Текст книги "После развода. В его плену (СИ)"

Автор книги: Мария Устинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Давит на ребра.

Каково это – знать, что ты везде опоздал?

Даже с этим.

Получается, не подействовали препараты. Он откидывается на спинку дивана.

Будить ее не хочется. Только уснула.

Какого хрена теперь делать?

Как себя вести, когда проснется?

Прав Павел: как в глаза ей теперь смотреть⁈

Что с ней сделали?

Слова Глеба об Инге его зацепили.

Дело не в ревности.

Варнак говорил о ней не просто, как о красивой женщине, а восхищался, как звездой.

Владу это тоже в ней нравилось.

Как она готовит, ухаживает за одеждой, подает кофе. Звезда. Певица. И о нем заботится.

У нее был такой голос…

Глубокий, женственный. Как сердцем пела, столько эмоций: и нежность, и страсть.

Где теперь все это?

Снова хочется услышать песню, которая так ему понравилась в клубе. Ее томный шепот, неторопливый ритм, как будто сексом под него занимаешься.

Вспомнить бы название…

«Твоя любовь – как стекло».

Ищет в интернете, но сначала залипает в соцсетях.

На биографии и шикарных соблазнительных фото Инги.

Глаз отвести не может.

Шок.

Как другой человек!

Трудно соотнести роковую красавицу на фото с Ингой, которая лежит на диване. С той, которую он кормил с ложки и мыл.

Влад только теперь по-настоящему понял, как ее растоптали.

Включает запись без звука.

Инга танцует.

Похоже на те соблазнительные покачивания за микрофоном в такт музыке. В шикарном платье Инга выглядит, как супер-модель с обложки.

Даже лучше.

Живое воплощение страсти.

Как жаль, что он не знал ее такой.

Смотрит на движения гибких рук и тела, на полные губы, ее глаза…

Такой Инга была совсем недавно.

Такой ее вкусил Сабуров, а ему не досталось.

Восхищение Глеба понятно.

Он знал ее всеми любимой звездой.

Недоступной, но манкой.

Ненависть к Луке становится еще злее.

За то, что отобрал у него эту Ингу.

Которую он даже не попробовал.

Палец дрогнул, включается звук:

– И раз, – томно поет Инга. – Я вижу тебя. Два – я твоя…

Она вздрагивает.

Влад успевает убрать звук, но Инга уже проснулась.

– Выключи! – кричит, зажав уши руками. – Выключи это, Влад, прошу!..

Глава 28

– Выключи! – я начинаю рыдать.

Не могу это слышать!

И раз…

Два.

Припев песни, под которую меня насиловали. Теперь она напоминает о самых страшных чувствах. О самом черном периоде.

Я и так в трансе от сильных эмоций.

Влад удивленно вырубает телефон.

Этот взгляд…

Трудно выдержать то, как он на меня смотрит. С болью, сожалением и шоком.

– Прости, – бормочет он. – Мне нравится эта песня. Больше не включу.

Он избит. Бровь зашита. Я видела, как охрана ставила его на колени.

Но главное, он пришел.

Повисаю на шее.

– Тише, это просто песня… У тебя будет много песен, других, хороших. Я тебе обещаю.

– Нет, нет!..

– Ты все вернешь. Выйдешь на сцену, будешь звездой.

Он с силой меня сжимает, успокаивая, как маленькую.

– Ты моя красавица, – шепчет Влад, целуя макушку. – Время пройдет и все перемелет. Все будет хорошо.

– Нет, – плачу навзрыд, выплескивая чувства, которые несла в себе с госпиталя.

Весь шок.

Страх.

Ребенка, которого увидела на мониторе УЗИ. Это произвело такое мощное впечатление, что даже пошевелиться не могла.

Это было что-то невозможное.

Я спрашивала Влада, но сама не верила, что все так обернется. В это трудно верить. Это трудно принять эмоционально.

Я два года не могла зачать от мужа.

Два.

У меня были свои сложности.

Я была уверена, что это невозможно. Именно поэтому не беспокоилась с Владом в первый раз.

Какие были шансы, действительно…

Только мысль о Владе помогла взять себя в руки. Он был первым. Он два раза кончил в меня.

Это его ребенок.

Его.

– Посмотри на меня, – шепчет Влад.

Поднимаю голову.

Так страшно смотреть в глаза, что попытку поцелуя принимаю с облегчением.

