Текст книги "После развода. В его плену (СИ)"

Автор книги: Мария Устинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Глава 5

– Не могу… – начинаю лепетать.

Влад обрывает меня, жадно целуя взасос.

Дым и музыка, но главное – запах – его запах, незнакомого мужчины, смешанного с терпким, сильным парфюмом, начинает кружить голову. Я и так пьяная: не от шампанского, хотя оно тоже виновато, от энергетики зала и Влада Диканова.

Словно проваливаюсь в юность. Я еще не была женой влиятельного человека, а веселой живой девушкой, способной вот так, целоваться в клубе с притягательным мужчиной.

Странное ощущение.

Смешанное со страхом, холодом, ощущением, что я изменяю Сабурову.

– Нет, – отшатываюсь, но Влад не отпускает.

Смотрит с нескольких сантиметров. У него пристальные потемневшие глаза, и он недоволен.

Очень недоволен.

– В чем дело, Лана? – голос хриплый.

Он толком не поцеловал меня.

Губы влажные от поцелуя. Сердце колотится. Я поцеловалась с другим мужчиной на глазах у всех!

Не по своей воле. И всего секунду.

Но ощущение, как его язык пытается проникнуть в рот, горит на губах!

– Я не могу, – повторяю я.

– Почему?

– Я…

Скажи ему!

Я не смогу с ним поехать. Не смогу переспать. Так и нечего обнадеживать.

Рука Диканова на талии давит только сильнее. Он не хочет меня отпускать. Слышит испуганное дыхание, ощущает, как напряглась, но не хочет!

Хотя видит, что я не играю.

– Ты несвободна? – догадывается он.

Сейчас спросит, зачем пришла за столик, если у меня кто-то есть. Объяснить, что меня заставили?

Я не хочу скандала.

Я хочу тихо уйти и уехать с Глебом. Рассказать, что они хотят с Сабуровым, и просто забыть об этом.

– Знаешь, что я сейчас сделаю, Лана? – интересуется Диканов.

Вопрос звучит наполовину с агрессией.

Он ни разу не улыбнулся после поцелуя. Мрачное, хоть и красивое лицо меня пугает.

– Что?..

С опаской слежу за его рукой – он убирает локоны с лица. Взгляд ласкает мои губы, шею, в глаза он больше не смотрит.

Что сделает?

Ударит? Разнесет зал?

Вместо этого Диканов встает и ногой отшвыривает стол. Он высокий и сильный и легко переворачивает его. Посуда с грохотом сыпется на пол.

Стриптизерши визжат, но музыка продолжает играть.

Я вздрагиваю, прижимая к себе сумку.

Зачем я вообще в это ввязалась!

Диканов подхватывает меня на руки, как пушинку. Вскрик тонет в шуме. Обволакивает его парфюм и запах тела. Когда он несет меня через зал к главному выходу.

– Нет, нет! – прошу я, рыдая. – Отпустите меня, Влад, пожалуйста, отпустите!

Я пытаюсь ударить его по плечу, но оно, как каменное. Он слишком сильный!

Влад несет меня, не обращая внимания на просьбы. И на мольбы. Когда он выносит меня из зала, музыка становится тише, а мой голос громче:

– Я несвободна! У меня есть муж! Пожалуйста, перестаньте!..

Телохранитель заходит вперед и открывает дверь перед Дикановым.

Свежий, ночной воздух обжигает легкие.

Теперь перед нами открывают дверь черного внедорожника.

– Нет! – ору я, когда меня запихивают на переднее сиденье. – Вы просто животное!

– Да, детка, – сообщает он, садясь за руль. – Ты права. Я животное. Зверь. Монстр. Называй, как хочешь.

Он давит газ – в пол с места.

Оглядываюсь с мольбой, пытаясь в ночном тумане высмотреть Глеба.

Вижу силуэт машины.

Он стоит метрах в двухстах, у бордюра.

Он видел, как Диканов вытащил меня из клуба. Меня невозможно не заметить в этом платье.

– Пристегнись, – машина стремительно набирает скорость.

