Текст книги "После развода. В его плену (СИ)"

Автор книги: Мария Устинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Глава 7

Влад Диканов

– Дениса взяли в клубе. Есть запись, где его уводят… Включать?

Влад смотрит мимо.

Он спустился, во дворе ждет машина с ребятами. Но мысли остались наверху с ней…

Внутри кипит ярость.

Диканов прикасается тыльной стороной ладони к ссадине на лице.

Урод!

– Дик? – Костя Спартак, верный друг и напарник с недоумением смотрит на него.

– Что? – резко бросает он.

Ветер слегка остужает башню.

Если Лука прикоснется к ней хоть пальцем… Их братские чувства и так на ладан дышат. Просто ждут последнюю каплю.

– Будешь смотреть видео из клуба… Или тебе как будто не интересно?

– Давай, – отрывисто бросает он.

Садится назад в машину, забитую братвой.

– Погнали в клуб, где Дениса видели в последний раз. Надеюсь, раком всех там поставили?

– Тебя ждем, – неопределенно отвечает Костя с переднего сиденья. – Как цыпочка? Горячая оказалась?

– Не твое дело.

– Даже так? Я б тебя поздравил, если бы не ситуация с Деном. За него нам все бошки снесут.

Дик включает запись.

Задрипанный клуб. Чего Дениса вообще туда понесло? Он по элитным местам и телкам. А это – рыгаловка. Камера над входом записала, как его вытаскивают трое. Избитого. Вопрос – живого ли? Закидывают в машину без номеров. Лиц не видно.

– Из залов есть?

– Все на телефоне.

Дик листает галерею.

В залах видно только, как Денис на мгновение показывается у стойки, крутит головой, что-то спрашивает у бармена и уходит в сторону туалетов.

Тупик.

– С кем он там встречался?

– Что была встреча, информации не было. Поехал один. Без охраны. Вроде тусить.

– Он искал кого-то, это видно. Спрашивал у бармена. Ладно, сейчас разберемся.

Джип тормозит рядом с клубом.

Места паршивые, Дик выходит из авто, оглядывается.

Все оцепили.

Клуб закрыт, его охрана пропускает беспрекословно – узнали. Или знали, что сейчас подъедет связной и решала Дикановых. Из семьи. Но слишком малозначимый для личных встреч. С двадцати лет он ездил на переговоры вместо отца и старшего брата. Лицо семьи, практически. Денис – он всегда прожигал жизнь, классический мажор и сын богатого отца… Он всегда был вне семейных дел и семейного «бизнеса»!

– Бармен где? – бросает он вышибале внутри.

– Все в комнате отдыха.

Диканов стремительно идет через пустой зал. Персонал дрожит в комнате для служащих.

– Я Влад Диканов, – сообщает он присутствующим.

Он выглядит респектабельно, но они смотрят со страхом. Он и должен представительно выглядеть – лицо семьи, как-никак. И достаточно пугающим, и безжалостным, чтобы считались. Было что-то несправедливое в том, чтобы всегда быть на передовой ради семьи, и при этом оставаться в ней на самом низшем месте. Дик глушил эту обиду годами.

И сейчас она клокотала.

Его бесил и бездельник-Денис, и Лука, который метил на место отца и постоянно макал его в семейные тайны.

И дядя, которого происходящее полностью устраивало.

И теперь он должен искать эту скотину!

Если с Деном что-то случится – обвинят его, хотя он ни в чем не виноват!

– Кто говорил с Денисом?

– Я, – выдыхает молодой бармен.

Студент, наверное. Уже жалеет, что устроился.

– Что он спросил? – Влад включает видео, и тыкает в стоп-кадр, где Денис наклонился через стойку.

– Где туалеты… Больше ничего, клянусь!

– Идем туда.

Костя без приказа вздергивает парня на ноги и тащит через коридор к туалетам.

Камер нет.

Ни внутри, ни над входом.

– Хочешь сказать, камеры не ставили? А когда здесь толкают что-нибудь или девки трутся, ждут клиентов, вы не контролируете?

Бармен сглатывает.

Диканов наклоняется, поймав бегающий взгляд.

– Мои люди сейчас отвезут тебя на косу, и утопят. Речь идет о моем брате. Счет – на часы. Ты хочешь стать моим врагом?

Дик ловит себя на мысли, что больше беспокоится не о брате, а о ней …

Как же она зацепила.

С первой секунды, как обняла ладонью микрофонную стойку. Пленительно-загадочная и печальная. Соблазнительная. Не те доступные девки, что пляшут полуголые и сами вешаются.

