Текст книги "В голове только шоколад (СИ)"

Автор книги: Марина Рэй

Соавторы: Катена Спарк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

ГЛАВА 40 (Мила)

Вечер перед зачётом по безопасности жизнедеятельности человека выдался таким же ужасным, как и погода в последние дни. За окном было холодно, дул сильный ветер, фонари расплывались жёлтыми пятнами в мокром стекле, и только изредка где-то хлопали двери на коридоре или доносились приглушённые голоса возвращающихся с пар студентов.

Мы с Аней устроились на кроватях, обложившись конспектами, распечатками и ноутбуками. Я сидела, поджав ноги, и смотрела на страницу, где был написан вопрос об основных принципах энергосбережения в быту. В голове всё смешалось: классы энергоэффективности, утепление зданий, использование светодиодных ламп. И всё это нужно было не просто перечислить, а рассказать так, чтобы преподавательница не начала задавать уточняющие вопросы, на которые у меня нет ответов.

– Нюта, – позвала я, отрываясь от конспекта. – А ты помнишь, как рассчитать теплопотери через ограждающие конструкции?

– Мил, я сама уже путаю, где какие коэффициенты, – вздохнула Аня, откладывая ручку. – У меня в голове сейчас всё перемешалось: энергосбережение, планы построения дома, чтобы он не обрушился, радиационная безопасность, стихийные бедствия… И зачем нам, экономистам, это всё знать?

– Чтобы выжить, наверное, – я усмехнулась. – Хотя, если честно, я с трудом представляю, как после урагана или землетрясения мы будем вспоминать классы энергоэффективности, а не искать убежище.

– А убежище – это что? – Аня прищурилась.

– Это то, где нет зачётов, – я откинулась на подушку и уставилась в потолок. – Я, конечно, учила, но у меня такое чувство, что преподавательница спросит что-нибудь не по теме. Она же любит подкалывать, ты помнишь.

– Слушай, – Аня повернулась ко мне, свернувшись калачиком под одеялом, – а ты помнишь, как она на прошлой лекции спросила одного парня, чем отличается естественное освещение от искусственного с точки зрения энергосбережения? Он завис на минуту, а потом сказал, что естественное – бесплатное, но его нельзя регулировать, а искусственное – дорогое, зато можно включать по необходимости.

– И что она ему поставила?

– Сказала: «Восемь, но вы неоригинальны», – Аня засмеялась. – Видимо, юмор у неё специфический.

Я тоже улыбнулась, но внутри всё равно было тревожно. Зачёт – это не экзамен, но всё равно нужно отвечать. Легче писать, чем говорить.

Мы снова уткнулись в конспекты. Я перелистывала страницы, останавливаясь на особо сложных моментах: расчёт устойчивости зданий при разных типах грунта, влияние магнитных бурь на здоровье человека, классификация стихийных бедствий. Аня что-то подчёркивала маркером, иногда бормоча себе под нос. За окном темнело, дождь то усиливался, то затихал. Где-то в соседней комнате над нами заиграла музыка, потом стихла.

– Ань, – сказала я через некоторое время, – а давай устроим перерыв? Голова уже не варит.

– Давай, – она отложила распечатки и потянулась, хрустнув позвоночником. – Чай будешь?

– Буду. Давай откроем печенье, которое мы покупали на днях.

Мы вышли на кухню. Коридор был полумрачным, на кухне никого – девчонок-соседок, наверное, вообще не было в блоке. Я поставила чайник, Аня достала кружки и коробку с печеньем.

– Мил, – спросила Аня, пока вода закипала, – а ты вообще помнишь, что такое «пассивный дом»?

– Это здание, которое почти не потребляет энергии из внешних источников благодаря высокой теплоизоляции и использованию альтернативных источников, например, солнечных батарей, – ответила я, прислоняясь к холодильнику.

– О, ты знаешь! – она одобрительно кивнула. – Я, если честно, боюсь, что на зачёте спросят про магнитные бури и их влияние на сердечно-сосудистую систему. Я скажу какую-нибудь глупость.

– Вообще-то они действительно влияют на давление, – я нахмурилась, пытаясь вспомнить. – Но там ещё и головные боли, и обострение хронических заболеваний.

