Текст книги "Железная рука Императора (СИ)"

Автор книги: Мария Самтенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 50

В чаше фонтана хватает воды, чтобы слегка притопить мага. Я запрыгиваю туда, когда вихрь опадает, нахожу в воде обмякшего Василия, поднимаю голову, давая вздохнуть. Ощупываю шишку на голове – кажется, приложило о бортик, но не сильно – и привожу в сознание парой легких пощечин:

– Поднимайтесь скорее, все кончено. Я только что обвинила вас в убийстве, а вы напали на меня при свидетелях.

– Что?! Но…

Василий пытается вылезти из мраморной чаши фонтана, не опираясь на мою руку, но получается это крайне скверно. Не меньшие проблемы у него возникают с логикой, и мне приходится объяснять:

– А вот попробуйте доказать вашу невиновность полиции, которая с минуты на минуту примчится на выстрелы возле Зимнего дворца, и я посмотрю, как у вас это получится.

Василий молчит. Правильно, это в моем старом мире везде видеокамеры, а тут такой роскоши нет. А что есть, так это показания двух свидетелей.

– Что вы хотите? Денег?

И вот по этому презрительному «денег» я наконец понимаю – все. Это действительно он. Невиновный человек не предлагает деньги – он пытается оправдаться.

– Чистосердечное признание, Вася, – вздыхаю я. – Под протокол. Я хочу, чтобы вы оказались в тюрьме.

Василий наконец-то выбирается из фонтана, и, держась за голову, садится рядом. Забавно, но я по-прежнему не испытываю к нему какой-то особенной неприязни. Даже зная, что именно виновен в смерти Марфуши.

– Олька, ну как ты? – к фонтану подходят Славик с Воронцовым. – Ты больше так не тяни! Я уже думал стрелять без команды!..

Я объясняю Славику, что все в порядке. Осталось дождаться полиции, сдать преступника и, очевидно, получить еще один штраф за несанкционированную дуэль. И будет прекрасно, если Славик сходит и их поторопит, а его друг Воронцов постоит на удобной дистанции с оружием в руках. А то мало ли, чего.

Брат с приятелем соглашаются. Воронцов отходит на дуэльную дистанцию, Славик уходит вообще… а так и сидящий у фонтана Василий хватает меня за рукав:

– Ольга, послушайте, я – офицер. Я могу подписать признание, и если вы дадите мне возможность обойтись без позора…

Не сразу понимаю, к чему он клонит. Но потом доходит, и приходится объяснить:

– Я бы категорически не рекомендовала вам стреляться. Более того: если вы попробуете уйти таким образом от ответственности, я сделаю все, чтобы вашим родителям дали реальные сроки. Лет по двадцать лесоповала, или как тут принято.

– Но…

В глазах Василия – искреннее непонимание. И я снова объясняю:

– Есения пыталась убить Михаила Александровича. Как я поняла, защищая от него вас. Потому что всплеск этой ненормальной активности у нее случился после вашего разговора. Поэтому я все равно от нее не отстану, и от Николая Михайловича тоже. Это во-первых. А, во-вторых, если вы сейчас умрете, героически взяв все на себя, они будут винить во всем Степанова. А ваша паршивая семейка и без того пакостила ему как могла. Этого не будет, если вы во всем признаетесь, получите свой срок и выйдете с чистой совестью. На таких условиях я согласна не трогать ваших родителей. Допустим, император все равно отправит их в ссылку, но хотя бы обойдутся без тюрьмы.

Василий закрывает глаза. Вот что это значит? Он согласен? Или упорствует?

– Ну же. Историю с женами светлости никто ворошить не будет. Я даже согласна не поднимать тему с Марфушей, чтобы вам не дали слишком много. Просто скажите, у кого вы взяли сердечное, чтобы ей подлить.

Снова молчание. Василия ужасно хочется стукнуть. Но пока я борюсь с собой, он, кажется, на что-то решается:

– Капли? У Виктории Мелиты.

