Текст книги "После развода. В его плену (СИ)"
Автор книги: Мария Устинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)
А молчание и непроницаемое лицо он спишет на звездную болезнь.
Мы входим в шикарный холл.
В приемной нас встречает длинноногая секретарша.
– Вас ждут, прошу за мной, – она ласково смотрит на Влада, просто стелется в своих ужимках, а затем так же льстиво поворачивается ко мне. – Инга, такая честь для нас! Я ваша поклонница!
Еще не хватало.
– Спасибо, – холодно улыбаюсь я.
К счастью, девушка отлично вышколена, не просит фото или автограф, а сообщает о нас и приглашает в кабинет.
Даже наклоняет голову в поклоне, когда мы проходим мимо.
Певица и бандит, думаю я.
Какая пошлость.
В огромном кабинете мы садимся на диван. Здесь приходится снять очки. Я этого не хочу. После того, как секретарша меня узнала, глаза на мокром месте.
Поклонница напомнила, как я корчусь под мужским телом, а на фоне играет «Твоя любовь – как стекло».
И раз…
– Добрый вечер, – нотариус полноватый немолодой мужчина начинает что-то обсуждать с Владом, пока я уплываю.
Дик возвращает меня, неожиданно поцеловав тыльную сторону руки.
Наши пальцы еще сплетены.
– Инга тяжело переживает предательство мужа. Я бы хотел оградить невесту от ненужных драм.
Я бессмысленно улыбаюсь.
И два…
Глубоко вдыхаю, пытаясь сбросить липкую паутину воспоминаний, пропитанных моей агонией.
– Прошу прощения, – выдергиваю салфетку из коробки на журнальном столике и прячу за ней взгляд, промокая уголки.
Это лучше, чем бессмысленно пялиться и считать.
Я не хочу, чтобы они поняли, что со мной что-то не так.
– Инга хочет отменить брачный контракт, который ее заставил подписать муж, и начать раздел имущества. Нужна доверенность, чтобы представлять ее в суде.
Осталось пять минут, не больше.
Зато Дик будет доволен.
Все успокоятся – раз я выхожу в люди и со мной все в порядке, не станет искать и беспокоить полиция.
Я хочу вернуться в комнату Дика и лечь в кровать.
Чтобы меня никто не трогал.
Раньше я боялась, что меня забудут. А теперь мечтаю об этом.
Подписываю доверенность с колотящимся сердцем.
Влад получил, что хотел.
– Все, уже все, – шепчет он, выводя меня из кабинета.
Секретарша, кажется, заметила, что со мной что-то не так. Но спишет: на развод и нервные срывы, которые бывают у артистов.
– Ты моя сладкая, молодец, ты справилась, – шепчет Влад, посадив меня в машину, и целует лицо.
Закрываюсь ладонями, вспомнив про губы.
Не хочу, чтобы он дотрагивался до рта. Израненного, с прокушенными губами, каким он был в первый день.
В моей памяти он такой навсегда.
Видя, что я закрылась, Влад берет за запястья:
– Все, успокойся… Ты что, испугалась?
Опускаю руки.
– Нет…
– Ты закрылась от меня.
Не знаю, что ответить.
– Ладно, – он еще раз целует кисть. – На людях так больше не делай даже в машине. Мне нужно перетереть с адвокатом, посидишь одна?
– Что все это значит?
– Что именно?
– Ты назвал меня своей фамилией перед адвокатом.
– Потому что ты будешь Дикановой, – мрачно сообщает он, глядя в глаза. – Мы женимся, Инга.
Он выбирается из авто, но далеко не отходит. Говорит с адвокатом в шаге от авто.
Я прижимаю к щекам холодные ладони.
Что он только что сказал?
В сумочке пищит телефон. Сообщение пришло. Открываю и не верю своим глазам: смска от Глеба.
«Инга. Ты жива? Это тебя привели в юридическую контору?»
Не отвечаю.
Перечитываю фразы.
Сколько он молчал? Недели три-четыре. Может больше. Время перепуталось, а считать не хочу.
«Я вижу, что сообщение прочитали. Это ты в машине? Удали переписку и дай знак, если можешь».
Глава 15
Влад Диканов
– Начинайте действовать сегодня. Найдите способ заблокировать сделку, ее муж уже вылетел на встречу с покупателем.
– Сделку можно оспорить.
Можно.
Только не это нужно.
Из подонка Сабурова придется вытащить не только общак, но и душу.
– Он не должен получить деньги.