– Забрали… – лепечет он. – Забрали камеры.

– Директор клуба где? – он поворачивается к Косте.

– Сейчас найдем, босс.

Раздвигая толпу, как ледокол льдины, он двигается обратно в комнату для персонала.

Скорей бы закончить!

Но Дик по опыту знает – это надолго. И хорошо, если Дениса вернут живого – избитого, но вернут.

Сердце ноет от предчувствия дерьма.

Пусть бы Дэн проигрался в карты и его вытащили рассерженные игроки. Но он знает, что просто так такое не происходит. Ему достаточно было крикнуть, что он из семьи Дикановых, чтобы его отпустили и извинились.

– Директор ждет, Дик.

Он направляется в кабинет, где крутится перепуганный щуплый мужик. Управляющий. На настоящего владельца не похож.

– Денис часто здесь бывал? – Дик падает в кресло, не стесняясь оружия под отлетевшей полой пиджака.

– Не знаю…

– Не ври. Ты не заметил, что к вам ходит Денис Диканов?

– Я клянусь! Он был здесь впервые! Такого гостя мы бы встретили, как полагается…

Дик переваривают информацию секунд двадцать и выходит за дверь.

– Контакты Дениса проверяйте. У него была здесь встреча. Выследить вряд ли могли, похитили те, с кем встречался. Вперед!

Костя кивает.

Дик возвращается к перепуганному директору.

– Я сегодня отдыхал с девушкой моей мечты, – сообщает он. – И меня выдернули из рая ради этого. Поэтому чем дольше ты тянешь, тем хуже тебе будет.

Мужик на глазах покрывается испариной.

– Кто снял камеры со входа в туалет?

– Я, – густо краснеет он.

– Записи, – отрывисто бросает Диканов. – Какая причина? Ты их узнал?

– Нет, что вы! Мне вышибала сказал, что парня силой утащили, я как глянул что там было, распорядился снять и все спрятать! Нам проблемы не нужны. Если бы я знал, что речь идет о самом Диканове… Я бы никогда…

Влад не слушает – он смотрит то, что сбросил директор.

Вот Денис подходит к туалетам. Обнимает какую-то полуголую девушку с розовыми волосами… Щупает, прижимает к стене. Не замечает, как со спины подходят трое.

Девка улетучивается.

Дениса бьют слаженно и быстро – до потери сознания. Зря охрану не взял. Бойцом он никогда не был. Подхватывают под руки и тащат наружу.

Диканов находит Костю в клубе.

– Ну что, как?

– Спланированное похищение. Девку найдите, – сообщает Диканов. – Подсадная. На вид приметная. И еще.

Он увеличивает лицо крупным планом одного из напавших.

– Узнаешь?

– Это Сава?

– Ну вот видишь, – произносит Диканов. – Только проблема в том, что Сава на Сабурова не работает. Он его ненавидит.

– Да с какой стати ему вмешиваться! – психует Костя.

Он горячий и не слишком умный.

Дик с выводами не торопится.

Сава – человек свободный, работает на того, кто больше платит. Эта ниточка никуда не приведет. Заплатили ему хорошо, раз пошел против Дикановых. Искать бесполезно – профессионал и заметет следы.

На кого работает?

Это не попытка подставить Сабурова.

И сам Сабуров ни при чем.

Сава поклялся сжить эту мразь со свету. Только руки коротки были.

– По дорожным камерам попытайтесь отследить машины, которые отъезжали от клуба в это время, – хмуро говорит Влад. – И ищите девку. Она его заманила.

Нужно позвонить Луке.

Проверить, как она там. Сладкоголосая и нежная… Только звонить не с чем! Нужно хоть что-то!

Малейший результат.

– Кто ее знает? – он лично обходит персонал клуба, показывая фото розововолосой девушки. – Она здесь бывает?

Никто не знает.

Дик выходит на улицу. Оглядывается. След где-то здесь… Нужно торопиться.

С Лукой ее оставлять нельзя.

На перекрестке стоят легко одетые девушки и он направляется к ним.

– Привет, – хихикает одна рыжуля в кожаной мини.

– Знаешь ее?

Остальных девушек сдувает с перекрестка. А эта таращит глаза.

– Узнала, да? С вами стоит?

Та молчит, как воды в рот набрала.

Он знал, что шлюхи туповаты, но что б настолько. Не знает, стоит ли отвечать или хуже станет. Куда хуже?

– Держи, – он быстро отсчитывает иностранную валюту. – Никому не скажу, откуда сведения. Ты не пострадаешь.

