Текст книги "В голове только шоколад (СИ)"

Автор книги: Марина Рэй

Соавторы: Катена Спарк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

ГЛАВА 24 (Влад)

Когда Мила написала сама, я чуть телефон не уронил. Сообщение пришло в районе обеда, я как раз листал ленту, делая вид, что готовлюсь к семинару. Уведомление всплыло сверху, и я сначала не поверил глазам: «Мила Котова». Она мне написала, еще и первой.

«Влад, привет. Ты не занят?»

«Хочешь сегодня погулять?»

Я перечитал три раза, потом откинулся на спинку стула и улыбнулся. Сработало.

Эта фотка, которую Света выложила в инстаграм – якобы они с Ильёй целуются в кафе – сработала даже лучше, чем я рассчитывал. Я знал, что Мила это увидит. Неважно, как и через кого. Знал, что реакция будет. Но чтобы она сама написала, да ещё и так быстро...

Я набрал ответ, стараясь не выдать своего ликования:

«Конечно! Куда пойдём?»

Она ответила почти сразу, договорились через час у входа в парк.

Я отложил телефон и посмотрел в потолок. Всё идёт по плану. Света довольна – она получит своего Илью (ну, или хотя бы возможность к нему подобраться), а я получу Милу. Правда, у нас с ней разные цели, но это уже детали. Я не собирался ничего плохого делать. Пока. Просто хотел присмотреться, узнать поближе, а там уже будет видно. Но когда в голову мне пришел план включить Свету во всю эту историю, я не в первый раз убедился, насколько хорошо работает мой мозг. Убрать конкурента в лице Ильи – хорошая идея! Это же гениально! Я гениальный!

***

Мила пришла ровно в назначенное время. Увидела меня, помахала рукой и улыбнулась. Я отметил про себя, что выглядит она обычно – джинсы, кофта, ничего особенного.

– Привет! – подошла, чуть запыхавшись. – Не опоздала?

– Ты минута в минуту, – я улыбнулся в ответ. – Это не считается опозданием. Значит, я идеальна, – усмехнулась она и поправила лямку сумочки.

“Идеальна”, – подумал я. Ну-ну, со мной уж точно не сравнишься.

– Идём? – кивнул я на вход.

– Идём.

В парке было людно. Хорошая погода – все вышли на улицу, чтобы насладиться возможно последними теплыми днями осени. Играла музыка, пахло сладкой ватой и попкорном, где-то визжали дети на аттракционах.

– Куда сначала? – спросил я, изображая заинтересованность.

– О, давай на колесо обозрения! – Мила показала на огромное колесо. – Я обожаю высоту, сверху всё такое маленькое и нестрашное.

– Боишься чего-то? – удивился я.

– Все чего-то боятся, – философски заметила она.

Надо же, умеет рассуждать, но внутри подумал: многовато разговаривает. В кино она была спокойнее, молчала больше, а тут уже разошлась.

В кабинке колеса обозрения оказалось тесновато. Мы сели напротив, и когда кабинка поползла вверх, Мила прижалась к стеклу.

– Смотри, как красиво! – она показывала пальцем вниз. – Вон наш универ видно, а вон общежития, а вон та серая коробка – это же торговый центр, да?

– Похоже, – я смотрел не вниз, а на неё.

Она тараторила без остановки:

– А знаешь, я в детстве обожала колесо обозрения. Мы с Андреем и Ильёй ходили в парк, и я всегда заставляла их кататься со мной. Андрей боялся высоты, но не признавался, а Илья... – она запнулась на секунду, – ну, Илья просто терпел.

Я услышал это имя и внутренне усмехнулся. Сработало, точно сработало. Она старается не думать о нём, тем более, когда со мной. Это хорошо, значит, ревность – отличный двигатель. Все-таки Света с подругой хорошо сработали.

– А ты с ними часто проводил время? – спросил я как бы невзначай.

– В детстве постоянно, – она пожала плечами. – Мы же в одном дворе росли. Потом... ну, потом разошлись немного.

– Из-за чего?

– Да так, – она отмахнулась. – Глупости, школа, экзамены, переходный возраст, Илья поступил в лицей. Ты же знаешь, как это бывает.

