Текст книги "В голове только шоколад (СИ)"

Автор книги: Марина Рэй

Соавторы: Катена Спарк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

ГЛАВА 8 (Мила/Илья)

Звук поставим на всю и соседи не спят

Кто под нами внизу, вы простите меня

А потом о любви говорить до утра

Это юность моя, это юность моя

Dabro “ Юность”

Сегодня получился очень насыщенный и сложный день. К тому моменту, как я вернулась с собрания, мечта была только одна: рухнуть на кровать и не шевелится до завтрашнего дня. Но войдя в комнату и увидев горы чемоданов, сумок и пакетов, поняла – откладывать не получится. Если не разобрать всё сейчас, эти вещи будут стоять здесь ещё неделю, а то и две, а может даже целую вечность…

– Ладно, – сказала я сама себе. – Начнём.

Сначала я взялась за пакеты с продуктами и пошла на кухню. Так как общежитие у нас квартирного типа она находилась прямо у нас в блоке. Кухонные шкафчики красивого мятного цвета располагались по левую сторону от входа. Их было предостаточно для вещей 6 девушек. Кто-то уже занял несколько нижних выдвижных ящиков, а я решила разместить свою посуду в верхнем шкафу над раковиной. Также на кухне находился небольшой столик, над которым висела длинная полочка с маленькими ячейками в которых я оставила чай и печенье. В холодильнике я заняла нижнюю полку, оставив там еду, приготовленную мамой. Вернувшись в комнату, подошла к своей сумочке. А вот и пропуск Ильи... Я посмотрела на картонку, которую незаметно вытащила из его рюкзака, и усмехнулась. Пока не придумала, как аккуратно подложить его обратно, поэтому пусть полежит на моей полке, среди книг. На видном месте, чтобы не забыть, а то ж за такое и выселить могут бедненького.

Я включила музыку в наушниках и принялась за чемодан. Вещи оказывались в шкафу-купе с удивительной скоростью: блузки, брюки, пиджаки – на плечики, домашние вещи и большие тёплые кофты – на полки. Вот что значит хорошая музыка! Отдельно повесила образ на завтра – первый учебный день должен начинаться с хорошего настроения, а хорошее настроение начинается с любимой одежды.

Через тридцать минут шкаф был заполнен. Я переключилась на полки над столом. Туда отправились книги – те самые, которые я чуть не оставила дома. Теперь они стояли ровными рядами, и я с гордостью посмотрела на результат.

Я как раз заканчивала с вещами из последней сумки, когда за дверью послышались шаги. В комнату ввалилась Аня – уставшая, с красным лицом и пакетом каких-то бумажек в руках.

– Господи, – выдохнула она, бросая пакет на стол. – Как же я устала!

– Привет, – я улыбнулась. – Переоденешься и спать?

– Читаешь мои мысли! – она рухнула на кровать. – А ты уже всё разобрала? Я смотрю, у тебя порядок.

– Ну, я подумала, что если не сделаю это сейчас, то вещи будут стоять ещё неделю, а я не люблю бардак.

– Молодец, – Аня прикрыла глаза. – А я пас, займусь этим явно не сегодня.

– Кстати, – я села на свою кровать, поджав ноги, – как прошло собрание с группой? Кто у вас куратор-преподаватель? Как тебе одногруппники?

Аня приподнялась на локте, оживившись.

– Ой, Мил, там такая женщина... строгая, но справедливая, мне кажется. Она нам полчаса рассказывала про обязанности старосты, а я сидела и записывала, у меня аж голова закипела. А как тебе твоя кураторша?

– Нормально. Татьяна Ивановна – наша заведующая кафедры – оказалась очень приятной, и кураторы-студенты классные.

– А одногруппники ?

– Тоже нормально, – я пожала плечами. – Миша – болтливый, но приятный, Костя вроде спокойный, Ульяна – староста, ответственная такая. В общем, пока впечатления хорошие.

Мы проговорили ещё минут двадцать. Аня рассказала, что она из того же города, что и мы, – меня это приятно удивило. Мы сравнили впечатления от заселения, от воспитателей, от кураторов. Кстати, Жанна Аркадьевна ей тоже не понравилась.

– Угрюмая какая-то женщина, – сказала Аня. – Я когда на заселении к ней подошла, она на меня так посмотрела... будто я что-то украла.