Влажный рот теплый, я проваливаюсь в поцелуй всеми чувствами. От прикосновения губ сердце тает. Так хорошо, что просто улетаю. Приятно до невесомости и никакой тяжести, никаких проблем…

Не знаю, любовь это или нет.

Раньше я думала, что любила.

Думала, что знаю, как это.

У меня был любимый мужчина, муж, свадьба… Но таких чувств не было никогда.

Я хочу в нем раствориться.

Хочу, чтобы его руки гладили меня. Хочу делать то, что он скажет и доставлять ему удовольствие. Дать делать все, что он хочет.

Хочу полностью ему отдаться.

Не интимно – это совсем другое. Я хочу этого сердцем, душой. Хочу быть его…

А вот он…

Чего он захочет после всех грязных подробностей, видео и теперь… Когда я беременна.

Что он решит?

Влад видел, какой была. И во что меня превратили…

– Ложись, – он дает опуститься головой на колени, гладит волосы. – Знаешь, пройдет время, и я тебе обещаю… Через год или два ты будешь блистать. Я все для этого сделаю. Будешь моей звездой. Не плачь, Инга.

Затихаю, чтобы послушать.

Влад не уговаривает, а рисует будущее, в котором я действительно смогу такой стать. Смогу вернуть все.

Я не верю.

Мне просто хочется это услышать.

– Нам нужно поговорить, – предупреждает, и я вцепляюсь ему в штанину, пряча лицо. От жизни не спрячешься, к сожалению. – Посмотри на меня. Павел мне сказал.

Молчу.

Сил на разговоры нет.

– Я должен сказать, это важно. Ты могла забеременеть только от меня или от Луки, понятно? Так что не волнуйся об этом.

Звук этого имени меня убивает.

– Я сделаю ДНК тест. Мы все узнаем и потом решим, что делать. Все будет хорошо. Время все перемелет, – повторяет он и сжимает плечо. – Поехали домой, родная.

Встаю с его помощью, пока лежала – ноги затекли.

Влад помогает надеть пальто.

После его утешений стало легче. Как будто часть моего груза Влад взял на себя.

Время все перемелет – эта фраза успокаивает. Она говорит, что время пройдет, эмоции улягутся и придет решение… Не знаю, какое. Но придет.

Из комнаты выхожу, опустив глаза – чтобы случайно не встретиться с кем-то взглядом.

Не хочу знать, что обо мне думают.

Наверняка весь дом в курсе, что я в положении теперь.

На первом этаже охранник сообщает Владу:

– Медсестра ждет. Вы должны сдать образец.

– Я на минутку.

Влад оставляет меня в холле.

Стою, глядя на улицу.

Чертов дом…

Как я его ненавижу!

И как прав был Павел, когда сказал, что все, что сюда попадает, здесь остается, в том числе я…

Зря не поверила.

Кладу ладонь на живот.

Прислушиваюсь.

У меня будет мальчик.

Все мысли в вихрь, эмоции просто в раздрай.

В госпитале Павел заставил врачей сделать второе УЗИ. Более подробное. Заставил сдать кровь на анализ. Я увидела ребенка в деталях. Видела, как он двигается в животе, мне включили послушать сердце…

Мальчик.

Тринадцать недель.

Здоровый.

На контакт с врачами я не пошла от шока. Деньги и положение сделали дело: говорили с Павлом, словно я приложение к их ребенку. Ребенку Дикановых. Позже Павел допросил меня, лез в личное своими грязными руками – спала ли я Владом, кто отец…

До сих пор мурашки на коже.

Не могу привыкнуть…

Во рту пересыхает.

Боже, что теперь будет?

Как жить эти дни, пока не придут результаты теста. И что потом?

Что потом⁈

Прижимаю ладонь плотнее, ощущая собственный пульс.

Для шевелений еще рано.

Но каково это будет – ощутить первый толчок?

По спине пробегают мурашки.

– Инга.

Оборачиваюсь.

По лестнице спускается Павел в компании своих мордоворотов.

– Где Влад, у медсестры?

Ему кивают, и Диканов-старший приближается ко мне. Замечает, что держу ладонь на животе и я опускаю руку, словно за чем-то не таким застали.

– Я должен тебе кое-что сказать.

Я просто стою и жду.

Слушать его не хочу.

Быстрее бы пришел Влад и мы бы вернулись в наш уютный, безопасный дом.

– Я приношу тебе извинения от лица нашей семьи.