Я кивнул.

На самом верху колесо остановилось. Мила снова прильнула к стеклу, а я смотрел на её отражение. Наивная, искренняя, живая. Ну ничего, мне не обязательно её ненавидеть. Достаточно просто... использовать.

– Красиво, – тихо сказала она. – Жаль, что нельзя здесь остаться подольше.

– Можно купить ещё один билет, – предложил я.

– Не, – она улыбнулась. – Второй раз уже не то, первый всегда особенный.

Дальше мы пошли на другие аттракционы. Мила тащила меня от одних качелей к другим, и я едва успевал платить за билеты. Она комментировала всё подряд: какие цветастые палатки с сахарной ватой, как смешно визжат девчонки на американских горках, что у парня в очереди смешная прическа.

– Влад, а ты любишь сладкое? – спросила она, когда мы подошли к лотку с мороженым.

– Да, конечно.

– А какое твоё любимое мороженое?

Я задумался. Честно говоря, мне было всё равно, но пришлось поддерживать беседу.

– Шоколадное, наверное.

– О, я тоже шоколадное люблю! – она засмеялась. – Знаешь, я в детстве мечтала, что, когда вырасту, буду есть мороженое каждый день, а теперь ем пару раз в месяц, и то если повод.

– Почему? – спросил я.

– Ну, можно подумать фигура, – она усмехнулась. – Но уже что-то не так хочется. Наверное, взрослеешь и перестаёшь радоваться мелочам.

Я кивнул, но подумал: она даже не представляет, что такое по-настоящему не иметь возможности есть мороженое хотя бы раз в месяц. Моё детство было другим.

– Давай на эту! – она показывала на вращающиеся кресла.

– Ты уверена? Меня укачивает на таких каруселях.

– Ты просто боишься – она прищурилась.

– Я? Нет, просто...

– Тогда пошли!

И мы пошли. Я честно думал, что меня вывернет, но Мила хохотала так заразительно, что я забыл про тошноту. Она вообще много смеялась, много говорила, много жестикулировала.

– Влад, у тебя лицо зелёное! – кричала она, когда нас крутило.

– Это подсветка такая! – орал я в ответ.

Она смеялась, и я невольно улыбался, но где–то внутри шевелилось раздражение: как же она надоела все комментировать. В кино было лучше – там она молчала, и можно было просто сидеть рядом и думать о своём, а тут приходится постоянно поддакивать, изображать интерес.

После аттракционов мы купили сладкую вату. Мила отщипывала кусочки и отправляла в рот, а я смотрел, как она пачкается.

– У тебя тут, – я показал на свою щёку.

– Где? – она провела рукой по лицу, но не там.

– Дай помогу, – я потянулся и аккуратно стёр вату с её щеки.

Она замерла на секунду, потом улыбнулась:

– Спасибо. Я как маленькая, вечно вся измажусь.

– Это нормально, – сказал я. – Это весело.

Мы сидели на скамейке у фонтана, доедали вату. Я слушал её болтовню вполуха и поглядывал на часы. Время неспешно тянулось, но в целом было терпимо.

– Знаешь, – вдруг сказала Мила, – а я ведь редко так просто гуляю. Всё учёба, общага, дела, а тут как будто в детство вернулась.

– Это хорошо, – кивнул я.

– А ты часто гуляешь?

– Не очень, – признался я. – Тоже учёба, плюс тренировки по волейболу.

– Ох уж эти спортсмены, – усмехнулась она.

– Это комплимент?

– Это констатация факта, – засмеялась она.

Я улыбнулся, но подумал: констатация факта – это то, что ты дочка Котовых.

– О чём задумался? – спросила она, прерывая мои мысли.

– Да так, – я улыбнулся. – О том, что хорошо, что мы пошли гулять. Спасибо, что написала.

– Мне тоже хорошо, – она откинулась на спинку скамейки и посмотрела на небо. – Иногда нужно просто вырваться куда-то, знаешь? От всего: от учёбы, от общаги, от...

Она не договорила, но я понял. От Ильи. А ведь она сама не понимает, как удачно вписывается в мой план. Чем больше она будет бежать от него ко мне, тем легче мне будет. Я стану тем самым «вырваться», тем, с кем можно забыться.