– Ага, – я усмехнулась. – А я с ней чай пила, представляешь?

– Ты серьёзно?

– Серьёзно. Она меня познакомила с вахтёршей, Валентиной Игоревной, мы сидели втроем пили чай на вахте.

Аня засмеялась:

– О, я её видела! Она мне показалась... грозной.

– Грозной – это мягко сказано, – я покачала головой. – Но чай у них вкусный. И печенье я своё принесла, так что мы мирно поболтали.

– Ты вообще со всеми так из общежития знакомишься?

– Ну, лишние знакомства не помешают.

Мы ещё немного поговорили о планах на завтра, о том, как будем добираться до универа, и я окончательно поняла, что силы на исходе. Часы показывали почти одиннадцать.

– Ладно, – сказала я, потягиваясь. – Давай потихоньку собираться ко сну. Завтра ответственный день.

– Да, это точно – Аня зевнула.

Мы провели вечерний ритуал: душ, чистка зубов, крем для лица. Я стояла у зеркала, расчёсывая волосы, и чувствовала, как глаза слипаются.

– Мила, выключай свет, – простонала Аня, уже лёжа в кровати.

– Секунду.

Я щёлкнула выключателем, и комната потемнела. За окном светили фонари, где-то вдалеке слышались голоса. Я устроилась поудобнее, закрыла глаза и приготовилась провалиться в сон.

Но не тут-то было.

Сначала я подумала, что мне показалось. Тихий, едва уловимый гул где-то в стене. А потом гул превратился в отчётливую музыку. Басы били так, что чуть не вибрировала кровать.

– Что за... – прошептала я, открывая глаза.

– Ты тоже слышишь? – спросила Аня из темноты. – Кажется, наши соседки решили устроить тусовку.

– Странно, – я приподнялась на локте. – Они мне показались тихими и спокойными. И до этого ни звука не было слышно из их комнаты.

Я прислушалась. Музыка доносилась не из соседней комнаты – она шла откуда-то сверху. А может... сбоку. Неужели из блока напротив?

– Аня, – сказала я, садясь на кровати. – Кажется я знаю кто это… Все-таки осмелились организовать свою вечеринку…

– Так а кто это?

– Наши соседи напротив, кто ж еще? Они всегда были любителями повеселиться, – вздохнула я. – Помню, когда мы были помладше, Андрей чуть ли не каждые выходные устраивал какие-то сборища, а особенно, когда родителей не было дома.

Я задумалась. Жанна Аркадьевна сказала, что примет меры, но, судя по громкой музыке, что-то у нее пошло не по плану.

– Пойдём? – предложила Аня.

– Пойдём, – ответила я, уже выбираясь из-под одеяла. – Если это и правда они, я их прибью.

Я нащупала на полке пропуск Ильи и сунула его в карман. Вот и подвернулась возможность незаметно вернуть его владельцу..

Мы вышли в коридор. Свет резанул по глазам – мы уже привыкли к темноте, и теперь каждое движение отдавалось в висках. Но музыка была такой громкой, что спать в любом случае не получилось бы.

Мы постучали в дверь 606 блока.

Илья

После того как я отошел от промывки мозгов от этой противной Жабы Аркадьевны, мы с парнями переместились в соседнюю комнату – там было больше места, и все наши покупки аккуратно разложили на столе. К этому времени подтянулись и остальные парни, которые жили в этой комнате, рассчитанной на четверых. Как выяснилось в процессе знакомства, мы будем учиться на одном потоке, а кто-то даже в одной группе. Учёба ещё не началась, а связи уже появились. Неплохо.

Никитос включил музыку на колонке – что-то танцевальное, с хорошим ритмом. Мы задвинули шторы, включили настольную лампу, и комната наполнилась мягким полумраком. Света от лампы хватало ровно настолько, чтобы видеть лица. Мы открыли банки с газировкой, чипсы захрустели, Миша достал гитару, но пока просто перебирал струны, не начиная играть. Разговоры шли о разном: о поступлении, о том, кто откуда приехал, какие планы на учёбу.

– Слушай, Илья, – спросил Миша, отложив гитару – а ты почему выбрал экономику? Родители заставили или сам?

– Сам, – я пожал плечами. – Ну, вообще, мы с Андрюхой вместе решили поступать сюда.

– А девушка у тебя есть? – спросил он с какой-то странной улыбкой.

