресторану подлетает вторая тачка с ребятами. Юрист что-то кричит, но пара быстрых ударов в лицо его обрывают. Его быстро запихивают в багажник, и тачка срывается с места.

Дик смотрит, как из ресторана спутница юриста выходит и удивленно оглядывается, затем заводит машину.

Юриста везут за город.

Дик знает куда.

В лесополосе уже все подготовили. Вырыли яму. Там глушь, их не побеспокоят.

Он идет через лесополосу к условленному месту, на ходу натягивая перчатки.

Издалека слышит сбивчивую речь:

– Ребята, я обещал, что верну долг. Ну проигрался, бывает. Дела сейчас в гору, я все верну!

Юрист стоит на коленях перед ямой.

Его окружают трое.

Когда Дик выходит на поляну, расступаются.

– Кто вы? – бормочет побледневший юрист.

Лицо с перерезанной бровью кажется ему незнакомым и пугающим.

Поздно дошло, что дело не в карточном долге.

– Инга Сабурова, – произносит Влад. – Знакомое имя?

С лица юриста сходит выражение.

Не ожидал.

– Же-жена клиента. В-вы здесь из-за Инги?

– А что, удивлен, сука?

Не просто удивлен – юрист в шоке.

– По какому праву ваши люди меня похитили? – сообразив, что долг выбивать не будут, тот идет в атаку. – Эдуард Сабуров мой клиент, я под его защитой! Вы понимаете, с кем связались?

Даже успокоился, мразь.

В глаза смотрит.

Дик ощущает, как его затапливает холодный гнев.

– Видишь здесь Сабурова? Думаешь, он тебя защитит? Артем, угомони его.

Тут же следует выпад в ухо.

– Ты готовил документы на развод? Что она подписала?

– Инга? – лепечет он, после удара появляется ясность в глазах. – Да ничего особенного! Доверенности, брачный договор… Я не имею отношения к их разводу. Я юрист по недвижимости.

Тон падает.

В глазах появляется надежда, что это ошибка и может отпустят.

– Телефон.

Мобильник подает Артем.

Дик быстро находит переписку с Сабуровым. Листает. Считает по датам. Около одиннадцати в тот день от Сабурова пришло единственное сообщение:

«Я хочу развестись с женой. Это станет препятствием?»

В ответ юрист разражается почти паническим сообщением:

«Эдуард Андреевич! Почему вы не предупредили⁈ Ваша супруга может наложить арест на имущество, подать на раздел! Сделка окажется под угрозой!»

«Она ничего не знает».

«Не имеет значения!»

«Ну и что теперь делать⁈ – даже через экран ощущается бешенство орущих слов. – Ничего эта сука не сделает! Будет сидеть, как мышь, если прикажу! Придумай что-нибудь, главное, сделка должна пройти, остальное меня не волнует».

– Я посоветовал господину Сабурову заключить брачный договор, – бормочет юрист. – Это развязывало нам руки на сделке. Разводом занимался другой человек. Я не при чем.

Еще недавно бы Дик ощутил охотничий азарт.

Но внутри пустота.

Хотя вот он – след.

– Что за сделка? – хрипло спрашивает он.

– Простите, как к вам обращаться? – лицо юриста сморщивается, словно он вот-вот зарыдает, как малыш. Голос дрожит. – Поймите, я бы сказал… Но не могу. Замешаны серьезные люди. Мне снесут голову!..

Артем бьет его первым:

– А мы кто по-твоему⁈

К избиению присоединяются остальные.

Дик пока не вмешивается.

Они останавливаются, когда юрист начинает орать:

– Не надо!

Парни расступаются. Поднимается с земли, дрожащей рукой утирая кровь из разбитого носа.

В глаза уже не смотрит.

Дик хватает его за волосы и заставляет поднять голову. Другой рукой приставляет нож к горлу.

– Я раскалывал и не таких. Ты все равно все расскажешь, – он давит острием, чтобы юрист почувствовал боль. Кадык дергается вверх-вниз. – Что за сделка⁈

От юриста удушающе несет кровью.

