Текст книги "В голове только шоколад (СИ)"

Автор книги: Марина Рэй

Соавторы: Катена Спарк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

ГЛАВА 34 (Илья)

Sleepy – “Дочка прокурора”

Я сидел на подоконнике в самом конце восточного крыла, уткнувшись в конспект по высшей математике. Через два дня – контрольная, а в голове каша. Это место было моей тихой гаванью: ни души, только я, старые стены и дурацкие формулы, которые никак не хотели укладываться в голове. Я с таким усердием вглядывался в закорючки, что не сразу услышал шаги, они были лёгкими, почти невесомыми.

– Нашёл где укрыться от цивилизации.

Голос заставил меня вздрогнуть. Я опустил конспект, передо мной стояла Света. Её чёрное каре – идеально ровное, будто только что сошло со страниц глянца, – обрамляло бледное лицо с тёмными, подведёнными смоляными глазами. Она выглядела так, словно случайно забрела в это захолустье, но я‑то знал: ничего случайного в её появлении не было, она всегда знала, где меня найти.

– Илюша? – она склонила голову набок, изображая умиление.

– Готовлюсь, – буркнул я, снова поднимая тетрадь и делая вид, что читаю. – Занят.

– Скучно тебе, наверное, одному в этой глуши, – она сделала шаг ближе. От неё пахло чем‑то сладким и приторным, как переспелый фрукт, – этот запах всегда вызывал у меня головную боль. – Компания не помешает?

– Мне и так нормально, – я упёрся взглядом теорему Коши, пытаясь игнорировать её присутствие. Пальцы сжали тетрадь так, что побелели костяшки.

– А мне вот скучно, – она вздохнула с такой театральной тоской, что меня передёрнуло. Она сделала ещё один шаг, и её тень упала на страницу, перекрывая солнечный свет из окна.

Её навязчивое присутствие и этот удушливый запах стали физически невыносимы.

– А если попросить по‑хорошему? – прошептала она, и её палец с длинным, острым ногтем, покрытым чёрным лаком, скользнул по корешку моей тетради. – Отвлечёшься?

Я резко дёрнул конспект на себя, отбрасывая её прикосновение.

– Я уже прошу по‑хорошему. Отстань. Мне надо учить.

– Ты бука, Илья, – надула она губы, изображая обиду. – Или всё свободное время теперь на это тратишь? – она кивнула на конспект. – А как же личная жизнь? Неужели это интереснее?

Холодная злость подкатила к горлу. Я сжал челюсти, чтобы не сказать лишнего.

– У меня есть увлечения, – выдавил я сквозь зубы. – И они не включают в себя беседы с тобой.

– И что же это за увлечения такие важные? – Света язвительно усмехнулась, сложив руки на груди. – Кроме этого? – она с презрением ткнула пальцем в формулы. – Я бы никогда не променяла живое общение на эту скучную писанину.

У меня от этой беседы окончательно поехала крыша. Я с силой сжал виски указательным пальцем, стараясь выдавить из себя нарастающую ярость.

– А мне кажется, тебе бы не помешало что‑нибудь почитать, – сказал я, опуская руку и глядя на неё прямо, в упор. – Например, словарь Даля и значение понятия «нет». Я не хочу с тобой разговаривать, Света. Точка.

– А со мной не надо разговаривать, Илья, – неожиданно выдохнула она, и в её голосе появились новые нотки – не капризные, а опасные.

Я не успел среагировать. Её ладони схватили меня за лицо – ногти впились в кожу щёк – а губы грубо прижались к моим. Я инстинктивно сжал зубы, чувствуя тошнотворный сладкий привкус её помады. В голове на секунду помутилось от отвращения. Я оттолкнул её, с силой проводя тыльной стороной ладони по губам, будто пытаясь стереть с них яд.

– Ты совсем рехнулась? – прошипел я, с трудом сдерживаясь.

Её глаза горели, зрачки расширились, голос сорвался на высокие ноты.