Ага! Вот он, недостающий фрагмент. Картинка складывается:

– Думаю, она рассказала об этом Кириллу Владимировичу. Тот понял, что вы убили Марфу, и использовал эту информацию, чтобы заставить вашего отца участвовать в своих играх. Я еще тогда обратила внимание, что его никак не удерживали в том охотничьем домике. Он мог уйти и вызвать помощь, но почему-то этого не сделал. Потому, что его шантажировали. Но самое забавное…

Самое забавное: я ведь правильно настояла на аресте Есении. Кто бы мог знать, что они действительно затеяли заговор! Только к похищению Степанова они оказались не причастны, а для меня в тот день не было ничего важнее.

– Ольга, клянусь, я ничего не знал, – Василий говорит об этом с явным усилием. – Можете так и передать Михаилу, когда тот поправится: не знал. Мне даром не сдался императорский трон! Это мои родители считали, что меня как-то обошли, обделили. Знаете, как я удивился, когда эта Софья примчалась к нам домой в день вашей свадьбы и закатила моей матери истерику?

– Представляю. Софья кого угодно достанет. Почему она, кстати?

– Мама сказала, она похожа на Мишину первую жену. Такая же дерзкая, бойкая, острая на язык. Спуску ему не давала.

Василия словно прорывает: рассказывает, что родители, конечно, воспринимали Степанова не так, как воспринимаю я, его друзья, родные, министр или император. Для них он оставался ребенком, нелюбимым ребенком. И да, они были абсолютно уверены, что смогут легко им манипулировать: уговорить жениться на Софье, включить Васю в список наследников, а потом отречься от престола. Сыграло свою роль и то, что они со Степановым почти не общались – обменивались поздравлениями на праздники, да и только. Не знали его настоящего. Не хотели знать.

– Мама не говорила, но я уверен, что они планировали убить Мишу, если бы тот не отрекся, – добавляет Василий. – А когда он женился бы на этой девице, Софья, они бы вплотную занялись императором. Но до этого не дошло, понимаете? Судят по делам, а не по намерениям.

А если по делам? Я спрашиваю, что насчет жен. Не то чтобы мне они сильно дались, конечно – но интересно же!

Василий отвечает, что тут у нас выстрел в молоко. Его родители не причастны к гибели жен Степанова, да и не было у них таких возможностей. Для этого потребовалось бы вступить в контакт, например, с теми же народовольцами – но с чего бы им слушать великих князей?

На самом деле, причина и следствие тут поменялись местами: новость о гибели очередной жены Степанова навела Есению на нужные мысли. Но после того, как светлость ушел в род Черкасских, это стало бесполезным.

– Мы не знали, что он сделал это еще до церемонии в Запасном дворце. Миша это не афишировал. Мы все, включая Софью, думали, что все еще можно исправить. Подождать, например, полгода, может и с вами, Ольга, что-то случится.

Да-да, в смысле, ну-ну. После моей смерти Степанов возглавил бы род Черкасских – я этот момент специально прописывала у нотариуса. А то жизнь у нас насыщенная, и мало ли, как оно повернется.

– Нелепо вышло, Ольга, – продолжает Василий. – Правда, нелепо. Когда Софья ушла, я уговорил родителей отказаться от этой вздорной идеи. Можете представить, какой у нас вышел непростой разговор. И все вроде бы улеглось, но потом еду на свадьбу и сталкиваюсь там с Софьей! И этой вашей Марфушей!

Василий, оказывается, увидел Софью в коридоре. Он шел на улицу выкурить сигарету, а бедолага Марфуша как раз шла обратно – ходила подышать.

Вася испугался, что их еще кто-то увидит, и увлек Софью в подсобное помещение. Когда они остались наедине, он напустился на девушку, заявив, что Софье не следовало приходить на банкет. И вообще, раз все кончено, ей нужно держаться подальше и от Николая Михайловича с Есенией, и от Васи, и от Степанова. А лучше и вовсе уволиться с работы и переехать.

В какой-то момент в коридоре что-то упало – судя по звуку, официант уронил поднос или что-то вроде того. Василий испугался, что их ссору могут услышать, сгреб Софью в охапку и зажал ей рот.

Он был уже не совсем трезв и не соизмерял силу. Девушка трепыхалась в его руках, пытаясь вырваться, а потом затихла. Когда шум в коридоре прекратился, и Вася отпустил Софью, для нее было уже слишком поздно.