В зеркало вижу, что у машины Глеба вспыхивают фары, но это не успокаивает.

Что он сделает…

Мы уже по дороге к центру.

– Это называется похищение!

Но пристегиваюсь.

Это небезопасно.

– Ты сама села за мой стол. Я тебя не заставлял.

Держусь за ремень, не сводя с него взгляд.

Он добавляет газа. Смотрит только на дорогу. В полумраке клуба он выглядел немного другим. Теперь я вижу, что, хотя Влад молод, но в нем есть какая-то мрачная сила.

Даже в Сабурове такой нет.

Хотя Эдик почти годится мне в отцы по возрасту. Но этого непоколебимого стержня в нем нет.

Движения, пристальный взгляд – Влад следит за дорогой не моргая, мрачное выражение лица. Слегка холодное и отстраненное. Он выглядит, как человек… который привык быть опорой для других. И сам опор не ищет. Ни в себе, ни в ком-то. Мужчина с сильным характером.

К сожалению, отказов такие не признают. И предательств не прощают.

Машина сворачивает к новенькой многоэтажке.

Сердце колотится в горле.

Нащупываю за спиной ручку двери. Он остановится и что – попробовать убежать?

Закрытый двор. Шлагбаум Влад поднимает с брелока и внедорожник заскакивает во двор, почти не сбросив скорость.

Оглядываюсь, надеясь, что увижу Глеба.

Но только беспомощно шарю взглядом по подъездной дороге.

Внедорожник тормозит рядом с подъездом. Вокруг никого, как назло.

– Кого-то ищешь?

Влад отстегивает ремень и поворачивается ко мне, забросив руку на спинку кресла, а вторую положив на приборную панель.

В глазах светится огонек от фонаря.

Влад слегка наклоняется, похожий на паука.

Взгляд – как кирпичная стена.

Ничего не прочесть и надеяться не на что. Безжалостный. И смотрит так, словно знает больше, чем показывает.

Он что, догадался, что я была не одна?

Молчу, сжавшись.

Показался бы хоть кто-то во дворе, я бы выскочила из машины. Но двор пуст. Только ветер качает деревца. Почти нет света в окнах. И машин мало.

– У тебя очень знакомое лицо, Лана. Я весь вечер думаю, кого ты мне напоминаешь. Мы были знакомы?

– Нет, – шепчу я.

Главное, держать себя в руках.

На мне тонна макияжа, я в полумраке весь вечер, а Влад не похож на поклонника любовной лирики. Жил за границей. Он меня не узнает. В крайнем случае скажу, что похожа на популярную певицу.

– Я тебя вспомню, – заявляет он. – Теперь пойдем ко мне.

– Мы так не договаривались!

– Прекрати паниковать, – Влад выходит из машины.

Открывает мою дверь.

Как испуганная кошка прижимаюсь к сиденью, но он легко вытаскивает меня из машины, взяв на руки.

– Я буду кричать!

Быстрее бы подъехал Глеб!

Вырваться, добежать до машины и уехать. И даже все равно, что Глеб доложит Сабурову, что Диканов увез меня.

– Кричи, – предлагает Влад, и несет меня к подъезду.

Нас заливает свет фар со спины.

Смотрю через плечо Влада – Глеб подъехал! Открываю рот, чтобы закричать, но за нами закрывается дверь подъезда.

Он доложит, что я была с Дикановым.

Если Влад меня не выпустит, решит, что у нас был секс, даже если ничего не будет.

– Отпустите! – ору на весь подъезд, но Влад относит меня на третий этаж и ставит на пол, как только мы оказываемся в квартире.

Закрывает дверь, с интересом наблюдая за мной.

– Вы что, сумасшедший⁈ – кричу от страха, отступая назад, а сумочку выставив вперед, как щит. – Я же сказала, что замужем! Я не хочу с вами быть!

– А, по-моему, ты врешь.

Влад подходит, пока я тяжело дышу, закрывшись сумкой.

– Ни один вменяемый мужик не отпустит жену петь в клубе на сходку. Или у тебя его нет… Или он тебя ненавидит.