– Ладно, – она быстро прячет деньги в лифчик и оглядывается, не заметил ли сутенер, не отберет ли. – Тусовалась она с нами. Ходила ну может пару раз в неделю. Крутой мужик ее снимал. Больше ничего не знаю!

– Адрес.

– Адрес, – она облизывает губы, глаза начинают бегать. – Здесь недалеко. За углом. В бараке жила. Зеленый. Квартира то ли вторая, то ли третья. Первый этаж.

Она быстро убегает.

Нужно ребят позвать… Но Костя в клубе с персоналом, а он со шлюхой справится сам. До клуба дальше, чем до барака.

Сам себе врет.

Просто хочет скорее получить след, чтобы был повод позвонить Луке.

Отвлечь этого зверя от нее.

Скорей бы вернуться в ее постель.

Вот чего хочет.

Дик сворачивает за угол. В подъезде со скрипучим полом воняет так, что он прикрывает нос рукавом.

Не соврала шлюха: квартиры два и три на первом этаже. Он стучит в третью, дверь открывается сама.

Плохой знак.

Диканов входит в плохое, неустроенное жилье. Девушка лежит в спальне – без майки, порванные колготки в стрелках, розовые волосы закрывают лицо.

– Сука, – произносит он, увидев кровь в волосах и на грязном матрасе под головой. – Сука…

Нужно звонить Луке.

Срочно.

Дениса похитили профи. Дело серьезное и затянется. Шансов у Дениса все меньше. Их вообще нет. И он уже знает, кого в этом обвинят. Лану нужно вытаскивать, пока не поздно.

Пусть отвезет ее к отцу, но главное, чтобы не была с ним, когда Луке снесет крышу.

Диканов достает телефон и шестым чувством улавливает движение сзади…

Отшатывается, выхватив оружие.

На него смотрит Сава.

Убрал свидетельницу.

Только свалить не успел.

Отбивает пушку в сторону и профессионально бьет в лицо. Дик закрывается. Отшвыривает Саву ногой, пытаясь сохранить дистанцию. Несколько сильных ударов и противник отлетает к стене.

– Не дергайся, – тяжело дышит, снова направив оружие на врага.

Тот утирает кровь с лица.

Смотрит исподлобья, но на губах сверкает злая усмешка:

– Быстро нарисовался. Брата ищешь?

– Ты идиот? – хрипло интересуется Дик, палец уверенно лежит на спуске. – Ты какого хрена полез на нас?

Уже готов стрелять.

Но вот проблема – Сава нужен живым. И ни к чему полиция, которую вызовут на выстрелы.

– Где Денис?

– Ты не выстрелишь.

Он совсем не боится.

Дик тревожно сглатывает. На затылке появляются мурашки, когда к коже прижимается дуло.

Пока он дрался с Савой, напарник зашел сзади.

– Я выстрелю, – предупреждает Влад. – Ты сдохнешь.

Дик давно понял: чем жизнь, нет большей ценности. Никого не жалей. Не сомневайся. Иначе ты труп.

– Ты тоже, – Сава обнажает окровавленные зубы.

– Где Денис? – повторяет он. – Кому его передал? Мы заплатим за информацию. Гарантируем неприкосновенность. Скажи, он жив?

– Пока да.

– Чего вы хотите? Какие требования?

Были бы требования – дяде бы уже позвонили.

– Это предупреждение, Дик. Опускай пушку, если не хочешь, чтобы твои мозги вылетели на стенку рядом с моими, и давай разойдемся. Зачем тебе за гнилого мажора рвать жилы?

Как тонко.

Сава прав.

Но дело не в Денисе.

Выхода нет.

Его уже покалечили. Для них обратного пути уже нет. Мести им уже не избежать.

Денис не справится. Он слабак, привык транжирить деньги отца и больше ничего. Он не выживет. А если не выживет он, то его собственная жизнь и ее тоже – под вопросом. Надо же было так попасть.

И что его понесло одного…

Нужно было взять ребят.

Ему нужно позвонить Луке.

Сколько с ним Лана? Немного. Но Костя донесет, насколько все плохо. На ней отыграются за него.

– Есть предложение, – он облизывает губы, ощущая, как холодно затылку от дула. – Отпустите Дениса, предлагаю себя за него.

– Сдурел?

Недоверчивый взгляд Савы становится цепким.

Хреновый расклад.

Но так хотя бы ее не тронут.