– Нет, – коротко ответил я и отвернулся.

Не его дело.

Мы уже расслабились, музыка играла фоном, и я почти забыл о вечернем происшествии с воспитателем.

Но тут внезапно раздался стук в дверь. Громкий и настойчивый. Так, что колонка на секунду перестала играть – кто-то поставил музыку паузу, испугавшись. Никита же говорил, что она просто хотела припугнуть…

– Андрюха, – сказал я, чувствуя, как внутри всё холодеет, – иди открой. Если там Жаба Аркадьевна, то нам хана. А мне так вообще влетит по первое число.

– Ой, да забей ты на неё, – Андрей встал и потянулся. – Пойдём вместе.

Мы вышли на коридор. Я приготовился к худшему – к строгому лицу воспитателя, к её железному голосу, к угрозам и очередным нотациям. Андрей открыл дверь…

Но на пороге стояли две маленькие девушки в пижамах с полуслепленными глазами. Я выдохнул.

– Вы чё, совсем охренели? – начала визжать Милка. – Вы время видели? Может, потише сделаете свою дурацкую музыку?

– Ой, Милка, – я усмехнулся, чувствуя, как напряжение отпускает, – а ты чего не спишь? Завтра же такой важный день. И детское время уже закончилось, пора баиньки.

– Илюшечка, – она прищурилась, – а у тебя что, мозгов не хватает, чтобы додуматься, что нам мешает ваша дурацкая тусовка?

– Мозгов у меня хватает, – я облокотился о косяк, стараясь выглядеть максимально расслабленно. – А вот совести, видимо, нет. И что же с этим поделать?

– Иди ты...

Она хотела продолжить, но Андрей перехватил инициативу.

– Дорогие, – обратился он к девчонкам, – если вы хотите провести приятный вечер в приятной компании, то добро пожаловать! Проходите, не стесняйтесь.

Мила посмотрела на меня, я на неё. Она явно хотела сказать что-то едкое, но Аня уже шагнула в блок, и Миле пришлось идти следом.

– И да, – сказал она мне после того, как я закрыл дверь, – не смей ничего себе надумывать. Я иду туда только потому, что там Аня.

– Конечно, котенок, – я усмехнулся. – Никаких лишних мыслей. У меня их вообще никогда не бывает.

– Врёшь.

– А ты хочешь, можешь проверить.

– Больно надо…

Она закатила глаза и прошла в комнату, где уже снова играла музыка.

Мила пристроилась рядом с Аней, которая села на кровать около стола. Дима, еще один парень, который живет в этой комнате, принялся что-то рассказывать им, а Мила слушала с интересом и кивала.

– Мадам, – вдруг сказал он, наклоняясь к Миле, – что сегодня предпочитаете пить?

Мила посмотрела на него с лёгкой усмешкой.

– Мадам предпочитает, чтобы ее называли по имени, – ответила она, – но, так уж и быть, не откажусь от газировки.

Вот это она съязвила, я едва не рассмеялся. Правильно, туда его – нечего флиртовать с теми, с кем не надо.

Я отошёл к окну, прислонился к подоконнику и продолжил наблюдать за компанией. Андрей разливал газировку по стаканам, Никита рассказывал какую-то историю, все смеялись. Аня сидела с краю, и я заметил, как Андрей то и дело поглядывает на неё. Не так, как на всех, с какой-то особенной теплотой. А вот это уже интересно…

Потом я перевёл взгляд на Милу. Она все еще разговаривала с Димой, но не так, как он хотел – отстранённо, с лёгкой иронией. И я заметил, как она иногда поглядывает на меня, словно проверяет – смотрю я или нет. А ясмотрели не отводил взгляд, пока она не отвела первой.

В комнате было шумно, но уютно. Свет от лампы делал лица мягкими, а тени на стенах – длинными. Я думал о том, как всё странно, но приятно складывается. Мы с Андреем снова вместе, как в старые добрые школьные времена, Аня, кажется, ему нравится, Мила рядом – вечно огрызается, вечно на взводе, но я не хотел, чтобы она уходила. И, честно говоря, после 9 класса мне не хватало этого чувства. Не хватало её надутого лица, когда она поворачивалась несколько раз за урок и просила нас быть потише. Не хватало споров, шуток, всего этого.

– Эй, Илья, ты чего завис? – окликнул меня Никита.