– Я не придумал ничего лучше, чем сунуть ее в петлю и вернуться за стол. Мое отсутствие никто не заметил.

А почему? Все увлеклись рассказами Марфуши про «любовницу Степанова»! Кормилица стала «звездой» стола.

Василий понял, что терять уже нечего. Он попросил у Виктории Мелиты сердечные капли и подлил их в нужный бокал. Рисковал, что Марфа успеет выдать подробности, но обошлось.

– Обошлось?!

Нет, я точно не нахожу слов! Один мат. Трехэтажный.

– Ольга, поверьте, я не хотел, – вздыхает Василий. – И сам уже успел обо всем пожалеть. Но вот, кажется, ваш брат с полицией. Спасибо за беседу и простите меня.

Как хорошо, что Славик нас еще не слышит! Только видит. Из-за Марфуши он бы точно устроил драку! Это я как-то сдерживаюсь. В предвкушении второй встречи с правоохранительными органами за день!

Она, кстати, выдается не такой уж утомительной, эта встреча. Чистосердечному признанию Васи все рады. А после того, как решает взять на себя эпизод с сиделкой, и вовсе становится любимым преступником номер один. А мне, кстати, даже не дают штраф – следователь говорит, что это все-таки не дуэль.

После всего мне ужасно хочется прийти домой, принять ванну и лечь спать. Но еще больше – увидеть Степанова. Рассказать ему, что все наконец-то закончилось. Не думаю, что вся беседа выйдет приятной, но она точно принесет облегчение.

В больнице еще свежа память о ночных событиях, так что меня пропускают без вопросов. И даже не через окно!

Светлость лежит в постели, но не спит – читает. Я останавливаюсь в дверях, чтобы полюбоваться вспыхнувшей на его губах мягкой улыбкой.

– Оленька?..

– Как вы?..

Светлость, кажется, забавляет подобный вопрос – особенно с учетом всех наших планов перед отбоем. Он отвечает с улыбкой:

– Ну, сегодня я, кажется, чувствую себя лучше. Единственное, я совершенно не понял, что случилось с сиделкой. Никто ничего не объясняет.

– Сейчас расскажу! Только можно я обниму вас?..

Мне почему-то становится это ужасно нужно. Вот прямо сейчас. Сажусь на краешек кровати и тянусь к Степанову – пахнущему лекарствами, безумно родному и дорогому. Прижимаюсь к нему, обнимая. И напряжение последних часов сменятся спокойным теплом.

– Оленька, вы опять с кем-то дрались? – спрашивает светлость, ласково ероша мне волосы.

– Да, Михаил Александрович. С Василием. Я макнула его в фонтан.

– Как это у вас получилось? Сейчас же зима.

Степанов чуть отстраняется. В прозрачных глазах пляшут искры веселья. И я улыбаюсь в ответ:

– А знаете, для нас это не проблема! Сейчас расскажу!

Эпилог

Вот так все и заканчивается. За убийство Софьи Василий получает тюремный срок. Меньше возможного, кстати. Я держу слово и не поднимаю тему с Марфушей, а дело с сиделкой разваливается само собой – нам не удается ни найти ее сбежавшую предшественницу, ни доказать причастность Есении и Николая Михайловича. Немалую роль играет и то, что Степанов не настаивает на продолжении расследования.

Сам он проводит в больнице еще несколько недель – лечит воспаление легких. Манипуляции с сухим льдом на пользу, конечно же, не пошли – но это не все. Светлость не спешит с выпиской еще и из-за Есении с Николаем Михайловичем – не хочет с ними общаться. В больницу их не пускают, а дома они смогут прийти и высказать все претензии. Я, может, и найду, что им сказать в ответ, но Степанову и без того мерзко от этой истории.

Подумать только! Они действительно рассчитывали усадить на престол Василия. Считали, что их семью несправедливо обделили и засунули в конец списка наследников. Подумаешь, плели интриги против Николая Второго в семнадцатом году! Они же не хотели его убивать!