При этих словах внутри что-то отпускает – я боялась, начнет угрожать.

Хмурое лицо и слова друг с другом не бьются.

– Если тебе не безразличен мой племянник я прошу тебя повлиять на него. Женщину он послушает. Попроси его вернуться в семью.

– Я? – переспрашиваю.

От просьбы неприятно.

– Мне жаль, что так сложилось, но прошлого не изменить. Если мой сын из-за тебя погибнет или продолжится война, тебе тоже конец, пойми. И это не угрозы, Инга. Если наш клан ослабнет, ты станешь следующей, кого разорвут враги Сабурова.

Я не буду ни о чем просить!

Но не спорю.

– Это в твоих интересах… И в интересах твоего ребенка.

Опускаю глаза.

Не выдерживаю взгляд!

Давит авторитетом, энергетикой.

– Лука исправит свою ошибку. Те, кто тебя обидел, заплатят за это. Но рано или поздно мой сын придет просить тебя о прощении. И я хочу, чтобы ты его простила. И больше никогда – ни взглядом, ни словом – не дала понять о том, что между вами случилось. Ты поняла? Нам всем жить одной семьей, растить детей. Теперь ты тоже часть нашего клана. Ты никогда не будешь никого бояться и ни в чем не будешь нуждаться. Но тебе придется смириться с обстоятельствами зачатия, Инга. В нашей семье принято подчиняться мужчинам. Смирение украшает женщину.

В машине прислоняюсь лбом к холодному стеклу.

Смотрю, как снег искрится на солнце. Тяжело. В районе груди тугой узел, который появился после разговора с Павлом.

Владу я не сказала.

И Павлу ничего не ответила.

Он склоняет меня к прощению.

Чего хочет, чтобы мы сидели за одним столом, и наши дети играли вместе?

Становится трудно дышать, тру шею.

– Милая, все хорошо? – не отрываясь от дороги, Влад берет меня за плечо.

Разве хорошо?

Трясу головой, чтобы не отвечать.

Он смотрит с болью, но ничего не говорит – что тут скажешь, и возвращается к дороге.

Мы едем молча.

В машине гробовая тишина.

Пока Влад жив, он не простит брата.

Надеюсь, что не простит.

Страшно даже думать об этом.

Дома Влад выходит с со Спартаком на лестничную клетку. А я, посидев немного, начинаю готовить ужин, чтобы голова не взорвалась от мыслей.

Замачиваю зелень в холодной воде.

Руки трясутся пока перебираю черри – для салата выбираю спелые, те, что похуже, для соуса.

Бегу в бытовые дела, лишь бы остановить в голове жвачку из страшных мыслей.

Возвращается Влад.

Смотрит, как кручусь по хозяйству, попутно вытирая слезы.

– Инга, – берет за руки, чтобы остановить. – Какие холодные… Замерзла?

Замерзло все внутри.

Руки – мелочи, холодная вода виновата.

А внутри такое опустошение…

Вакуумная пустота. Болезненное, неприятное чувство. Так же я себя чувствовала после того, как Дик привез меня домой после изнасилования.

– Скоро все узнаем, – Влад целует ледяную ладонь и прижимает к шершавой щеке. Приятно. – Если мой… Оставишь?

Вздрагиваю.

– А если не твой?

– Иди сюда, – он отводит меня от мойки и сажает на стул. – Если нет… Аборт после изнасилования можно сделать до двадцати двух недель.

Павел не даст.

Запрет в той комнате, где держал, пока не рожу наследника клана.

Он дал понять, как ему этот ребенок важен.

И то, что он сказал про Луку…

Принуждать к миру будут не только меня.

Его тоже.

Отец вынудит его прийти с извинениями.

Кто бы знал, как я этого боюсь!

Не хочу об этом думать.

– Милая, ночью случилось еще кое-что, – начинает он. – Это важно для нас обоих.

Влад присаживается передо мной на корточки и берет за руки. Я сама не заметила, как мне начал нравиться взгляд его карих глаз.

Как спокойно он все принимает.

Любые удары судьбы.

Что бы ни случилось.

Слегка сжимает ладони. Я отвечаю тем же.

– Я нашел организатора покушения. Помнишь, в нас стреляли около клуба? – неосознанно он напрягает плечо, которым прикрыл меня. – Нам нужно дать показания в полиции. Ты справишься?

– Я… тоже? Не только ты? Стреляли в тебя.

– Целью была ты.