– Да так, – я отлип от подоконника. – Мысли.

Мы продолжили болтать, смеяться, обсуждать планы на завтра. Ближе к часу ночи мы уже выключили музыку, убрали со стола пустые пачки и бутылки. Мы вчетвером вышли на кухню: я, Андрей, Аня и Мила. Андрей предложил остаться ещё немного, поболтать, но Аня аккуратно отказалась:

– Спасибо, но я устала. Завтра первый учебный день, хочется быть в форме.

– Проводить вас? – спросил Андрей.

– Мы сами, – ответила Аня, но я заметил, как она улыбнулась.

Мы двинулись к выходу. Я шёл чуть позади, провожая их взглядом.

И тут я заметил на полу, около тумбочки в коридоре, маленький прямоугольный кусочек картона.

– Андрюха, – позвал я, нагибаясь, – ты глянь, что это тут у нас лежит!

– Серьёзно? – он подошёл ближе. – Это же твой пропуск! Хорошо, что нашёлся!

– Реально, – я повертел картонку в руках. – Я вообще забыл, что надо его найти, а он решил облегчить мне работу.

– А что, у вас возникла проблема с пропуском? – поинтересовалась Аня.

– Ой, Ань, и не говори, – я вздохнул, убирая пропуск в карман. – Жаба Аркадьевна мне целый час голову морочила своими дурацкими правилами. Аж настроение всё испортила. Ещё откуда-то про тусовку узнала и грозилась выселением.

– Ой, она мне тоже не понравилась, – Аня поморщилась. – Слишком злая и напыщенная. Не повезло нам с воспитателем.

– Ладно, не надо на ночь о плохом, – остановил нас Андрей, странно посмотрев на меня, изогнув бровь.

Я не понял, что означал его взгляд, но спорить не стал.

– Ладно, парни, – сказала Аня, – спокойной ночи. Мы с Милой пойдём спать, а то она вон уже стоя засыпает.

Я посмотрел на Милу. Она зевала, прислонившись к стене, и глаза у неё действительно слипались.

– Эй, спящая красавица, – позвал я. – Вас на вашу кроватку не отнести?

– Ой, Илья, отстань, а...

– Ну как хочешь, – я пожал плечами. – А могла с комфортом переместиться в постель.

– Спокойной ночи, девчонки! – прервал нашу перепалку Андрей.

Дверь блока напротив захлопнулась. Я постоял секунду, глядя на неё, потом развернулся и пошёл в комнату.

– Андрюха, – сказал я, садясь на свою кровать, – скажи честно, тебе Аня понравилась?

– С чего ты взял? – он даже не поднял головы. – Просто интересная девчонка, почему бы не пообщаться?

– Ну ты мне то сказки не рассказывай, – я усмехнулся. – Я по твоим глазам все вижу.

– Илья, перестань, – он встал и начал расстилать постель. – Мы только сегодня познакомились, еще не может быть ничего больше.

– Ну это пока что...

– Ой, Илюха, давай уже спать ложиться, – Андрей выключил свет. – Реально сегодня тяжелый день был.

– Ладно, спокойной ночи.

– И тебе спокойной ночи.

Я лежал в темноте и думал. Андрей, конечно, хорош. Строит из себя безразличного, а сам на Аню смотрит как на чудо. И Аня на него смотрит, а потом смущенно отводит взгляд.

А Мила... Она вечером была уставшей, но всё такой же колючей. И этот её взгляд, когда она общалась с Димой, – она словно проверяла, как я отреагирую. А я все видел, смотрел на нее, не отрывая взгляда и радовался, что наконец-то мы рядом… Спустя 2 года долгих мучительных года, на протяжении которых я то и дело возвращался к тому нашему диалогу, перекручивал его в голове чуть ли не каждую ночь…

ГЛАВА 9 (Мила)

А где-то, за сотни дорог

Только три ветки в метро

И манит своей простотой

Родной город

Нервы «Родной город»

Конец первой учебной недели. Позади шесть дней лекций, знакомств, новых имён и лиц. Шесть дней, за которые я успела соскучиться по дому, по своему песику, по маминым пирожкам. Но ещё – шесть дней, за которые я поняла, что вполне готова к самостоятельной и полной приключений жизни.