Я посмотрел на её профиль, освещённый заходящим солнцем и решил, что пора добавить романтики, чтобы она окончательно мне поверила.

– Мила, – сказал я, наклонившись чуть ближе. – У тебя такие большие красивые глаза… как у коровы.

Она замерла, потом медленно повернулась ко мне.

– Что прости? – переспросила она с выражением, которое трудно было расшифровать.

– Это комплимент, – пояснил я, стараясь сохранить невозмутимость. – Коровы – красивые животные и у них большие, выразительные глаза.

– Влад, это самый странный комплимент, который мне когда‑либо делали, но я не хочу, чтобы этот вечер что-то испортило, так что ладно, принимается.

Она улыбнулась. Совсем не похожа на ту девочку из богатой семьи, которую я рисовал в воображении. Я думал, она будет избалованной, капризной, с чувством превосходства, а она – обычная. Но это ничего не меняет, теперь я здесь, с ней. И у меня есть возможность... что? Что я хочу на самом деле? Чтобы она узнала и страдала? Я не знал точного ответа, но знал, что просто так отпускать эту историю не собираюсь.

– Если хочешь вырваться, я всегда рядом.

Она улыбнулась в ответ, и на секунду мне показалось, что в её глазах мелькнуло что-то тёплое. Или показалось? Неважно. Главное – она доверяет, главное – она идёт ко мне сама. И у меня всё идёт по плану.

***

Вечером, когда я вернулся домой, первым делом проверил телефон. От Милы пришло сообщение:

«Спасибо за день! Было круто! Давай ещё как-нибудь повторим»

Я улыбнулся и написал:

«Обязательно! Хорошего вечера и спокойной ночи»

А потом набрал номер Светы.

– Ну как у вас все прошло? – спросила она.

– Отлично, – ответил я. – Всё как и планировалось.

– Дай бог, – выдохнула Света. – Я так устала уже за Ильей бегать. Он просто меня игнорирует, а даже если и разговаривает, то очень односложно.

– Бегай дальше, – усмехнулся я. – Твоя задача – занимать его, чтобы он не лез к Миле. А моя, как ты помнишь, – занимать её.

– Я помню, договор в силе.

Я положил трубку и посмотрел в окно. На небе зажигались звёзды, где-то вдалеке играла музыка. Хороший день, даже слишком хороший. Мила и правда настоящая – живая, смешная. Жаль только, что она – не та, кто мне нужен. Но ничего, это просто игра. Главное – не забывать, зачем я здесь.

ГЛАВА 25 (Мила/Андрей)

PIZZA – “Это хорошо”

Выходной начался совсем не сладко. Честно, у меня даже нет сил описывать то, как мне плохо. Так что скажу только одно слово – МЕСЯЧНЫЕ. Кстати звучит не так страшно, как есть на самом деле. Да, дело уже давно привычное, но мой организм не перестает меня удивлять. Конечно, зачем же нам соблюдать цикл, для дураков его придумали видимо. Кривясь от невыносимой боли принимаю сидячее положение, чтобы дотянутся до телефона. Сегодня разбить его не хотелось, ведь будильника на нем не стояло и я смогла подольше поспать. Отключив телефон от зарядки я плюхаюсь обратно на кровать. Все-таки лежа переживать эту боль легче. Перевожу взгляд на Аню, которая судя по всему тоже только проснулась.

– Нюют, у тебя обезбол есть?

– И твой закончился? Я сама у тебя попросить хотела.

– Ну-у приплы-ыли…

– М-да уж, я до аптеки не дойду.

– Тогда пора использовать тяжелую артиллерию, – эта идея придала моим глазам блеск и мне даже стало немного полегче.

– Андрей? – с улыбкой глядя на меня спросила догадливая подруга.

“Андрюш, очень нужна твоя помощь”, – записываю голосовое, так как на мой звонок он не ответил.

– Слуушай, а они с Ильей и Никитой не в тренажерке сейчас?