– Илья, что не так? Я уже несколько недель как тень за тобой хожу! Неужели эти дурацкие формулы, – она снова с ненавистью ткнула пальцем в мой конспект, – или Мила эта – интереснее меня? Неужели у неё черты идеальнее? – она с презрением обвела пальцем овал своего лица. – Или вот здесь, – её руки легли на бёдра, – аппетитнее? Почему она? – в её голосе сквозила неподдельная злоба, перемешанная с чем‑то, похожим на отчаяние. – Я что, вообще ни на что не гожусь?

Я смотрел на неё и понимал, что всё, чего я хочу – чтобы она исчезла. Просто растворилась в воздухе и оставила меня наедине с моими задачами и моим спокойствием.

Я молча, но очень уверенно покачал головой. Ничего не сказал. Просто покачал.

Света сжала губы, и в её глазах вспыхнул тот самый нехороший, колкий блеск, который я видел, когда выходил из кафе, когда она позвала меня отбирать фотки для сайта.

– Я хотя бы попробовала, – произнесла она сухо. – Ладно, давай останемся друзьями.

Она распахнула руки и снова пошла на меня, пытаясь обнять. Я резко отпрянул, ударившись плечом о стену.

– Давай без этого.

Но она словно сорвалась с цепи. Рывком двинулась вперёд, обхватила меня и, просунув руки под мою толстовку, впилась длинными острыми ногтями мне в спину. Я замер от неожиданности. А потом она резко дёрнула их вниз.

Кожа вспыхнула адским огнём. Боль пронзила всё тело, заставив меня выгнуться и зашипеть сквозь зубы. Я почувстовал, как по спине прошёл жгучий след.

– Ты что творишь, дура!? – рявкнул я, отталкивая её от себя.

Она едва удержалась на ногах, но на её лице не было ни смущения, ни раскаяния – лишь злорадная, торжествующая ухмылка.

– Интересно, как ты объяснишь Миле эти полосы на спине? – она пошевелила пальцами с чёрным лаком у меня перед носом.

Я сжал кулаки так, что кости затрещали. Царапины на спине пылали, пульсируя с каждым ударом сердца. Я чувствовал, как под толстовкой горит кожа.

– Дерьмо! – это было самое мягкое, что пришло мне в голову.

Я уничтожающе посмотрел на Свету – взглядом, в котором читалось всё: отвращение, ярость, желание просто стереть её с лица земли. И в её глазах мелькнул испуг. Она быстро отшатнулась и, не говоря больше ни слова, развернулась и скрылась за поворотом коридора.

Я остался один. Прислонился лбом к прохладной стене, стараясь унять дрожь и ужасную, пульсирующую боль на спине. Под толстовкой кожа горела огнём. Я осторожно завёл руку, дотронулся до спины – пальцы нащупали горячие, припухшие полосы. Крови не было, но царапины саднили при каждом движении. Вот сучка...

Очевидно после такого мне уже было не до высшмата и я уже собрался идти, когда телефон завибрировал в кармане. Достал – на экране высветилось имя Андрея.

– Илья, ты где? – голос звучал озабоченно, без обычной расслабленности.

– В восточном крыле, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Учился. Что случилось?

– Аня тут впряглась в организацию литературного вечера на факультете. Нашла спонсоров, которые согласились выделить призы. Нужно забрать коробки из их заведения. Я один не унесу – там много. Сможешь помочь?

Я посмотрел на конспект, на свои руки, которые всё ещё слегка дрожали. – Встретимся у гардероба, – сказал я. – Через десять минут.

– Договорились. Спасибо, Илюха.

Я сбросил вызов, поправил толстовку – ткань неприятно липла к повреждённой коже – и направился к выходу из восточного крыла. На ходу одёрнул рукава, попытался принять беззаботный вид.

Гардероб находился на первом этаже, рядом с главным входом. Когда я подошёл, никого из наших ещё не было. Я прислонился к стене, скрестил руки на груди и уставился в пол.

Минуты через две послышались знакомые шаги – лёгкие, быстрые. Я поднял голову. Аня шла ко мне, чуть запыхавшись, с рюкзаком за плечами.

– Привет, – сказала она, останавливаясь рядом. – А где Андрей?

