Текст книги "В голове только шоколад (СИ)"

Автор книги: Марина Рэй

Соавторы: Катена Спарк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

ГЛАВА 30 (Илья)

Tom Odell – Can’t pretend

После пар мы с Андреем решили забежать в буфет – до тренировки ещё было время, а желудок уже напоминал о себе. В буфете оказалось людно, но в углу я заметил знакомые силуэты. Аня сидела напротив Милы и что-то оживлённо рассказывала. Мила внимательно слушала, слегка улыбалась, кивала, и в глазах у неё был какой-то внутренний свет. Я не сразу понял, что это за настроение, но оно было заразительным. Даже её щёки чуть розовели, будто она только что услышала что-то очень приятное.

Мы взяли по чаю и двинулись к их столику.

– Девушки, у вас тут свободно? – спросил Андрей, уже пододвигая стул к Ане.

– Андрей, привет мой хороший, конечно, садись, – улыбнулась Аня и тут же переключилась на него.

Я сел напротив Милы. Она смотрела в окно, но уголки её губ были приподняты в лёгкой улыбке.

– Привет, – сказал я.

– Привет! – ответила она, повернувшись ко мне. Взгляд у неё был живой, чуть мечтательный. Она держалась легко и свободно, без обычной колючей настороженности.

– Ты чего такая? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. – Какая-то… радостная?

– А что, нельзя? – она усмехнулась. – Просто хороший день.

– Не похоже, – я прищурился. – Просто хороший день?

– А ты всегда ищешь подвох? – она подняла бровь, но без раздражения. В её тоне было что-то тёплое, почти игривое.

Я хотел спросить, в чём причина, но передумал. Если она хочет поделиться – поделится. Не моё дело. Или моё?

Мы сидели молча. Я пил чай, слушал вполуха разговоры Андрея и Ани, а краем глаза наблюдал за Милой. Она не смотрела в пустоту, как обычно, – она слегка покачивала ногой под столом и иногда поправляла волосы, будто ждала чего-то хорошего.

Дверь буфета распахнулась, и в помещение влетел Никита. Он огляделся, заметил нас и быстро зашагал к столику. Но вместо того, чтобы сесть на свободный стул, он подошёл сзади, наклонился через плечо к нам с Андреем и тихо, почти шёпотом сказал:

– Илья, Андрей, выйдите на секунду, надо поговорить. Это связано с Владом.

– Чего случилось? – Андрей повернулся к ним.

– Потом, давайте выйдем.

Я уже начал приподниматься, но Мила вдруг подняла голову и посмотрела на Никиту. Её лицо всё ещё сияло, но в глазах промелькнуло любопытство.

– Никита, что ты хотел рассказать? – спросила она. Голос был ровный, но я заметил, как она подалась вперёд. – Садись, нам всем интересно?

Никита замялся, перевёл взгляд на меня.

– Рассказывай, что там такого вытворил этот придурок. Он же тоже её касается, так что она всё равно узнает, – сказал я.

– Ты уверен? – тихо спросил Никита.

– Уверен.

Никита вздохнул, подтянул стул от соседнего столика и сел сбоку, так чтобы видеть нас всех. Аня и Андрей замолчали, глядя на него.

– Я пришёл на тренировку пораньше, нас с лекции по статистике отпустили за 15 минут до конца, – начал он. – Я думал, что в раздевалке никого не будет, остальные же еще на паре, пока не увидел Влада. Он разговаривал по телефону, я сначала хотел сказать: «Привет!», но потом передумал заходить и тихонько остался на коридоре за дверью. Кажется, он даже не заметил, что в раздевалку кто-то заходил. Так вот, он говорил по телефону с отцом, потому что периодически он начинал свои реплики со слова «пап».

Я напрягся. Вчера он играл Миле на гитаре, мне Андрей рассказал, собрал вокруг себя толпу. И проект они вместе делали, сидели только вдвоём в комнате. Что-то неспокойно мне на душе, липкое и неприятное предчувствие растекается под кожей, как ртуть.

– Я не хотел подслушивать, – продолжал Никита. – Но потом он сказал: «Да, я и так делаю, что могу» и я понял, что надо остаться. Ещё он говорил: «Пап, ну ты понимаешь, я же не могу сделать всё резко и быстро, это будет подозрительно». А потом добавил: «Это же девушка, с ними надо аккуратно и медленно, чтобы они верили».