Утро воскресенья встретило нас солнечным светом, пробивающимся сквозь тонкие шторы. Я открыла глаза и первым делом увидела Аню – она уже сидела на своей кровати с телефоном в руках и сосредоточенно что-то изучала.

– Ты чего не спишь? – спросила я хриплым голосом. – Первый выходной же, можно было выспаться.

– Маршрут планирую, – она подняла голову и улыбнулась. – Мы же сегодня гулять идём. За эту неделю я только универ и общагу и видела. Надо город смотреть.

– А, точно, – я села, потянулась. – сегодня еще и погода такая солнечная можем хоть целый день гулять, но предупреждаю: если ты меня спросишь, куда повернуть, мы заблудимся. Я в навигации полный ноль.

– Серьёзно? – Аня удивилась.

– Серьёзнее некуда, – я спрыгнула с кровати. – Мы в школу ходили мимо одного и того же дома каждый день, и я всё равно несколько раз умудрялась потеряться. Андрей до сих пор надо мной смеётся, говорит, что если бы не он, я бы дралась с бомжами за возможность ночевать на лавочке. Аня громко засмеялась.

– Тогда навигатором буду я, – успокоившись, решительно сказала Аня. – А ты будешь экскурсоводом.

– Я здесь часто бывала.Папа брал меня с собой в командировки, пока я была маленькая. А потом мы с братом сами приезжали. Так что я знаю много интересных мест... если смогу их найти.

– Найдём, – Аня улыбнулась. – У меня с картами всё отлично.

***

Через час мы уже вышли из общаги. Я надела любимую черную футболку, джинсы, удобные кроссовки – главное в такой прогулке комфорт. Аня выбрала уютный розовый сарафан и дополнила образ белыми кедами– Куда сначала? – спросила я, когда мы вышли на улицу.

– Завтрак, – Аня уже открыла карты на телефоне. – Тут недалеко есть кофейня с хорошими отзывами. Пойдём?

– Веди.

Мы пошли. Я честно пыталась запомнить дорогу, но через три поворота уже потеряла направление.

– Ты серьёзно? – Аня заметила мой растерянный взгляд.

– Абсолютно, – вздохнула я. – Я даже в общаге иногда путаю, где наша комната, вчера чуть не зашла в чужой блок.

– А если бы зашла?

– Ну, познакомилась бы с новыми людьми, – философски заметила я.

– Ты неисправима, – Аня рассмеялась. – Вы с Андреем близнецы, но он-то нормально ориентируется, – добавила она.

– Он весь талант навигации забрал себе, – пожаловалась я. – А мне досталась способность теряться в трёх соснах. Зато у него не получается так интересно рассказывать истории, как у меня.

– Это правда, – согласилась Аня. – Я заметила.

Кофейня оказалась маленькой и уютной. Пахло свежемолотым кофе, ванилью и чуть сладковатой выпечкой – так вкусно, что в животе сразу заурчало. Внутри оказалось просторно и светло. Вместо обычных люстр с потолка свисали длинные светодиодные линии, встроенные прямо в бетонные перекрытия. Стены, отделанные светлым деревом, чередовались с матовыми чёрными панелями, диваны были из мягкой серой велюровой ткани. На столике стояла маленькая ваза с живым суккулентом, салфетка и меню на деревянной подставке. За окном открывался вид на сквер – ещё зелёный, сентябрьский.

Мы взяли по порции сырников и капучино.

– Аня, – спросила я, когда мы устроились за столиком. – А ты как вообще в Минске? Была раньше?

– Пару раз с родителями, – она откусила сырник. – Но всё быстро, по делам. Ничего толком не посмотрела. А ты говорила, что часто здесь бывала.

– Да, папа у меня бизнесмен, у него тут офис. Раньше он часто брал меня с собой. Я сидела в офисе, делала уроки, а потом мы гуляли. Андрей тоже иногда с нами приезжал, .

– А мама?

– Мама работала в Гродно, не могла бросить. Поэтому Минск – это было наше с папой время, ну и с братом, когда он был не занят.

– Здорово, – Аня улыбнулась. – Расскажешь про ваши любимые места?

– Конечно, – я оживилась. – Но ты меня туда сама доведи, а то я помню, что это где-то у метро, но какое – не спрашивай.

После завтрака мы отправились в сторону ближайшей станции метро. Я купила жетоны, Аня сверялась с картой.

– Нам на «Восток», – сказала она. – ехать почти до конца синей ветки.