Хочется отойти, но Дик терпит.

– Н-не надо, – невнятно из-за заложенного носа, отвечает он, пытаясь загородиться ладонью. Лицо уже начало отекать. – Сабуров продает землю под многоэтажное строительство. За границей. Речь идет об огромных суммах. Они женаты два года… Я просто помог защитить имущество!

– Земля? – переспрашивает Дик, прищурившись. Недвижимостью Сабуров не занимался. – И давно он это делает?

– Полгода назад купил участки. Клянусь, я больше ничего не знаю!

Купил всего, как полгода и уже продает?

Больше похоже на цепочку, чтобы скрыть махинации, чем на выгодную сделку.

Вот куда он дел общак.

Поэтому подал на развод с утра и подписал с Ингой брачник. Торопился…

Юрист этого не понимает, потому что не знает, откуда Сабуров взял деньги на эту землю.

Купил в другой стране, чтобы не достали. Возможно, собирался продать, чтобы отмыть доход и уйти на дно.

Этих денег ему хватит до конца жизни.

– Когда сделка?

– Я не знаю, это правда, – начинает ныть юрист. – Инвестор должен был связаться с Сабуровым с окончательной датой! Месяца два-три…

– Может быть, четыре?

Юрист моргает, не понимая.

– Может быть.

Когда Сабуров уже с ней разведется.

Дик раздосадованно отворачивается.

Нужно все обдумать.

Земля – для их схем нетипично.

Почему-то Сабуров на это пошел.

Ингу в расчет абсолютно не принимал.

Рассчитывал развестись и свалить с деньгами. Да, Сабуров прав. Она тихая женщина. Как мышка. Он выгнал ее из общего дома. Вряд ли бы она осмелилась что-то оспаривать в суде, тем более, имущество, купленное на деньги общака.

План у Сабурова был хороший.

Только где-то дал сбой.

– Данные покупателя, – перечисляет он. – Документы на землю.

– Нет! – пугается юрист.

В глазах бездна паники.

– Вы не понимаете! – начинает он орать, пока они его обступают со всех сторон. – Я не могу! Ладно, что-то есть в сейфе, но…

– Код от сейфа.

– Подождите!..

Они и так здесь слишком долго.

У Дика нет времени.

Запрокинув пленнику голову, он подносит лезвие к глазу – как ему самому недавно. Юрист визжит и зажмуривается на первом разрезе, на втором начинает выкрикивать цифры.

Дик отступает.

– Что делать, Влад? – Артем подходит вплотную, чтобы юрист не услышал.

Тот тяжело дышит, прислушивается.

Знал бы он сам, что делать.

– Ключи у него забери, пошли ребят. Пусть сейф проверят.

– А с ним?

Дик молчит.

Отпустить?

Сдаст Сабурову и наведет ментов, сомнений нет. А рисковать он не хочет.

Нельзя, чтобы Сабуров запаниковал еще больше, когда понял, что о его планах знают.

Исчезновение – тоже вариант так себе.

Но лучше.

И может задержать сделку.

Ударом ноги Влад сталкивает юриста в яму. А когда тот орет, вытаскивает пушку и стреляет, оборвав вопль.

– Закапывайте.

Он направляется к машине.

– Эй, Дик, подожди, – его нагоняет Артем. – Что за дела, я не понял? Сабуров влил общак в землю?

– Похоже на то.

– А она?

Артем прикуривает, таращась на него.

Технически общак он нашел.

Вопрос, как возвращать.

Не сумка с деньгами. Землю нужно продать или получить в собственность.

Как хреново.

Есть получше метод сорвать сделку, чтобы не дать Сабурову уйти с деньгами.

Затянуть развод с Ингой.

Месяца три четыре их будут разводить, если она будет препятствовать в суде.

Не сама, конечно.

Сейчас она не самостоятельна.

С его подачи.

А пока волокита тянется в суде, можно выследить эту суку и пришить.