– БЛИИИН, сегодня же воскресенье…

По выходным они всегда идут туда пораньше, чтобы позаниматься только своей компанией. В выходные там обычно не продохнуть, мы как-то с Аней сходили туда в районе обеда, так там ни одного свободного тренажера. И это еще учитывая, что у нас в общаге не одна тренажерка. В общем после этого мы поняли, что заниматься будем лучше у себя в блоке, где никто не мешает. И без ограничений по времени, что является несомненно важным аргументом. Аня конечно хотела чтобы мы попробовали тоже, как и парни вставать пораньше, но мой презрительный взгляд ее переубедил. Идти без меня ей не хотелось, поэтому мы обе по воскресеньям спим.

Андрей

Воскресное утро в общаге – это святое. И не потому что мы идем в церковь. Конечно, можно было бы поспать подольше, но у нас с Ильей и Никитой традиция: по выходным ходить в тренажерку пораньше, пока там нет толпы. В будни после пар туда вообще не пробиться, а в выходные к обеду начинается столпотворение. Мы выбрали стратегический вариант – подъем в восемь, чтобы к девяти уже быть на месте.

Мы зашли в зал, и меня встретил привычный запах резины, металла и чужого пота. Помещение было просторным, с высокими потолками и большими окнами, выходящими во двор. Свет пока не включали – серое утро пробивалось сквозь стекло, делая всё вокруг каким-то умиротворённо-спокойным.

Илья начал разминаться на коврике, Никита пошел крутить педали велотренажёра, листая ленту в телефоне. Я положил бутылку с водой на пол и начал с разминки.

После мы перешли к основному блоку. Волейбол – наша страсть, и тренировки направлены в первую очередь на силу, прыгучесть и реакцию. Я люблю это чувство, когда мышцы работают, когда каждое повторение приближает тебя к тому самому идеальному прыжку у сетки.

– Сегодня что делаем? – спросил Никита, слезая с велотренажёра.

– Ноги и плечи, – ответил Илья.

Я кивнул. Мы начали с приседаний со штангой. 60 килограмм – для меня норма, но сегодня вес казался тяжелее обычного. Наверное, сказалась вчерашняя тренировка по волейболу в универе. Илья делал подходы рядом, не отставая. Мы всегда старались подначивать друг друга, чтобы было не скучно.

– Андрюха, слабо на 80? – бросил он, выпрямляясь после очередного повтора.

– Тебе слабо, а мне норм, – ответил я и всё же добавил вес. Не хотелось пасовать перед ним.

Потом мы перешли к выпадам с гантелями, затем к жиму ногами на тренажёре. Я любил этот тренажёр – он давал ощущение мощи, когда толкаешь платформу вверх, заставляя работать почти все мышцы ног. Илья делал упор на технику, Никита старался не отставать, хотя ему было тяжеловато.

– Никитос, выше пятки, – скомандовал я, глядя, как он прогибается.

После ног перешли к плечам. Жим штанги лежа, разведение рук сидя на тренажере. Руки слегка подрагивали после очередного подхода, но я терпел, без дисциплины никуда. Илья делал всё размеренно, с пугающей концентрацией. Даже сейчас, когда мы просто качаемся в воскресенье утром.

– Ты чего такой серьёзный? – спросил я, вытирая пот полотенцем.

– Думаю о том, что на неделе контрольная по высшмату.

– Серьёзно? В воскресенье?

– А у тебя какие мысли?

Я пожал плечами.

– Обычно я думаю о том, что поем после тренировки.

Илья усмехнулся, Никита тоже захихикал.

Закончив с плечами, мы взяли скакалки – прыжки отлично развивают взрывную силу. Я делал двойные, Илья тройные – у него всегда лучше получалось. Никита сбивался, но старался.

– Не догонишь, – бросил я ему.

– Догоню, просто я напоминаю, что сейчас утро воскресенья если что.

Я уже хотел ответить какой-то колкостью, как вдруг увидел, что экран моего телефона засветился. Сообщение – голосовое от Милы.

Странно. Так рано утром она обычно десятый сон видит. Разве что что-то срочное. Я нажал воспроизведение и поднёс телефон к уху.