Денис вернется, он как-нибудь выкрутится. Убивать они не хотят, похоже. Хотят надавать или договориться. А он – опытный переговорщик. Каждую сделку с другой группировкой заключил именно он за последние пятнадцать лет. Это одна из них.

Боли не боится.

А после волшебной ночи в чем-то справедливо, если вся боль достанется ему, а не ей.

Зато вторая ночь станет еще лучше.

Еще слаще.

Дик знает, что она состоится. Он обязательно доживет. И оттрахает ее так, что на всю жизнь запомнит.

– Мне нужно, чтобы вы отпустили брата. Если такова цена – я согласен.

– Позвони, – кидает Сава.

Тот набирает номер.

На быстром наборе – значит, постоянно на него работают.

– Босс. Диканов предлагает обмен – себя на брата.

– Какой из Дикановых?

Незнакомый голос. Низкий, глубокий. Взрослый мужик.

– Влад.

– Кто еще, – повисает долгая пауза, он думает. – Хорошо. Везите сюда. Без оружия, жучков и слежки.

– Есть, босс.

– Мне нужны гарантии! – заявляет Дик. – Что Денис выйдет! Хочу услышать его.

– Хм… Услышишь.

Через несколько секунд в трубке действительно раздается перепуганный голос Дениса.

– Брат⁈ Ты?

Вспомнил о братских чувствах, когда жопу припекло.

– Тебя должны отпустить. Я сдаюсь за тебя.

– Спасибо, Влад… Я в долгу не останусь! Ты всегда меня выручал.

Он игнорирует захлебывающиеся обещания, полные облегчения.

– Они меня реально развязывают. Спасибо, Влад! Увидимся… Увидимся у отца!

– Убедился?

Снова тот же мужик.

Не убедился. Но большего не получит.

Придется рискнуть.

– Если Денис не выйдет, Павел Николаевич не пойдет на твои условия. Даже ради меня. У него такие правила.

– Я знаю, Влад, – усмехается тот.

Дик слышит, как сбрасывается звонок.

Дуло давит сильнее – до боли в затылке.

Легче не стало, только тяжело на сердце. Он сглатывает.

– Бросай пушку, – говорит Сава. – Без фокусов. Выкинешь что-нибудь, тебя застрелят.

Необязательно напоминать.

От затылка ствол так и не убрали.

– Я сдаюсь, – он поднимает руки, понимая, что совершает ошибку, которая, возможно, будет стоить ему жизни. – Сдаюсь, хорошо? Не стреляйте.

– Вот это событие, – ржет тот. – Сам Диканов сдается. Вы видели?

Пистолет из руки вынимает тот, кто стоит сзади.

Пока они глумятся, Диканов складывает руки за головой.

Смотрит вниз.

Он знает, что это ошибка.

Но другого способа спасти ее нет.

– Мне нужен только Денис. Что вы хотели до нас донести? Сделаете это со мной.

– Что это с тобой, Дик? – со звериным недоверием интересуется Сава. – Такая сильная братская любовь? Не ври. Все знают, ты в семье Дикановых третий лишний. Заслуживаешь право быть настоящим Дикановым?

– Но я – в семье Дикановых, – парирует Дик. – Так что фильтруй базар, Сава.

– Ага, – кивает тот.

Обыскивает его, охлопывая каждый сантиметр, включая ноги, чтобы не пропустить оружие и с ухмылкой выпрямляется.

– Фильтрую, – бросает он и со всей дури бьет кулаком в лицо.

Дик не сопротивляется, пока сильные удары в голову и корпус не вырубают его.

В себя приходит от боли.

От отвращения мутит. Губы разбиты, в пересохшем рту вкус крови. Там давно не было даже капли воды. Руки скованы за спиной, и голова раскалывается.

Пытается распрямиться – мышцы от боли вспыхивают. Темно. Тесно.

Он в багажнике машины.

– Сука, – произносит он, пялясь в темноту и пытаясь собрать мысли.

Машина останавливается.

Из багажника его вытаскивает Сава. Сам бы он не смог. Все тело ноет, ноги не слушаются. Это пройдет. Ничего страшного. Главное, игнорировать головную боль и начать думать.

– Тебя босс ждет, – усмехается Сава.

Дик глубоко вдыхает. Ночной свежий воздух остужает и бодрит.

Огромное облегчение.

Они на территории промышленной базы. Заброшенной. Лунный свет выделяет каждую травинку во дворе. За засохшими кустами груды металлолома.

Его тащат в темноту кирпичного здания и сажают на стул, как мешок.

Вспыхивает свет, и он зажмуривается.