– Библиотека? – догадалась я.

– Ага, ты говорила, что это твоё любимое место.

– Оно и папино любимое, – я улыбнулась. – Он говорит, что это символ того, что знания – это свет. И что здание похоже на алмаз, потому что знания драгоценны.

– Красивая метафора, – заметила Аня.

– Папа умеет, – я улыбнулась. – Однажды мы пришли сюда вечером, и он сказал: «Смотри, Мила, это как наша с тобой любовь – светится в темноте». Я тогда расплакалась.

– Вы близки?

– Очень, – я кивнула. – Он меня балует. Андрей говорит, что я папина любимица, но я думаю, он просто нас обоих любит по-разному.

Когда мы вышли из метро, библиотека предстала перед нами во всей красе. Солнце отражалось от стеклянных граней, и здание переливалось.

– Ничего себе, – выдохнула Аня, задрав голову.

– Подожди, внутри ещё круче, – я потянула её за руку.

Мы поднялись на смотровую площадку. Город открылся перед нами как на ладони: проспекты, парки, высотки, изгиб Свислочи. Аня прижалась к стеклу и замерла.

– Это невероятно, – прошептала она.

– А вон там, – я показала вдаль, – проспект Независимости. Папа говорил, что это главная артерия города. Мы с ним часто гуляли там.

– А это? – Аня показала в другую сторону.

– Парк Горького. Там рядом офис отца, потом покажу, когда будет там гулять.

– Ты всё знаешь, – восхитилась Аня.

– Я запоминаю не дороги, – призналась я. – Я запоминаю истории. Папа рассказывал про каждое здание, про каждую улицу, поэтому я могу рассказать, но не могу показать.

– Идеальный экскурсовод, – засмеялась Аня. – Ты знаешь всё, кроме того, как туда дойти.

– Это моя суперспособность, – усмехнулась я.

– У каждого она своя, – неожиданно серьёзно сказала Аня. – Я вот, например, отлично ориентируюсь, но запоминать истории у меня не очень получается. В школе по истории всегда тройки были.

– Правда?

– Правда. Даты путаю, события из головы придумываю. Зато могу построить маршрут куда угодно, даже в незнакомом городе.

– Мы идеально дополняем друг друга, – заметила я.

– Похоже на то, – она улыбнулась.

Мы спустились вниз и побродили по залам библиотеки. Я показывала Ане свои любимые места, она ахала и говорила, что теперь точно будет сюда приходить каждую неделю.

– Ты серьёзно? – спросила я.

– Абсолютно. Это же рай для книголюба!

– Тогда мы будем приходить вместе, – улыбнулась я. – Только давай добираться вместе, а то я же потеряюсь..

– Договорились.

Дальше Аня повела меня на проспект Независимости. Она сверялась с картой, я рассказывала.

– Вот это – Дом правительства, – показывала я. – Папа говорил, что его построили ещё в тридцатые годы. А это – Главпочтамт. Мы с Андреем однажды отправили оттуда открытку маме, а она пришла аж через три недели.

– Три недели?

– Мы перепутали индекс, – призналась я. – Андрей сказал, что это я виновата, потому что криво написала, а я сказала, что он плохо продиктовал.

– Кто был прав?

– Никто, – я засмеялась. – Папа потом объяснил, что индекс нужно было смотреть в интернете, а не придумывать.

– И часто вы с братом спорите?

– Постоянно, – я кивнула. – Но это по-любви. Он меня защищает, даже когда я не права, особенно когда я не права.

– Кстати, – Аня вдруг отвела взгляд, и я заметила, как её щёки слегка порозовели. – Твой брат... он на этой неделе приглашал меня погулять.

Я чуть не споткнулась.

– Что-о?!

– Ну, не то чтобы приглашал, – Аня поправила волосы. – Просто сказал, что знает одно классное место в центре, и спросил, не хочу ли я туда сходить.

– И ты?

– И я согласилась, – она покраснела ещё сильнее. – В среду, после пар.

Я смотрела на неё с открытым ртом.

– И ты мне ничего не сказала?!

– А что говорить? – Аня пожала плечами. – Мы просто погуляли. Он показал какой-то сквер, потом мы зашли в кафе. Ничего такого.

– Аня! – я схватила её за руку. – Ты ходила на свидание с моим братом и молчала?!