Инга станет наследницей.

В этом только один минус…

– Дик, ну так что? Если она ему мешала, почему он ее не грохнул? – спрашивает Артем в пустоту. – Убил бы, и дело с концом.

Влад качает головой.

– Попал бы под подозрение. Как муж. А он собирался за границу на сделку, его могли задержать, все бы сорвалось… Мне нужно подумать. Пока работайте.

Он пытается сесть в машину.

Артем придерживает дверь.

Смотрит в глаза.

– Ты им не скажешь про это?

Им – это семье.

– Нет.

Между ними повисает тяжелая пауза, понятная только двоим.

Если не с ними – то против них.

– Я с тобой, Дик.

Тот кивает.

– Девчонок своих спрячьте. Война светит.

– Не думал, что до этого дойдет, – Артем вздыхает и затягивается в последний раз, прежде чем раздавить окурок. – Закатимся в клуб? Девок поснимаем, расслабимся?

– Нет, – Дик мрачно качает головой. – Она одна сейчас. Мне нужно ехать. И тебе не советуют отсвечивать. Сидите тихо.

Домой возвращается поздно.

В квартире не горит свет.

Спит.

Не заглядывая в комнату, идет в кухню. Набирает немного виски в бокал и пьет, ощущая, как каждый глоток обжигает пищевод.

Из комнаты не доносится даже шороха.

Нужно с ней что-то делать…

Если бы еще знал – что. И сколько это продлится. Насколько еще останется в его доме эта похоронная атмосфера.

Он очищает несколько картофелин. Режет на четвертинки и кидает в кипящую воду. Пока тот варится, Дик принимает душ.

Запах крови. Земли.

Все вызывает отвращение. После душа легчает, он набрасывает халат и греет бульон на кухне.

Вилкой разминает готовый картофель и добавляет горячий бульон.

Мама такое ела.

Любила или нет, не знает.

Одно из ярких детских воспоминаний.

Трудно сказать, сколько ему было – глаза чуть выше столешницы. Он помнит, как стоит, прижавшись к ней губами, и смотрит, как няня – она же сиделка матери – разминает картошку вилкой. Добавляет масло, бульон.

То, что у матери ментальные проблемы, он узнал позже. Чем именно болела, не интересовался. Она почти не выходила из дома. За ней нужно было присматривать.

Говорят, сначала все было не так плохо. Даже фото осталось, где она, совсем молодая, сидит в саду. Красивая. С длинными темными волосами. В красивом белом платье, как какая-то барышня из начала века.

Когда ему было семь, мать поскользнулась на балконе и неудачно упала. Еще несколько недель была в медикаментозной коме на аппаратах, где тихо угасла.

Мама не была урожденной Дикановой, но тоже носила их фамилию.

Сейчас она на семейном кладбище.

Где будет похоронен и Денис.

Их с Лукой мать прилетит из Лондона. Его она всегда недолюбливала – подкидыш от сводной сестры мужа, неизвестно от кого прижитый, ей не нравился. Но чужая мать выполнила свой долг. Он вырос в их семье. Впрочем, с самого начала рос в родовом доме. Просто сначала это было крыло матери. Затем крыло дяди.

Лука был прав.

Мать была сводной сестрой. По крови никто.

Лука, по мнению Павла Диканова, заслуживал стать наследником. Воспитывался с ощущением превосходства над всеми. Дениса вырастили потребителем и эгоистом, который ни в чем не знал отказа.

Любые косяки и проблемы всегда разгребал Дик.

Они сами виноваты.

Дороги разошлись.

Они его таким сделали, всегда спрашивали с него, пусть теперь хлебают.

Он всегда выгребал.

И в этот раз выгребет.

Дик проверяет густоту. Получилось жидкое пюре, как суп.

Жаль, масла нет.

– Инга, – он заходит в затемненную комнату и садится на кровать.

Она лежит на боку.