Абсолютно беспомощный, пока Сава сзади привязывает скованные руки к чему-то.

Глаза режет от света.

– Привет, Дик, – раздается тот самый голос, который слышал по телефону, и он открывает глаза.

Мужику под шестьдесят.

В костюме.

В руках сигарета. Держит небрежно, двумя пальцами. И взгляд… полный презрения и пустоты.

Заказчик Савы.

– Я тебя не знаю, – хрипит Влад.

Губы почти не слушаются, отбитые.

– А должен?

Босс затягивается.

Вспыхивает огонек. Даже от дыма не моргает – смотрит пристально, как старый лев.

– Ты знаком с Павлом Дикановым?

– Знаком.

Дик замолкает.

Он знает всех, был переговорщиком. И вот с этим Диканов-старший не имел дел последние десять-пятнадцать лет.

Здесь что-то не то.

А все обдумать не получается после избиения.

– Дайте позвонить, – просит он. – Хочу убедиться, что Денис вышел.

– Телефон ты не получишь.

Дик облизывает губы и пытается еще раз.

– Тогда дайте позвонить старшему брату. Только один звонок.

– Зачем?

Еще пара секунд раздумий. Про девушку сказать – открыть свою слабость. Но они все равно услышат детали.

– У него моя девушка. Пусть отвезет домой. Я уже здесь, верно? Я все сделаю. Чего вы хотите? Нужно передать что-то – передам. Нужно договориться – пожалуйста. Только дайте позвонить.

Босс смотрит без эмоций.

Снова неторопливо затягивается.

Оценивает, понимает Диканов.

– Мы с твоим отцом хорошо знакомы…

– Не так хорошо. Он мой дядя.

Мужик ржет.

– Ну, будь, по-твоему. Проблема в том, Дик, что Павел решил взять вопрос с общаком под свой контроль. Сабуров, конечно, крыса. Свое получит. Но вот что вы хотите? Кинуть остальных, кто на общак рассчитывал?

– Так дело в деньгах? – мысли становятся на место.

Наконец, Влад понимает, куда грести.

Это кто-то из старых врагов. Возможно, подставное лицо – поэтому Дик его не узнает.

Им не нравится, что инициативу в возвращении общака перехватили Дикановы.

– Не только в деньгах, парень. Кто вернет общак, тот станет хозяином города. Решили меня обыграть? В общаке Сабурова были мои деньги.

– Я вас понял, – Дик шумно вздыхает, ему бы хоть глоток воды, губы печет. – Мы найдем решение, которое устроит всех. Дайте позвонить Луке. Я должен сказать, что все в порядке…

– Ты не в порядке, Влад.

Босс с усмешкой затягивается.

Снова этот немигающий прищур.

Он не даст позвонить.

Плевать.

Денис ушел, а это значит, что она – в безопасности. Лука поедет к отцу. Лану оставит в квартире. Ей должно хватить ума запереться и никого не впускать.

– Дайте воды.

Мужик снова не реагирует.

Чего он ждет?

– А до тебя долго доходит, Влад.

Он с усмешкой отходит в сторону и со стула открывается вид на вход.

И на лужу крови, которую Влад не увидел в темноте, когда его втаскивали в помещение.

Затоптанная кровь.

Он оглядывается, замечая брызги вокруг.

Кровь свежая.

Кого-то били. А затем…

– Денис был здесь? – его продирает холод.

«Меня развязывают!» – кричал Денис в трубку. Его отпустили и он пошел к выходу.

– Вы убили его⁈ – он дергается, пытаясь высвободить руки. Бесполезно. – Вы застрелили моего брата⁈

– Ты не такой умный, как про тебя говорят, – презрительно бросает босс. – Долго доходит.

– Вы сказали, его отпустят! Я слышал, как он уходил!

– Да. Этот идиот так обрадовался, что его отпускают. Типа за него все порешали. Дерзить начал. Он это заслужил, гнилой мажор.

Дик снова дергает руки, невидяще глядя на кровь.

– Это будет предупреждением его отцу. Пройдет против меня: все потеряет. Ты будешь вторым, если не одумается, увидев тело сына.

– Я его племянник. За меня он столько не даст.

– Посмотрим.

Денис мертв.

Тело доставят отцу, и это значит…

Это конец.

Дядя любил младшего. Войны и мести не избежать.

И, конечно, виноватым объявят его. Это ему, Дику, придется заплатить кровью и самым дорогим за то, что не уберег младшего брата.

Ну и плевать.

Он-то выдержит.