– И ты хочешь, чтобы я это рассказала? – опускаю взгляд, если возвращаться в прошлое, там неминуемо будет то, о чем не хочу думать. – Совсем все?

– Про Сабурова. Отношения с мужем. О разводе. О нашей свадьбе.

Молчу, глядя в пол.

А про то, что со мной сделали я тоже должна рассказать?

Влад по очереди целует мои руки.

– Ты сможешь?

– Я… не знаю.

– Это нужно мне. Ты обещала, что будешь во всем слушаться меня. Так?

– Обещала.

– Значит, сделаешь это. Я буду рядом. Я уже близок к цели. Если его арестуют за покушение, все закончится. Его арестуют, я добьюсь экстрадиции и заставлю вернуть общак.

Все закончится…

Но не для меня, ведь так?

Кладу ладонь на живот.

Для меня эти последствия надолго.

Я не хочу идти в полицию. Не хочу рассказывать. Переживать все заново.

– А что еще я должна рассказать, Влад? Про то, что со мной сделали?

– Мне нужны только показания по Сабурову. Я тебя не заставляю. Но… если придется делать аборт, тебе придется написать заявление на Луку об изнасиловании.

Бледнею и встаю.

Подхожу к окну, внезапно захотелось отгородиться от Влада.

Спасибо, что он дает выбор.

Он не обязан.

Но это так тяжело – сталкиваться с таким решением.

– Когда нужно давать показания?

– Завтра.

До результатов теста.

И как я объясню все – почему три месяца молчала, мне придется проходить осмотр? Давать показания во всех деталях? К делу приобщат видео и…

Все узнают, что я беременна.

Узнают все.

Новости разнесут по всему свету, что произошло с певицей Ингой.

Закрываю лицо ладонями.

Я и так с трудом нахожу силы.

Я не выдержу еще и это…

– А для тебя какими будут последствия, если я заявлю? – тихо спрашиваю, помня, как давил Павел.

Он не простит дела против сына. Может отомстить… И больше Владу, потому что я в положении.

– Я справлюсь, Инга. Почему ты обо мне думаешь?

Обхватываю себя руками.

Холодно.

Потому что я боюсь за тебя.

Потому что… люблю.

Думаю, что люблю.

Может быть, мне нужно выздороветь, чтобы начать чувствовать здраво, но пока я испытываю к нему такую сильную привязанность, какой ни к кому не испытывала.

А чувство привязанности – это ведь и есть любовь, разве нет?

– Павел тебя запугал? – Влад подходит сзади, от дыхания трепещут волоски. – Говорил, что бывает с теми, кто идет против семьи?

– Практически это и сказал… – поворачиваюсь к нему лицом. – Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось! Кто меня защитит?

– Тише, – он целует в губы, заставляя замолчать. – Давай подождем результаты теста, хорошо? Мы решим, что делать.

С облегчением киваю.

Как хорошо отложить на потом самое сложное.

После ужина мою посуду, а Влад переписывается с адвокатом. Периодически начинаю плакать, но успокаиваюсь сама.

Осознание, чем все закончилось, похоже на отрезвляющую пощечину. Я словно проснулась. Проснулась и увидела, куда зашла моя жизнь, пока я «спала».

Если ребенок Луки – нельзя прятать голову в песок. Мне придется заявить. Придется, если не хочу столкнуться с более серьезными последствиями. Если ребенок его… Я не знаю, что он тогда сделает.

Но если я на него заявлю, это будет похоже на эффект разорвавшейся бомбы.

Для всех.

Для нас, общества, которое с ума сойдет, но для него тоже. Как минимум, я смогу защититься. Но ведь может стать и хуже, если Павел начнет мстить: я уже ни в чем не уверена.

Утром холодно и ветрено.

Очень неуютно. Я зябко кутаюсь в пальто, мы выдвигаемся на нескольких машинах.

Я так ничего и не решила…

Сердце посасывает от тревоги.

Подъезжает адвокат и Влад выходит переговорить.

На это время ко мне подсаживается Глеб.

– Ты как? – бросает он.

– Плохо, – опускаю глаза.

Я сегодня не накрасилась. Под глазами синяки от недосыпа.

Глеб с таким сочувствием на меня смотрит, словно знает.

Влад мог сказать, что жена в положении. Или Спартак рассказал, пока я была в обмороке, он ведь общался со скорой помощью.