Я почувствовал, как желваки заходили на скулах, кулаки сжались сами собой. Я смотрел на Милу – её лицо переменилось. Только что сияющее, оно стало бледнеть, улыбка исчезла, сменившись непониманием и тревогой. Она ещё, наверное, надеялась, что это не про неё.

– А потом он сказал, – Никита понизил голос, – что уже предложил ей встречаться, но она попросила время подумать. И что не может на неё давить, потому что… ну, как он выразился: «С ней надо осторожно, пусть думает, что всё по-настоящему».

В буфете стало тихо. Даже за соседними столиками, казалось, все замерли.

– Я точно понял, что речь о Миле, собственно поэтому я здесь, – тихо закончил Никита. – Он ещё сказал: «Она сама мне писала, звала гулять, так что всё идёт по плану. Она точно согласится на отношения со мной, нужно только немного подождать и тогда все будет по плану».

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели. В ушах шумело. По плану… Она для него – план. Все эти свидания и ухаживания, комплименты и подкаты – это просто часть какого-то идиотского плана. Я посмотрел на Милу. Она сидела, не двигаясь, лицо её было белым, как бумага, а в глазах – шок, растерянность и боль. Счастье, которое я видел всего несколько минут назад, разбилось вдребезги на мелкие-мелкие осколки. Если бы я только мог их собрать и помочь ей…

– Мил… – начал я, но не знал, что сказать.

Она медленно подняла руку, показав, что ей сейчас не нужно ничего слышать, а потом положила её поверх моего сжатого кулака. Она знала меня слишком хорошо, знала на что я способен, если дело касается тех, кто мне дорог, так что следующая просьба меня ни капельки не удивила.

– Илья, – тихо сказала она, и голос дрогнул. – Только обещай, что ты не будешь с ним драться.

Я смотрел на её лицо: на слёзы, которые она сдерживала из последних сил, на губы, которые дрожали, и чувствовал, как внутри всё закипает. Я не позволю какому-то мудаку обращаться так с моей девочкой, я не пожалею сил, чтобы показать ему, насколько он слабый, раз посмел так поступить.

Она сжала мой кулак ещё сильнее, потом резко отпустила, вскочила со стула и, не оглядываясь, бросилась к выходу.

– Мила! – крикнула Аня.

Но Мила уже выскочила в коридор.

– Я не буду с ним драться, – процедил я сквозь зубы. – Я буду его бить.

Я рванул следом. Отодвинул стул, едва не уронив его, вылетел в коридор и огляделся. Пусто. Только где-то вдалеке хлопнула дверь. Я побежал к лестнице – никого, заглянул в женский туалет – пусто, на площадке между этажами – ни звука. Я стоял, тяжело дыша, и сжимал кулаки. Желваки ходили ходуном. В голове только крутились слова: «по плану», «аккуратно и медленно», «чтобы верила». Вот же сукин сын!

– Илья! – в коридор выбежал Андрей, за ним Аня и Никита. – Ты видел куда она побежала?

– Нет, – выдавил я.

Аня смотрела на меня испуганно, Андрей – хмуро, Никита стоял позади, не зная, куда деться.

– Я проверю около гардероба и на выходе, – сказал Андрей. – А вы ищите на этажах, она не могла так быстро далеко уйти.

Я кивнул и побежал к другой лестнице. Сердце колотилось где-то внутри, уже болели челюсти от того, насколько сильно я сжимаю их от гнева. Я перепрыгивал через ступеньки, заглядывал в каждый коридор, в каждую открытую дверь. Нигде.

На третьем этаже я остановился, перевёл дыхание. Достал телефон, набрал её номер. Гудки, длинные, пустые. Сбросила. Я набрал снова – сбросила. Третий раз – сбросила.

Я убрал телефон и прислонился к стене. Мысли путались. Я вспомнил, как она смотрела на меня перед тем, как убежать. Как её пальцы сжали мой кулак. Как она сказала: «Обещай», а я не смог пообещать, потому что этот Влад должен пожалеть, что он вообще родился.

– Илья! – голос Андрея раздался снизу. Я спустился на первый этаж, он стоял у выхода, рядом с охранником. – Она убежала, – сказал Андрей. – Охранник говорит, что видел девушку, по описанию похожую на нее.

