Текст книги "После развода. В его плену (СИ)"
Автор книги: Мария Устинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)
Мария Устинова
После развода. В его плену
Глава 1
– Нам нужно серьезно поговорить, – заявляет подруга.
Мы встречаемся за ланчем в фешенебельном ресторане.
Мелания в облегающем бежевом платье изящно раскинулась в кресле. Копна темных волос, пухлые губы, брендовые очки. На тонком запястье бриллиантовый браслет.
Новый.
Сказала, подарил поклонник, но не призналась, какой.
– Что произошло, дорогая?
Лицо какое-то странное.
Неподвижное.
Вместо ответа Мелания кладет на стол тест для определения беременности.
Две малиновые полоски.
Очки подруга так и не сняла.
– Боже, ты в положении⁈ – даже не знаю, радоваться или нет, она выглядит слишком серьезной. – Ты замуж собираешься?
Хочется поздравить, но останавливает каменное лицо.
Она не приглашение на свадьбу пришла передать.
– Нет, Инга. Он женат.
– Мне жаль, – выдыхаю я. – Сочувствую. Один из поклонников?
– Можно и так сказать.
– Прости, не пойму, он разводится? Ты ему сказала, или что планируешь делать?
Она пожимает плечами.
– Сначала решила поговорить с его женой. Так вот… Говорю. Я беременна от Сабурова, Инга. От твоего мужа. Срок восемь недель. Так что это к тебе вопрос – что ты планируешь делать?
– Что? Что ты несешь⁈
Я еще не осознала, а она уже продолжает:
– Детей у вас нет, ему за сорок. Так что думаю, ты должна его отпустить и подать на развод.
– Это невозможно… – я в таком шоке, что слышу свой голос со стороны, а меня будто нет в этом моменте. – Нет-нет-нет… Ты что, врешь? Чего ты пытаешься добиться, Мелания?
– Ладно, я тебя поняла, – подруга, предельно собранная, как на собеседовании, что-то ищет в телефоне. – Смотри сама.
Включает запись.
На экране она весело идет по залу в ресторане: на ней шикарное золотистое платье. Вдруг Мелания наклоняется, кого-то целуя, и падает рядом на диванчик. На мгновение в кадр попадает лицо мужчины…
Эдуард.
Она смеется и целует моего мужа!
– У меня много таких, – деловито поясняет она, убирая телефон. – Видео, я имею в виду. Это чтобы ты не сомневалась. Мы вместе уже семь месяцев. Он меня любит. Так что извини, теперь это мое место.
– Ты… ненормальная! – вскакиваю, словно очнувшись от сна.
В глазах слезы, а Мелания так и не сняла очки за весь разговор.
Сердце разламывается от боли.
Как он мог⁈
Пока никто не заметил, что я расклеилась на публике, спешу к выходу из ресторана, подхватив сумочку.
Мелания с довольной улыбкой остается за столиком.
Стерва!
Как она могла?
Пока я считала ее близким человеком, она клеилась к моему мужу! А если и про беременность правда… Я просто не представляю, что будет. При одной мысли, что Эдуард изменял мне, начинает шатать.
Он не мог.
Не мог!
Выхожу из ресторана. Безликий телохранитель в черном открывает дверцу авто. Охрана у мужа вся одинаковая – амбалы с квадратной челюстью. Неразговорчивые и смирные. Смотрят сквозь меня, когда я появляюсь, и не отвечают на вопросы.
– В офис Сабурова, – решаю я, пытаясь справиться с голосом.
Я хочу увидеть мужа.
Хочу знать, правда ли он изменял мне с Меланией!
Телохранитель захлопывает дверь и садится вперед.
У меня есть время подумать по дороге.
На видео был всего лишь поцелуй. Мелания сама к нему лезла, далеко не факт, что беременность – правда.
Когда мы подъезжаем к деловой «башне» Сабурова, я почти убеждаю себя, что это просто интриги подруги-стервы и никаких измен не было.
Но как она могла⁈
Когда-то мы начинали вместе. Бегали на прослушивания, снимали квартирку на двоих. Обычные провинциалки, приехавшие покорять Москву в восемнадцать.