Покачиваюсь, ноги слабеют.

Отвожу взгляд, скрывая, что прав. Выражение глаз не подделаешь и слез не спрячешь.

– Угадал, – заключает он.

– Мы разводимся, – лепечу я, хотя не это нужно было говорить.

Просто он меня обезоружил.

– Я еще в клубе заметил в тебе что-то, – вдруг говорит он. – Ты не для этого места, Лана. Ты слишком красива, слишком талантлива… И тебя кто-то расстроил, ведь так?

Грусть, с которой пела, от него не укрылась.

– Твой муж?

Я молчу.

Но глаза меня выдают.

– Я могу разобраться с ним, – предлагает он. – Он пожалеет, что тебя обидел. И ты о нем забудешь.

Глаза пощипывает от слез.

Он смотрит, сунув руки в карманы. Не ответа ждет – просто любуется.

Я все еще закрываюсь сумкой, но Влад не нападает.

Это глупо.

Опускаю руки вдоль тела. Мне как будто перепилили нити. Несколькими словами Диканов меня раздавил.

Влад без слов уходит в кухню, я остаюсь одна.

На миг закрываю лицо ладонями. Хочется закричать. Адреналин, страх – я боялась, он сразу определит меня на кровать. А он добил вопросами…

Сабурову это тоже нравилось.

Мой талант.

Мужчин цепляет романтичная женственная профессия, придающая шарм. Актрисы, певицы, балерины. Сабуров тащился от осознания, что у него жена певица, и даже за это платил.

А что, если это – второй шанс?..

Встреча с Дикановым.

Шанс начать сначала. Подарок небес за обиду от Сабурова.

Влад – приятный мужчина. Влиятельный. Живет за границей.

Его несколько портит, что он меня купил у директора и силой привез сюда. Но пока ничего непоправимого не сделал…

И ему нравится мой голос.

Он может помочь.

Я продолжу карьеру, отомщу мужу и подруге-предательнице.

Так почему бы не попробовать, если с Сабуровым мы уже не вместе и изменой с моей стороны, как я чувствовала сначала, это быть не может.

За окном кто-то сигналит.

Подхожу, шелестя платьем.

Только в тишине квартиры слышно, как шуршат пайетки.

На стороне дороги машина Глеба.

Он сигналил или нет – не знаю.

Но знает, где я.

Ждет меня.

И, наверное, доложил Сабурову, что я поехала к Диканову на ночь.

Мне уже конец.

– Дорогая? Что-то увидела?

Влад за спиной держит открытую бутылку шампанского и два бокала.

– Ничего.

– Я рад, что ты меня больше не боишься, – он щедро наливает в бокалы.

Шампанское шипит, переливаясь через край.

– Если сейчас все пройдет хорошо… Тебе не о чем будет беспокоиться.

Пройдет хорошо – сейчас? Он о чем?

О том, что станет моим спонсором, если я понравлюсь ему в постели?

Глаза Влада отстраненные, словно он уже пьян. Мной. Нашим вечером.

Размечталась…

Поменьше витай в облаках, Инга, иначе разобьешься.

Влад не сможет помочь и видимся мы в последний раз. Он не женится на мне, не поддержит карьеру, не зная, кто я.

А если узнает, что я – Инга Сабурова, не простит за ложь. Это уже понятно.

Но мы здесь.

И, как минимум, один способ отомстить Сабурову есть.

Беру бокал шампанского.

– За встречу?

– За встречу.

Мы чокаемся.

Дрожь так и не проходит. Становится сильнее, пока пью до дна не отрываясь.

Я еще ничего не решила.

Но Диканов и не дает мне этого права.

Допивает залпом и отшвыривает бокал.

Он привез меня не для разговоров.

Рука ложится на затылок. Еще несколько секунд смотрит в глаза, тяжело дыша.

А затем целует.

Крепко держит, пока я плыву от шампанского и его напора. Я не хочу этого, боюсь, и чувствую себя заблудившимся ягненком.