– Вот и хорошо, – она разлила кипяток по кружкам, и мы вернулись в комнату, которая спустя несколько минут наполнилась ароматом мятного чая.

Мы сидели, грели руки о кружки и смотрели в окно. Дождь перестал, но небо всё ещё было тяжёлым, без единой звезды. Где-то вдалеке слышался шум проспекта.

– Слушай, – сказала я, допивая чай, – а давай ещё раз пройдёмся по вопросам. Ты мне задаёшь, я отвечаю, потом наоборот.

– Давай, – Аня поставила кружку на подоконник и взяла распечатку. –

– Отлично, – Аня кивнула после того, как я ответила на последний вопрос. – Теперь моя очередь. Спрашивай.

– Что такое «солнечная радиация» и какие виды вы знаете? – спросила я.

– Прямая, рассеянная и отражённая. А ещё ультрафиолетовое излучение, которое делится на три диапазона: А, В и С. Самый опасный – С, но он почти не доходит до Земли благодаря озоновому слою, – ответила Аня.

– А чем опасен ультрафиолет?

– Вызывает ожоги кожи, преждевременное старение, катаракту и может привести к онкологии. Но в малых дозах он полезен – способствует выработке витамина D.

– Молодец.

Мы просидели так ещё около часа. Я отвечала на вопросы про топливно-энергетические ресурсы, про то, как классифицируются стихийные бедствия, про радиационную безопасность. Потом слушала её ответы про электромагнитное поле Земли, про то, как магнитные бури влияют на самочувствие людей. В какой-то момент я поймала себя на том, что уже почти не заглядываю в конспект – слова сами складывались в предложения, определения вставали на свои места. Может, и не так страшно всё.

– Ань, – сказала я, когда мы закончили, – а ты знаешь, у меня такое чувство, что мы выучили большую часть билетов, а остальные придётся просто импровизировать.

– Это нормально, – она улыбнулась. – Главное – не молчать и не бояться. Преподы любят, когда студент хотя бы пытается говорить.

– Ты мудрая, – я потянулась к ней и легонько толкнула плечом.

– Я просто опытная. Первый курс – не первое моё испытание.

Мы замолчали, глядя на часы, было уже около двенадцати. Спать не хотелось, хотя глаза слипались. В голове всё ещё крутились определения и классификации.

– Мил, – Аня вдруг оживилась, – ты помнишь, что нам надо сделать? Завтра же зачёт! А это значит…

– Что? – я не сразу поняла.

– Халява! – она просияла. – Ты что, забыла традицию? В полночь надо высунуться из окна и крикнуть «Халява, приди!», чтобы зачёт сдать легко и без проблем.

Я засмеялась. Конечно, я слышала об этой традиции – её соблюдают студенты всех-всех поколений.

– Ты серьёзно? – спросила я. – Мы будем кричать из окна в двенадцать ночи?

– Абсолютно серьёзно, – она встала с кровати и подошла к окну. – Смотри, уже окна открывают. Слышишь?

Я прислушалась. Действительно, где-то сверху и снизу доносились звуки открывающихся окон, негромкие голоса, смех. Кто-то кашлянул, кто-то крикнул «давай, давай, готовимся». Студенческая деревня как будто замерла в ожидании полуночи.

– Надо приготовиться, – сказала Аня, распахивая окно. Холодный воздух ворвался в комнату, и я поёжилась. – Милка, иди сюда, не бойся.

– Я не боюсь, я просто не хочу простудиться перед зачётом, – ответила я, но всё же подошла.

Мы стояли у открытого окна, вглядываясь в темноту. Фонари освещали мокрый асфальт. Где-то на этаже выше заиграла музыка, потом стихла. И вдруг все вокруг замерло.

– Сейчас, – прошептала Аня.

И ровно в полночь мы услышали. Сначала тихо, с верхних этажей, потом громче, из других окон, из общежитий напротив – студенты кричали. Разноголосо, кричали парни и девушки, кричали все.

– ХАЛЯВА,ПРИДИ!

Я взглянула на Аню. Она дышала морозным воздухом и улыбалась. И я, не сдерживаясь, крикнула вместе с ней. Мы кричали в два голоса, пока у меня не перехватило горло от холода и смеха.

– Халява, приди! Халява, приди!