Кроме внешности у Мелании был шикарный глубокий голос и умение двигаться на сцене. Она танцевала, как богиня. Я всегда думала, что она добьется успеха первой. Но за семь лет подруга не поднялась выше певицы клуба, и начала встречаться с поклонниками, чтобы их «подоить».
Для карьеры нужны связи и деньги.
А вот мне повезло по-крупному.
Три года назад я встретила влиятельного бизнесмена, который разглядел во мне что-то. Мы поженились, он оплатил карьеру. На ланч я приехала из звукозаписывающей студии. Его личной. Подарок мне на годовщину.
Эдуард Сабуров – очень сложный человек с темным прошлым, но меня по-настоящему любит. И я люблю его, потому что такой ценностью, как чувства, не привыкла разбрасываться.
Он для меня – все: душа, сердце, единственный мужчина на свете…
А Мелания неожиданно позвонила час назад и сказала, что это очень срочно.
Последний год мы почти не общались, но я приехала. Как иначе? Пробивались вместе.
Водитель паркуется на ВИП-стоянке массивного здания, облицованного темным стеклом.
Холодное, подавляющее своей монолитностью.
Оно не пыталось вписаться в стиль города. Такое же, как его хозяин.
Наверх поднимаюсь молча.
Одна.
Дыхание дрожит, но я почти успокоилась.
Мы два года женаты.
Он любил меня, мою красоту – называл своей Клеопатрой. Сходил с ума от страсти.
Он не мог…
Его секретарей нет на посту – замечаю их в конце коридора и проскальзываю в приемную.
Хочу поговорить без свидетелей.
Стремительно подхожу к двери и застываю, услышав голос Сабурова в кабинете:
– Давай, крошка, – сладострастно выдыхает он.
Пальцы зависают над ручкой двери.
Но затем все-таки открываю.
В сердце входит стрела.
Это даже не Мелания.
С остервенением он трахает на столе секретаршу.
Спиной ко мне.
Она жмурится, но вдруг открывает глаза, и мы встречаемся взглядами.
Девушка даже пикнуть не смеет.
Так и пялится испуганно на меня, выдыхая при каждом штурмующем ее толчке.
Пальцы с красным маникюром сжаты на плечах Эдуарда.
Молчит.
Боится его прервать.
– Что происходит? Эдуард? – шепчу я, и он, наконец, останавливается.
– Привет, Инга.
Муж останавливается, стоя спиной ко мне.
Девушка спрыгивает со стола, опуская задранную юбку.
Мелькают черные подвязки.
– Простите, Инга Сергеевна, – лепечет она и пулей вылетает из кабинета.
От шока замираю, как каменное изваяние.
Смотрю, как Эд заправляет сорочку в брюки и застегивает ширинку.
Движения такие знакомые: утром он так же собирался на работу, стоя перед зеркальным шкафом, спиной к супружеской кровати…
Последним поправляет воротник белой сорочки, и поворачивается.
– Эдик, что происходит? Ты мне…
Глупо повторять: сама видела – да, изменяет. Но не ждала. У меня не было подозрений!
Мы женаты всего два года…
От шока не могу говорить. Словно попала в дурной сон.
Щеки пылают.
– Не ожидала, да? – спокойно спрашивает он.
Взгляд скользит по лицу. Ему интересно, как я отреагирую.
Садистское любопытство.
– У нас же все было хорошо…
– Было.
Он следит, как меняется мое лицо. Наблюдает за болью в глазах. Я не понимаю!..
Сердце пульсирует.
И что теперь делать. Уйти?
А моя карьера? Все рухнет без его поддержки, а я так мечтала стать певицей!
– Ладно, послушай, детка, – Эдуард подходит вплотную. – Мы разводимся.
– Мелания…
– Что – Мелания? – терпеливо, но с вызовом переспрашивает муж, сунув руки в карманы брюк.
Движение выглядит агрессивно.
– Моя подруга. Вы с ней… Она беременна, – выдавливаю я.
– Знаю. Эта шалава уже сказала. Не надо закатывать истерику, я взрослый мужчина. У меня есть потребности. А то, что ты здесь увидела на столе – это я праздновал. Наш развод. Адвокат только что передал заявление.
– Почему?
Слезы текут градом.