Я ему отвечаю. Мы сплетаемся языками. Сначала действую робко: мне так трудно привыкнуть к чужаку!

В конце концов, не я это начала, не я первая ушла в чужую постель. И раз так сложилось, то пусть Сабурову тоже будет больно. Пусть я хотя бы пострадаю не просто так, когда он предъявит претензии, что я провела ночь с Дикановым.

Я ее действительно с ним проведу.

Но как избавиться от этого липкого страха?

Что я не с мужем.

Как привыкнуть к его рукам?

И времени Дик мне не дает: когда чувствует, что отвечаю, поцелуй становится глубже и жестче. Он дышит отрывисто, с надрывом, и отрывается, облизав губы:

– Ночь будет незабываемой, крошка… Чувствуешь?

Он стоит вплотную.

Не знаю, о чем он спрашивает, но чувствую. Хочет. Нет, жаждет. Хочется провести ладонями у него по животу и остановиться на пряжке ремня. Или ниже ощутить, какой он каменный.

Но я уже чувствую.

И от этого сердце чуть не разрывается. Потому что я до сих пор не уверена, что не совершаю ошибку. Может, шампанского, адреналина и энергетики зала было слишком много. Но все происходит слишком быстро. Я уже в спальне с другим, хотя еще вчера готовила завтрак любящему мужу.

Мне не просто страшно, я скована, словно у меня первый раз.

Диканов еще раз целует меня взасос, а затем кладет ладонь на грудь. Платье меня подводит: Влад легко высвобождает грудь. Ощущения похожи на удары кнутом: моей груди давно никто так не касался. Тем более, чужак.

Дик, смотрит в глаза, слегка сжимая ладонь. От этого ощущения в животе смешиваются жар и холод. Я открываю рот, дрожа, и не знаю, что сказать: остановись или дальше. Для «остановись» уже слишком поздно…

Глава 6

Он целует шею и спускается ниже – к груди, а затем опускается на колени, как чулок снимая платье целиком. И я остаюсь перед ним в одних трусиках.

Он раздел меня за секунду…

Губы влажно касаются живота и скользят ниже.

Мне хочется отступить – сберечь самое драгоценное в неприкосновенности, но обе руки ложатся на ягодицы – не дают отступить.

– Сладкая, как роза, – шепчет он, целуя ниже пупка.

Он сдвигает одну ладонь и неожиданно в меня входит палец. Я охаю, дергаю, почти повисая на нем: наклоняюсь и дышу запахом его волос. Руками обвиваю шею и жду – что он еще сделает.

Мне страшно.

И сладко.

Словно я срываю грешный плод. Я не хочу его останавливать. И даже если бы хотела… Не сделала бы этого.

Палец проникает в меня целиком, и колени подгибаются.

– Держись за меня, – Влад успевает меня подхватить. – Давно не было?

Так – точно не было.

Я тихо дышу, не отвечая. Он берет меня на руки – который раз за вечер? – и у него хватает на это сил.

От адреналина сводит живот.

И от желания тоже.

Я хочу испытать, каково это – быть с ним.

И может быть, мои обиды меня отпустят, когда я пересплю с другим.

Мы даже не доходим до кровати.

Дрожащими руками Дик подхватывает меня под ягодицы и сажает на подоконник. Шторы раздвинуты! Глеб внизу! В комнате нет света, но силуэты он увидит точно.

– Нет! – ко мне возвращается разум.

Ну не так же!..

– Да, детка, – шепчет Влад на ухо.

Раздвигает мне колени. Трусики еще на мне – но ему это не мешает, полоску ткани он просто двигает в сторону. Звенит пряжка ремня, пока он одновременно устраивает меня на подоконнике, чтобы удобнее было войти.

Я чувствую давление и пугаюсь.

Ногти впиваются ему в плечи – через рубашку и пиджак он не чувствует.

– Нет! – вскрикиваю я.

– Тише, тише, милая, – горячо шепчет он. – Я понял, понял, что рано…

Он продвигается нежно и медленно, пока я, запрокинув голову, думаю, дышать или кричать.

Он берет меня буквально по сантиметру.