– Я все сделаю.
Влад возвращается к авто. Видит, как Инга в салоне роется в сумке.
В телефон полезла.
Дик садится за руль и забирает трубку.
– Позвонить хотела?
Что она делала, не успевает проверить – отвлекает звонок.
– Привет, – это Артем. – Тут такое дело, Спартак вышел из больницы. Хочет встретиться.
– Где вы?
– В баре.
– Заедем кое-куда, – предупреждает Дик.
Телефон Инги забирает тоже.
Позже разберется.
Бар немноголюдный и незнакомый. Это хорошо. Ингу оставляет в машине – через витрину можно наблюдать.
Братья ждут за стойкой. Но при его появлении Артем уходит перекурить, давая перекинуться словом со Спартаком с глазу на глаз.
Спартак выглядит почти нормально. Хотя в лице что-то неуловимо изменилось. Не только выражение и взгляд. Что-то большее: словно переломы неровно срослись.
– Дик, – голос тоже другой, охрипший.
При его приближении Спартак встает.
– Рад тебя видеть, – они обмениваются рукопожатиями.
Взгляд Спартака прилипает к силуэту в машине.
– Она?
– Да.
– Хорошо, что выжила… Тема говорил, у тебя живет. Дик, я хотел сказать… Извини, что не смог. Я пытался их остановить.
Понятно, почему Артем свалил.
– Ты сделал, что мог. Я тебя не виню.
– Я облажался.
– Любой бы облажался… Ты мне скажи. Кто там был? Кроме Луки.
– А ты не знаешь? – Спартак поднимает облысевшие брови. – Она не сказала? Слушай, там были люди Луки, вся его шестерка. Но меня сразу выкинули. Я не знаю, кто потом, ну, согласился, кто не стал… Дело в том, что он и мне предложил.
Дик давится слюной и закашливается.
– Что⁈
– Он предлагал всем. Точно только он скажет. Или она.
– Артем сказал, было видео.
– Было, – Спартак сглатывает. – Слушай, Тема говорил, ты просил видео это достать. Есть проблема.
– Какая? – Дик щурится.
– Говорят, Лука послал видео Сабурову.
Дик ощущает фантомный удар в солнечное сплетение.
– Что⁈
– Никто не хочет говорить об этом. Все боятся. Поговаривают, Лука накосячил, а ты не простишь. Что вы из-за бабы схлестнетесь и никто между вами оказаться не хочет, Дик.
Влад оглядывается на Ингу.
Силуэт неподвижно застыл в машине.
Она еще не знает.
И будет лучше, если не узнает. Для нее это ничего не меняет, только сильнее добьет.
– Кому еще Лука посылал видео?
– Мы не знаем.
– Твою мать, – он протирает лицо ладонью, не зная, что делать с этими новостями.
К стойке возвращается Артем, кивает.
Оба бледные и злые – как и все они в последнее время.
– Как похороны прошли? Слышно что?
– Я не был, – напоминает Дик. – Но говорят, все спокойно. Мать прилетала.
– И что дальше, Дик?
Они смотрят оба.
Он понимает, о чем вопрос: как будем брать за жабры Сабурова и что делать с семьей.
Вместо этого он отвечает:
– Я женюсь, пацаны.
У обоих лица, словно он сморозил что-то дикое. Влад даже смеется.
– На ней? – осторожно спрашивает Артем.
– Да, на ней. А что не так?
– Ничего, Дик. Только…
– Ну? Что вам не нравится? – зло смеется Влад. – Что шеф женится на девке, которую весь дом отымел? Так мне плевать.
– Ты это назло Павлу с Лукой делаешь? – интересуется Спартак. – Или…
– Или, Костя, – он идет к выходу, так и не избавившись от злой усмешки.
Нужно купить кольца.
Платье.
Не свадебное, но пусть будет белое.
Регистраторшу вызвать на дом. Приедет и все сделает – Инге так будет легче.
– Едем в ювелирный, – сообщает, садясь в машину.
– Зачем?
Еще не верит, что он всерьез.
Как и его братва.
Еще бы, он понимает их. Тридцать с лишним лет ходил холостым, брак – не для него. И первой женой берет ту, на которой весь дом потоптался.
И об этом все знают.
Он понимает, почему они так отреагировали, хотя хорошие парни. И это злит еще сильнее.
– За обручальными кольцами.
Она недоверчиво глазеет.
Поздно, девочка. Ты давно на все согласилась.
Кажется, она читает это в его взгляде.