Выдержит ли Лана, когда отец узнает, что Денис погиб из-за того, что они увлеклись друг другом?

Глава 8

– Нет, – шепчу я.

Быть в клетке со зверем – смысл этого выражения я поняла только сейчас.

Когда с ним оказалась.

Лука выворачивает сумку на пол.

Подбирает паспорт Мелании, читает имя и… рвет пополам.

За ним следует телефон.

– Пароль.

Я молчу.

Лука подходит и хватает за руку, сверля взглядом.

Он очень сильный…

Если бы сказала, избежала бы физического контакта.

Я боюсь его.

Его прикосновений.

Взгляда.

Запаха.

Рука сжимается на запястье с такой силой, что открываю рот от боли, но не кричу.

Веди себя тихо.

Или будет хуже.

Лука насильно прижимает палец, чтобы снять отпечаток и разблокировать телефон.

Открывает контакты.

– Глеб… – низко произносит он. – Глеб Варнак, верно? Правая рука Сабурова.

Только не звони им…

Не знаю, к чему такая мысль. Нужно кричать, искать спасения, а я затаилась, как мышь. Словно надеюсь: если сидеть тихо, то спасусь.

И еще стыдно.

Дико стыдно перед Сабуровым и Глебом, когда поймут, в какую ловушку я угодила. Поймут, что со мной сделали.

– Муж, – читает Лука название контакта.

Набирает номер и ставит на громкую связь.

Комнату наполняют томные гудки.

– Да? – резко отвечает Эдуард.

Зажмуриваюсь.

Знакомый, родной голос некогда любимого человека выбивает слезы.

Я на грани истерики.

Я задыхаюсь.

– Эдуард Сабуров?

– Кто это⁈

По интонации слышу, что Эд все понял. Он понял, что мужчина, позвонивший с моего номера, один из Дикановых.

Понял, что я засыпалась.

Лука не отвечает.

Сбрасывает звонок и оглядывается, полоснув взглядом.

Он стоит в метре от меня. Руки в карманах, широченные плечи расправлены.

Можно отпираться. Можно умолять.

Но уже ничего не исправить.

– Пожалуйста, не надо. Я…

Что предложить?

У меня ничего нет, кроме страха в глазах.

Я боюсь говорить.

Словно только это отделяет меня от расправы.

– Ах ты сука! – орет он и ногой бьет по журнальному столику, переворачивая его.

Вздрагиваю.

– Сабуров тебя подослал! Что ты успела передать⁈ – он подходит вплотную, сжав кулаки.

Я стою в одной простыне, как античная статуя.

И тихо реву, опустив ресницы.

Не могу на него смотреть.

Руки инстинктивно у лица – я боюсь, что он врежет.

Я этого жду.

– Что ты передала⁈

Стою зажмурившись, пока он орет, как сумасшедший.

От страха как будто вылетаю из тела и смотрю на происходящее со стороны.

И со стороны вижу, как он вмазывает мне пощечину, от которой ноги подгибаются, и я отлетаю к стене.

Щека горит.

Лука надвигается и за волосы поднимает меня. Кожу жжет, подгибающимися ногами пытаюсь найти опору, чтобы встать. Цепляюсь за его запястье.

Не могу с ним бороться.

Еще не кричу, знаю – бесполезно.

Не умоляю.

Он меня не пощадит.

Лука приближается так близко, буравя взглядом, что губы обжигает дыхание.

– Тебя допросят, и ты все расскажешь. До последнего слова, – цедит Лука, от него пахнет гремучей смесью эмоций, пряностей и парфюма. Каждое слово жжет. – Иди сюда, дрянь!

За волосы он тащит меня к кровати.

– Нет!

Во рту пересыхает.

Пытаюсь сопротивляться, понимая, что сейчас произойдет. Но только беспомощно царапаю его запястье.

– Нет! Влад… – рыдаю, когда он швыряет меня на кровать ничком.

– Он не знает, кто ты. А когда узнает, будешь умолять о пощаде.

– Прошу вас, – шепчу я в холодную простынь.

Кровать остыла после наших игр…

– Ты больше не можешь просить, – Лука буднично переворачивает меня на спину и за голову заламывает руки, другой расстегивая ремень. – Ты никто. Пустое место.

– Не надо!

Выгибаюсь, рыдая в голос.

Его квартира – клетка.

Ловушка.

– Заткнись.

На секунду Лука задерживается, чтобы запустить плейлист на моем телефоне. Торопится. Он так хочет меня, что пальцы дрожат. Движения становятся импульсивными.

Швыряет трубку на кровать рядом.