И чем глубже, тем мне лучше.

Тем сильнее я расслабляюсь.

– Моя сладкая… – он упирается ладонью в стекло. – Моя богиня…

А другую кладет на бедро, пытаясь сделать нашу близость максимальной. До предела. До той грани удовольствия, когда не знаешь, еще ты здесь или уже летишь.

– Влад, – шепчу я от неожиданности.

Он начинает двигаться.

Сначала аккуратно.

При каждой толчке я взвизгиваю или шепчу, понимая, что уже все. Ловушка захлопнулась. Я внутри. И Влад сделает со мной все, что захочет. А я все еще не знаю, хочу я этого или нет.

– Влад! – вскрикиваю при каждом движении внутри.

– Ближе… – он прижимает меня еще плотнее.

Так глубоко, что перед глазами темнеет и сыплются искры. Я вскрикиваю, помогаю ему, и понимаю, что бедра уже не сведу.

Ни за что.

Начинаю гладить его ладонями, жалея, что он одет.

Он штурмует меня, сминая руками, так жадно, словно ему меня мало. Целует ладони, которыми глажу лицо. И штурмует с такой силой, словно изголодался по женскому телу.

От этих движений меня накрывает пульсирующей темнотой и вязкой сладостью. Все заканчивается неожиданно. Я даже от себя не ждала – я всегда любила долгую прелюдию, светлые эмоции, а это… Это тьма. Но тьма сладкая и манящая.

Я выдыхаю и открываю глаза, глядя в потолок.

Влад тоже останавливается и дышит мне в ключицу.

Ощущения… странные.

Внутри все горит.

– Влад, – выдыхаю я.

А он был прав.

Он зверь, монстр – как и говорил.

– Ты такой голодный… – выдыхаю я, не понимая в чем дело, во мне или в нем.

Так меня еще никто не хотел.

– Я был не за границей, – вдруг шепчет он. – Я сидел. Теперь пойдем в постель…

– Ты сидел?

Пытаюсь заглянуть ему в лицо.

Но он находит мои губы и медленно целует. Первую неистовость он уже сбросил.

Можно позволить себе быть ласковым.

– Три года, – хрипло отвечает Диканов и берет меня на руки.

Позволяю ему донести меня до постели.

Хочется стать нежной и слабой. Позволить мужчине над собой властвовать. Может быть, поэтому я и выбрала матерого Сабурова. Он будил во мне именно эти чувства.

Ловлю себя на мысли, что думаю о нем почти безразлично.

Без боли.

Даже без интереса.

Куда интереснее, что сейчас, склонившись над моим почти обнаженным телом, меня целует сильный, опасный мужчина.

Влад снимает сорочку и брюки, пока я его жду, раскинувшись на постели.

Мои трусики он так и не снял. Они намокли, но я просто лежу и жду, пока он сделает остальное. Как захочет. Я приму любой вариант. С ним хочется быть пассивной.

Он просовывает пальцы под резинку.

Я вздрагиваю от предвкушения, когда он стягивает с меня последний предмет гардероба. Есть в этом что-то – в первый полностью оказаться обнаженной перед мужчиной. Мы уже переспали. И во мне уже есть его семя. А вот целиком голой он видит меня впервые.

– Буду терзать тебя до рассвета, – шепчет он, накрывая меня своим телом.

Я вскрикиваю, когда Дик разводит мне колени.

Извиваюсь, обхватываю его ноги и с удовольствием запускаю ногти в голую спину.

Это так приятно – ощущая его тело целиком своей голой кожей.

Он проникает в меня своим мощным достоинством. Я только сейчас могу оценить его размеры.

Второй раз меня берет чужак.

А я перепугана и счастлива.

Второй раз избавляюсь от пелены предательства. Почему бы не начать новую жизнь, я имею на это право.

И мне так хорошо под ним, что я не хочу уходить – туда, на холодную улицу, где ждет Глеб и Сабуров.

Я хочу остаться.

Лучше этот жар, этот секс. И мощное мужское тело, которое берет меня раз за разом.