Опускает глаза.
Как притягивает эта покорность. Ее слабость. Не хочет быть его женой – он видит.
Но так будет лучше.
– Я не хочу выходить, – шепчет она, когда он заезжает на парковку ювелирного.
На нее и так много навалилось.
Он выходит один.
В ювелирном долго выбирает кольца и останавливается на парном варианте – тонкие ободки белого золота.
На женском крошечный одинокий бриллиант и с изнанки выгравирована голубка…
Любовь и верность.
Эта голубка в его клетке.
В машину возвращается молча. Ей кольца покажет, когда придет время надевать.
Уже дома, отпустив Ингу в спальню, он садится за стол с бокалом коньяка и вспоминает про телефон.
«Инга. Ты жива? Это тебя привели в юридическую контору?»
Вот, что ее заинтересовало в телефоне.
И ему не сказала!
Изнутри хлещет обида.
Ты привык к несправедливости, старик, успокойся, говорит сам себе.
Допивает коньяк и только затем листает вниз переписки.
Ждет, что просила ее спасти.
Это ведь Глеб.
Как он теперь знает – Глеб Варнак, человек Сабурова и ее водитель.
Но там ничего.
То ли не успела ответить, то ли не захотела.
Влад выдыхает.
Самому себе не хочется признавать, как он боялся увидеть просьбу о помощи.
Зубы сводит.
Дик наливает еще коньяк и выдыхает.
Он с ней возится, как с родной. Где ее благодарность, в нем она не видит защитника и спасителя. Прячется в спальне.
Но она ведь не ответила Глебу.
Он проглатывает этот горький яд.
И даже не удалила сообщения.
Дик откладывает телефон, играет с бокалом. Первые сутки Варнак терся рядом. Но после переезда, должно быть, потерял ее.
Вопрос в том, что он здесь делает, если Сабуров свалил за границу. Бесит, но в переписке, этом призыве – это ты⁈ – видится что-то личное.
Где ты был, мудак, когда ее увез Лука.
Сука.
Он проглатывает и вспышку ярости.
Как их выследили?
Через Шаха могли узнать, что он нанял адвоката. Начал следить за ним, вот они и пересеклись возле конторы.
Не важно.
Интереснее, что ему надо.
– Как тебя использовать, – бормочет он.
Можно выманить и взять его.
Послушать, что расскажет про Сабурова.
Но все это – только после свадьбы.
Нельзя рисковать.
В ответ Дик пишет одно слово:
«Да», и выключает телефон.
Свадьбу он назначает на воскресенье.
Договаривается в ЗАГСЕ.
Их распишут дома. Официально, чтобы избежать шумихи. Распишут срочно, об этом Дик тоже позаботился, раздав нужным людям взятки.
Днем в воскресенье он возвращается с платьем и с цветами. Букет белых роз оставляет на кухне.
Инге так и не сказал.
Да ей, кажется и все равно.
– Инга, – он присаживается перед кроватью на корточки. – Нам нужно поговорить.
Она не спит, но и не реагирует.
Никогда уже не очнется. Привыкай, старик.
Инга бросает взгляд на платье, которое он повесил на спинку стула. Под ним стоят белые туфли.
Платье не свадебное, но белое, как он хотел.
Она все понимает.
В глазах появляется паника.
Телефон он у нее предусмотрительно забрал. Еще бы не хватало, чтобы сбежала от него с этим сраным Глебом.
– Я знаю, что ты не хочешь быть моей женой, – хрипловато произносит он и этот факт уязвляет мужскую гордость. – Но так будет лучше.
Она долго думает:
– Это из-за Сабурова? Ради денег?
– Ты будешь в безопасности. Всем, кто знает меня, придется считаться с этим. Тебя не тронут больше.
У нее дрожит подбородок.
– Ты была женой Сабурова. Он нажил только врагов. Когда выйдешь за меня, у тебя останется один враг. Твой бывший муж.
Она смотрит в глаза.
Впервые за долгое время, у Инги убитый, но прямой взгляд:
– А зачем это тебе?
Дик поднимается.
– Иди в ванную. Скоро приедут.
Инга несколько секунд ждет ответа, а затем забирает платье, туфли, и уходит.
Он выдыхает, закрыв глаза.
Не спорит, не перечет, но как невыносимо тяжело с ней.
Зачем это ему?
А зачем с ней возится столько времени⁈
Но лучше промолчать.