– Твою мать! – крикнул я и тут же извинился, потому что охранник посмотрел на меня с осуждающим взглядом.

– Найдём, – сказал Андрей, хлопнув меня по плечу. – Обязательно найдём, не переживай.

Я посмотрел на него и снова сжал кулаки.

– Мы не знаем, где сейчас Милка, но где Влад… – неторопливо сказал я. – Ты со мной?

– Спрашиваешь еще, – ответил Андрей. – Она моя сестра и я не позволю какому–то придурку обижать ее.

***

К раздевалке я шел медленно, но каждый шаг отдавался в висках тяжёлым, глухим стуком. Андрей шел рядом, я чувствовал его напряжение, слышал, как тяжело он дышит. Мы зашли в раздевалку. Влад стоял у окна, листал телефон и выглядел так, будто ничего не случилось. Он поднял голову и увидел нас. На его лице мелькнуло недоумение, потом – что-то похожее на тревогу.

– Илья? Андрей? Вы чего?..

Я не ответил, подошёл ближе, остановился в шаге от него.

– Выйдем, – сказал я тихо, но так, что он не посмел отказаться.

Влад перевёл взгляд с меня на Андрея, потом обратно, попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

– Куда? У нас же тренировка…

– Выйдем, – повторил я.

Он не стал спорить. Мы прошли по коридору в сторону туалета, туда, где не было камер. Андрей шёл сзади, не давая Владу повернуть назад.

– Что случилось? – Влад остановился, пытаясь выглядеть спокойным. – Вы какие-то странные.

Я развернулся к нему. Внутри всё кипело, но я заставил себя говорить спокойно, чтобы он понял каждое слово.

– Я всё знаю, – сказал я, чувствуя, как голос срывается на рык. – Твой план, твои разговоры с папочкой, как ты собрался её использовать для какого-то там своего тупорылого плана. Всё.

Влад попытался отступить, но упёрся спиной в стену.

– Илья, ты не так понял, – заговорил он быстро, но в голосе уже слышалась паника. – Это не то, что ты думаешь…

Я не стал слушать. Удар пришёлся в живот – сильный, резкий. Влад охнул и согнулся, но я подхватил его за грудки, выпрямил и прижал к стене.

– Не то, что я думаю? – процедил я. – А что я должен думать, когда ты говоришь, что с ней надо «аккуратно и медленно, чтобы верила»? Что она для тебя – игрушка?

– Илья, отпусти, – выдохнул он, пытаясь вывернуться.

Я ударил снова. Он согнулся пополам, хватая ртом воздух. Я отпустил кусок ткани, и он сполз по стене, прижимая руки к животу.

– Вставай, – сказал я.

Он поднял на меня свои испуганные глаза.

– Ты не понимаешь…

– Вставай! – рявкнул я.

Он встал, пошатываясь. Я сжал кулак, но Андрей положил руку мне на плечо.

– Дай я, – сказал он тихо.

Я отступил на шаг. Андрей подошёл к Владу вплотную, взял его за ворот куртки и притянул к себе.

– Она моя сестра, – сказал Андрей спокойно, но в этом спокойствии было что–то страшное. – Ты понял? Моя сестра. И ты решил с ней поиграть?

– Я не играл, – выдавил Влад. – Я хотел…

– Что ты хотел? – Андрей дёрнул его за футболку. – Что ты хотел сделать с ней?

Влад молчал. Андрей размахнулся и ударил его в челюсть. Голова Влада мотнулась в сторону, он зажмурился и прижался к стене, закрывая лицо руками.

– Андрей, хватит… – простонал он.

– Хватит? – Андрей схватил его за плечи и прижал к стене. – А когда ты планировал остановиться? Когда бы она уже поверила в твою игру?

Он отступил на шаг, разжимая руки. Влад сполз по стене и сел на пол, тяжело дыша.

– Вы не так всё поняли, – повторил он, уже не надеясь, что ему поверят.

– Я всё понял правильно, – сказал я, наклоняясь к нему. – Ты сейчас отсюда уйдёшь. И больше никогда к ней не подойдёшь. Даже смотреть в её сторону забудешь. Если я узнаю, что ты ещё раз…

Я не договорил. Влад закивал, поднимая руки.