– Это было не свидание! – запротестовала она. – Просто... прогулка.

– А он что сказал?

– Ничего, мы просто болтали.

– О чём?

– О разном: об учёбе, об увлечениях, о том, какие у нас странные соседи по общаге. – Она замолчала, потом добавила тише: – Он смешной.

– Андрей?

– Ага. И... заботливый.

Я прищурилась.

– Ты краснеешь.

– Не краснею.

– Краснеешь! Краснеешь! – от радости я даже несколько раз подпрыгнула на месте.

– Мила, прекрати, – Аня отвернулась, но я уже всё видела.

– Ладно-ладно, – я подняла руки. – Не буду давить. Но имей в виду: если этот дурак что-то сделает не так, ты мне сразу говоришь.

– А что ты сделаешь?

– Убью, – честно сказала я. – Он мой брат, но ты – моя подруга.

Аня рассмеялась, и напряжение спало.

– Спасибо, – сказала она.

– За что?

– За то, что ты есть.

– Я всегда буду, – я взяла её под руку. – А теперь рассказывай подробности. Куда еще вы ходили? Что он говорил? Как он смотрел? Всё рассказывай!

Аня застонала, но улыбнулась и начала рассказывать. Мы шли по проспекту, я слушала и улыбалась. Кажется, у моего брата появились шансы.

В парке Горького было многолюдно. Мамы с колясками, парочки, прогуливающиеся за руки, студенты с книжками. Мы сели на лавочку у фонтана, и я показала Ане на здание через дорогу.

– Вон там офис отца. Пятый этаж, угловое окно.

– Красивое здание, – заметила Аня. – Современный функционализм с элементами хай-тека?

– Точно, – удивилась я. – Ты разбираешься?

– Бабушка архитектор, – улыбнулась Аня. – Немного в курсе.

– Классно, – я посмотрела на здание. – Я там часто сидела, пока папа работал. Делала уроки, читала книги. А потом мы шли гулять.

– Расскажи еще что-нибудь, – попросила Аня.

– Однажды, – я задумалась. – Однажды я ждала папу в приёмной и так увлеклась книгой, что не заметила, как все ушли. Охрана закрыла здание, а я сидела в коридоре и читала. Папа меня искал около часа, а когда нашёл – я сидела под столом, потому что так удобнее.

– Под столом?

– Там был пушистый ковёр, мягко, – я улыбнулась. – Папа тогда сказал: «Мила, ты могла бы предупредить, что уходишь в литературный запой». А я ответила: «Ты же сам сказал, что книги – это сокровища, а сокровища ищут там где никто не догадается искать».

– И что он?

– Он засмеялся и купил мне мороженое, – я показала на киоск через дорогу. – Из того самого.

– Трогательная история, – Аня улыбнулась.

– Таких много, – я пожала плечами. – Папа умеет делать из обычных дней праздники.

Потом мы пошли на Немигу. Мы уже привыкли: Аня вела, я рассказывала.

– Это моё любимое место, – призналась я, когда мы вышли на улицу, где старые здания соседствовали с новостройками. – Здесь чувствуется история.

– Да, – Аня оглядывалась по сторонам. – Здесь другой Минск, не парадный, а настоящий.

– Точно, – я кивнула. – Папа говорит, что это сердце города и я с ним абсолютно согласна.

Мы бродили по Немиге, заглядывая во дворики, рассматривая вывески, читая таблички на старых домах. Я показывала Ане места, которые знала с детства: маленькую булочную, где продают самые вкусные пирожки; дворик, где я кормила голубей; лавочку, на которой папа читал мне книжки, пока мама была в командировке.

– А это что? – спросила Аня, останавливаясь перед зданием с огромной вывеской «Музей истории города».

– О, это я тоже не видела! – я подошла ближе. – Пойдём?

Мы зашли внутрь. Музей оказался маленьким, но очень уютным – старые фотографии, макеты, документы, вещи минчан прошлых веков. Мы ходили по залам, читали, удивлялись, смеялись над странными названиями старых улиц.

– Слушай, – Аня вдруг замерла у одной витрины. – А вот это что?

Я подошла ближе. В витрине лежала старая карта Минска начала двадцатого века.

– Ого, – выдохнула я. – Смотри, наша общага здесь была бы в пригороде, или вообще в чистом поле.