Ради этого момента он за все ниточки дернул, чтобы развести ее скорее. И вот уже сегодня они станут мужем и женой.
Когда Инга выходит, он оборачивается: как она красива в этом платье.
Какая же горячая! И какое бешенство вызывает мысль, что он все еще хочет ее.
Как кроет от того, что другие взяли с нее, что хотели.
И если не обуздать это бешенство, брачную ночь придется провести в спортзале, а не в спальне…
Инга дрожит.
Нужно было лучше ее подготовить.
Сморозит что-нибудь перед регистраторшей и все сорвется!
Но времени нет – в дверь уже звонят.
– Не волнуйся, – произносит он. – Просто помни, что тебе это поможет.
Ингу отводит в гостиную.
Туда же направляет регистраторшу с бумагами. Она явно взволнованна – нетипичная ситуация, приехала сама заведующая, которой он не пожалел вознаграждения.
В нарядном платье она становится перед ними с папкой в руках.
– Без торжественной части, – просит Влад, поворачивая к себе Ингу. – Мы просто хотим стать мужем и женой.
– Поняла вас.
Нужно было купить фату.
Стоять в темных очках, словно слепой – глупо. Фата прикрыла бы ей лицо.
Эти тонкие дрожащие пальцы, глаза в которых виден – не страх, нет, но глубокое чувство отчаяния. Видно, что с Ингой что-то не то.
Но тетка не замечает.
Ставит печати.
Поздравляет и понятливо уходит, оставив их наедине.
В холле на полке лежит конверт, который он отдает.
– Большое спасибо.
Тетка с пониманием кивает. Если что и заметила – промолчит.
Закрыв дверь, Влад несколько секунд стоит, пытаясь осознать, что все случилось и его окольцевали. Никто не мог этого сделать. Он всегда был холостяком. А она смогла.
Дик расстегивает рубашку до груди, чтобы почувствовать себя свободнее, а затем идет в кухню и открывает бутылку дорогого шампанского, купленную как раз для этого вечера.
Дик боялся давать Инге алкоголь.
Боялся, что вообще расклеится.
Начнет вспоминать, что там было, кричать, плакать. Боялся, что ей сорвет стоп-кран.
Но сегодня – особый случай.
Инга в спальне.
Как всегда.
Сидит, обреченно глядя в пол в своем шикарном белом платье, и ждет его. По скованной позе видно. Знает, что зайдет.
Он оставляет бутылку и пару бокалов на столе.
Разливает.
Веселое шипение пузырьков плохо сочетается с мрачной атмосферой их свадьбы.
Инга встает, как только он приближается с бокалом.
Не хочет быть рядом на кровати.
– Выпей.
Она покорно пьет.
Без удовольствия. Давится шампанским, зажмурившись.
Тело под платьем мелко дрожит, как в ненастную ночь.
Из внутреннего кармана Дик достает два кольца.
Женское, с голубкой, аккуратно надевает на палец ей, мужское – на себя, и берет Ингу за руку.
– Муж должен поцеловать жену.
Она не спорит.
Кротко смотрит в пол.
Но когда он наклоняется к пухлым губам, автоматически закрывается руками.
Как в машине.
Заслоняется.
От шампанского и ее кроткости кружит голову, он целует подставленные ладони, пытаясь пробиться ко рту.
– Не надо, – шепчет. – Пожалуйста, остановись…
Но от нежного шепота Дик только сильней сатанеет. Дикая смесь страсти и агрессии – хочется подмять ее под себя, как в первый раз.
Взять ее.
Он ненавидит себя и Ингу за то, что так сильно хочет ее, несмотря на…
– Влад, я не в порядке… Я не могу.
– Ты в порядке, – выдыхает он.
– Мои губы… – наконец признается она, и замолкает.
Потому что с губами все нормально.
Давно зажили.
Просто она чувствует, будто они еще разбиты. Сжимается, как птенец. Даже не смотрит.
Влад силой заводит запястья ей за спиной.
– Посмотри на меня…
Она поднимает глаза.
У Инги бесконечно печальный твердый взгляд, как у вдовы.
– Я тебе ничего не сделаю, – обещает шепотом, сейчас он что угодно готов сказать, лишь бы разрешила.
Свободной ладонью гладит лицо и впивается в открытые губы ртом.
Сердце билось в груди, как бешеное, еще секунду назад. Теперь чуть не останавливается от удовольствия.
Языком лезет в рот.
Ждет ответную реакцию.
Хоть какую, любое слово, нежность, что угодно.