А вот Алексея Второго – захотели. Думаю, тут сказался и возраст. Восьмидесятилетний Николай Михайлович считал тридцатипятилетнего императора несмышленым мальчишкой. Да еще и гемофилия! Нужен ли стране больной царь, не имеющий, к тому же, наследников мужского пола? То ли дело Василий! Николай Михайлович, может, никогда и не решился бы на подобное, не подхвати идею обожающая сына Есения. У нее был отдельный пункт для обид: почему нелюбимый приемный сын Миша находился в списке наследников выше родной кровиночки?

Хуже того! Проклятый список наследников имел тенденцию сокращаться с годами, и Степанов оказывался все ближе и ближе к трону. Детей мужского пола у Алексея Второго все не было, и Есения с ужасом думала, до чего это может дойти. Причем в любой момент! Гемофилия – это не шутки. Любой порез может оказаться опасным для жизни.

Может, Николай Михайлович и Есения никогда и не решились бы на преступление. Но жена великого князя заметила среди чиновниц в Зимнем девицу, знакомую по благотворительной деятельности в одном из госпиталей, а Степанов в очередной раз стал вдовцом. Они решили, что это знак судьбы, и стали готовить Софью ему в жены. Но план, как известно, провалился.

Нам так и не удается узнать, что Есения планировала делать дальше. Как рассчитывала избавиться от императора? В библиотеке Михайловского дворца обнаружили литературу по болезням крови – похоже, заговорщики делали ставки на гемофилию. Но до этого, к счастью, так и не дошло.

Великому князю с женой удалось ускользнуть от правосудия, но не от императорского гнева. После суда над Василием Николая Михайловича и Есению выслали из страны. Они осели где-то в Европе. Не знаю, где, и не хочу узнавать.

Кириллу Владимировичу повезло меньше – за государственную измену он получил пожизненное заключение.

Он плотно работал с французами, сливая им информацию из Адмиралтейства. Забавно: главную угрозу великий князь, как и я, видел в нацистской Германии. Францию он считал надежным союзником Российской Империи, и это позволило ему примириться с совестью. И если бы не проклятый донос!..

Про заговор против царя Кирилл Владимирович не знал. Зато он понял, кто убил Софью и Марфу – но вместо того, чтобы сдать Василия в полицию, решил придержать эту информацию при себе. Когда, несколько месяцев спустя, на Кирилла Владимировича вышел Степанов, великий князь понял, как это можно использовать. Николая Михайловича он выманил с помощью шантажа, потом задействовал его, чтобы добраться до Степанова – а в перспективе рассчитывал убить обоих. Из Николая Михайловича планировалось сделать стрелочника, но упрямство Степанова все испортило. В итоге Кирилл Владимирович оказался за решеткой – пожизненно. Иногда меня подмывает отправить туда пиявок, но такую передачу, конечно, никто не примет.

Его супруга, Виктория Мелита, покинула страну вместе с детьми – что, конечно, добавило напряженности на внешнеполитическом треке.

А там и без этого нескучно! Напряженность по всему миру нарастает. Адольф Гитлер готовится пожирать другие страны, и все, что я могу – это спешно вооружать армию, пока будущие союзники по антигитлеровской коалиции смотрят фюреру в рот и придерживаются политики «умиротворения агрессора». Я знаю, что расслабляться нельзя – и вместо раскрытой ладони придется показать всем железный кулак.

Пока с этим, конечно, сложно. Поставить на вооружение автомат Калашникова удалось, а с остальным – в частности, самолетами и танками – возникают ожидаемые проблемы. Ну ничего! Москва не сразу строилась!

Кстати, о Москве – она снова столица. Я уговариваю Степанова внедрить идею «перестать белить Кремль», но светлость говорит, что у него и так много мороки с переездом госучреждений. Как сами переберемся, так и займемся цветом Кремля.

Что еще? Я перевожусь в другой институт – из юридического в военный. Его величество обратил внимание на мое увлечение военной техникой и решил, что кроме похвального, в целом, энтузиазма, мне не помешает получить теоретическую базу. Я решила не спорить – тем более, что император прав. Степанов слегка беспокоился, что в военке мало девиц, и меня могут не воспринимать всерьез, но я убедила его, что это их проблемы, а не мои. Как итог – я бегаю по институту, как ошпаренная, занимаюсь с кучей репетиторов и пытаюсь вникнуть в новые предметы. Ну что ж, не впервой.