– Я понял. Я больше не подойду. Я… я уйду.

Он попытался встать, но ноги его не слушались.

– Убирайся, – сказал я.

Влад встал, пошатываясь, и быстро зашагал прочь, даже не оборачиваясь. Я смотрел ему вслед, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Андрей стоял рядом, тяжело дыша.

Мы стояли молча, глядя на дверь, за которой скрылся Влад. Потом я достал телефон и набрал её номер. Гудки. Долгие, пустые – не отвечает. Я набрал снова – не отвечает.

– Теперь надо найти Милу, – сказал я.

ГЛАВА 31 (Мила/Илья)

Мот, Jony – “Лилии”

Я не помнила, как выбежала из буфета, не помнила, как летела по коридору, как толкнула дверь на улицу. Всё, что было – ветер в лицо, грохот собственных шагов и одно слово, которое стучало в висках в такт сердцебиению.

План. План. План.

Он говорил по телефону с отцом, говорил о плане, о том, что со мной надо «аккуратно и медленно, чтобы я верила». А я же правда верила.

Я бежала, не разбирая дороги, и слёзы застилали глаза, делая мир размытым и чужим. Я врезалась в нескольких прохожих, один из них даже крикнул на меня матом, но мне было плевать. Рядом сигналили машины, кто-то крикнул что-то вслед, но я не останавливалась. Просто бежала, быстро, куда глаза глядят. В Минске я ориентировалась плохо, я ещё не запомнила названия улиц, несмотря на то что в первые дни мы с Аней, кажется обошли весь город.Но сейчас это было не важно. Важно было только одно: убраться подальше от этого здания, от этих людей, от всего.

Я долгое время бежала просто прямо, но потом замедлила шаг, потому что ноги уже не слушались, а в груди жгло так, что невозможно было дышать. Вокруг были какие-то здания, река, рядом проспект, с которого доносился бесконечный шум проезжающих машин. Я просто шла прямо, пока не увидела вдалеке что-то зеленое. Это был парк. Отлично, я сяду там на лавочке и переведу дух, ноги неимоверно болят.

Я оказалась в парке, не знаю, как он называется, не знаю, где я. Старые скамейки, дорожки, усыпанные листвой, фонари, которые ещё не зажглись, и небо, которое в скором времени начнет темнеть. Я села на первую попавшуюся скамейку и закрыла лицо руками.

Вчера он сидел напротив меня, в моей комнате и признавался в чувствах, а потом он играл на гитаре. Вокруг была толпа людей, но он смотрел на меня так по-особенному, он сказал, что это все ради меня, что я стою всего этого. Я думала, он старается. Я думала, что его чувства искренние, а намерения самые светлые. Я думала, что действительно нравлюсь ему и он правда хочет попробовать, чтобы наши взаимоотношения вышли на новый уровень, более серьезный. Я верила…

А сегодня я узнаю, что всё это – игра. Что он обсуждал с отцом что я – просто часть какого-то плана.

Я сжала пальцы в кулаки и закусила губу, чтобы не разреветься в голос.

Вспомнила как на соревнованиях по волейболу в меня прилетел мяч и как он потом сидел со мной в медпункте и бесконечно извинялся. А потом, предложил сходить в кино, чтобы загладить свою вину. И я согласилась, потому что он выглядел таким искренним, таким переживающим. Я думала, ему правда стыдно, думала, он просто хочет всё исправить.

Вспомнила, как он подошёл ко мне на турслёте, такой уверенный, улыбчивый. «Мила, привет! Ты не против, если мы будем в одной команде?» Я тогда подумала: ничего так парень, спокойный, не навязчивый, нормальный.

Кино, кофе, милые разговоры ни о чём. Он слушал, улыбался, задавал вопросы. С ним было легко.

Парк аттракционов, колесо обозрения, сладкая вата, его дурацкие комплименты. «У тебя глаза как у коровы». Я чуть не поперхнулась, а он сказал, что это комплимент. Я тогда подумала: странный, но искренний. Искренний…

Проект, гитара. Он специально учил песни, специально договаривался с Андреем, чтобы взять гитару, специально играл при всех, чтобы я поверила.