Дик не сразу замечает, что влажные губы Инги становятся солеными.
Он отрывается от ее губ пьяный, больной.
Ему не хватило тех двух раз в первую встречу. А воспоминания о том, какой она была сладкой, как живые. Не нужно было брать ее в постель после трех лет без женщин. Тогда бы так не зациклило!
Одного поцелуя хватило, чтобы член встал.
Но она не чувствует.
Между ними расстояние. Он все еще держит ее за запястья, пока она безмолвно плачет.
Инга в глазах видит его темную страсть, от которой сносит башню.
– Умоляю, не надо! – начинает рыдать в голос.
– Хватит. Замолчи.
Она понимает, чего он хочет.
– Влад, я прошу тебя, – ноги подламываются, и Инга опускается на колени.
Он не препятствует, выпускает запястья, и стоит, как каменный идол, пока она кричит в голос и молит.
– Я тебя прошу! Я все сделаю, я отдам все деньги, буду выполнять, все, что ты говоришь, только не трогай меня! Я тебя прошу, не трогай! Не заставляй с тобой спать!
Выкрикнув свой самый большой страх, начинает орать в голос.
Просто орать, как тогда.
Его снова накрывает бешенство.
Еще хуже, чем в прошлый раз – просто белая вспышка ярости.
– Замолчи!
Он бьет в стену, оставив вмятину в гипсокартоне. Не помогло!
Зато Инга заткнулась.
Ревет молча, раскачиваясь на коленях и закрыв лицо ладонями.
Влад идет к двери.
Нужно снять шлюху, а лучше двух.
Отодрать прямо сейчас, чтобы отпустило.
В прошлый раз не помогло, но редко такое помогает с первого раза.
Но у выхода его догоняет Ингин крик:
– Не уходи!
Он останавливается, как вкопанный, опустошенно рассматривая дверь. Эти качели выматывают в ноль.
Скоро внутри ничего не останется.
– Не уходи, Влад…
От злости бьет еще раз – в дверь, чуть не ломая палец с обручальным кольцом. Рассекает кожу, разбивает костяшки, но продолжает бить, пока кисть не начинает гореть от боли.
Кровавые отпечатки на двери его отрезвляют.
Как на цепи привязанный.
Ни уйти, ни остаться.
Его тянет напиться и покуролесить с девками в клубе. Но одну Ингу не оставишь.
И от этого он начинает ненавидеть ее еще сильнее.
Напиться можно и дома.
Из спальни она так и не вышла, хотя звала.
Или ему показалось?
Как привязанные друг к другу.
Он возвращается в спальню: она все еще на коленях. Но руки опущены вдоль тела, лица не видно – отворачивается и плачет, тихо, почти не слышно.
Кажется, сама жалеет, что его позвала.
– Успокойся. Не ори, – советует он. – Я не буду тебя трахать, пока сама не захочешь.
Только это значит, что этого никогда не случится. Внутренне он на такое не готов. Но давить сейчас – это ее доламывать.
Он чувствует новый приступ злости.
Не хочет – так не мешала бы!
Вела бы себя тихо, как хорошая жена, легла спать, пока он спускал бы пар с женщинами.
Какого хрена она его остановила⁈
– Зачем ты меня позвала, Инга?
Глава 16
– Я… не могу.
Колени болят. Мне бы подняться, но сил после истерики нет, а Влад даже прикасаться ко мне не хочет.
Я так боюсь на него смотреть.
Жалею, что кричала.
Просила остаться.
Я так боюсь оставаться одна, наедине со своими чувствами, что не выдержала.
Только признаваться в этом очень больно.
По телу разливается слабость, как бывает после вспышки эмоций. Меня трясет. Но уже от облегчения.
Дик пообещал, что не тронет меня.
Не то, что я ему на сто процентов верю, но это случится точно не сегодня…
Встать не могу, поэтому сажусь на пол и закрываю лицо.
Ощущаю, как он присаживается на корточки рядом.
– Посмотри на меня.
Я обещала беспрекословно слушаться.
Опускаю руки.
Заставляю себя смотреть ему в лицо.
Он всегда так смотрит… как будто ничего не чувствует.
– Давай договоримся, – тихо просит он, его тон вползает под кожу мурашками. – Если ты меня не хочешь, значит, со мной будет спать другая, Инга. Будь ты хоть невестой мне, хоть женой. Ты не будешь мешать.
– Как скажешь, Влад.
Сердце ноет от боли.
Это неправильно.