С мольбой пытаюсь найти ответы в его глазах.
– Не ломай голову, дорогая, – Эдуард холодно улыбается. – Просто ты мне наскучила. Так бывает. Я очень богатый человек, а ты девка из кордебалета. Пришло время расстаться. Ну что, готова подписать брачный договор?
Брачный договор?
Ошеломленно смотрю на него.
Он подготовился.
– Не сверкай глазами. Все решено. Найдешь нового спонсора – вперед, не буду мешать карьере. Пой, птичка. Взамен отказываешься от всего.
– Мне нужно проконсультироваться с юристом, – дрожащим голосом произношу я, и Эдуард начинает смеяться.
Искренне, от души.
– Послушай, Инга. Мне кажется, ты не поняла. Я дал тебе все, – Эдуард наклоняется, проникновенно глядя в глаза и сжимает кулак у меня перед носом. Это не угроза – он так подкрепляет слова. – Тебе не на что было жаловаться. Мечтала петь – пожалуйста. Хотела шмотки, цацки – все для тебя. Но уходя, ты ничего не забираешь. Поняла?
Сглатываю.
Я действительно ни в чем не нуждалась. Он платил за мои песни. Мою внешность. Даже за мою благотворительность.
– Чтобы я больше не слышал от тебя эту ересь про юриста. Все будет только так, как я сказал, усекла? Еще раз вякнешь об этом – я попрошу Глеба тебя успокоить. Скажи спасибо, что отпускаю живой.
– Что произошло? – шепчу я. – Что случилось, Эд, прошу скажи… Мелания что-то обо мне рассказала? Она меня оговорила?
Он желчно смеется, глядя с презрением.
Как на дуру.
Но еще утром я готовила ему завтрак: его любимая яичница с морепродуктами, и все было отлично.
– Эта шалава ни при чем. Ребенка я не брошу. Но она – женщина умная. Понимает, когда нужно промолчать, а ты нет. Можешь остаться моей любовницей после развода.
То есть, я устраиваю его, как женщина, но не устраиваю, как жена?
Последняя фраза словно размораживает меня.
– Что ты себе позволяешь⁈ – бью пощечину, меня трясет от этого цинизма. – Я ухожу!
Направляюсь к двери, когда догоняет спокойный голос:
– Глеб, за волосы тащи эту дрянь сюда.
Телохранитель хватает меня за волосы и зашвыривает в кабинет. Падаю на ковер, и понимаю, за что все это.
– Прости, прости, что тебя ударила!
Рыдаю, пока Эдуард возвышается надо мной, как исполин.
Он высокий, уже не молодой, но матерый и крепкий, что привлекало когда-то.
А теперь вздрагиваю, когда он резко вытаскивает руку из кармана.
– Женщины не должны поднимать руку на мужчин. Запомни это.
Меня накрывает его тенью.
– Я больше не буду! Прости.
– Рад слышать.
Он спокоен.
Абсолютно! И это хуже пощечины, хуже рывка за волосы, от которого болит половина головы, хуже всего.
Безразличие разбивает сердце.
Разламывает, как спелый гранат, марая пальцы красным.
И это делает мой любимый муж.
– Что случилось? – смотрю снизу вверх заплаканными глазами. – Я не понимаю… Мы даже никогда не ссорились… Что произошло?
Мелания что-то сказала про меня.
Или что-то еще изменилось с девяти утра до обеда.
– Хватит ныть, – он достает из кармана дорогую ручку и выщелкивает перо. – Держи. Давай, крошка.
Грубо подхватив под локоть, Эд помогает мне встать. Подводит к столу и ставит руку туда, где надо подписать.
Брачный договор.
Раздельный режим имущества.
Я подписываю, и рука трясется.
– Все готово, – кладу ручку на стол. – Объясни, Эд… Что случилось?
По щекам размазываю слезы.
Он с меня пылинки сдувал. Целовал пальчики. Он правду сказал – я ни в чем не знала отказа.
– Шеф, – отвлекает его Глеб. – На пару слов.
Эдуард выходит в коридор, я слышу:
– … он в Москве. Только что сел. Поставить наблюдение?
– Не рискуй. Спалишься. Вернемся к первому варианту.