– Ещё не пришёл, – я пожал плечами. – Я думал, вы вместе.

– Я с пары выскочила пораньше, а он, наверное, где-то задерживается. Ты чего такой хмурый? – она внимательно посмотрела на меня.

– Устал, – коротко ответил я, стараясь не встречаться с ней взглядом.

– Ну да, Андрей рассказывал, что у вас контрольная на носу, – она вздохнула с пониманием.

Аня улыбнулась и вдруг, чуть понизив голос, спросила: – Слушай, а вы с Милой как? Вы вроде последнее время… ближе стали?

– Нормально, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно но,внутри всё сжалось.

– Только общаетесь? – Аня прищурилась, но в её глазах не было ехидства, только искреннее любопытство и какая-то тёплая надежда. – Я же вижу, как она на тебя смотрит. И ты на неё.

– Аня, – я покачал головой, – давай не сейчас.

– Ладно, – она подняла руки в примирительном жесте. – Просто я рада за вас, правда. Вы оба заслуживаете счастья.

Я не успел ответить – в этот момент из-за поворота вышел Андрей. Он был в распахнутой куртке, с растрёпанными волосами, и сразу направился к Ане, широко улыбаясь.

– Извините, задержался, – сказал он, подходя. – Встретил нашего тренера по волейболу.

– Он что, хочет добавить вам еще одну тренировку на неделе? – спросила Аня, скрещивая руки на груди с напускной строгостью.

– Скорее всего да, – он подошёл к ней вплотную. – Через 3 недели соревнования между ВУЗами Минска, надо готовиться.

Аня вздохнула и он, недолго думая, обнял её за талию и поцеловал в макушку.

– Ты пахнешь кофе, – сказал он, уткнувшись носом в её волосы.

– Потому что я без кофе не выживаю, – ответила Аня, прижимаясь к нему.

Я стоял в двух шагах и смотрел на них. На то, как легко им вместе. Как Андрей поправляет ей воротник куртки, как она берёт его за руку и переплетает пальцы. Как они обмениваются короткими фразами, после которых Аня заливается смехом.

– Ты готов? – спросил Андрей, наконец поворачиваясь ко мне.

– Готов, – кивнул я. – Куда идём?

– В кафе «Параграф», – ответила Аня, показывая телефон с проложенным маршрутом. – Они согласились выделить нам сиропы, кофе и еще какие-то вкусняшки для призового фонда. Обещали много коробок.

– Много – это сколько? – спросил я, чувствуя, что каждый лишний килограмм сейчас станет испытанием для моей спины.

– Не знаю, – она засмеялась. – Но Андрей сказал, что без тебя не справится.

– Я сказал, что лишние руки нам не помешают, а кого еще просить о помощи, если не Илюху, – ухмыльнулся Андрей и снова поцеловал её в щёку.

– Идём, – сказал я, первым выходя на улицу.

Аня болтала без умолку: про то, как она уговорила владельцев кафе, какие призы будут, как всё красиво упакуют. Андрей слушал её с такой улыбкой, будто она рассказывала самую интересную историю на свете. В кафе оказалось уютно: пахло кофе, а за стойкой работал приветливый парень в темно-синем фартуке. Он махнул рукой в сторону подсобки.

– Анна? Ваши коробки уже готовы. Там пять штук, но они довольно тяжёлые.

Аня тут же начала что‑то обсуждать с ним, а мы с Андреем пошли забирать груз. Коробки были плотными, картонными, каждая весила килограммов по семь, не меньше.

– Я возьму три, ты две, – скомандовал Андрей, хватая две сразу.

– Ты уверен? – спросил я, поднимая свои две. Спина отозвалась болью, но я сжал зубы и сделал вид, что всё в порядке.

– Уверен, я сильнее.

– Спорим?

Мы вышли на улицу. Аня уже ждала нас на крыльце, потирая руки от холода.

– Бедные мои помощники, – сказала она, глядя на нас с умилением. – Сейчас я вас горячим чаем отблагодарю.

– Горячим чаем? – Андрей изобразил обиду. – Рахве я не заслужил поцелуй?