Эхо разносилось по двору, смешиваясь с голосами десятков других студентов.

– Запоминай, – сказала Аня, когда мы замолчали, – это студенчество. Это надо прочувствовать.

Я смотрела на темнеющее небо и улыбалась. На душе было легко и спокойно, как будто всё действительно получится. Халява, ну приди же, нам так нужно.

Мы закрыли окно и вернулись на кровать.

– Ань, – спросила я, – а ты веришь, что это работает?

– Верю, – она кивнула. – Не потому, что магия, а потому что это создаёт настроение. Когда ты веришь в успех, он приходит.

Мы легли спать уже заполночь. За окном стихли голоса, только изредка где-то хлопала дверь. Я лежала, глядя в потолок, и пыталась занусть, но в голове появлялись отрывки определений и эта «халява, приди», которое всё ещё звучало в ушах.

***

Утро началось с того, что я проспала на десять минут. Вскочила, натянула джинсы и свитер, схватила конспект и рюкзак. Аня уже была в коридоре, обувала ботинки.

– Не волнуйся, успеем, – сказала она, глядя на моё взволнованное лицо. – Метро ходит часто.

– Я не волнуюсь, – соврала я. – Я просто не люблю бегать.

На самом деле внутри всё колотилось. В голове крутились вопросы, ответы, какие-то обрывки фраз. Я повторяла про себя классификации, пока мы шли до метро, пока ехали в вагоне, пока поднимались по лестнице на четвёртый этаж экономического факультета.

Аудитория была полупустой. Преподаватель, женщина лет пятидесяти с короткой стрижкой и в очках, сидела за столом. Я села на свободное место. Я сидела и слушала, как отвечают другие. Кто-то говорил бойко, кто-то запинался. Преподавательница задавала уточняющие вопросы, иногда подкалывала, иногда кивала.

– Котова Мила, – наконец вызвали меня.

Я встала, подошла к столу, стараясь не смотреть на конспект, который остался на месте.

– Садитесь, – преподавательница кивнула на стул напротив. – Вопросы я буду задавать устно. Расскажите, что такое топливно-энергетические ресурсы и как их классифицируют.

Я выдохнула, ведь это был один из первых вопросов, который мы учили.

– Топливно-энергетические ресурсы – это совокупность всех природных и искусственных источников энергии, которые используются в хозяйственной деятельности человека. Их классифицируют по происхождению: ископаемое топливо – нефть, газ, уголь, торф, уран; гидроэнергия; энергия ветра, солнца, приливов; биотопливо; а также вторичные энергоресурсы, например, тепло от промышленных установок, – я говорила размеренно, вспоминая каждое слово.

– Хорошо, – она кивнула и сделала пометку в листе. – А теперь перечислите основные принципы радиационной безопасности.

Потом она еще спросила у меня основные виды стихийных бедствий с примерами. Это было сложнее. Я вспомнила, что мы разбирали на лекции и начала уверенно отвечать.

– Неплохо, – преподавательница улыбнулась, но я уже знала, что сейчас последует следующий вопрос.

– И последнее, – она взяла зачётный лист. – Что такое «электромагнитное поле Земли» и как магнитные бури влияют на человека? Ответьте кратко, но по сути. Я почувствовала, что память начинает давать сбой.

После моего ответа преподавательница помолчала, потом кивнула.

– В общем, на восьмерочку знаете, ставлю «зачёт».

– Спасибо, – сказала я, вставая. – Я пойду.

– Идите, – она уже смотрела на следующий лист, готовясь вызвать следующего.

Я почти выбежала из аудитории. В коридоре было пусто, только Аня ждала на скамейке, нервно теребя ремешок рюкзака.

– Ну что? – спросила она, вскакивая.

– Зачёт, – я показала большой палец. – Но она меня поваляла немного. Конечно тебе хорошо, ответила в первой пятерке и отстрелялась.

– Ну да, там эта преподавательница еще как будто не проснулась. Два вопроса дополнительных задала и все на этом.

Я засмеялась. Мы вышли на улицу, и я вдохнула свежий воздух. Не зря ночью кричали на всю Студдеревню. Халява реально пришла и помогла нам сдать этот зачет!