– Я тоже сегодня даю показания, – вздыхает он, роется по карманам, находит сигарету, но смотрит на меня и не прикуривает.

Точно знает.

Не хочет при беременной курить.

Раньше у него не было вредных привычек.

– Инга… – вздыхает Глеб, пряча сигарету обратно. – Ты прости меня, что в офисе таскал тебя за волосы…

Молчу, рассматривая колени.

Хочется рассмеяться, но даже на нервную улыбку не хватает сил.

– Глеб, это не самое плохое, что со мной случилось. Я тебя прощаю.

– Все равно не мужской поступок. Но если бы я этого не сделал, Эд поручил бы тебя кому-то другому. Он всех жен обижал, – Глеб сглатывает. – Сначала боготворил, потом вышвыривал. Он бы отстал от тебя, когда остыл.

– Ты знал про Меланию?

– Знал, – кивает Глеб. Подсохшие ссадины на лице выглядят жутко. – Без деталей, но понял, что у него любовница. Я тебе больше скажу…

– Что?

Вряд ли он сможет меня удивить.

После того, как я узнала, какими бывают люди, уже ничему не удивляюсь.

– Сабуров бы бросил тебя, подал на развод, может быть, ты бы потом что-то получила… – он облизывает губы. – Но раз так повернулось дело с общаком… Даже хорошо, что все так сложилось. Ты хотя бы жива, Инга. Цени это.

Такого я не ожидала.

Пораженно смотрю на него.

Хорошо?..

Хорошо, что пошла в клуб и заинтересовала Влада? Хорошо, что оказалась в руках его брата? Хорошо, что вышла по принуждению и теперь беременна от кого-то из них?

Это хорошо?

– Ты почти в порядке. Носишь фамилию, которая тебя защитит. Если бы он тебя бросил и сбежал, разъяренные дольщики общака и те, кого Эд кинул, рвали бы тебя на части.

Отворачиваюсь с болью на лице.

Не хочу, чтобы он видел, как далось мне это «хорошо».

– Ты это позже оценишь. Поверь человеку, который чуть дважды не сдох. Жизнь ценнее всего. Поэтому я здесь.

Молчу.

Слишком больно слышать, что за это еще и благодарить должна.

– Спасибо, что помогла. Я этого никогда не забуду. Я дам показания против Эда и надеюсь, подонка прищучат. Ладно, я пошел.

Глеб выбирается из машины.

От его слов не легче стало. Но в чем-то он прав. Какая-то извращенная правда в его словах есть.

Я жива.

Почти здорова.

Что бы было сейчас, если бы я не оказалась в доме Дикановых? Не знаю…

На телефон падает смска, долго смотрю на всплывшее сообщение:

«Нам нужно поговорить».

Лука Диканов.

Так подписано.

Замираю, а затем удаляю сообщение и блокирую номер.

К машине возвращается Влад.

– Инга, ты готова? – открывает дверь машины. – Идем, следователь ждет.

Выбираюсь на холодный ветер.

Я так и не решила, что скажу.

Глава 29

Влад Диканов

– У меня просьба, – заявляет он следователю, прежде чем войти в кабинет. – Моя супруга беременна. Помягче с ней, хорошо?

Мужчина кивает.

– Мы можем дать отсрочку, если ваша супруга плохо себя чувствует.

Он бы вообще ее не приводил.

Но с Сабуровым нужно закончить быстрее.

Он и адвокат будут рядом.

Все хорошо пройдет.

Влад оглядывается: Инга ждет на стуле в пальто, с повязанным платком, взгляд в пол. Губы такие сладкие…

Беременна…

Это расстраивает и успокаивает одновременно. Он что, боялся, что она уйдет, что он ее потеряет? Точно так же, как боялся когда-то, что сбежит с Глебом? Когда-нибудь эта птица, что стремилась к нему со сломанным крылом и искала защиты – придет в себя, и улетит.

Поймет, кто он.

Что это его брат сделал с ней такое.

Что рано или поздно – через год или два, но она расправит крылья. И не захочет быть рядом с тем, кто вечно будет напоминать об этом времени.

А ребенок…

Если это его сын – он их свяжет. Она всегда будет в нем нуждаться. Навсегда останется.

Если же беременна от Луки…

Об этом даже не хочется думать.

Чтобы сделать аборт, нужно заявление в полицию о насилии. А она сюда еле пришла.

В груди давит, он впервые думает, что пора к врачу. Последняя неделя по сердцу бьет.