Я сжала виски руками, пытаясь остановить этот поток воспоминаний. Каждое из них теперь казалось ядовитым. Каждая улыбка, каждое слово, каждая минута, проведённая с ним, – всё это была ложь.

Я вспомнила, как он смотрел на меня на колесе обозрения. Я думала, что в его глазах – тепло, а там, наверное, был расчёт. Вспомнила, как он убрал вату с моей щеки. Я думала, это нежность, а это был жест из учебника по привлечения внимания девушки, который он обсуждал с отцом.

Вспомнила, как вчера вечером, после гитары, он сказал: «Подумай над моим предложением». Я обещала подумать. Я почти согласилась, я уже почти сказала «да»… Я сегодня же после возвращения в общагу хотела написать ему и договориться о встрече, где я бы сказала,что я готова попробовать с ним отношения…

Я застонала, сжимаясь в комок. Надо мной пролетела стая птиц, ветер шевельнул сухие листья, но я никак не реагировала на проявления внешнего мира. В голове крутилось одно и то же: почему? Зачем? Что я ему сделала? Почему он выбрал меня для своих коварных умыслов?

Слёзы снова потекли по щекам, и я перестала их вытирать. Пусть, все равно по близости никого нет, и никто не видит моей слабости.

Я сидела на скамейке, смотрела на небо и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Отвращение, боль, стыд за то, что я чуть не повелась. За то, что я почти сказала ему «да», пока Никита не раскрыл эту грязную игру.

Илья. Я вспомнила его лицо, когда Никита рассказывал все, что услышал в раздевалке. Желваки ходили, а кулаки непроизвольно сжимались крепко-крепко. Он сдерживался из последних сил, а я… я коснулась его руки и еле сдерживая накатывающие слезы попросила не драться. Но он не ответил обещанием, значит, наверное, сейчас они уже нашли Влада.

Я закрыла глаза, не хотела об этом думать. Не хотела ни о чём думать.

Холод пробирал под кожей, начинало темнеть. Я не знала, где я, не знала, как вернуться в общагу. Телефон лежал в кармане, но я не могла заставить себя посмотреть на экран. Там, наверное, куча пропущенных. Андрей, Аня, Илья.

Илья. Он побежал за мной следом, я знала, но не хотела, чтобы он меня догонял. Не сейчас. Я не хотела кого-то видеть.

Не знаю сколько прошло времени, но уже стемнело окончательно. В парке зажглись фонари, и их тусклый свет падал на дорожки, делая всё вокруг бледным, призрачным. Я сидела, обхватив себя руками, и смотрела, как из темноты выступают стволы старых деревьев.

Вдалеке лаяла собака, потом стихла. Слышался шум проспекта – там ещё кипела жизнь, а здесь, в парке, было пусто и тихо. Только ветер гонял листья по безлюдным дорожкам.

Я тяжело выдохнула и все-таки достала телефон. Пятьдесят три пропущенных: тридцать от Ильи, остальные от Андрея и Ани. Сообщения: «Мила, где ты?», «Ответь, пожалуйста», «Мы волнуемся», «Напиши, что ты в порядке».

Я не могла ответить, не могла говорить, не могла объяснить, что я чувствую.

Холод пробирал до костей, но уходить не хотелось. Я сидела и смотрела на небо, где одна за другой зажигались звёзды. Думала о том, как всего два дня назад сидела в своей комнате и чувствовала себя спокойно, счастливо почти. А теперь…

Влад.Это имя теперь будет вызывать только боль. Я вспоминала его улыбку, его глаза, его голос, и всё это теперь казалось маской, красивой, гладкой, пустой.

Я зажмурилась, и слёзы снова потекли по щекам. Сколько я так просидела, не знаю. Час, два. Время потеряло смысл. Я устала, но не хотела спать. Я просто сидела и смотрела в темноту, чувствуя, как внутри всё медленно превращается в ледяную пустоту.

Илья

После того, как Влад получил по заслугам и мы с Андреем немного разукрасили его отвратительное нахальное лицо, мы вышли на улицу. Андрей уже обходил прилегающую территорию, Аня была вместе с ним. Нигде, ее нигде не было. Телефон молчал. Я набирал снова и снова. В какой-то момент понял, что стоять на месте бессмысленно. Она не в универе, значит, поехала в общагу.