Спутанные волосы в темноте кажутся грудой веревок. Хочет потрясти, но видит, что не спит – глаза полуоткрыты. Лицо расслабленно, словно Инга глубоко в себе.

Руки сцеплены перед губами.

– Эй, – он ставит тарелку на прикроватную тумбу. – Давай, поднимайся…

За плечи пытается ее усадить.

Она почти не реагирует. С неохотой отворачивается и снова пытается угнездится в постели.

– Нет-нет, вставай!

Поняв, что он не отстанет, Инга остается сидеть, поджав под себя ноги.

Закрывает глаза.

Это понятно: чтобы его не видеть.

– Я включу свет, слышишь?

Она не отвечает.

Он щадит ее – сначала включает торшер. Свет слабый, но она щурится – глаза болят, отвыкнув.

Влад садится к ней на кровать. Берет за лицо, чтобы посмотреть, как она.

Губы заживают.

Но синяки еще есть. И самое плохое – внешний вид в целом. Она словно пьяная или не в себе… Нужно ее растормошить.

– Инга, ты что-нибудь слышала о покупке земли? Сабуров купил полгода назад участки.

Инга сжимает губы.

В углах глаз появляются слезы.

– Ну ладно, все, – вздыхает он и отпускает.

Хоть не легла.

Он подносит к губам первую ложку супа. Она, как тряпичная кукла – не держится, даже голову опускает ему на плечо.

Хочет лечь, но знает, что не даст, пока не накормит.

Супа немного – на дне.

Но и это она съедает с трудом.

По ложке.

Хотя бы пить уже может сама.

Дик убирает пустую посуду. Но когда Инга пытается лечь, он не дает.

– Нет… Так давай, просыпайся, Инга.

Сделать ее наследницей – очень заманчиво.

Но есть нюансы.

Не факт, что получится найти Сабурова до развода. И Инга… Не похоже, что она способна действовать. Чтобы подписать на его имя доверенность – она должна вести себя адекватно и нормально выглядеть.

– Я хочу тебя осмотреть.

Она не возражает, когда он начинает снимать с нее свою рубашку.

Но сжимается.

Понимает ли вообще, кто он? Инга стонет сквозь зубы. Истерика близко.

Дик раздраженно выдыхает.

Как его это достало!

Самое хреновое – он не знает, какой выход найти! Что с ней делать!

Едва сдерживается, чтобы не снести с тумбы все на пол.

Но она испугается.

Опять начнет орать, сука.

И Артем прав.

Нельзя ее оставлять одну. Растормошит ее – и кто знает, что ей потом в голову придет.

– Иди сюда, – рычит он и берет ее силком на руки.

Она похудела.

Стала легче.

– Я тебя сейчас поставлю. Не упади, – Дик опускает ее на пол.

Когда ступни касаются пола, колени подгибаются, но он ее держит.

– С завтрашнего дня будешь выходить со мной, – хрипло предупреждает он на ухо. – Надо съездить в город. Ты меня слышишь?

Он ощущает теплую грудь через тонкую рубашку.

Как бьется маленькое сердце.

Инга стоит.

Не хочет – он чувствует, как она изнемогает от необходимости двигаться.

Но стоит, держась за него.

– Инга! – он запрокидывает ей голову и впервые за пять дней встречается с девушкой взглядом.

Губы шевелятся – она хочет что-то сказать.

– Что? – он резко наклоняется.

И разбирает отчетливый шепот:

– Где я?

– Ты со мной, – бросает Дик, нащупывая пуговицы рубашки. – Раздевайся.

Глава 12

– Что вы делаете? – шепчу, шатаясь, пока он расстегивает пуговицы.

Сердце бьется, как ненормальное.

В голове только страшные воспоминания с Лукой. Картинки, как живые. Я словно со стороны смотрю, как рыдаю, пока они меня терзают в том доме.

– Мы уже на вы?

Пытаюсь взять ворот в охапку, чтобы не дать себя раздеть.

– Я просто посмотрю, что с тобой. И все. Просто посмотрю, как ты выглядишь.