Сегодня я возвращаюсь с учебы рано, а вот светлость задерживается. Он приходит на час позже обычного и заявляет сразу с порога:

– Оленька, вы даже не представляете! У господина Райнера снова проблемы!

Степанов снимает шапку и шарф, вешает в шкаф дубленку и рассказывает:

– На этот раз гроб с мумией пробился через все бюрократические препоны и доехал до Лондона. Но вместо родни господин Райнер поехал в музей!

– Ой!.. – мне тут же вспоминается бесконечная беготня по инстанциям тут, в Петербурге. – Видимо, это я там что-то напутала, когда заполняла. Не так написала или не так объяснила.

Светлость пожимает плечами: там, вроде бы, дело не в этом. Подробностей он еще не знает, но мумию вроде как изъяли британские таможенники. Якобы такие вещи не должны находиться в ведении частных лиц!

– Знаете, Оленька, это еще не все! Мне только что передали, что до музея мумия не доехала! Ее, говорят, не приняли из-за неясного происхождения, и она попала к черным аптекарям!

Я смотрю на светлость и не нахожу слов. Читала я, помню, что в давние времена вывезенные из Египта мумии продавались в европейских аптеках – пока это не запретили на законодательном уровне. Потом они какое-то время продавались из-за под полы. Но кто бы знал!.. То, что черный рынок мумий существует и в тысяча девятьсот тридцать восьмом году, нормальному человеку в голову не придет!

– Не знаю, как, но Райнера надо вытаскивать, – решает светлость. – Он хоть и враг, но это совсем не по-христиански!.. Все, Оленька, я беру отпуск. Министр как раз обещал мне неделю. Вы тоже там отпроситесь, учеба может и подождать.

Весь вечер мы обсуждаем проблему спасения мумии Райнера из лап черных аптекарей. Задачка не из легких, и, главное, решить ее желательно так, чтобы не создать напряженность на так называемом «международном треке». С другой стороны, мумия британская и черные аптекари тоже британские, наше участие в этом фиаско было минимальным.

И все же ни я, ни светлость уже не можем бросить Освальда Райнера на растерзание в прямом смысла этого слова. Так что решаем отпрашиваться и ехать, потому что на имеющуюся в Лондоне посольскую родню надежда, как мы уже поняли, лысая.

Но это еще не все! Мумия Райнера прочно ассоциируется у меня с Марфушиной козой:

– Мне кажется, после таких новостей стоит проверить, все ли в порядке с козой. Пожалуй, я позвоню в пансион.

Телефон у нас в кабинете Степанова. Пока иду с кухни, вспоминаю, как набирать межгород, но меня останавливает голос светлости:

– Прямо сейчас, Оленька? Уже вечер. Наверно, не стоит беспокоить их так поздно.

И вправду: на часах уже десять вечера. Светлость прав – в пансионе, наверно, не до меня.

– Пожалуй, этот вопрос действительно может подождать до утра. Михаил Александрович?

– Да, Оленька?..

Светлость стоит в коридоре и с улыбкой смотрит на меня. Я подхожу ближе, касаюсь губами шеи и отстраняюсь:

– Знаете, я тут внезапно вспомнила, что вы так и не показали мне, как обращаются с дипломатической почтой. Раздевайтесь.

______________________________

Дорогие друзья, на этом история заканчивается.

Но есть еще финальная часть цикла – «Первая. Конец партии»

https:// /shrt/yRSQ

Жизнь, кажется, не готовила меня драться с магически одаренным Гитлером. Да и всю страну, в общем-то! Попала в другой мир, получила магический дар, возглавила род и вышла замуж за любимого человека – но это еще не все! Здесь не было революции, на троне сидит император Алексей Второй, а дворяне владеют магией. В воздухе пахнет Второй мировой войной, а старые враги поднимают головы и плетут интриги. Карта Европы похожа на шахматную доску со сложной партией, и каждый неверный шаг грозит смертью. Новое задание императора бросает меня в гущу событий. Я сделаю все, что смогу и спасу Империю – или обращусь в прах вместе с ней. В книге: + альтернативная магическая Россия + запутанное расследование посреди войны + героиня бьет морды и фашистов + немного юмора и щепотка чувств

https:// /shrt/2Qsp