Нужно сосредоточиться на деле.

Решать по одной проблеме.

Иначе не вывезет.

– Милая, пойдем, – он заводит Ингу в кабинет следователя. Говорить будет он. – Покушение на нас совершил бывший муж Инги, Эдуард Сабуров.

Следователь хмыкает.

Пока слушает, не перебивает.

Глаза становятся заинтересованными, когда Влад продолжает:

– Водитель Инги – Глеб Варнак – пришел ко мне и подтвердил, что Сабуров, действуя через него, пытался найти исполнителя убийства. Сейчас он дает показания.

– Мотивы знаете?

– Не хочет делить имущество при разводе.

Инга постепенно расслабляется.

Так боялась, но ничего страшного не случилось, и говорят с ним. Он косится на жену – беременную жену – и думает, что это правильно.

Есть какая-то мудрость в том, чтобы ограждать женщин. Их дело вынашивать, рожать и быть женами.

Их нужно защищать от мира.

После дачи показаний освобождаются к полудню.

Самое трудное позади.

Влад сажает Ингу в машину, а сам остается перетереть с адвокатом. Тот пытается раскурить на ветру сигарету:

– Мы все сделали правильно, – сигарета подпрыгивает во рту при каждом слове. – Нужно дождаться постановления на арест. Это займет время. Но процесс работает на нас.

– Что с Варнаком будет?

– Пока не знаю. Должен пойти как свидетель. Против него говорит то, что он не сообщил о покушении своевременно.

Влад кивает.

– Когда ждать ареста Сабурова?

– От многих факторов зависит, – юрист выигрывает бой с ветром и неторопливо выпускает дым. – Бюрократическая машина не быстра. Настраивайся на долгий срок. Схема такая, после предъявления обвинения Сабурову, мы подадим запрос на его арест в Дубае. Постараемся ускорить.

Да, это время, но зато запущен процесс. Рано или поздно этот урод окажется в одном из столичных СИЗО, под его контролем.

Тогда можно будет говорить на другом языке и с ним, и с семьей…

Но это месяцы.

А она беременна.

Влад смотрит на Ингу через стекло. Она в легкой дымке. Прячет нос в меховом воротнике. Такая задумчивая в последнее время, но как будто даже собралась. Стала сильнее.

За это время ребенок подрастет…

Если малыш от него – пусть рожает.

Он облизывает губы, отводит глаза.

Внутри какое-то мужское удовольствие: приятно смотреть на беременную от тебя женщину. Жаль, что раньше этого не понимал. Не думал о своей семье. И такая же ненависть, и ярость возникает при мысли, что отец не он.

Делить ее с Лукой не будет.

Инга – его жена.

И отдана была ему.

– Работайте, – на прощание бросает он и идет к машине.

Хочется побыть с ней наедине после такого трудного дня. Он сам садится за руль.

Инга даже не смотрит в его сторону.

Так и сидит, задумчивая.

– Молодец, – тихо замечает он. – Хорошо справилась.

– Я почти молчала. Все сделал ты.

Посмотри на меня!

Хочется закричать, но он молча заводит машину.

– Нам нужно переехать. Я договорился с риелтором. Посмотрим квартиру.

Она кивает.

О чем она там думает?

Изменений в поведении он ждал – все-таки беременна, такой шок.

Сам привыкнуть не может.

Но не таких.

Он ждал слез, слабости.

А она отворачивается и молчит. О чем-то думает.

– Влад, можно тебя спросить?

– Да, – он сворачивает к центру.

На просмотр он договаривался по телефону, особенно не выбирая. Главные критерии – дом не ниже бизнес-класса, большая площадь, изолированные комнаты и закрытый, охраняемый двор. Рано или поздно их снова выследят, но пока нужно оградить ее от семьи.

Инге нужно пространство.

Нужно гулять, чем-то заниматься, чтобы не киснуть дома. Но главное – безопасность.

– Какими были женщины в вашей семье?

– Женщины?

Он вспоминает мать, тетку. Сам он долго был холостым, не видел смысла связывать себя узами брака, хотя дядя и ему напоминал – как и всем периодически – нужно обзавестись семьей, жениться, завести детей. Лука встречался с дочерью юриста Павла. Но до того, как Влад сел. Думал, когда выйдет – брат уже женится, но нет, и девушку поменял. Денис вообще не думал остепеняться. Одни развлечения на уме были.

А он никого не встретил, кого бы хотел сделать женой…

Она первая.