Я вызвал такси. Водитель что-то спросил, я ответил односложно и уставился в окно. Город мелькал за стеклом, а я видел только её лицо перед тем, как она выбежала из буфета. Слёзы, дрожащие губы, холодные пальцы на моём кулаке.

«Обещай, что не будешь с ним драться». А я не смог обещать. Я обещал другое когда-то сам себе: никому не позволю обидеть её и каждый кто доведёт её до слез, получит от меня в десять раз сильнее.

В общаге я взлетел на шестой этаж по лестнице буквально перепрыгивая через три ступеньки. Наша дверь была закрыта, я заглянул в комнату к девчонкам – пусто. Спросил у соседок Милы и Ани не приходила ли Мила, они лишь отрицательно помотали головами. Я оббежал все этажи, заглядывая в угол каждого лифтхолла, каждый балкон, на первом этаже спросил у вахтёрш и воспитателя – они не видели Милу.

Выскочил на улицу, обошел все общаги вокруг, зашел в торговый центр, прошёл мимо всех светящихся вывесок магазинов. Потом пробежался по парку рядом со студенческой деревней, там её не было, и я побежал в другой. Мила просто испарилась. Но теперь я со 100% уверенностью могу сказать, что в этой части Минска она не появлялась. Солнце стремилось к черте заката, становилось прохладно. Господи, ну где же она может быть…

Я стоял посреди пустого парка и смотрел на телефон: 30 звонков в никуда и в 2 раза больше сообщений, которые даже не прочитаны.

Я набрал снова. Гудки…

– Возьми трубку, – сказал я вслух. – Пожалуйста, солнышко.

Звонок сбросился по истечению минуты, я сжал телефон так, что аж затрещало. В голове крутился голос Никиты: «Она сама мне писала, так что всё идёт по плану».

Я вспомнил, как Влад вчера играл на гитаре, а как он таскал ее на свидания, как смотрел на неё. Как она улыбалась, а он после этих встреч уже с отцом обсуждал, как ему быть «аккуратно и медленно». Какая же он мразь.

Я снова набрал Андрея.

– Нашёл? – спросил он.

– Нет. В общаге её нет, да и в целом в районе Петровщины, Малиновки.

– Мы с Аней в универе всё обошли и вокруг ближайшие станции метро.

Я закрыл глаза.

– Я поеду в центр. Может, она там.

– Я с тобой.

– Нет, вы с Аней возвращайтесь в общагу, вдруг она придёт, отзвонитесь. И я позвоню, если найду.

Я сбросил и вызвал такси до центра. В машине я снова набирал её номер. Гудки, гудки, гудки – сброс. Написал: «Мила, ответь, пожалуйста. Я волнуюсь».

И тут я увидел галочку «прочитано». Как от сердца отлегло. Слава Богу, она жива, она в порядке. Осталось выяснить, где она находится, ведь уже темно, поздно и холодно.

Таксист остановился у проспекта Независимости. Я вышел и пошёл пешком. Обогнул парк Горького – там горели огни, работало колесо обозрения. Я заглянул на каждую скамейку, обошёл все аллеи. Никого.

Двинулся к другому парку, потом к третьему. Везде пусто. Холодно, темно. Я замёрз, но внутри разливался жар, который не выходил несмотря на моё глубокое и прерывистое дыхание. Только одно тревожило меня в этот момент: где она?

Я выдохнул и тут же набрал уже кажется в сотый раз. На этот раз она ответила.

– Мила? – голос сорвался, я прокашлялся. – Мила, наконец-то ты ответила. Моя хорошая, скажи мне где ты?

– В парке, – голос тихий, дрожащий.

– В каком парке?

– Не знаю. Я не помню. Я просто шла…

Она запнулась, и я услышал, как она дышит: неровно, часто.

– Что вокруг? – спросил я, стараясь говорить спокойно. – Что ты видишь?

– Деревья, скамейки, фонари. И… дорога рядом, я слышу много машин, наверное проспект.

– Парк Горького? – предположил я. – Там есть колесо обозрения, огни…

– Нет, – перебила она. – Колеса нет, тут нет никаких аттракционов.

Я замер. Аттракционы. Влад. Я услышал, как её дыхание сбилось, а потом – всхлип.