– Андрюш, очень нужна твоя помощь, – голос у сестры был слабый, но я разобрал каждое слово. – У нас с Аней живот болит, обезбол закончился. Ты не мог бы сходить в аптеку?

Я переглянулся с Ильёй. Он закончил прыгать и теперь протирал шею полотенцем.

– Что там? – спросил он.

– У девчонок животы болят, а таблетки закончились, – сказал я. – Надо сходить в аптеку.

Никита подошёл ближе, услышал и сказал:

– Я, наверное, пойду душ принимать. Вы идите, я потом догоню.

– Давай, – кивнул я.

Мы с Ильей быстро сложили вещи в сумки. Тренировка была почти закончена, оставалась только заминка, но можно и пропустить. Здоровье наших девчонок важнее.

– Идём, – сказал Илья, и мы вышли из тренажёрки.

В коридоре было прохладно после душного зала. Мы спустились на первый этаж, поздоровались с вахтёршей и вышли на улицу.

Утро было серым, но без дождя. Ветерок слегка шевелил листья на деревьях. Студенческая деревня в это время выглядела почти пустой – только редкие студенты брели в сторону магазина или возвращались после ночных похождений.

– В какую аптеку пойдем, которая тут в ТЦ-шке? – спросил Илья, глядя на карту в телефоне.

– Да, та которая напротив супермаркета.

– А, да, там же и KFC рядом.

– Точно, – я улыбнулся. – Может, возьмём что-нибудь вкусное? Девчонкам, наверное, поднимет настроение.

– Ты про Милу? – Илья хмыкнул. – Ей настроение только сладкое поднимает.

– Тогда давай возьмём всего понемногу, чтобы точно угодить.

Мы завернули за угол, прошли мимо жилого комплекса и оказались у невысокого здания торгового центра. Аптека была на первом этаже, с яркой вывеской. Мы зашли, разыскали нужное лекарство и расплатились. Женщина-фармацевт лет пятидесяти, посмотрела на нас с понимающей улыбкой. Видимо, не в первый раз к ней приходят парни с таким запросом в воскресенье утром.

– Держите, – сказала она, протягивая пакетик. – И скажите девушкам: только не на голодный желудок.

– Спасибо, – кивнул я.

Потом мы зашли в KFC. Пахло жирной едой, хрустящей картошкой и сладкой газировкой. Очередь была небольшая – несколько студентов брали кофе и сэндвичи на вынос. Я заказал большой набор: крылышки, наггетсы, картошку фри, по-деревенски, два бургера и целую кучу соусов. Илья добавил две большие колы и, подумав, еще пару бургеров.

Заказ собрали быстро. Мы вышли на улицу, и я взял два пакета – один с таблетками, другой с едой. Илья нёс напитки. Мы двинулись обратно к общаге. Я краем глаза смотрел на Илью. Он был спокоен, но я знал его слишком хорошо – внутри он переживал.

В общаге мы поднялись на лифте на шестой этаж. Я постучал в дверь блока.

– Свои, открывайте!

Дверь открыла Аня. Бледная, в милой пижаме с сердечками, волосы собраны в небрежный пучок. Она кашлянула.

– Привет, – сказала она слабым голосом.

– Вы там живы ещё? – я улыбнулся,не дожидаясь ответа протянул пакеты. – Это вам. Для поднятия настроения, – я подмигнул.

– Андрюша, любименький, спасибо, – она посмотрела на меня такими благодарными глазами, что у меня внутри потеплело.

Я обнял её, прижимая к себе и поцеловал.

– Ты как?

– Лучше, чем Мила.

– Миле сильно плохо? – спросил Илья, заходя следом.

Мы прошли в комнату. Мила сидела на кровати, накрывшись одеялом, с поджатыми коленями. Она была бледной и выглядела уставшей. Увидев Илью, она нахмурилась ещё сильнее.

– Привет, – сказала она без особого энтузиазма.

С этими словами Мила взяла предложенную таблетку и запила её водой, стараясь не смотреть в сторону Ильи. Атмосфера в комнате была напряженной.

Я открыл пакет с едой, начал раскладывать: крылышки, наггетсы, картошку, бургеры, соусы. Запах поплыл по комнате.