Он косится на Ингу.

Неужели об этом думает? Примеряет на себя роль жены и матери?

– Они были разными, – наконец произносит он. – Моя мама всю жизнь прожила в родовом доме. Она была… немного не от мира сего. Тетка занималась домом, семьей, много готовила. Бабушка тоже. У нас придерживаются традиционных взглядов, женщины – это матери, жены.

– И слушаются своих мужчин?

Он пожимает плечами:

– Что в этом плохого? Всю жизнь прожили, как за каменной стеной. Ни в чем не нуждались.

Она молчит.

Вот сука! Она ведь боится этого, а он не понял!

– Тебя это не касается, – бросает он и горло пересыхает, потому что врет ей.

Он так не хотел стать похожим на дядю – единстенный пример роли мужчины в семье, что был в детстве. Но все равно таким стал.

Требовал от нее послушания, как и дядя от тетки или дед от бабушки.

Но что в этом плохого?

Он ведь не тиран какой-то.

Тетка ни дня не работала. Даже в самые трудные времена имела все, что хотела – меха, украшения, отдых. Она обожала дорогие вещи. А бабушка… Дед взял ее замуж с маленькой дочкой, Влад не задумывался о том, откуда появилась мама – родилась вне брака или еще как, все-таки бабушка – но никогда ее за это не упрекали. Бабушка ни в чем не знала отказа. А мама получила лучший уход, дед дал ей свою фамилию, упомянул содержание в завещании. Просто потому, что она женщина: нуждается в заботе и защите.

Но Ингу что-то смущает.

Он видит.

Еще один взгляд на ее профиль: полузакрытые глаза, нос в воротнике прячет. Задумчивая.

Хочет спросить, в чем дело, но они уже подъехали…

Квартира на седьмом этаже.

Хорошая.

Но он ждет, что скажет Инга.

Жена с отрешенным видом ходит по комнатам. Рассматривает вид из окна.

Две спальни, кабинет и просторная кухня-гостиная.

– Вот здесь можно сделать детскую, – вдруг выпаливает риелторша, открывая дверь в кабинет.

Инга окидывает помещение безразличным взглядом и идет дальше. Цокот каблуков раскатывается по пустым пространствам.

Даже ходить иначе стала…

Неторопливо, спокойно, словно несет себя.

Осмотр заканчивают на кухне.

Есть кухонный гарнитур, техника, но в остальные комнаты придется завозить мебель.

– Тебе нравится? – спрашивает Влад.

За все время она не проронила ни слова.

Инга просто кивает и поворачивается к окну, пока он со счастливой риелторшей подписывает договор, и забирает ключи.

– Я вас узнала, Инга Сергеевна, – вдруг произносит девушка. – Мой первый танец на свадьбе был под «Шепот на коже»!

Он напрягается, ожидая эмоций от Инги.

Но та лишь тепло улыбается.

– Спасибо.

Риелторша бросает любопытный взгляд на Влада – ей интересно, кто муж певицы – и оставляет их одних.

Тишина пустой квартиры начинает убивать.

– Ты плохо себя чувствуешь?

Он подходит, нутром ощущая: что-то не так! Как зверь чувствует, что с его самкой что-то случилось, и беспокоится, не зная, как унять волнение.

Может перестраивается.

Она говорила, больше не хочет петь. Не может. У нее случилась истерика, когда включил песню. По всей видимости, эта страница жизни для нее позади.

Про семью спрашивала.

Может, привыкает к будущей роли.

Быть Ингой Дикановой.

– Все хорошо, – шепчет она, но взгляда избегает.

Влад целует ее в висок.

Скоро все утрясется. Он получит результаты теста. Они решат, что делать. Тогда, может быть, она прежняя вернется.

– Распоряжусь насчет мебели.

А может она уже выздоровела.

Мысль неприятная.

Может, Инга уже очнулась и смотрит вдаль, думая, как улететь из клетки.

– Я быстро, – он выходит в коридор.

В квартире пахнет новизной и свежестью.

Чужой запах.

Нежилой.

Но вместо звонка в транспортную компанию, звонит юристу.

– Что с Варнаком стало известно?

– Новости хорошие, – спокойно отвечает тот. – Выйдет под подписку о невыезде. Пока ему обвинений не предъявляют. Скорее всего, пойдет, как свидетель.

Хорошо.

Людей и так мало.