– А Немига была главной улицей, – Аня водила пальцем по стеклу. – А проспект Независимости ещё не построили.

– А вон там, – я показала на карту, – наверное, тот самый дворик, где я кормила голубей.

– Ты его найдёшь?

– Давай мы лучше вместе поищем.

Мы проторчали в музее больше часа, забыв про время. Аня фотографировала всё подряд, я пыталась запомнить детали, чтобы потом рассказать родителям.

– Ты в восторге, – заметила я, когда мы вышли на улицу.

– Очень, – Аня светилась. – Спасибо, что привела.

– Это ты привела, – напомнила я. – Я только рассказывала.

– И рассказываешь здорово. Твой папа, наверное, передал тебе такие гены.

– Да, он лучший, – кивнула я. – Я у него научилась.

– А я у бабушки научилась ориентироваться, – сказала Аня. – Она всегда говорила: «Аня, если ты не знаешь, куда идти – остановись и посмотри на карту. Паника – плохой навигатор».

– Мудрая бабушка, – заметила я.

– Очень, – Аня улыбнулась. – Я ей звоню каждый день. Она переживает, чтобы я не заблудилась и не осталась голодной.

– А ты?

– А я пока и не планирую где-то заблудиться, да и еды у нас полный холодильник, – она взяла меня под руку.

Дальше мы пошли в сторону набережной.

– Знаешь, – сказала я, когда мы дошли до парапета. – Я здесь однажды чуть не утонула.

– Что?! – Аня обернулась. – Когда?

– Лет в десять. Приехали с папой и Андреем. Пока папа был на встрече, мы с братом гуляли и я решила погладить уток..

– Ты полезла в воду?

– По колено, – продолжила я. – Думала, они подплывут, но они не подплыли. А я поскользнулась на этих мокрых камнях и упала.

– И что было?

– Андрей прыгнул за мной, даже не разуваясь, – я усмехнулась. – В своих любимых белых кроссовках. Вытащил, поставил на ноги и... замер. Потому что понял, что кроссовки теперь можно выкидывать.

– И он на тебя кричал?

– Сначала кричал. Орал так, что утки разлетелись, а прохожие оборачивались. «Ты идиотка?», «Ты что творишь?», «Мама убьёт меня!» – классический набор.

– А потом?

– А потом он посмотрел на моё лицо и замолчал. Стянул с себя кофту, замотал меня, как гусеницу в кокон, и повёл в гостиницу при это всю дорогу молчал.

– Сильно обиделся?

– Не обиделся, скорее испугался, – я поправила её. – Я поняла это только потом, когда выросла, а в тот момент думала, что он меня ненавидит.

– А потом что было?

– А когда мы пришли в номер, первым делом укутал меня в одеяло, поставил чайник, налил мне чай с пятью ложками сахара и сказал: «Если скажешь папе, что я за тобой не уследил, я тебя больше никогда не возьму гулять».

– И ты не сказала?

– Я сказала, что он меня чуть не утопил, – я рассмеялась. – Но папа не поверил.

А Андрей потом несколько раз водил меня на набережную, учил стоять на камнях. Говорил: «Если уж ты такая дура, что лезешь в воду, то хотя бы не падай».

– Жестокая забота.

– Самая настоящая братская, – кивнула я. – Он до сих пор, когда мы проходим мимо этой набережной, говорит: «Смотри, не утони», а я отвечаю: «А ты перед прыжком кроссовки снять не забудь». Он улыбается и говорит: «Я всегда буду рядом, чтобы тебя вытащить».

Аня посмотрела на меня с таким выражением, что я поняла: она сейчас не обо мне думает.

– Он это серьёзно? – спросила она.

– Абсолютно, – я кивнула. – Андрей – дурак, но он мой любимый дурак. И если кому-то нужна будет его помощь – он тоже прибежит. Не разуваясь.

Аня покраснела и уткнулась в перила.

Я решила не давить. Но про себя отметила: кажется, мой брат произвёл на нее впечатление.

На обратном пути мы забрели во дворик, где играла музыка. Какой-то парень играл на гитаре, вокруг собрались люди. Мы тоже остановились послушать.

– Знаешь эту песню? – спросила Аня.

– Нет, – я покачала головой. – Но мелодия красивая.

– Это песня мартина – Ты случилась – сказал парень, который играл, и подмигнул нам. – Для вас, девушки.