Она подошла к нему и чмокнула в щёку. – сначала донесите все до факультета.

Я шёл чуть позади, наблюдая, как они что‑то тихо обсуждали, смеялись, иногда останавливались, чтобы она поправила ему воротник куртки. В их движениях было столько привычной нежности, что у меня защемило в груди.

Мы дошли до факультета. Аня побежала открывать дверь, а мы с Андреем поставили коробки на пол в холле.

– Фух, – выдохнул Андрей, вытирая пот со лба. – Ты как?

– Спасибо, Илья, – Аня подошла ко мне и неожиданно обняла – легко, почти невесомо, но я всё равно почувствовал, как напряглись мышцы спины.

Я оставил их ворковать, а сам пошел на улицу. Там было пасмурно и, кажется, начинался небольшой дождь. Я накинул капюшон и медленно побрёл в сторону метро.

ГЛАВА 35 (Илья)

Я никогда не думал, что буду бегать по общежитию с кучей подушек и пледов в руках, но Андрей умеет убеждать. Особенно когда речь идёт о том, чтобы сделать приятно нашим девушкам.

– Слушай, – сказал он в среду, когда мы шли с пар. Давай устроим им вечер? Ну, типа сюрприз. Мила вечно ноет, что мы не романтичные, а Аня…

– Аня что?

– Аня просто заслуживает, чтобы её баловали, – он сказал это так серьёзно, что я не стал смеяться.

– И что ты предлагаешь?

– Сдвинем кровати, украсим все поатмосфернее.Наконец-то испытаем наш проектор, а то что, зря что-ли его из Гродно везли? Ну и в доставке что-нибудь вкусненькое закажем.

– Ты про суши?

– А ты догадливый, – он хлопнул меня по плечу. – Короче, в пятницу у нас последняя пара – английский. Свалим после неё, пока они на второй будут. И будет время на подготовку.

– Ты предлагаешь прогулять?

– Я предлагаю не акцентировать на этом внимание, – поправил он. – Сделаем все по-тихому, по-умному.

Я вздохнул. Мила бы меня убила, если бы узнала, что я сбежал с пары ради гирлянд. Но потом бы, наверное, поцеловала. Так что риск оправданный.

– Идёт.

***

– План такой, – сказал Андрей, когда мы зашли в нашу комнату. – Сначала сдвигаем кровати. Потом я бегу за гирляндами к соседям, ты – ищешь пледы и подушки.

– Где я возьму пледы?

– У девчонок. – И Андрей протягивает мне дубликат ключей от их блока и комнаты.

– Ты предлагаешь мне украсть их пледы?

– Я предлагаю тебе отдолжить, временно, с возвратом.

Я зашёл, огляделся. Пледы – два, мягких, флисовых: один с единорогами (Анин), другой – серый, простой (Мила любит в него закутываться). Я взял оба, подушки – тоже забрал. И маленькую декоративную с надписью «Моё счастье». Мила купила её на какой-то ярмарке и говорила, что это – для поднятия настроения.

Когда я вернулся, Андрей уже сдвинул одну кровать к другой. Получилось не совсем ровно – я вздохнул и полез выравнивать.

– Симметрия, Андрей, она важна.

– Ты зануда.

– Зато девчонки потом оценят.

Я расстелил пледы поверх сдвинутых матрасов. Получилось огромное гнездо. Подушки – горкой у изголовья. Андрей притащил из соседней комнаты два ночника и поставил по бокам.

– Не хватает атмосферы, – сказал он, прищурившись.

– Гирлянды?

– Гирлянды и проектор.

Андрей подключил проектор к ноутбуку, выставил на тумбочку, навел на белую стену.

– Картинка ровная?

– Вешай вдоль стены, – командовал Андрей, стоя на стуле, пока я разматывал гирлянды – И к изголовью.

Мы провозились полчаса. Я клеил скотч, проверял, чтобы провода не болтались, Андрей в это время наводил порядок в остальной части комнаты.

– Суши во сколько?

– Сказали через час привезут. А фильм какой выбираем?