Мой персональный ад, вот он кто. С той минуты, что мы встретились.
– В пятницу отпразднуем свадьбу, – сообщает он и встает. – Подготовься. Сходим в клуб. И пусть каждая тварь знает, что Влад Диканов женился на Инге Сабуровой!
Последние слова он орет, как бешеный.
Снова бьет в стену, оставляя красный отпечаток.
Я вздрагиваю.
Дик выходит, на кухне лезет в шкаф. Звякает бутылкой. Какое облегчение. Он остается.
Пусть бесится, пьет, бьет стены.
Лишь бы дома.
Я лучше буду лежать и слушать дом, зная, что он через стену, чем сходить с ума в пустой квартире.
С трудом поднимаюсь на ноги.
Уже пять недель я лежу, у меня нет занятий, нет ничего. А теперь хочется что-то сделать, не уйти в себя, а чем-то занять мысли, чтобы голова не разорвалась от воспоминаний.
Стремительно выхожу на балкон.
Открываю створку и глубоко вдыхаю.
Мне хочется больше воздуха.
Этой осенью особенно холодно.
Открытые плечи пощипывает, но я глубоко дышу, сосредоточившись на вдохах и выдохах.
Прижимаю ладонь к стеклу, собираясь открыть вторую створку – слишком мало холода и ветра – взгляд цепляется за кольцо.
Металл играет на свету. Идеально село на то место, где раньше было кольцо Сабурова. Прямо на тонкую полоску незагоревшей кожи.
Мне еще не сменили фамилию. Но думаю, сменит.
Я теперь Диканова.
Когда-то мечтала, что Влад отомстит Сабурову и оплатит мою карьеру, а теперь мечтаю просто выжить.
Наверное, он прав…
Так лучше.
Я понимаю, почему стала неприкаянной. Почему у меня нет дел и желаний. Исчезли планы. Я могла бы позвонить подругам или посидеть в соцсетях, но не хочу возвращаться к прежней жизни.
Она разрушит меня до конца быстрее, чем он.
Уничтожит, когда увижу, кем я была, и сравню с той, кем стала.
Вот чего я боюсь.
– Инга!
Вскрикиваю, когда сзади налетает Влад. Сильные руки отрывают от пола, как пушинку.
Чего он так испугался?
Он разворачивает к себе, вглядываясь в лицо.
– Зачем ты вышла на балкон? – опаляет шепот.
– Я… просто дышала.
– Никогда не выходи на этой сраный балкон, поняла меня⁈ Никогда!
Он заносит меня в комнату на руках.
Закрывает дверь и ломает ручку.
Чтобы точно не вышла.
Смотрит в глаза, мрачный, как демон.
Я знаю, чего он так хочет.
По телу проходит дрожь. Прямой взгляд выдержать невозможно. Несколько секунд режет меня этим взглядом.
– Ты не мог бы… – сдавленно прошу я. – Вернуть телефон?
– Зачем? Хочешь с кем-то пообщаться?
Влад стоит, сунув руки в карманы.
Давит.
В позе агрессия, он так и фонит ею.
А если…
Он увидел сообщения Глеба?
Я так и не успела ответить, даже рукой из машины не махала на случай, если Глеб следил за нами.
Влад сразу подбежал и выхватил трубку.
– Я больше не могу, – признаюсь я. – У меня голова раскалывается от воспоминаний. Мне нечем заняться. А в телефоне есть интернет.
– Я займусь этим, – бросает он. – Телефон не получишь.
Он выходит из комнаты. Я снова одна в четырех стенах и единственное развлечение – слушать, что он делает.
На следующий день Влад приносит планшет с фильмами. И пакет из магазина рукоделия: вышивка, несколько книг.
– Закажи косметику к пятнице, – просит он. – Одежду посмотри. Займись тем, чем занимаются жены.
Готовить ему? Убирать? Я даже вставать не всегда могу.
Но не спорю.
Та помада и тушь, что были в сумке, когда муж вышвырнул меня, не отдав даже вещи, вызывают плохие воспоминания.
Без интереса рассматриваю страницы интернет-магазина.
А затем заказываю все самое дорогое, как будто назло Дику. Новые духи – с непривычным запахом розы, раньше я такие не носила. Помады натуральных оттенков, пудра – все, до чего руки дотянутся.
Платье Влад приносит сам.
Черное и сияющее.
Похожее на то, в чем выступала в первый раз.
Когда выходим из машины перед клубом, я держу его под руку.
Ощущаю себя практически голой.