ГЛАВА 41 (Мила/Илья)

Долбаный стратегический менеджмент. Зачёт уже завтра утром, а я вообще ничего не понимаю! Весь вечер сижу в комнате самоподготовки, чтобы меня никто не отвлекал и пытаюсь запомнить хоть что-то.

– Приветики. А, понятно, решила читать книжку по пикапу, вместо учебников, чтобы на зачете склеить Василича?

– Стратегический менеджмент – это комплекс долгосрочных мер и подходов по улучшению жизнеспособности лица или группы лиц по отношению к их конкурентам. – Поднимаю книжку, чтобы Илья смог прочитать название. – Достаточно привлекательно?

– Понял, значит не угадал.

– Ага, самую малость.

– Зачет?

– Не, незачет.

– Экзамен что-ли? А не рановато ты начала готовиться?

– Да нет, зачёт, но по нему будет незачёт.

– А что такое? На пары не ходила?

– Ходила

– Не понимаешь?

– Ага, если бы. Говорят препод очень сильно придирается к формулировкам, нужно отвечать так же, как он диктовал на лекциях, слово в слово, а я даже банальные определения запомнить не могу.

Я уже чуть ли не плача, опускаю голову на учебник.

– Шпоры хоть делала?

– Ага, думала пока писать буду хоть что-то запомню. Ну а что толку, все равно списать нереально. Он вчера на консультации так всех запугал. Сказал, что если в его голове только промелькнет мысль о том, что ты списываешь, сразу “незачтено” и на пересдачу.

– Так, дорогая моя, – он разворачивает мой стул и передвигает к себе, – успокойся. Он обхватывает моё лицо тёплыми ладонями и большими пальцами дотрагивается до моих щек, убирая стекающие по ним капли слёз. – Это не самое страшное, что с тобой происходило. Вот помнишь как ты в детстве испугалась соседскую собаку на даче и со страху залезла на высокую яблоню? А потом слезть не могла. Мы тогда с Андрюхой целый час тебя уговаривали спрыгнуть, чтобы мы тебя поймали. Вот если бы ты там висеть осталась – вот это страшно, а этот зачёт – так, фигня.

– Ты говоришь так, как будто сам этих зачётов уже миллион сдал, – всхлипывая, возражаю я, опуская голову ему на плечо.

Сдаваться Илья не собирается. Он забирает меня к себе на колени и обнимает за талию.

– Я тебе обещаю, всё хорошо будет.

– Ага, конечно, – недовольна бурчу ему грудь, – я уже ни на какое чудо не надеюсь.

– Ты мне доверяешь? – Илья смотрит мне прямо в глаза.

– Да, – без сомнений отвечаю я.

– Вот и славно, иди сейчас умывайся, спать ложись и ни о чем не переживай. Получишь ты свой зачёт завтра, только шпоры не забудь.

***

Илья

Проводив Милу до блока, пишу Лизе, нашей палочке-выручалочке. Она у нас староста, со всеми преподами на короткой ноге.

“Лизочек, очень выручишь”

“Ну что опять?😁”

Ответ приходит незамедлительно. Вот люблю я общаться с деловыми людьми, они всегда в телефоне и очень быстро отвечают.

“Номерок Зубалевич у тебя есть?”

“Это который стратегический менеджмент ведёт?”

“Ага”

“Сейчас поищу”

И через несколько минут у меня уже есть нужный номер. Заваливаюсь к себе на кухню и наблюдаю как Андрей пытается приготовить что-то наподобии омлета.

– М-да уж, повезло тебе, что Анька хорошо готовит, с голоду не помрёшь точно, – открываю окно на проветривание, а то от дыма начинают слезиться глаза

– Тебе чего?

– Давай закругляйся, всё равно повар из тебя так себе. Милке обсудим как помочь и я нормальный перекус сделаю.

– Ладно, пойдем в комнату.

Минут сорок мы потратили на сочинения, но это того стоило, всё должно звучать максимально правдоподобно.

***

На следующий день, когда Мила ушла на зачёт, я собрал наших парней по блоку в нашей комнате. Никита сидел на кровати, листая ленту в телефоне, Миха – за моим столом, доедал вчерашние пельмени, Андрей тоже был здесь.