Еще один лишний не повредит. Может, стоит взять волю в кулак и его поставить к Инге вместо Спартака?

Его душит ревность.

Вспоминает смех Глеба, когда он почти признался, что не прочь с Ингой. Своими бы руками удавил! Но он нужен. Пока нужен.

Его не прессанут старшие, как Спартака. Он под ними не бегал. Только дерьма нахлебался. Может, с большой отдачей будет защищать.

Клялся, что в обиду Ингу не даст.

Сразу к ней, пожалуй, рано.

Но приблизить к себе можно.

Пусть побегает с братвой, будет видно.

Он набирает Спартака.

– Костя, забери Варнака из ментовки. Пусть с вами походит. Научи всему, что надо.

– Ты серьезно, Дик?

Серьезно ли он?

– Он теперь с нами. Большой свободы не давай, присматривай, но постепенно вводи в курс дела.

Он молчит, прежде чем продолжить.

– Еще что?

Спартак спокоен.

– Ты это, – Влад сглатывает. – Будь осторожен с братом.

– А что? Что случилось?

– Лука может убрать вас, – говорить это не хочется, но не предупредить нельзя.

В трубке ошеломленная тишина.

– В смысле? А что мы ему сделали?

Влад не знает, как сказать.

– Дик, он что нас, заказал⁈ – Спартак орет. – Я из-за этого урода в больнице валялся, пока все не срослось! Что еще, Дик? За что?

– Не знаю, – наконец отвечает он. – Просто гляди в оба.

Он сбрасывает звонок.

Где-то за стеной Инга.

Может слышала разговор – при ней не хочется говорить про приказ дяди. Но промолчал он не поэтому. Взвесил слова Павла.

Реши, что для тебя важнее.

Если Спартаку прямо сказать, что дело в Инге – это может разрушить его бригаду. В конце концов, Спартак с братом на крови ему не клялись. И не хотят, чтобы фигура масштаба Луки, объявила на них охоту за то, чего они даже не делали!

Несправедливо?

Да.

Спартак ее защитить пытался.

Так-то.

А брат – его.

Это Лука все затеял, но при этом выйдет сухим из воды. А вот его подельники и Спартак с братом – трупы.

Ему не нужно, чтобы в этом начали обвинять Ингу. Чтобы на нее косо смотрели. А он знает, пересуды свое дело сделают. Спартак ее защищал, помогал и теперь ни за что с братом получит пулю – и это может повлиять на отношение к Инге. Еще бы не хватало, чтобы в конфликте винили ее.

В том, что Лука это сделает, Влад даже не сомневается.

Приказы отца он выполняет.

Такой косяк загладить будет нелегко, но Лука постарается.

Уж как он это делать будет, кто его знает. Он с этими уродами – своими подельниками – много лет общался. Как и Влад. Кто ж знал, что так повернется…

С некоторыми Лука по десять лет дела имел. Ему доверяли, он доверял.

Дай бог, чтобы у него не дрогнула рука.

Влад наконец, заказывает машину для перевозки мебели и возвращается в кухню.

Инга все еще у окна.

Он обнимает тонкий стан.

Эмоционально целует в шею.

Кто знал, что так повернется…

Но есть смысл держать от нее Спартака подальше, а Глеба ближе. Хотя он тоже в списке Луки, но будет драться, а загнанные в угол крысы дерутся не на жизнь, а на смерть.

Не сразу, сначала к Варнаку присмотрится.

– Приготовишь ужин?

Она покорно кивает.

– Скоро все привезут. Я помогу разобрать.

Через несколько часов прибывает машина. Вещей немного, к вечеру все убрано и разложено. Инга в черном халате готовит пасту в сливочном соусе.

Все такая же тихая.

Он с трудом сдерживает порыв обнять ее. Просто подойти и сжать в охапке, так тошно на душе. Потискать, как мягкую игрушку. Завалить на кровать, в конце концов.

Не потрахаться даже.

Он эмоционально и физически вымотан. Просто ощутить, какая она живая и теплая. О сексе можно надолго забыть и это злит.

Звонит телефон, и Влад выходит с кухни. Заходит еще в пустой кабинет-детскую и отвечает:

– Да?

Вечерние огни за окном навевают тоску.

Непривычное, новое место.

Непривычно отстраненная Инга.

Что с ней? Чего она не хочет – пусть скажет! Что не так, что сделать, чтобы она успокоилась, но он понимает, из-за чего на самом деле она ушла в себя и затихла.