Странное чувство, словно за мной следят.
Влад расслаблен.
Вместо уединенной комнаты выбирает место в зале. В стороне от танцпола, но нас все равно будет видно.
В центре стола букет белых роз.
Место забронировано – и под свадьбу.
Мы пришли первыми, он помогает снять пальто и отдает официанту. Усаживает меня на диван.
– Моей жене шампанское, – кидает он. – Остальное, как договаривались.
Он откидывается на спинку дивана рядом.
Кладет ладонь на колено, словно я его собственность. Делает первый глоток виски. Меня атмосфера клуба, улица, музыка и так опьянили. Если не выходить из дома, потом все кажется, как из космоса.
– Ты как?
– Хорошо…
После последнего разговора мы отдалились. Влад как будто злился на меня. А я старалась держаться в рамках и лишний раз не навязываться.
Он оставался дома, а это все, чего я хотела.
– Пацаны здесь! – он поднимает руку, обнимает меня, тиская, как куклу.
Встает, чтобы их поприветствовать.
Мужчины пришли с пышным букетом роз.
– Поздравляем тебя, Влад. Это розы для твоей жены.
Цветы отдают ему. Влад кладет букет в центр, если так пойдет дальше, у нас весь стол будет завален цветами.
Одного из них узнаю: он был в доме в ту ночь… Только лицо каким-то другим стало. Или полумрак в клубе так действует.
Мы пересекаемся взглядами, и он слегка кивает.
Второй не смотрит на меня вообще.
Они садятся, поднимают бокалы.
Я не пью – голова и так кругом, еще и мутить начало. Но никому не интересно, пью я или бокал шампанского просто пузырится рядом.
Подходят еще парни.
Жмут Владу руку, поздравляют, и никто и взглядом не показал, что со мной что-то не так. Хотя они наверняка все знают правду.
Облизываю губы.
А если Влад был прав?
И наш брак защитит меня от всех невзгод, колкостей и насмешек лучше, чем любой щит?
Первые минуты за столом мрачно, но постепенно все расслабляются.
– Ну, ты что? – Влад поворачивается, когда чувствует, что я на него опираюсь.
– Мне нехорошо, – шепчу я.
– Что с тобой?
– Тошнит.
Он усмехается.
Ему смешно? Глаза не смеются, хотя зубы оскалены, сверкают в темноте.
Гробовая улыбка.
– Это хорошо, – хрипло сообщает он. – Ты чувствуешь голод. Ощущения возвращаются. Поешь.
Он накладывают на тарелку мяса, овощей, всего понемногу.
Пробую кусочек ростбифа.
Становится полегче.
Даже шум переносить не так тяжело.
К нашему столу подходит несколько девушек. Одна из них садится на колени к парню, который пришел со Спартаком, вторая оказывается подругой другого мужчины.
– Ах, Дик, вот мы тебя и потеряли! – девица в коротком платье с хохотом вдруг вешается ему на шею. – Я так скучала! Тебя три года не было!
Он снимает ее руки.
Девушка садится с той стороны, через одного от моего теперь мужа, но уделяет ему повышенное внимание.
Меня, как будто, никто не замечает.
Так непривычно и странно оказаться в такой роли. Раньше я всегда была в центре внимания… Но быть не на виду – это еще и безопасность.
Мужчины уходят на перекур, тот, что сидел между Владом и девицей – тоже.
Ее смех становится резким.
Я вижу, как она касается его.
Сначала будто невзначай, чтобы проверить границы. А потом все смелее, когда чувствует, что ему это нравится.
Наклоняется ближе, пока они не начинают перешептываться. При этом он продолжает гладить мою спину.
Меня как будто обливают кипятком.
Или серной кислотой.
Я отвожу взгляд и не замечаю, как с моим мужем флиртует случайная девица.
Отворачиваюсь, беру на колени букет, который принесли парни.
Делаю вид, что хочу посмотреть.
Мне нужно занять чем-то глаза и руки.
Перебираю розовые лепестки и замечаю, что тот парень, который был со мной в доме – Спартак, кажется – пристально за мной наблюдает.
От него не укрылось, как я не хочу замечать флирт с моим мужем.
Я даже не знала, что будет так больно.
Я не имею права ревновать.
Он сказал все, что думает об этом.
Но я все равно не хочу, чтобы Влад был с кем-то, тратил на другую эмоции, внимание… Не хочу, чтобы к другой привязался и она его увела.
Не хочу остаться одна.