– Пацаны, – начал я, закрывая дверь. – У меня к вам дело, чуть не государственной важности. Но прошу никому ни слова.

– Ты чего, Илья? – Никита отложил телефон, насторожившись. – У тебя вид такой, будто ты ограбление века задумал.

– Почти, – усмехнулся я. – Помочь нужно одному человеку. Милке.

Миха перестал жевать и поднял голову.

– А что с Милой?

– У неё зачёт по стратегическому менеджменту, принимает Зубалевич. Вы его знаете – это тот ведьмак в очках, который на лекциях всех пугает до дрожи.

Никита понимающе кивнул, а Миха скривился.

– О, этого я помню. Он как-то спросил меня про матрицу БКГ, а когда я начал отвечать, перебил и сказал: «Вы мыслите как первокурсник, это непрофессионально». А я первокурсник и есть. Чего он хотел?

– Вот поэтому я и придумал план, – я пододвинул стул и сел напротив. – Нужно, чтобы во время зачёта у него постоянно звонил телефон, от разных номеров. Тогда Мила спокойно спишет, ответит и уйдёт.

– А как мы ему позвоним? У нас же нет его номера, – спросил Никита.

– Номерочек я вчера раздобыл, – я достал телефон и показал им скриншот.

– И что мы ему скажем? – Миха отодвинул тарелку, заинтересованно подавшись вперёд.

– У нас есть час, пока идёт зачёт. Нам нужно, чтобы звонки были каждые пять минут. Никитос, ты звонишь первым. Представься сотрудником банка, скажи, что у него подозрительная операция по карте, попроси подтвердить данные. Пусть он злится, объясняет, что сейчас не может, но ты вежливо настаивай.

– А если он бросит трубку? – спросил Никита.

– Тогда перезвони через минуту, скажи, что связь оборвалась. Главное – не давать ему покоя.

– А я? – спросил Миха.

– Ты звонишь третьим. Представься сотрудником опроса общественного мнения. Спроси, доволен ли он качеством обслуживания в банке или что-нибудь про коммунальные услуги, или про качество питьевой воды. Короче, чем абсурднее, тем лучше. Ему будет неудобно сразу сбросить, потому что ты будешь говорить вежливо и по делу.

– А кто будет звонить вторым? – Никита взял телефон, записывая инструкции.

– Вторым позвонит Андрей, представиться сотрудником страховой компании. Скажет, что у Василича истекает страховка на машину, нужно продлить.

Никита и Миха внимали с серьёзными лицами, хотя в глазах у них уже плясали чёртики.

– Илья, ты гений, – сказал Миха, когда я закончил инструктаж. – Но если нас вычислят, я ничего не знаю.

– Не вычислят, – заверил я. – Номера я подставлю через приложение – будут идти как с левых симок. И голоса меняйте, говорите чуть выше или ниже обычного.

За пять минут до начала зачёта я сказал парням: «Готовность номер один. Ждите сигнала».

– Понял!

– Есть!

Мила

Я зашла в аудиторию за пять минут до начала и сразу почувствовала тот самый холодок, который всегда появляется перед важным испытанием. Василич сидел за столом, поправлял очки и перебирал зачётные листы. Его строгий костюм, идеально уложенные седые волосы и ледяной взгляд – всё внушало трепет. Я села на четвертом ряду, достала конспект, хотя знала, что подсматривать бесполезно – он всё равно заметит.

– Котова Мила, – вызвали меня третьей.

Я подошла к столу, стараясь не трястись. Внутри всё колотилось, но я заставила себя улыбнуться и вытянуть билет.

– Билет номер двадцать четыре, – сухо сказала я

Зубалевич пометил цифру у себя в ведомости и сказал:.

– Готовьтесь, у вас двадцать минут.

Я посмотрела на вопросы: матрица БКГ, стратегическое планирование, анализ внешней среды. Так, ну что-то я помню, но отдаленно. Зато знаю где шпаргалки по этим вопросам. Я начала мысленно напрягать извилины и пытаться вспомнить самой ответы, но в голове уже начиналась паника.

И тут среди тишины аудитории послышался резкий звук. Зазвонил телефон. Телефон Зубалевич…

Он поморщился, взял трубку и сказал:

– Слушаю.