Он силой убирает руки с рубашки и тут же сбрасывает ее на пол.

Я вздрагиваю и зажмуриваюсь.

В свете торшера видно немногое.

Но не хочу смотреть, как Дик смотрит на мое обнаженное тело.

Кроме Луки я вспомнила и о нашем договоре. Когда принес меня в ванную.

Я должна его слушать.

От страха спина покрывается мурашками, пока Дик меня рассматривает.

Прикасается к рукам. К ключицам.

– Синяки скоро пройдут. Наденешь кофту с длинным рукавом… С лицом сложнее.

Ощущаю, как он берет лицо в ладони.

Открываю глаза.

Дик смотрит на меня с нескольких сантиметров. Темные глаза, как у мертвеца. Неживые. Словно я смотрю в пустоту.

– Я купил мазь, подожди… – из внутреннего кармана он достает тюбик. – Это для губ и лица. Нужно, чтобы следы прошли скорее.

– Зачем? – бормочу я.

– Ты помнишь уговор?

– Да, – выдыхаю еле слышно, такое попробуй забыть.

В голове не укладывается. Я живу здесь с ним… Это не его старая квартира. Мы переехали, только я помню это с трудом.

– Я хочу, чтобы ты подписала доверенность на мое имя, – ровно продолжает он. – Но для этого нужно прийти к нотариусу. Нормально выглядеть. Нормально себя вести. Я скажу, что буду представлять твои интересы в суде.

– В суде? – голос дрожит.

– Ты знаешь, сколько и что купил Сабуров во время брака?

– Наш дом, – вспоминаю я. – Драгоценности. Машины…

– Намного больше, Инга. Половина по закону принадлежит тебе.

Пальцы касаются губ – у мази горьковатый вкус, тех мест, где остались следы. Зеленоватые, скоро и они продут. Но душевные раны вряд ли так быстро затянутся…

Смотрю на его руки и не могу отвести взгляд.

Как будто опять куда-то проваливаюсь.

– Эй, посмотри на меня, – Дик заставляет смотреть в глаза. – Не пропадай, ладно? Пойдем в ванную, тебе нужно помыться…

– Я сама, – пугаюсь, когда понимаю, что он и мыть меня собрался.

Я не хочу, чтобы меня касался мужчина.

Наша договоренность о том, что я его рабыня, он насколько далеко должен зайти?

– Тебе нужны деньги – ладно, – испуганно закрываюсь от него ладонями. – Я подпишу все, что хочешь. Только прошу, не трогай…

– Нет, дорогая, – бросает он. – Пока не буду в тебе уверен, я тебя одну не оставлю. Если хочешь, я отвернусь.

Он набирает воду в уже другую ванну.

Квартира дорогая. Видно по санузлу: импортный кафель, дорогая сантехника и джакузи.

Хорошо, что мы переехали.

За то я ему благодарна.

Что не придется снова ложится в ту ванну.

Дик вешает белое полотенце на полотенцесушитель и приваливается спиной к стене.

Как в сумасшедшем доме, я должна мыться под присмотром.

– Помочь? – он подает руку, чтобы я перелезла через бортик.

Справляюсь сама.

Погружаюсь в горячую воду, открыв рот от изумления. Любое реальное сильное ощущение вытягивает меня из глубины разума в настоящий момент.

И это спасение.

Хожу перед ним голая…

Окунувшись, отворачиваюсь от Дика.

Мы спали, хотя сейчас это вызывает внутреннюю дрожь. Потому что этот сладкий миг стал началом кошмара. Может, это наказание за неверность? За то, что изменила Сабурову… Ведь мы еще не были в разводе.

Представляю, как он был бы рад моему падению. От этой мысли сводит сердце.

Все мои границы уже разрушили.

А он добивает, наблюдая, как я моюсь.

И раз…

Начинаю считать неосознанно.

Останавливаюсь только когда меня окатывает из душа. Не заметила, как он подошел, чтобы помочь помыть волосы. Наверное, слишком неуклюжими и жалкими со стороны казались мои собственные попытки.