– «Человек-паук: Нет пути домой», – сказал я, вспоминая, как Мила на прошлой неделе пересматривала трейлер и всхлипывала: «Я всё равно плачу, когда Тони появляется».

– О, это она любит. Тогда скачай. Есть ещё вариант «Мстители: Финал», но там три часа.

– Давай сначала Человека-паука, а если успеем – Мстителей. Мила любит оба этих фильма.

– Ты так романтичен, что меня тошнит, – сказал Андрей, но без злости.– Так. Пледы есть, подушки есть. Проектор, гирлянды, фильм. Ах да, морской бой.

– Какой ещё морской бой?

Он ухмыльнулся во все тридцать два.

– Суши-морской бой. Я всё продумал. Каждая коробка – корабль. Соевый соус – море. Называешь координату – если у противника в той коробке есть ролл – он съедается. Если нет – ты ешь свой. Проигрывает тот, у кого роллы кончились первыми.

– Ты серьёзно?

Я посмотрел на него. В этот момент он напоминал мне не столько гения, сколько мальчишку, который очень хочет, чтобы Аня улыбнулась.

– Ладно, гений, но готовить поле буду я.

– Договорились.

Комната выглядела так, будто здесь снимают рекламу уюта. Гирлянды горели тёплым светом, проектор показывал заставку (я выбрал звёздное небо, чтобы пока девчонок не было), пледы лежали аккуратными складками. Даже пыль я протёр – впервые за все время в общаге.

Андрей глянул на часы.

– Они уже с пар вышли. Через полчаса будут.

– Тогда мы уходим.

– Куда?

– Вниз, встретим. Сделаем вид, что только пришли с прогулки.

– Хитро.

Мы вышли на улицу, сделали круг вокруг общежития и на лестнице столкнулись с ними. Мила была в своём растянутом свитере, Аня – с огромным стаканчиком с кофе.

– Вы где были? – спросила Мила, подозрительно щурясь.

– Гуляли, – ответил я, беря её за руку. – Погода хорошая.

– Погода? – она посмотрела на хмурое небо. – Ты в своём уме?

Андрей подхватил Аню под локоток.

– Пойдём, тут холодно.

Мы поднялись на этаж.

– Стой, – сказал я. – Закрой глаза.

– Что? – Мила остановилась.

– Просто закройте. Обе.

Она вздохнула, но послушалась. Я открыл дверь, завёл её за руку внутрь. Андрей сделал то же самое с Аней.

– Открывайте.

Я никогда не забуду её лицо. Глаза распахнулись, брови взлетели, и на секунду она забыла, как дышать.

Аня ахнула, Мила молчала.

– Это... – начала Мила.

– Сюрприз, – я улыбнулся.

– Вы это сами сделали?

– Сами. Весь день на это потратили.

– Вы сдвинули кровати? – Аня уже забралась на пледы и трогала гирлянды. – Боже, какие красивые!

– Симметричные, – уточнил я, глядя на Милу.

Она медленно обвела комнату взглядом: проектор, стена-экран, подушки, серый плед и её «Моё счастье» сверху. Гирлянды отражались в её невероятно красивых глазах.

– Ты взял мою подушку, – сказала она тихо.

– Твои вещи пахнут тобой, – ответил я. – Мне нужен был этот запах здесь.

Она покраснела – я видел, даже при тусклом свете. И, пользуясь тем, что Андрей с Аней уткнулись в проектор, чмокнул её в щёку.

– Эй, – сказала Аня, не оборачиваясь. – Я всё вижу через отражение в окошке.

– Не дразни их, – Андрей обнял её. – Лучше скажи, какой фильм смотреть будем?

– Человек-паук, – сказали Мила и Аня хором.

Я все-таки угадал.. На стене засияли яркие краски логотипа Marvel, заиграла знакомая музыка. Мы забрались в пледовое гнездо – я с Милой, Андрей с Аней – и прижались друг к другу.

– Кто твой любимый мститель? – спросил я у Ани, пока Питер Паркер что-то доказывал доктору Стрэнджу.