Я замерла, не зная, что делать – продолжать готовиться или ждать.

– Да, я слушаю вас, – повторил он, и в его голосе появились нотки раздражения. – Нет, я не давал согласия на обработку данных. Нет, я не заинтересован в кредитной карте. Перезвоните позже.

Он сбросил вызов и посмотрел на студентов.

– Продолжаем, продолжаем, чего уставились на меня.

Я уже настроилась писать ответ дальше, как телефон зазвонил снова. Василич вздохнул так, что, казалось, весь ряд услышал. Нужно воспользоваться моментом и достать шпоргалки, чтобы списать.

– Я же сказал, перезвоните позже! – рявкнул он в трубку и сбросил.

Его телефон зазвонил в третий раз. Он закрыл глаза и сжал челюсть.

– Извините, – процедил он, беря трубку. – Слушаю. Нет, я не хочу участвовать в опросе о качестве воды. И не перезванивайте!

Он нажал отбой и посмотрел на аудиторию.

– Вы что, заговорщики с этими звонками?

Я честно помотала головой, хотя внутри у меня разливалось странное облегчение – пока он ругается, я могу удачно списать.

– Итак, кто-то уже готов отвечать? Котова, давайте вы, – скомандовал он.

Я встала из-за парты, ухватила листочек и пошла к преподавательскому столу.

– Начинайте, – бросил он мне.

– Матрица БКГ – это инструмент стратегического портфельного анализа, разработанный Бостонской консалтинговой группой. Она классифицирует бизнес-единицы компании по двум критериям: темп роста рынка и относительная доля рынка, – я говорила быстро, стараясь не сбиться. – Существует четыре квадранта: «Звёзды», «Дойные коровы», «Трудные дети» и «Собаки». «Звёзды» – это бизнес-единицы с высокой долей на быстрорастущем рынке, они требуют инвестиций для поддержания роста…

Зубалевич кивнул, но я уже видела, как он косится на телефон, который лежал экраном вверх и снова засветился.

– Это уже седьмой звонок за двадцать минут! – он схватил трубку и почти закричал: – Да что вам нужно?! Нет, я не давал согласие на продление страховки! Перезвоните в другое время!

Он отключил звук, но телефон продолжал вибрировать.

– Расскажите про анализ внешней среды, – сказал он, пытаясь взять себя в руки.

– Анализ внешней среды включает в себя изучение макро– и микросреды компании. Макросреда анализируется с помощью PEST-анализа: политические, экономические, социальные и технологические факторы. Микросреда включает поставщиков, потребителей, конкурентов, посредников и контактные аудитории. Также используются модели пяти сил Портера…

Телефон снова завибрировал. Василич вздохнул, но не взял трубку.

– Продолжайте, – сказал он сквозь зубы.

– Метод пяти сил Портера анализирует конкурентную среду и включает в себя угрозу появления новых игроков, угрозу появления товаров-заменителей, рыночную власть покупателей, рыночную власть поставщиков и уровень конкурентной борьбы между существующими игроками. Этот анализ помогает компании определить свои конкурентные преимущества и разработать стратегию.

Телефон завибрировал снова. И снова. Зубалевич смотрел на него, как на личного врага, но не брал трубку. В какой-то момент мне показалось, что я вижу дьявольский огонь в его глазах.

– Котова, вы ответили на все вопросы билета. Я ставлю вам «зачёт», – сказал он быстро, подписывая зачётку. – Уходите. Следующий!

Я взяла зачётку и почти выбежала из аудитории. Сердце колотилось, но не от страха – от неожиданного облегчения. Что это было? Почему у него так странно звонил телефон? Неужели кто-то специально отвлекал его?

Я вышла в коридор, прислонилась к стене и выдохнула. Влад ждал на скамейке, но я не стала ничего рассказывать. Только улыбнулась и показала зачётку.

– Сдала?

– Сдала, – ответила я. – Но это было странно. У него телефон разрывался каждую минуту.

– Наверное, спам, – пожал плечами Влад. – Бывает.

Я кивнула, но внутри закралось подозрение. Слишком удачно, слишком вовремя.

***

После зачёта мы пошли на собрание группы, которое созвала Татьяна Ивановна, наша куратор-преподаватель и заведующая кафедрой. Она ждала нас в аудитории на четвёртом этаже. Внутри уже сидели почти все одногруппники, переговаривались, листали телефоны.