И наваливается на меня.

– Тебя нужно поставить на место, – обжигает горячий, злой шепот.

Я пытаюсь сопротивляться.

Но ему плевать.

Он идет, как таран, не замечая сопротивления.

Ломает меня.

Сносит мои защиты. Да и не было никаких защит, кроме женской уязвимости. Иллюзии, что я что-то решаю, если скажу «нет».

Грубо раздвигает ноги.

Я открытая и беззащитная, понимаю, что это конец.

И кричу, когда он входит в меня.

Кричу от боли и бессилия.

Осознания, что ничего не могу изменить.

Крик – единственное оружие, которое мне осталось.

Разрушающее чувство.

Раздавливающее.

Словно я больше не человек.

Никто.

Пустое место, как он сказал.

– Нет!

Крик тонет в мелодичном проигрыше.

– И раз – я вижу тебя, – начинает мой томный голос на записи. – И два – я твоя…

Лука останавливается, крепко прижавшись ко мне. До конца. Меня тут же разбивает дрожь. Колени становятся ватными, а тело как будто резиновым и неживым. Я трясусь под ним, как в лихорадке.

Но окончательно меня сломал не он.

А эта песня.

Моя первая.

Самая любимая.

Сломали воспоминания о той девчонке, которая мечтала об огнях большого города. Мечтала стать знаменитой. Быть любимой и любить.

И приехала, веря, что у нее все получится.

Твоя любовь, как стекло…

И на этой записи я пою так сладко, не подозревая, что закончится все здесь.

На пропотевшей кровати под насильником.

Лука издает долгий стон, а затем поднимается, чтобы меня видеть.

Волосы упали мне на лицо.

Но я чувствую его запах.

Тошнотворный.

Он начинает двигаться.

– Нет, – в прострации шепчу я. – Пожалуйста, нет… Нет-нет… Не надо… Нет…

Я повторяю одно и то же слово.

Но Лука меня не слышит.

Он даже не зажимает мне рот.

А я проваливаюсь в странное ощущение, что меня под ним нет. Что я взлетаю вместе с собственным голосом.

В голове исчезают мысли. Остаются только числа.

Я не продержусь иначе.

И раз, начинаю считать про себя в припеве.

И два…

Три.

А он все продолжает.

Медленно, словно пытается растянуть пытку.

Ему наплевать на мои чувства.

Это продолжается так долго, что я боюсь сойти с ума.

Странно.

Я думала, насилие – это крики и драка, но меня как будто отключает. Я даже перестаю чувствовать, словно нервные окончания отказываются подчинятся.

Шок.

Он кончает.

Хотя я думала, эта пытка никогда не кончится.

И встает с меня, так же буднично вытираясь простыней и застегивая брюки.

Я пытаюсь сесть, глядя в никуда.

Я не могу ни плакать, ни говорить. Я как будто в странном оцепенении. В стазисе, в котором ничего нет. И все воспринимаю словно по отдельности, не складываясь в общую картину.

Горящая щека.

Ноют сухожилия и запястья.

Болит низ живота.

Но все, что выше – просто отключилось: мысли и чувства.

Словно это больше не я.

Лука отключает музыку. Наваливается страшная, дикая тишина.

Он что-то смотрит в телефоне.

Я только сейчас понимаю, что весь процесс кто-то безостановочно звонил.

– Твой муж звонил, – произносит он. – Раз десять.

Молчу.

Я не понимаю, что делать.

Я не могу даже пошевелиться, даже подумать, что делать дальше…

Сижу, как безвольная кукла, отвернувшись. Волосы закрывают лицо.

– Одевайся. Едем к отцу. Где твои вещи?

Он пинает красное платье с пайетками.

– Одежды нормальной нет. Вставай! – Лука грубо хватает меня за лицо и удивляется, когда я диковато вздрагиваю и пытаюсь отодвинуться. – Ты привыкнешь.

Он усмехается.

– Теперь это твоя повседневная реальность. Жизнь жены Сабурова в нашем доме может быть только такой.

Лука набирает номер и отворачивается.

Окутанная полумраком, сижу, пялясь в пустоту.

– Отец, я везу к тебе жену Сабурова. Она была с Владом. Да. Он ее подослал в клубе.

Лука снимает пиджак и набрасывает мне на плечи.

– Поедешь так. Вставай!

У меня подгибаются ноги.

Я не понимаю, чего от меня хотят, но Лука заставляет слезть с кровати. Пиджак, пахнущий теплом и его пугающим парфюмом, мне до колен.