Я знаю, что пожалею об этом.

Но пока…

Пока отдаюсь эйфории.

Мы заканчиваем одновременно.

Адская усталость пришпиливает к кровати вместе с весом Диканова.

Я тону в сладкой дреме и счастье.

Не даром говорят: клин клином вышибает.

Издалека доносится звонок телефона.

Выныриваю из сладкой неги.

За окном темнота, мне хорошо и сладко.

Влад еще дышит страстью. У него разгоряченное, сильное тело.

– Сейчас, милая, – шепчет он. – Прости…

Он находит телефон на полу.

– Да?

Я лежу на спине, а Влад наклоняется. Гладит волосы, рассматривая мое лицо, как произведение искусство.

В этом есть что-то большее, чем страсть на одну ночь.

Я его по-настоящему зацепила.

– Лука, не понял, в чем дело? При чем здесь?.. – он отодвигается, а затем садится на край кровати, прикрывшись кроваво-красной простыней. – Все было нормально! Ты нашел Дениса?

Влад встает и опоясавшись простыней, выходит из спальни.

– Нет, я клянусь!.. При чем здесь я?

Проблемы – я по их по голосу, поведению мужчин чувствую.

Такая сверхчувствительность.

Мужчины триумф переживают публично. А неудачи обсуждают наедине.

– Влад, – привстаю с кровати, когда он возвращается, и получается томно, как у кошки.

Так бывает после хорошего секса с правильным партнером. Если он – тот самый, то это происходит само, на такого мужчину тело отзывается по-особому.

Дик садится на край кровати, глажу его по спине, но он не реагирует.

– Что-то случилось?

– Нет, – бросает он.

Кажется, мне пора.

Не люблю такие моменты. Отрезвляют. Когда мужчинам не до женщин – им вызывают такси и выпроваживают.

Но мы только начали.

Я хотела эту ночь провести с ним – он как глоток счастья после разочарования.

Привстаю, набрасывая на себя простынь, как сари.

– Думаю, мне пора, – вздыхаю, хотя ехать некуда и не хочется. Снова мерзнуть одной и бояться бывшего. – Если хочешь, сварю тебе кофе, приму душ и поеду.

И Глеба видеть не хочу!

Будет допрашивать, при этой мысли по спине идет холодок…

А если Эдуард придет в ярость? Если отомстит?

Это мужчинам можно гулять.

Женщинам нет.

Даже бывшим.

Он может приказать оттаскать еще раз за волосы или избить сам.

В груди начинает тянуть от боли.

Это так больно после такой сладости знать, что человек, который тебе подходит – не твой.

Мы не будем вместе.

– Влад, – выдыхаю я, и целую ему спину.

Хочу выразить чувства.

Диканов оборачивается, привлеченный этой странной лаской. Любовницы обычно так не делают. Это ласка для близких…

– Извини. У меня дела. Непредвиденные проблемы. У тебя такие глаза грустные, – шепчет он, и целует. – Я буду идиотом, если ты уйдешь.

– Не уйду… – запускаю пальцы ему в волосы и сладко жмурюсь.

Сердце сладко ноет.

Я всегда думала, что мне повезло, когда я встретила Сабурова.

А теперь считаю, это насмешка.

– Сейчас ко мне приедет брат. Лука, – продолжает он, не чувствуя, как я напряглась в руках, при упоминании чужого имени. – Я быстро с ним разберусь. Ты полежи в спальне, хорошо? Не выходи со мной.

– Хорошо, – шепчу рассеянно, догадавшись, что Диканов не хочет показывать, что не один.

Или не хочет показывать меня?

Пересекаться с Лукой нет желания.

Влад набрасывает на плечи сорочку, надевает брюки. Наклоняется за пистолетом, когда на мой телефон приходит смска. Сумочка на тумбе.

Открываю сообщение, убедившись, что Влад занят.

«Где ты?»

Сообщение от Глеба.

Еще бы не хватало, чтобы начал звонить…

Влад вынимает телефон из моих пальцев и читает.

– Это кто?