– Здравствуйте, – сказала Татьяна Ивановна, входя в аудиторию. Она была невысокой, энергичной женщиной с добрыми глазами и привычкой поправлять очки, когда собиралась сказать что-то важное. – Рада видеть всех в сборе.

Аудитория затихла.

– Как вы знаете, в весеннем семестре у вас будет ознакомительная практика. Она продлится месяц – март, – она сделала паузу, оглядывая нас. – Ваша задача – самостоятельно найти организацию, где вы сможете пройти практику. Это может быть предприятие, банк, консалтинговая фирма, любая структура, где есть экономический отдел, а лучше всего отдел менеджмента. Цель практики – познакомиться с реальной деятельностью и собрать материал для курсовых.

Аудитория загудела: кто-то испуганно, кто-то с воодушевлением.

– Я понимаю, что многие из вас не из Минска, – продолжила Татьяна Ивановна, – и хотелось бы поехать домой, но вам нужно будет найти организацию здесь в городе, так на практику вы будете ходить по четыре часа каждый день после пар. Всю необходимую информацию по поводу документов и вашего оформления я скину в чат группы.

– А кто поможет найти место? – спросил кто-то с заднего ряда.

– Вы сами, – строго ответила она. – Это ваше первое самостоятельное задание. Учитесь договариваться, проявлять инициативу.

Я задумалась. Практика в Минске? Я плохо знаю город, но одно место – очень хорошо. Конечно же офис отца! Я думаю никаких проблем не возникнет, если компания для практики принадлежит кому-то из родственников. Это идеальный вариант.

– Влад, – я повернулась к нему, – а ты куда пойдёшь?

Он вздохнул и покачал головой.

– Понятия не имею.

Он сказал это спокойно, но я заметила, как он сжал ручку в пальцах.

– Может у тебя есть какие-нибудь, куда пойти? – спросила я, чувствуя, как внутри что-то подталкивает меня помочь.

– Пока нет, – он грустно улыбнулся. – Придётся искать.

Я помолчала секунду, потом решилась.

– Слушай, а хочешь пойти на практику вместе со мной? У моего папы офис в центре, недалеко отсюда. Помнишь я тебе рассказывала, когда мы гуляли по парку Горького? Я пойду туда – это удобно, и он обещал помочь. Если хочешь, я могу попросить его взять и тебя. Вместе будем проходить, не так скучно.

Влад посмотрел на меня с удивлением. В его глазах мелькнуло что-то – благодарность? Или что-то ещё, чего я не смогла разобрать.

– Правда? Ты серьёзно? – переспросил он.

– Абсолютно, – я пожала плечами. – Ты же мой одногруппник,нуу и … и друг. Почему бы и нет?

– Мила, спасибо, – он улыбнулся широко, искренне. – Это было бы очень кстати. Я даже не знаю, как тебя отблагодарить.

– Можешь просто не подводить меня на практике, – усмехнулась я. – Работать придётся много.

– Я буду с ответственностью подходить ко всем заданиям, обещаю, – он поднял руку, как будто давал клятву.

Татьяна Ивановна тем временем продолжала объяснять детали: нужно будет написать дневник практики, собрать отзыв от руководителя, оформить отчёт. Я слушала вполуха, потому что всё это было для меня понятным – папа рассказывал.

– Вопросы есть? – спросила она, закончив.

Вопросов не было.

– Тогда расходитесь. И помните: найти организацию нужно до начала следующего семестра, потому что потом будет некогда.

Мы вышли из аудитории. Влад шёл рядом и, казалось, светился от радости.

– Мил, ты меня реально выручила, – сказал он, когда мы спустились на первый этаж. – Я переживал, честно.

– Не за что, – ответила я. – Друзья для того и нужны, чтобы помогать.

Он кивнул и, попрощавшись, ушёл в сторону мужского туалета. Я осталась одна в коридоре.

Внутри было странное чувство – вроде бы я сделала доброе дело. Но где-то глубоко закралась мысль: а правильно ли я поступила? Влад – хороший парень, но я до конца ему не доверяю. Однако это же просто практика, ничего серьезного.