Я ощущала себя, словно проспала неделю.

Не просто выпала из жизни.

Как будто заново училась ходить, думать, дышать.

До горячей ванны все тело ныло – каждая клеточка, косточка. Не знаю, это последствия или результат долгой неподвижности.

И самое страшное, мне хочется вернуться в кровать и уснуть.

Это он не дает мне забыться…

Звонит телефон.

Дик смывает шампунь с волос и вытирает руки.

– Да?

Я спиной к нему.

Шум воды слегка заглушает слова, но я все слышу.

– Где он? Я не могу сейчас ехать, Артем. Ну ладно, ждите меня в клубе.

Он сбрасывает звонок.

– Поедешь со мной, милая.

– Куда? – внутри поднимается волна страха.

Ужас вызывает сама необходимость выйти из дома.

Здесь мое убежище.

Здесь я в безопасности.

– Я не могу тебя оставить одну, ясно? – Дик сливает воду из ванной, хотя я бы еще посидела.

Я как заторможенная – застываю в моменте и пропадает всякое желание двигаться.

– Вставай, – он набрасывает на плечи полотенце и выносит из ванной, как маленькую.

Сажает на кровать.

– Где этот сраный фен, – рычит он, роясь в шкафах.

На кровать летит незнакомая одежда.

Свободное платье.

Трусики.

Таких вещей у меня не было.

– Я хочу остаться…

– Нет! Я не хочу рисковать, – Дик находит фен в шкафу, недолго разбирается, как тот работает, и разворачивает меня спиной. – Сейчас оденешься, поедешь со мной… Косметика твоя где? Сука, я же ее собирал.

Он сушит мне волосы грубо – пальцы путаются, режим самый горячий. Но я слишком слаба, чтобы спорить.

– Давай, одевайся.

Смотрю на белые трусики на кровати.

Платье тоже белое. Дорогое, с красивым декольте-лодочкой.

Это он купил?

Дик не отстанет. Нужно себя заставить, как бы ни было страшно. Встать и поехать в клуб, чтобы меня там не ждало…

– К кому мы едем?

Диканов одевается, стоя ко мне спиной. Костюм, белая сорочка… Под пиджак поддевает кобуру и пихает туда пушку. Из нижнего ящика достает вторую…

Ванна меня буквально воскресила.

Только мне эта реальность не нравится.

Ноги дрожат.

– В чем проблема? – Дик подходит вплотную. – Я сказал одеваться, Инга!

С приоткрытым ртом Дик смотрит на меня.

Лицо без эмоций, но я вижу, что он зол.

У меня лицо подергивается от тика.

Я смотрю вниз – не могу долго выдерживать взгляд. Я его не понимаю. Я его боюсь.

Я хочу домой.

В то утро, когда готовила Эду завтрак и все было хорошо.

Последний счастливый день.

– Кто там будет? – повторяю.

Перед глазами стоят их лица.

– Там будет он?

Даже имя его боюсь произнести.

– Нет, – чеканит он. – Не бойся.

Дик берет трусы с кровати и подставляет, пока я дрожу.

– Давай, ставь ножки.

Он ждет, тяжело дышит.

А затем говорит прямые, и оттого жестокие слова.

– Лука изнасиловал тебя, потому что был уверен, что меня убьют за смерть Дениса. Я и сам удивлен, что этого не произошло.

Так тихо, что становится больно.

Хочется закричать.

И от его слов, и от взгляда.

– С тех пор я ни с кем из них не говорил, и никого не видел. Я пропущу похороны брата. Ты мне нужна, Инга. Не бойся. Тебя больше никто не тронет.

Позволяю надеть на себя трусики.

Мне кажется, между нами уже нет границ.

Он видел такой ужас со мной, что вряд ли я имею право еще что-то от него скрывать.

Дик выпрямляется.

– Косметика. Замаскируй то, что у тебя на лице… Сумка где-то здесь.