– Мне нравится Тони Старк, потому что он умный и шутит даже когда всё плохо.

– У тебя фетиш на гениев с деньгами? – заметил Андрей.

– У тебя комплекс неполноценности, – парировала Аня. – А твой?

– Локи, – сказал я. – Потому что он может быть сволочью, а может – героем. И у него отличное чувство юмора.

– Ты не Локи, – усмехнулась Мила. – Ты не Халк, – ты зелёный только от зависти, когда я с кем-то разговариваю дольше пяти минут.

– Это ревность, а не зависть.

– Одно и то же.

Она пододвинулась ближе, и я прижал её к себе. От неё пахло шоколадом и ещё чем-то родным, от чего у меня внутри всё переворачивалось.

– Смотри, сейчас будет сцена с Тони, – сказал я.

– Я знаю, – прошептала она. – Я всё равно заплачу.

Она не заплакала. Только шмыгнула носом, когда Тони Старк обнял Питера. Я поцеловал её в макушку.

В середине фильма, когда Зелёный гоблин начал крушить всё вокруг, зазвонил телефон Андрея.

– Суши! – Андрей выпрыгнул из гнезда быстрее, чем я ожидал от человека его комплекции. – Еда! Теперь самая эпичная часть вечера!

Аня подозрительно прищурилась.

– Морской бой, – констатировал Андрей, помогая мне расставлять коробки. – Суши-версия. С новыми правилами и беспощадными бомбардировками.

Мы разделились на команды: я с Милой против Андрея с Аней. Поле боя расстелили на пледах – бумажные салфетки под коробками, соевый соус в отдельных пиалах.

– Забираю себе «Филадельфия» и острые с тунцом, – объявил Андрей, наливая соевый соус.

– А у меня «Калифорния» и запечённый лосось, – добавила Аня, пододвигая васаби поближе к себе.

Я глянул на Милу. Она сосредоточенно раскладывала наши роллы – «Темпура», «Унаги», «Чука» и маленький набор с икрой.

– Ты как Питер Паркер, – сказал я тихо, чтобы не слышали другие. – Притворяешься слабым, а потом выигрываешь.

– Я больше как Валькирия, – ответила она. – Пью, дерусь и никого не боюсь.

– Тогда я – Локи, буду жульничать.

– Это ожидаемо.

Андрей прервал наш “флирт” громким покашливанием:

– Так, правила. Называете координату – А-5, Б-3, В-8. Если у противника в этой коробке есть ролл – вы съедаете его. Если нет – то съедаете свой. Проигрывает тот, у кого роллы закончились первыми. Жульничать разрешается, но если поймаете – штрафной ролл в пользу обвинителя.

– Ты только что узаконил мой стиль игры, – сказал я.

– Я знаю.

– Начинаем! – Мила подняла палочки как рапиру. – А-5!

– Промах! – Андрей победно улыбнулся. – Ешь свой.

Мила отправила в рот маленькую «Чуку». Я отметил – тактически верно: экономит главное.

– Б-3, – сказал Андрей, косясь на наши коробки.

– Убил, – холодно ответил я, отдавая ему «Темпуру».

– Г-7! – Аня сделала ход.

– Ранил, – я протянул ролл с лососем.

– Так, так, – Мила прищурилась. – Д-2.

– Промах! – Аня хихикнула. – Ешь свой!

Мила вздохнула и съела ещё одну «Чуку». Её запас таял.

– Илья, – шепнула она мне. – У нас проблема.

– Знаю, – я наклонился к ней. – Меняем стратегию.

– Какую?

– Смотри на меня и просто улыбайся.

Я пододвинул наши коробки к себе, делая вид, что поправляю салфетки. И незаметно переставил два ролла местами – те, по которым они уже стреляли, поменял с теми, которые ещё не проверяли.

– Е-4, – сказал я громко.

– Убил! – Андрей радостно выловил ролл. Он думал, что это была наша «секретная» позиция, но это была просто икра, которую я передвинул.

– Вкусная победа? – усмехнулась Мила.

– Ж-3, – сказал Андрей.