Спасение, вдруг понимаю я, когда он ведет меня к двери.

За пределами этой квартиры – спасение.

Может быть, мне помогут, если начну кричать…

Он ведет меня полуголую и избитую, неужели никто не поможет?

Но когда мы спускаемся в ночной, холодный двор, мы никого не встречаем.

С запозданием понимаю, что сейчас глубокая ночь.

– Нет… – перед дверью в салон авто начинаю упираться, но он просто засовывает меня на заднее сиденье, где ждут еще двое.

– Пользовал, что ли? – интересуется один, заметив в каком я состоянии.

– И ты попользуешь, если отец так решит.

Машина срывается с места, когда я с воем кидаюсь к ручке двери.

Я не чувствую тела.

Разум как будто отказывает, я действую, как животное, которое пытается спастись. Царапаюсь, дерусь. Но меня прижимают к сиденью машины и зажимают рот, как сломанной кукле.

– Где отец? – слышу, когда подъезжаем к пропускному пункту. Я не знаю, сколько прошло времени, потеряла счет.

И ничего не чувствую, кроме черного, жуткого страха, о существовании которого даже не подозревала.

– Лука, – раздается скорбный мужской голос. – У нас горе…

– Что случилось?

Замираю, стараясь тихо дышать.

Зажатый рот болит.

– Денис погиб… Только что сообщили.

– Что за бред? – рычит Лука. – Гони!

Машина проезжает ворота и останавливается в темноте.

– Идем, – здоровенный лысый мужик вытаскивает меня с заднего сиденья.

Я реву, когда по холодному асфальту меня тянут к дому.

Впереди мелькает спина Луки.

Взбегает по ступенькам и рвет дверь на себя.

– Где отец⁈

Меня волокут по коридору следом.

Я не успеваю. Ноги подгибаются, мне больно идти.

– Отец! – Лука распахивает дверь кабинета.

Меня заводят за ним.

Отпускают и я теряю равновесие. Падаю на ковер, подогнув ноги, как сломанная куколка.

– Отец! Что с Денисом, это правда⁈

– Да, – слышу низкий голос.

Не могу поднять голову.

Волосы упали на лицо, как завеса.

Я не хочу их видеть.

– Где Влад?

– Исчез.

Исчез…

Я все-таки поднимаю голову. Слегка, мутными глазами смотрю на приближающуюся фигуру. Отстраненно от шока.

– Жена Сабурова?

Сухие, сильные пальцы хватают за подбородок.

Это немного приводит в себя.

Я словно понимаю, где я.

Отшатываюсь от лица склонившегося мужчины. Немолодого. С жестокой складкой рта и темными, пристальными глазами.

Диканов.

Их отец. Главарь.

– Прошу вас, отпустите, – еле выдыхаю я.

Пусть меня отпустят.

Они же получили, что хотели.

Пусть дадут уползти.

Выжить.

Я согласна на все. На любую сделку.

– Ты не вернешься домой. То, что попадает в наш дом, здесь остается. Тем более то, что принадлежало Сабурову.

Ощущаю горячие слезы на щеках.

Я плачу.

Кожа такая холодная, что каждая слеза – игла.

Они решат, как лучше мной распорядиться. Убить или оставить, как игрушку.

Он отпускает и выпрямляется.

– Тело Дениса нашли в парке. Его застрелили в спину. Будет война, Лука.

– Кто это сделал⁈

– Мы узнаем. Найди Спартака, он был с Владом. Пусть ищет его! Ты допроси жену. Мне не до этого.

Нет-нет-нет, бьется мысль.

Диканов-отец поворачивается спиной.

Он знает, что его наследник только что меня изнасиловал?

Конечно, знает.

Я полностью голая. В его пиджаке.

Просто я никто.

Всем плевать.

Как телохранителю, который произнес то мерзкое слово – «пользовал». Меня будет допрашивать Лука… Губы начинают дрожать. Я царапаю ковер ногтями.

– Сабуров обрывает телефон, звонит без остановки. Знает, что она у нас.

– Пока не отвечай.

– Что делать потом?

Мужчина молчит.

Отрывистый разговор долетает как издалека.

Они решают мою судьбу.

А я никак не могу в это поверить. Где-то в глубине себя я все еще на сцене, пою «Я – твоя…», обняв микрофон ладонью.

Я не верю, что здесь.

Что меня будут рвать на части.

– Пока держи живой.

– Понял, отец. Все сделаю. Шлюху тащи за мной, – бегло кидает Лука, телохранитель поднимает меня за волосы, и я ору.