Я сладко улыбаюсь. Мне не страшно, он меня не «поймал» на горячем. Но жар ревности в словах очень приятен.

– Водитель, – отвечаю. – Он привез меня в клуб.

– Я ревную, – Влад начинает целовать мои руки и вдруг останавливается. – Что это?..

Кольцо я сняла.

Но на пальце осталась тонкая полоска, бледная на фоне загорелой кожи.

– След от обручального, – с меня сдувает улыбку и счастье.

Я возвращаюсь в холодный, сраный мир, где светит в лучшем случае развод с Сабуровым.

– Мы разводимся, кольцо больше не ношу, – выдыхаю я, зябко натягивая на плечи простынь. – Схожу в ванную, пока твой брат не приехал…

– Кто твой муж?

Дик пристально смотрит в глаза.

Встаю, ощущая, как обнаженное тело обнимает прохладная простыня.

Медленно подхожу.

– Бизнесмен, мы были женаты два года, – делаю паузу, горло опять перехватывает. – Наверное… уже никто.

– Ты его любишь?

Думаю недолго:

– Нет.

В глазах блестят слезы.

А может быть, моя грусть его так привлекла? Как пикантная остринка в блюде.

Он наклоняется и вынимает телефон из пальцев.

Смотрит в глаза, а затем сладко целует в губы.

Кажется, я права.

Моя драматическая печаль его заводит.

Красота, артистизм и драма – беспроигрышное сочетание.

– Ты здесь до утра, – хрипло сообщает Влад и что-то пишет в моем телефоне, а затем бросает на подушку. – До утра, как минимум.

Он выходит.

Прежде чем пойти в ванную, читаю сообщение. Он написал Глебу.

«Она на всю ночь. Утром ее отвезут. Ты свободен».

Ну ты и вляпалась, Инга.

Проскальзываю в ванную. После секса я бледная и растрепанная. Губы алые, как у вампирши. Умываюсь холодной водой и закрываю глаза.

Телефон выключаю.

Еще не хватало, чтобы он переписывался с моими контактами.

Зря согласилась остаться…

Чем дольше я здесь, тем сильнее Дик мной заболеет. Он не отпустит после этого. И не забудет. Нельзя скрывать правду вечно!

Но слишком велик был соблазн.

Слишком захотелось остаться…

С ним вместо холодной дешевой комнаты в хостеле.

Когда выхожу, Влад уже отпирает.

В руке пушка, словно он врага встречает, а не брата.

Дик бросает мрачный взгляд, и я прячусь в спальне.

– Лука?..

Голоса звучат глухо.

С колотящимся сердцем подслушиваю у двери.

– Сабуров… – говорит Лука, дальше не смогу разобрать.

Ругаются из-за моего мужа.

При каждом упоминании сердце вздрагивает.

Сабуров. Сабуров. Сабуров.

Будь он проклят.

Что-то не так. Лука не просто так приехал. Пока мы с Диком кувыркались вовсю, что-то произошло…

– Отец так сказал! – Лука давит. – Это твой косяк!

– Нет…

– Ты отвечал за договор! Тебя для этого вызвали!

– Я разберусь…

– Отойди с дороги, – вдруг заявляет Лука, и я понимаю, что Влад стоит, загородив дверь, за которой я прячусь.

– Пошел на хрен.

– Отойди.

Отступаю от двери.

Голоса затихают.

Только шелестит моя простынь по полу.

Смотрю на дверь, как затравленная, ожидая, когда он войдет…

– Там она, да, Дик?

Злой голос раздается совсем рядом и дверь выносит раздраженный удар.

Вздрагиваю, отступая.

Голая и перепуганная, в одной простыне, смотрю на разъяренного здоровяка.

– Я так и думал, что ты с этой дрянью… – злобно выдыхает он, скалится, словно готов разорвать меня на части. – Чем она тебя приманила, чем-то сладким между ног? Ты предал нас!

– Что ты несешь⁈ – цедит Диканов.

Перед тем, как войти, Лука врезал ему.

На скуле – ссадины.