Первой от стола отходит она.
– Я на минуту, – Влад встает. – Спартак! Присмотри за Ингой.
Девица с улыбкой ждет неподалеку, хихикает, глазея на меня. Это так напоминает смешки в офисе Сабурова, когда застала его с секретаршей, что я отворачиваюсь.
– Слушай, Дик, можно тебя на два слова? – останавливает его Спартак.
– Давай потом, меня ждут.
– Не, слушай, это не по-людски, – он встает, приближаясь к Дику вплотную, но я все прекрасно слышу. – Ты что делаешь, брат? Не при ней же…
– Не лезь, – устало просит он, даже не злится. – Присмотри за моей женой, чтобы не обидели.
Он направляется к ней.
Когда девушка видит, что удалось увести моего мужа от стола и он следует за ней, как за течной сучкой, с улыбкой встряхивает волосами.
Они направляются в сторону приватных комнат.
Ком в горле.
В груди пульсирует от обиды, словно я брошенный ребенок.
Я боюсь, что все увидят, с каким лицом я смотрю им вслед, но не могу отвести взгляд, пока они не исчезают в полумраке зала.
Меня бросает в жар. От нервов снова начинает тошнить.
– Мне нужно… – лихорадочно нащупываю край стола, чтобы встать. Букет падает на пол. – Выйти. Мне нехорошо…
Взглядом пытаюсь найти туалеты.
Кто-то подхватывает под руку, и я вскрикиваю.
– Направо, – бурчит над ухом Спартак. – Я провожу.
Мы пробираемся по забитому телами залу, пока он распихивает народ передо мной.
В туалетах музыка приглушена.
Зато накурено так, что задохнуться можно.
Трясущимися руками открываю окно. Затем включаю воду. По кафельному помещению тянет сквозняком и дышать становится легче.
Даже тошнота проходит.
Умываюсь и закрываю глаза.
Я не хочу так.
Он ничего мне не должен.
Но я так не хочу!
– Эй! – в туалет заглядывает обеспокоенный Спартак. Не знаю, что Дик наговорил, но тоже старается не выпускать меня из виду. – Слушай… Ну бывает, что. Не расстраивайся. Сучка эта еще три года назад к нему клеилась.
– Все нормально, – лепечу я. – Мы так договорились…
Отвожу взгляд и выскакиваю из туалета, чтобы он так не смотрел.
Ты взрослая женщина, Инга.
Соберись.
Да, развлечется муж с другой. Но так и ты замуж не по любви выходила.
Успокойся.
Проглоти горький ком ревности, и возвращайся к столу. Это вообще не твой праздник.
Через танцпол иду, как в воду опущенная. Ноги не слушаются. Смотрю в сторону приватных комнат…
На закрытую дверь.
Представляю, как они там на диване или на столе, и по венам течет яд.
Прямо к сердцу.
Мы договорились. Я ничего ему не дам. И не люблю его даже…
Тогда какого черта так больно?
Отворачиваюсь и вдруг лодыжку пронзает боль.
Отвыкла от высоких каблуков.
Даже среагировать не успеваю.
Падаю на грязный пол и сижу, схватившись за ногу.
– Эй, ты чего⁈ – Спартак наклоняется, но я только шиплю сквозь зубы.
Лодыжка горит огнем.
Но даже не на десять процентов так, как в сердце.
Не замечаю, как открывается та дверь.
– Инга? Что происходит?
Оглядываюсь.
Быстро они …
– Инга! – ко мне спешит Влад, наклоняется, на ходу застегивая ремень. – Что случилось?
Но застывшим взглядом я смотрю через плечо.
Там эта.
Спартак направляется к девушке и говорит что-то. Она огрызается, но еще одной реплики хватает, чтобы она быстро ушла.
Перевожу взгляд на Влада.
Он смотрит в глаза, тяжело дышит, и рубашка расстегнута на груди. Не до конца, он торопился…
Вместо ответа начинаю рыдать, ощущая растущую черную дыру в сердце.
От боли.
Пренебрежения.
И от взгляда той.
– Она упала, – подходит Спартак.
– Вижу, – Влад поднимает меня, ведет к ближайшему свободному дивану и помогает сесть. – Ну все, не реви. Всего лишь упала…
Расстегивает ремешок на лодыжке и аккуратно снимает ботильон.
Гладит ладонями ногу, пытаясь унять боль. Дома я бы испугалась. Но здесь, в безопасности, это приятно.
Да и он унял сексуальный голод.