– Солнце…

– Я не могу, – голос у неё сломался. – Я не могу. Я верила ему, а он… он…

Она заплакала. Я сжимал телефон и чувствовал, как внутри всё кипит. Если бы этот козёл сейчас был рядом, я бы… Я бы не смог сдержаться и отфигачил его снова. И потом ещё раз, и ещё. Он заставил мою Милу страдать, и меня вместе с ней. Видеть как плохо твоему близкому человеку – самое ужасное чувство на свете. Она плакала, и я не мог думать ни о чём, кроме неё.

– Мила, слушай, – сказал я, стараясь говорить ровно. – Я знаю, как я тебя найду. Пожалуйста открой месенджер?

– Зачем?

– Не спрашивай, просто открой нашу переписку и скинь геолокацию.

– Я не знаю, как…

– Нажми на скрепку, там есть «локация» и просто нажми поделиться.

Я ждал. Секунды тянулись как часы. Наконец, пришло сообщение. Точка на карте – парк чуть дальше от центра, не те, где я был.

– Я еду, – сказал я. – Не уходи никуда, я скоро буду.

– Хорошо, – тихо ответила она.

Я побежал к ближайшей каршеринговой машине, которую заметил на стоянке. Приложение, авторизация, замок щёлкнул. Я запрыгнул в салон, завёл двигатель и рванул с места, не глядя на светофоры.

Всю дорогу я прокручивал в голове её голос – дрожащий, сломанный. И эти слова: «Я верила ему».

Как он посмел. Как этот придурок посмел играть с ней, делать вид, что она для него что-то значит, когда на самом деле…

Я стиснул руль. Минут через десять я был у парка. Я написал короткое сообщение Андрею: “Я ее нашел, все в порядке, передай Ане, она со мной”. Оставил машину у входа, выскочил и побежал по аллеям, сверяясь с телефоном. В парке было темно, холодно, на лавочки падал тусклый свет фонарей. Какой мрак и ужас, и среди него где-то Мила, одна…

Я оббежал полпарка, прежде чем увидел её. Мила сидела на скамейке, подогнув колени под себя и обхватив их руками. Вся бледная, то ли из-за холода, то ли из-за отсутствия сил.

– Мила… Боже мой…

Я подошёл, накинул на её плечи свою куртку и сел рядом. Она подняла голову, посмотрела на меня, и губы её задрожала. Глаза были опухшими, красными и мокрыми от слез.

– Илья…

Она заплакала. Я обнял её, прижал к себе, чувствуя, как она дрожит.

– Всё хорошо, – сказал я, гладя её по спине. – Я здесь, я рядом.

– Я так испугалась, – шептала она. – Я не знала, куда иду, я просто шла прямо, а потом…

– Тш-ш, – я держал её, чувствуя, как она постепенно успокаивается. – Всё уже позади.Я рядом .

Она всхлипнув, уткнулась мне в плечо. Я сжимал её и думал о том, что не отпущу. Теперь уже никогда. Я больше никому не позволю причинить ей боль.

– Холодно тут, – сказал я, когда она немного успокоилась. – Ты наверняка замёрзла. Давай пойдём, у меня там машина, там теплее.

Она подняла голову, удивлённо посмотрела на меня.

– У тебя машина?

– Ну, на время. Вставай, пойдём.

Я помог ей встать, обнял за плечи и повёл к выходу из парка. Она шла, прижимаясь ко мне, и я чувствовал, как она всё ещё дрожит. В машине я включил печку на полную. Она сидела, глядя в окно, и молчала.

– Ты его бил? – спросила она наконец.

– Мы с Андреем просто показали ему его место.

– Сильно?

– Достаточно, чтобы этот идиот осознал свою вину.

Она помолчала.

– Я просила не драться.

– Ты просила не драться с ним, – поправил я. – А я его бил. Это разные вещи.

Она чуть улыбнулась, но тут же сделала сухой и серьезный тон:

– Он говорил по телефону с отцом. У них на двоих был какой-то план на меня. Как он мог, я же доверяла ему, верила, что он такой искренний и хороший…

– Я знаю, – тихо сказал я.