– Отец велел тебе ехать, – бросает Лука, повернувшись, и вдруг поднимает оружие.

Дик не успел среагировать.

Так и остался с головой в полуобороте.

Дуло смотрит в висок.

Брат целится из пистолета с застарелой ненавистью в глазах. Так целятся враги и соперники. Не братья. Пусть даже двоюродные.

– Если бы не побежал за ней, как кобель за сучкой, Дениса бы не похитили. Теперь под вопросом весь договор против Сабурова. Из-за тебя и этой мрази.

Лука бросает на меня колючий взгляд, от которого все внутри переворачивается.

Он кажется, понял…

– Ты мне за это ответишь, Лука.

– Ты даже не настоящий Диканов. Не смей мне угрожать. Если отец говорит тебе сделать, ты должен сделать это! И сказать спасибо за то, что он тебя, безотцовщину, когда-то принял!

– Рано или поздно ты опустишь оружие, – тихо и опасно произносит Диканов. – И тогда ты за это ответишь.

– Это ты ответишь, – Лука наклоняется к нему. – Сейчас ты едешь за Денисом. Ты должен выдернуть его оттуда. Спасти хоть своей шкурой! И если Сабуров выиграет, отец тебя убьет.

Влад взглядом находит меня и сглатывает.

У него такой пришибленный взгляд. Как внизу, в машине, когда он меня привез.

А вот Лука смотрит так, словно обыскивает голое тело под простыней.

– Влад, не оставляй меня, прошу! – пугаюсь я. – Я лучше уеду…

– Нет, ты останешься здесь, – произносит Лука. – Сама напросилась. Останешься, пока он не вернется… исправив свои косяки!

Мы с Диком встречаемся взглядами.

– Все будет нормально, – произносит Влад. – Не переживай. Лука… давай договоримся. Я еду за Денисом. Мы вернемся вместе. Ее ты не трогаешь. Скажешь отцу, что я был один…

Лука долго молчит.

А меня начинает трясти.

Квартира Диканова – ловушка.

Глеб получил отбой да утра и не будет беспокоиться.

Мне не выбраться.

– Идет, – соглашается Лука. – Она остается со мной. И получишь ее после того, как Денис, живой и здоровый, вернется.

А если нет, бьется в голове…

А если нет – что тогда⁈

– Идет, – Диканов вытирает кровь с губы и отворачивается. – И только прикоснись к ней… Я тебя убью.

– Ты больше не в том положении, Влад. Ты даже не понимаешь, насколько ходишь по краю.

Влад молча надевает кобуру, стоя ко мне спиной.

Не видит, как по щекам сбегают слезы, как комкаю на груди простыню.

Я уже просила меня не бросать…

Но он уезжает.

Натянув пиджак, Диканов подходит ко мне.

– Влад, – кладу руки ему на грудь, хочется гладить и умолять остаться, но слова застревают в горле горьким комом.

– Я постараюсь вернуться, сладкая, – шепчет он. – Меня может не быть сутки, двое… Но я приеду.

Сутки? Двое⁈

Столько мне сидеть здесь, как в ловушке с его братом-психопатом?

– Нет… – я плачу.

Диканов целует меня взасос. А затем снимает дрожащие руки с груди и целует пальцы, зажав в охапку.

Сутки, двое…

Это мало.

Я еще не знаю, что больше никогда не вернусь.

Но уже чувствую это.

Влад выходит, бросив меня, ревущую, в спальне.

Лязгает дверь.

И мы наедине с Лукой.

Он возвращается в спальню, глядя на меня, как хищник.

От его взгляда по спине идет лютый холод.

Я не знаю, куда деть глаза.

Куда спрятаться.

Потому что чем он ближе, тем безжалостнее меня давит его энергетика.

– Влад три года отсидел в тюрьме, – хрипло сообщает он. – И не знает новых людей в лицо. Но я узнал тебя.

Меня продирает мороз до костей.

– Инга Сабурова. Жена Эдуарда Сабурова. Ты думала, что сможешь выкрутиться после этого, чертова шлюха? Ты действительно так считала?