Эдуард возвращается, хлопнув дверью. Обходит меня, за подбородок поднимает заплаканное лицо, хотя я не хочу смотреть в глаза.
– Осталось еще кое-что, крошка. Мелания должна выступать завтра в клубе. Но раз она беременна, тебе придется заменить ее.
– С какой стати? – бормочу я. – Я не выступаю в клубах.
– Сделаешь исключение. Завтра там встречаются влиятельные люди. Будет человек по имени Влад Диканов. Сможешь сесть с ним за столик, я отпущу тебя и даже оставлю твою всратую карьеру тебе.
– Кто он? – дрожу я.
– Не твое собачье дело.
– Что мне делать, я не поняла…
– Просто сиди и слушай. А потом расскажешь мне.
Это ничем хорошим не закончится.
Как и развод с Сабуровым.
Не знаю, что изменилось. Теперь я почему-то мешаю ему.
– Как скажешь, – выдыхаю я. – Только не трогай меня.
– Я буду решать, кого трогать, Инга. Теперь самое главное. Выворачивай сумку. Ключи, карты. Моими счетами ты больше пользоваться не будешь. Из дома – убираешься прямо сейчас. И бриллианты, которые я тебе подарил, вернешь тоже.
Забирает даже подарки.
А дом мы выбирали вместе. Эд купил его после свадьбы!
Но я безропотно отдаю ключи и карты, не зная, куда пойду, когда выйду отсюда…
Мое место заняла наглая подруга.
Мне некуда идти.
Глава 2
– Завтра позвонит Глеб и скажет, что делать.
Ошеломленно выхожу из кабинета и с диким видом озираюсь, как ведьма перед дорогой на эшафот.
За спиной мерзкие смешки.
У меня потерянное лицо человека, пережившего глубокий шок.
Растрепанные волосы, потекшая тушь на щеках.
Они понимают, что сейчас произошло.
Посмеиваются над женой, которую опустили.
Пытаясь сохранить остатки достоинства, быстро пересекаю приемную и заскакиваю в лифт. Влажной салфеткой убираю остатки макияжа. Руки трясутся, а в зеркало даже смотреть не хочется.
Давлюсь рыданиями, зажав рот ладонью и отвернувшись от камеры.
Что бы он не видел.
Он ведь посмотрит.
Выскакиваю на улицу и машу, заметив свободную машину.
– Такси! – падаю на заднее сиденье.
Куда?
Мне некуда ехать.
– Гостиница… Хостел на бульваре рядом, – вспоминаю место, где останавливалась семь лет назад, приехав в столицу.
Гостиница еще работает.
Выгребаю из сумки мелкие деньги, чтобы расплатиться с таксистом.
И что мне делать, пульсирует в голове вопрос. Он забрал мои карты. Все мои деньги. Ключи. Мои вещи.
Спустя семь лет я оказалась там же, где начинала.
Снимаю и прячу дорогие очки.
Взгляд скользит по украшениям: бриллианты он забрал, но остались сережки и недорогое кольцо. Можно продать, на первое время хватит.
Снимаю украшения и прячу в сумку, прежде чем войти в хостел.
– Одноместный номер. Подешевле.
Девушка-портье внимательно рассматривает меня. Узнала? Вряд ли опознает в гостье певицу с экранов. Тем более, волосы я собрала в простой хвост, а макияж стерла. Но высокий статус выдают одежда и аксессуары.
Хотя бы одежду с меня Эд не снял.
Она отдает ключ.
В номере сажусь на кровать, обхватив живот и согнувшись, как от боли.
– Эдуард, – шепчу я.
Когда-то его имя казалось красивым. Долго я произносила его с придыханием, с любовью.
Теперь оно вызывает боль.
Он выбросил меня из своей жизни, как выбрасывают ненужные вещи.
– Не верю. Просто не верю, что это правда…
Ночь почти не сплю. Глаза опухают от слез. Утро ничего не меняет: я лежу на кровати весь день, не хочу ни есть, ни пить. За сутки выпиваю только стакан дрянного растворимого кофе.
Что я сделала не так?