– О, KFC! – Аня почти взвизгнула, но тут же поморщилась – видимо, живот напомнил о себе. – Андрей, ты чудо!

– Я знаю, – я улыбнулся.

Она засмеялась, и я почувствовал, что ей уже легче. По крайней мере я на это надеялся.

Мила тоже взяла наггетс, но с таким видом, будто делает одолжение. Илья присел на край стула и смотрел на неё.

– Ты почему не ешь? – спросил он.

– Ем.

– Вижу, но с таким лицом, как будто это не мясо, а лимон.

– А ты не суй свой нос в мою тарелку.

– Я вообще-то волнуюсь за тебя.

– Оставь свои волнения для Светы.

Илья замер, я тоже. Аня перестала жевать.

– Что? – переспросил Илья.

– Ничего, – Мила отвернулась и уткнулась в картошку.

– Мила, что ты имеешь в виду?

– То, что ты с ней в кафе целовался, а теперь изображаешь заботу? – Мила резко повернулась к нему, и в глазах её блеснули слёзы. – Аня мне показала сторис. Ты думал, я не увижу?

Илья нахмурился, Аня протянула ему телефон с открытой фотографией.

– Мила, – он повернул к ней телефон. – Посмотри внимательно. Да, это я и Света, но мы не целовались. Она просто наклонилась, когда я смотрел в телефон. Это просто нелепый ракурс. Ты серьёзно поверила в этот цирк?

Мила взяла телефон, всмотрелась, потом перевела взгляд на меня. Я кивнул.

– Правда, – сказал я. – Света просто хотела привлечь его внимание, она давно к нему липнет.

– И ты молчал? – спросила Мила тихо.

– Я поговорил с ней, чтобы она удалила.

Она опустила телефон, потом подняла глаза.

– Илья, прости…

Они смотрели друг на друга, и я чувствовал, что напряжение уходит. Аня толкнула меня локтем, шепнула:

– Хорошо посидим.

– Ага, – ответил я.

Мы стали есть: я взял бургер, Аня – крылышки, Илья макнул в соус дольку картошки, Мила медленно жевала наггетс. Атмосфера постепенно становилась теплее.

Я смотрел на Аню, на её бледное лицо, на то, как она осторожно жуёт, чтобы не разболеться живот. Она была красивой, даже в пижаме, даже без косметики. Я взял её за руку.

– Будешь, – сказал я, протягивая стакан.

– Спасибо, – она улыбнулась.

– Я люблю тебя, – сказал я тихо, почти шёпотом.

Она покраснела, посмотрела в сторону Милы и Ильи – те не слышали, увлечённые очередной перепалкой.

– И я тебя, – ответила она так же тихо.

Мы доели почти всё. Осталось немного картошки и пара крылышек. Мила откинулась на подушку, вздохнула.

– Вроде легче, – призналась она.

– А я тебе говорил, – сказал Илья. – Еда – лучшее лекарство.

– Не только еда, – возразила Мила.

– А что?

Она посмотрела на него, потом на меня, на Аню.

– Когда вы рядом, – сказала она. – Это тоже помогает.

Я немного смутился, Аня прижалась ко мне.

– Давайте фильм посмотрим? – предложила она. – Чё-нибудь смешное.

– Давай, – согласился я.

– Только не ужасы, – добавила Мила.

– А ты боишься? – подколол Илья.

– Я не боюсь, мне просто не нравятся.

– Это одно и то же.

– Иди ты…

И в него тут же прилетела подушка. Илья улыбнулся. Я включил ноутбук, нашёл комедию, которую мы хотели давно посмотреть, и поставил на паузу, пока все устраивались. Мы расселись на кроватях: Аня придвинулась ко мне, обняв за пояс. Мила накрылась вторым одеялом, Илья примостился на краю её кровати, прислонившись к стене.

Я смотрел фильм, но краем глаза видел, как Аня улыбается, как Мила постепенно расслабляется, как Илья иногда поглядывает на неё. В комнате было тепло, пахло едой и чем-то домашним.

Воскресенье только началось, и оно уже было хорошим. Несмотря на боли, на ссоры, на недопонимания. Потому что мы были вместе и это главное.