– Промах. – Я пожал плечами, и Мила съела свой ролл – но тот, который мы решили принести в жертву.

Так продолжалось ещё несколько ходов. Мы переставляли коробки каждые два раза. Они пытались угадать, где лежат наши запеченые роллы, а мы подсовывали им пустышки.

– З-1, – Мила сделала ход.

– Ранила! – голос Андрея звучал уже не так уверенно. Он съел наш «запечённый лосось», но я заметил, что у них самих осталось всего две коробки.

– Атакуем, – шепнул я. – З-2.

– Убили, – Аня вздохнула и отдала нам последнюю «Филадельфию».

– Мы выигрываем? – Мила не верила своим ушам.

– Сейчас. К-2.

Тишина. Андрей и Аня переглянулись.

– Промах, – сказал Андрей упавшим голосом. – У нас ничего нет.

– Ешь свой! – Мила подпрыгнула на месте.

Андрей, скрипя зубами, отправил в рот свой последний ролл – жалкий кусочек «Калифорнии», который они берегли на чёрный день.

– ПОБЕДА! – заорала Мила.

Я не удержался и поцеловал её – прямо при всех, не обращая внимания на то, что у неё изо рта торчала водоросль чука.

– Фу, – сказала Аня. – Вы целуетесь на костях поверженного врага.

– Я проиграл своей сестре и её придурку-парню, – простонал Андрей, падая на пледы.

– Скажи спасибо, что не Таносу, – усмехнулся я. – Ты бы уже рассыпался.

Аня засмеялась.

– Вы такие милые, когда не ругаетесь.

– Мы никогда не ругаемся, – соврали мы хором.

Я посмотрел на Милу. Она уставилась на экран, и на её лице играли блики. Она была красивая. Уставшая, с растрёпанными волосами, в её любимом свитере, в котором ходила уже третий день.

– Ты смотришь не туда, – сказала она, не поворачиваясь.

– Смотрю.

– На экран надо.

– Но интереснее мне тут.

Она повернулась и улыбнулась.

– Ты такой идиот.

Фильм закончился. Я включил следующий – «Мстители: Финал», чисто для фона. На стене Тони Старк прощался с дочкой. Аня уснула первой, свернувшись калачиком на плече у Андрея. Он зевнул, накрыл её пледом и через минуту засопел сам.

Мы с Милой остались вдвоём.

Гирлянды мерцали, а на стене Капитан Америка поднимал молот Тора.

– Знаешь, – прошептала Мила, – я люблю эту сцену. Стив такой… правильный. Даже когда всё против него.

– Я понимаю его, – сказал я. – Потому что он тоже долго не признавался, что чувствует. Боялся.

– Ты боялся?

– Очень. Два года.

Она провела пальцами по моей щеке.

– А теперь?

– А теперь я лежу в обнимку с тобой под гирляндами, которые сам повесил, с суши в животе и чувствую себя идиотом. Самым счастливым идиотом.

– Хорошо, – сказала она. – Потому что я тоже.

Я поцеловал её – долго, медленно, не торопясь. Под мерцание жёлтых огоньков и тихие голоса из проектора.

– Ты мой Капитан Америка? – спросила она полусонно.

– Я твой придурок, – ответил я. – Этого достаточно?

– Более чем.

Она закрыла глаза.

– Сладких снов, придурок.

– Сладких снов, Милка.

– Не называй меня так.

– Хорошо. Сладких снов, любовь моя.

Она не ответила – только придвинулась ближе и вздохнула.

Я смотрел на гирлянды, на её волосы, рассыпавшиеся по моему плечу, на кучу пустых коробок из-под суши, на спящего в обнимку лучшего друга с его девушкой – и думал, что это и есть счастье.

Не громкое, не пафосное. Простое. Как тёплый свет, как запах шоколада, как её пальцы, вцепившиеся в мою футболку даже во сне.

Я поцеловал её в макушку и закрыл глаза.

Завтра будет новый день. Лекции, очереди в буфете, вечные споры.

А сегодня – сегодня мы просто были вместе. Наконец-то всё наладилось.