Перед глазами встает, как живая, картина: на раскаленную сковородку с маслом выкладываю фаланги краба, заливаю взбитыми яйцами. Варится крепкий кофе. Эдуард обнимает сзади и жадно целует в шею, а я смеюсь…
Еще вчера утром было.
Он едет на работу.
Я – на студию звукозаписи, настроение отличное. На вечер заказан столик в модном ресторане.
Мелания позвонила, когда я заканчивала.
«Сначала решила поговорить с женой».
Когда мы встречались за ланчем, Эдуард еще не знал про беременность. Наверное, подруга написала Сабурову, когда я ехала к нему.
Но заявление на развод он уже подал.
Что бы там ни было, но это не беременность Мелании.
Что-то другое.
Неизвестность размалывает на части.
Несправедливо.
Я ей верила.
– Сама виновата… – шепчу я.
Не нужно было подпускать Меланию близко.
Я взлетела, у меня было все: муж, достаток, творчество. Представляю, как она завидовала и ненавидела.
И как только получила шанс – вскочила на моего мужа. И навсегда закрепится, как только родит ему ребенка.
Теперь Эд проплатит дорогу к славе Мелании.
Мы вопрос с наследниками не форсировали. Я не предохранялась, если бы залетела – родила. Пустили на самотек.
Теперь она станет если не женой, то матерью его ребенка. А это пожизненный статус.
В голову, как назло, лезут воспоминания, как мы были счастливы.
Девчонка в соседнем номере слушает слезливые песни о любви, которые только сильнее рвут душу.
А затем включает меня.
Переворачиваюсь на спину, глядя в потолок большими глазами. Не моргая, всю ее слушаю.
Я любила петь о любви.
«Я хочу, чтобы ты не останавливался», с надрывом пою я в соседней комнате.
Я записала альбом и два сингла.
Всего десять песен.
«Шепот на коже» я посвятила Эдуарду. Его представляла, когда пела ее, опустив ресницы. В ней столько чувств, эмоций…
Три минуты надрыва и страсти.
Песня заканчивается, и я лежу, не моргая. Чувствую себя убитой. Эдуард меня убивал, но музыка – моя музыка – добила.
Этого счастья больше не будет.
Ничего не будет…
Звонит телефон.
Молчал весь день: Эдуард выкинул меня, и я стала никому не нужна.
– Алло, – выдыхаю я.
– Это Глеб. Жду на улице.
Разве я говорила адрес?
– Я не хочу выходить.
– Тебе придется, – голос сухой, жесткий. – Инга, Сабуров ясно дал понять, что сегодня ты выходишь вместо Мелании. Я должен тебя проинструктировать и отвезти.
– Я не в голосе.
– Это меня не касается.
– Нет.
– Позволь дать совет, Инга. Не стоит с ним спорить. Иначе он снова прикажет притащить тебя за волосы и мне придется выполнять. А это не доставляет мне удовольствие. Я просто исполняю приказы.
Глеб мой телохранитель, но принадлежит Эдуарду.
– За тебя есть кому заступиться? Поищи информацию, что случилось с его второй женой. А сейчас выходи, я жду.
Как случилось, что за день я стала не любимой женой, а мусором?
Думаю несколько секунд:
– Я выйду.
Глеб ждет в незнакомой машине с чужими номерами напротив входа. В темных очках, хотя уже вечер.
– Садись вперед, – хрипло просит он.
Отвожу взгляд – не хочу смотреть на него. Два года этот человек обеспечивал мне безопасность, а затем таскал за волосы. И еще раз сделает, если понадобится.
Если какие-то иллюзии были, то больше нет.
– Ты выступаешь под именем подруги.
Он передает… документы Мелании!
– Ее в лицо не знают. Клуб новый. Платье для выхода дадут. Переоденешься в клубе. У тебя несколько песен, точнее скажет менеджер.
Глеб отруливает от обочины и вливается в вечерние улицы.
– Меня узнают, – бормочу я.
– Не думаю. Документы другие, никто присматриваться не станет. Ты жена Сабурова. Тебя, – подчеркивает он. – Никто не ожидает там увидеть.
– Что… Что Эдуард от меня ждет?
Произношу со второго раза.
На месте сердца при упоминании его имени – кровавая рана.
– Знакомство с Дикановым.
– Что он имеет в виду?