Косметику он находит в одном из ящиков.

Моя любимая помада, которая сейчас вызывает тошноту. И эта прядь… Красная прядь, она же еще в волосах?

Судорожно пытаюсь найти ее.

Дик не дает.

– Поторопись.

Послушно сажусь к зеркалу.

Нужен яркий свет, чтобы нанести макияж. Но как же больно смотреть себе в глаза, и как страшно – на свое лицо.

Я крашусь, избегая себя рассматривать. Сосредотачиваясь на деталях, за раз глядя только на одну черту. На ресницы… Губы красить больно. Оживают воспоминания, они еще слишком свежи…

Сзади подходит Дик.

Сжимает плечо.

– Ты скоро?

Совсем, как Сабуров, когда мы вместе собирались куда-то вечером.

Теперь это Дик.

К этому нужно привыкнуть.

Принять новую жизнь такой, как есть.

Но это невыносимо…

– Да… – приоткрываю губы, сижу с закрытыми глазами и чувствую, как он разворачивает меня в кресле.

Забирает помаду.

Губ касается шелковистый столбик.

– Почти не видно. В клубе полумрак, никто не заметит.

Встаю, стараясь спрятать за ресницами навернувшиеся слезы.

Я безумно не хочу никуда идти.

Но попав на ночную улицу, жадно вдыхаю свежий воздух.

Голова начинает кружиться.

Я соскучилась по простору в четырех стенах.

Оглядываюсь в незнакомом дворе.

Мы живем в новой высотке.

С закрытым двором.

Кажется, это центр…

– Садись, – он усаживаем меня в авто.

И снова воспоминание, как Лука запихивает меня в машину и везет по ночным улицам в дом отца…

Поворачиваюсь к Дику.

– Что такое? – он не отвлекается от дороги, но чувствует взгляд.

А я с мольбой смотрю на профиль.

Меня пугают эти вспышки.

– Куда мы едем?

– Я уже говорил! В клуб. Будут только свои, успокойся.

Свои – это кто?

Тот парень, который пытался заступиться? Интересно, что с ним стало…

– Новости от твоего мужа, – бросает он, заруливая на парковку клуба. – Не бойся.

Из машины высаживает сам и ведет ко входу, рядом с которым клубится очередь.

Дик берет меня за руку, чтобы не потерялась.

Еще одна вспышка.

Как я, лежа в беспамятстве на кровати понимаю, что он рядом и хватаюсь за его руку, как за соломинку. Чтобы не ушел.

Когда эти непрошенные воспоминания перестанут оживать? Мучить меня.

Дик ведет сквозь толпу.

Хорошо, что здесь столько людей.

Музыка и шум на пару секунд вышибают мысли и чувства.

А это возможность забыться.

Пусть на чуть-чуть.

Целая секунда без боли.

Дик провожает меня в приватную комнату.

Мы вдвоем.

– Готовы заказать? – в дверях появляется официант, пока я беспомощно озираюсь.

Мне не по себе.

Дик занимает диван и приглашает меня.

– Виски, – мрачно роняет он. – Ей что-нибудь безалкогольное. Сок будешь? Или горячее?

Не реагирую.

– Могу предложить безалкогольный глинтвейн. В первый раз вижу, чтобы ваши спутницы не пили…

Дик буравит его взглядом.

– Базар фильтруй, – советует он.

Официант бледнеет.

– Прощу прощения.

Дик закрывает лицо ладонями и глубоко вздыхает. Музыка бахает приглушенно. Недостаточно сильно, чтобы я забылась.

А у него явно плохой день.

Он выпрямляется, когда в приват входит высокий парень. Я его не видела.

И к лучшему.

– Привет, Артем…

В руках у него папка.

Садится и напротив и подает Дику.

– Все, что было в сейфе. Я просмотрел, это копии. Оригиналы у Сабурова.

Дик листает бумаги.

– Ни хрена себе, – произносит он. – Да эта земля стоит миллиарды. Общак точно слил сюда.