– Я думала, что правда ему нравлюсь. Волейбол, тот мяч, он же так переживал… А больница? Когда меня увезли на скорой, он был рядом. Сидел в коридоре, ждал. Он говорил, что больше никогда не позволит, чтобы я пострадала. – Она закрыла глаза. – А это была игра. Всё было ложью.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё сжимается. Она не знает, что тогда в больницу её привёз я, ведь она была без сознания. И тогда меня отвлекла глупая Света, а когда Мила очнулась, с ней рядом был уже этот идиотский Влад.

– Он больше не подойдёт к тебе, – сказал я. – Мы позаботились об этом.

Она открыла глаза и посмотрела на меня.

– Ты всегда был рядом, – сказала она тихо. – Даже когда я злилась, даже когда не хотела видеть тебя, даже когда огрызалась и грубила тебе. Ты был рядом несмотря ни на что…

Я не знал, что ответить.

– Поехали, покатаемся по городу – сказал я. – Или ты хочешь в общагу?

– Нет, туда я точно не хочу, – ответила она.

Я завёл машину и выехал на проспект. Мы ехали по ночному городу, и я чувствовал, как напряжение потихоньку спадает. Она сидела рядом, иногда смотрела в окно, иногда на меня и молчала.

Я вырулил к набережной, за чертой города и заглушил двигатель. Свет фонарей отражался в воде, было тихо и пусто.

– Знаешь, – сказала она, – я ведь почти согласилась. Вчера он предложил мне встречаться. Хотела сегодня ему написать, договориться встретиться, чтобы при сказать «да».

Я не подконтрольно сжал руль. Сердце обливалось кровью… Она бы встречалась с этим придурком, всего пару часов до их встречи. Если бы Никита не услышал этот разговор…

– А теперь я даже не знаю, что мне делать. Как жить дальше. Как смотреть на людей, если вокруг все такие. У каждого человека есть на тебя какие-то намерения…

– Нужно быть аккуратным с людьми, – сказал я.

Она усмехнулась.

– Легко сказать, но,спасибо за поддержку.

– Мила, знай, что я всегда буду рядом и всегда помогу. В моем поведении, поступках тебе не нужно искать какой-то подвох.

Она повернулась ко мне, в темноте её глаза блестели.

– Илья, – сказала она. – Спасибо тебе большое. Что искал, что взял каршеринг и приехал.

– Я всегда буду тебя искать, – ответил я.

Мы сидели в машине, смотрели на воду и молчали, но это молчание было не тяжёлым, а тёплым.

– Прости меня, – сказал я. – За все эти годы.

– Я подумаю, – ответила она. – Но сначала покатай меня ещё.

Я засмеялся. Мы ездили по городу, болтали, смеялись. Я показывал ей места, которые знал, она рассказывала, что помнит с прошлых поездок. Она смеялась, впервые за этот вечер и я был рад каждой её улыбке, ведь она зажигала тепло внутри.

Потом мы подъехали к студенческой деревне, но решили ещё немного посидеть в машине. Мы говорили о школе, о детстве, о том, как она боялась пауков, а я смеялся. Как мы спорили про историю, как рисовали дурацкие схемы. Мила посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то, что я не сразу распознал. А после этого потянулась ко мне, и я обнял её, прижимая к себе. В машине было тепло, за окном блестели огни подсветок общежитий, а в груди у меня разливалось что-то огромное и светлое. Наконец-то мы можем сидеть вот так обнявшись и не ругаться. Я старался уловить каждую нотку ее запаха, старался запомнить каждую мелочь, чтобы потом перекручивать каждый раз перед сном. Я наслаждался моментом, когда девушка, которую я люблю уже так давно, лежит головой у меня на плече и спокойно дышит, не всхлипывая из-за того что кто-то сделал ей больно.

В общагу мы вернулись почти в полночь. Андрей встретил нас в коридоре, с облегчением выдохнул. Мы вместе пошли к нам в блок, где на кухне сидела Аня. Наверное они до этого разговаривали с Андреем.

– Милая, ты нас всех очень напугала! Как я рада тебя видеть!

Андрей поставил чайник и мы ещё около часа просидели, болтая о всякой ерунде у нас в блоке. Я украдкой смотрел на Милу и думал о том, что этот день мог закончиться иначе. Что я мог её не найти, что она могла остаться одна. Мало ли что могло случиться в том жутком тёмном парке. Но я нашёл и большеникогда не позволю себе ее потерять.