Смотрю перед собой.
Даже поднять глаза нет сил. Не то, что смотреть на Глеба.
Я не могу.
Просто не могу…
– У Диканова важная встреча, – замечает он. – Потом за стол пригласят женщин. Постарайся, чтобы он позвал тебя. Просто слушай, смотри на настроение. Нужно понять – они договорились или нет. Это все. Потом я тебя заберу, расскажешь.
– А Эдуард?
Глеб молчит.
О себе хозяин не велел говорить.
– Не проще подбросить «жучок»?
– Кино насмотрелись? – на миг на лице Глеба вспыхивает оскорбительная улыбка. – Если с жучком поймают, встречу перенесут, а тебе снесут голову. Не играй с ними, Инга. Не говори, кто ты. Не упоминай Сабурова.
– Почему?
Голова слегка плывет.
Глеб облизывает губы и смотрит в зеркало заднего вида, словно боится слежки. Впервые замечаю, что у него серые, пустые глаза. Как пасмурное небо.
– Они сегодня решают, как с ним поступить. Если узнают, что Сабуров подослал шпионку…
– Договаривай, – прошу я.
– Не хочу тебя пугать.
– Что со мной сделают?
– Мужчину бы пытали и убили. Что сделают с женщиной, я не знаю. Не делай глупостей. До конца прикидывайся Меланией, поняла?
Дышу ртом от волнения.
– Дикановы наши враги, – заканчивает Глеб. – Попробуешь с ними договориться – тебе конец. Скоро Сабуров оттает, разведется и выплатит компенсацию. Все будет хорошо. Главное, не наделай ошибок.
Боится, что решу отомстить и сдам мужа.
– Готова?
Нет.
Я не готова. Это вообще не мой уровень, но оказалось, королева может быстро лишиться короны и головы, если король так решит.
– Удачи, – Глеб останавливается рядом с клубом, обвитым красным неоном.
Выхожу из машины.
Грохочет музыка.
Рядом со входом очередь, за которой мрачно следят охранники-шкафы.
На парковке крутые тачки вперемешку с неспящими такси.
Мне нужно к черному входу, и найти менеджера.
Меня мутит. Страшно. Больно.
Как я снова оказалась практически на дне?
Стою и смотрю на свою погибель…
– Эй! – зычно орут от входа. – Красотка, тебе помочь⁈
Вздрагиваю.
Лучше убираться.
Неуверенно направляюсь за угол.
Обычно выход там, чтобы персонал и артисты не путались под ногами у публики. И всегда черный ход выглядит плохо, каким бы шикарным не был фасад. Наверное, как все в шоу-бизнесе…
Еще есть время сбежать.
Раствориться в ночном мегаполисе, зализать раны. Со временем, когда сердце зарастет и в глазах перестанут сверкать его осколки, найти новую любовь.
Отомстить, чтобы знали: счастья на чужом несчастье не построить.
И не придется идти в клуб.
Это похоже на способ унизить напоследок. Может, даже идея Мелании – запихнуть на свое место.
Но я слишком боюсь Эдуарда, чтобы уйти.
И черное, мрачное предчувствие кричит, что я совершу страшную ошибку, если войду.
Ошибку, которая, возможно, будет стоить мне жизни.
– Эй! – за угол заворачивает похотливый мужик со входа. – Красуля, а ты куда?.. Это для персонала! Из девочек, что ли?
– Отстань, – цежу сквозь зубы.
Я давно не имела дело с мужланами и разучилась с ними справляться.
Но тут дверь распахивается.
Изнутри льется свет и смех, музыка.
– Это ты Мелания Алмаз? – орет парень в помятом костюме.
– Д-да, – выдавливаю, оглядываясь.
Настойчивый кавалер уже исчез.
– Ага-га! – ржет он. – Ну входи, Алмаз! Только паспорт покажи.
Дрожащей рукой открываю паспорт. Ну у Мелании и сценический псевдоним… Не поверит. У нас разные стрижки, цвет волос, да и лицо другое!
Но он небрежно смотрит и возвращает без интереса.
– Я креативный директор клуба, – сообщает он. – Скоро твой выход!
Надеюсь, мне не так дорого будет стоить моя ошибка.
