Текст книги "Марина Цветаева. Письма. 1928-1932"
Автор книги: Марина Цветаева
Жанр:
Эпистолярная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
– Закончила перевод писем Рильке, написала вступление [646], прочтете в февр<альском> № «Воли России». Пишу дальше Гончарову [647], получается целая книга.
Когда повидаемся? Вы меня совсем разлюбили. А все-таки целую Вас.
МЦ.
Впервые – СС-7. С. 120–121. Пен. по СС-7.
21-29. С.Н. Андрониковой-Гальперн
Дорогая Саломея,
Мое письмо, очевидно, пропало, я Вас просила об иждивении, – очень нужно, задолжали кругом. Я уж думала, что А<лександр> Я<ковлевич> [648] уехал в Англию, но вчера от М<ирского> звонили, оказывается – здесь.
Совестно за напоминание, но совсем негде взять.
Целую Вас.
МЦ.
Meudon (S et О.)
2, Av(enuey Jeanne d’Arc
26-го февр<аля> 1929 г.
Впервые – СС-7. С. 121. Печ. по СС-7.
22-29. Н.С. Гончаровой
Meudon (S. et О.)
2, Av
28 февраля 1929 г.
Дорогая Наталья Сергеевна,
Мы не сговорились о часе. Буду у Вас в понедельник к 8½ – 9 ч<асам>, на Jacques Callot. Пишу Вас вовсю (есть искушение так и назвать: живописание), на́-черно для сербов [649] кончила. В воскресенье сдаю, так что к Вам приду уже отчасти налегке. Хороший конец [650], хотя, боюсь, для сербов – сложно.
Итак, до понедельника в 9 ч<асов>. Целую Вас. Да! У меня одна чудная идея – предложение – только обещайте, что непременно!
МЦ.
Впервые – Цветы и гончарня. С. 29. Печ. по тексту первой публикации.
23-29. Н.П. Гронскому
<5 марта 1929 г., вторник> [651]
Дорогой Николай Павлович,
Если будете нынче в городе, не могли бы завезти Гончаровой следующую записку, – крайне нужно. (Либо 13, Visconti, либо 16, Jacque-Callot, – вернее первое [652].) В крайнем случае воткните в дверь мастерской, а в лучшем (случае) привезите мне ответ. М<ожет> б<ыть> с моего вокзала поедете? Тогда зайдите, – столкуемся о Яннингсе [653].
До свидания!
МЦ.
Вторник
– Хорошо бы, если зашли. М<ожет> б<ыть> к 12 ч<асам>? Тогда у нас позавтракаете.
Впервые – СС-7. С. 213. Печ. по СС-7.
24-29. Н.П. Гронскому
<5 марта 1929 г.> [654]
Милый Николай Павлович, застаю пустынный дом, такой же как улицы, которыми шла. Жду Вас завтра к 12½ ч<асам> (завтра рынок и, боюсь, что к 12 ч<асам> не управлюсь). Но не позже.
Спокойной ночи!
Впервые – СС-7. С. 213. Печ. по СС-7.
25-29. Н.С. Гончаровой
<5 марта 1929 г., вторник> [655]
Дорогая Наталья Сергеевна!
Если податель сего [656] Вас застанет, назначьте ему, пожалуйста, вечер на этой неделе, когда встретимся, – нынче не могу, мне взяли билет на Стравинского [657]. (NB! не предпочтение, а необходимость, о которой очень жалею.)
Если же Вас не будет, чтобы не затруднять Вас писанием – давайте встретимся во вторник на следующей неделе, после Вашего обеда, к 8½ ч<аса>, на Jacques Callot, – Сухомлин [658] тоже хочет быть, захвачу почитать из другой статьи, русской. Очень хотела бы, чтобы был и М<ихаил> Ф<едорович> [659].
А если свободны завтра вечером (среда), могла бы дочесть Вам сербскую [660], к<ото>рую в четверг сдаю. (Тот вторник с В<асилием> В<асильевичем> [661] – остается.)
МЦ.
Целую Вас. Привет М<ихаилу> Ф<едоровичу>.
(Надпись на конверте:)
Наталье Сергеевне Гончаровой
Слезьте Mabillon, пересечь сразу улицу и другую (B
Впервые – Наше наследие. 2005. С. 78. Печ. с уточнением датировки по: Цветы и гончарня. С. 28
26-29. В Комитет помощи русским писателям и журналистам
Марины Ивановны Цветаевой-Эфрон
Прошение
Покорнейше прошу Комитет о выдаче мне пособия – по возможности в прежних размерах, а не прошлого раза (получила только 200 фр<анков>).
Марина Цветаева-Эфрон
Meudon (S. et О.)
2, Avenue Jeanne d’Arc
5-го марта 1929 г.
Печ. впервые по копии с оригинала, хранящегося в архиве BDIC.
27-29. Н.С. Гончаровой
<Март 1929 г.> [663]
Дорогая Наталья Сергеевна! Рукопись кончена [664]. – Когда мне у Вас быть? Ряд вопросов:
1) Какую музыку Вы иллюстрировали, кроме Равеля? [665]
2) По дороге – куда? – сгорели декорации М<ихаила> Ф<едоровича>? [666] Есть еще, но те – устно.
Да! Написала «Завтрак» [667]. Привезу и, кстати, посоветуюсь. Возвращаю, с благодарностью, статью. Не потеряйте – Вы.
Я все вечера свободна, черкните, с Алей – когда и куда. Хотелось бы поскорее. Целую Вас. Тороплюсь.
МЦ.
Впервые – Цветы и гончарня. С. 30. Печ. по тексту первой публикации.
28-29. А.А. Тесковой
Meudon (S. et О.)
2, Avenue Jeanne d’Arc
17-го марта 1929 г.
Дорогая Анна Антоновна! Только что Ваше письмо. Я Вас люблю, зачем Вы живете такой жизнью, есть обязательства и к собственной душе, – вспомните Толстого – который, конечно, подвижник, мученик дома (долга) – но который за этот подвиг ответит. Вы правы кругом – и Толстой был прав кругом – и вдруг мысль: грех – что́! Грехи Бог простит, а – подвиги?? Служил ли Толстой Богу, служа дому? Если Бог – труд, непосильное: да. Если Бог – радость, простая радость дыхания: нет. Толстой, везя на себе Софию Андреевну [668] плюс всё включенное, не дышал, а хрипел.
«Пора и о душе подумать», глубокое слово, всегда противуставляемое заботам любви, труду любви, семье. «Не вправе». Вы не вправе, но Ваша душа – вправе, вправе – мало, то́, что для Вас – роскошь, для нее – необходимое условие существования. Вы свою душу губите. И, в ответ: «Кто душу положит за други своя!» [669] И еще в ответ: «Оставь отца своего и мать, и иди за мной» [670]. Я сейчас на краю какой-то правды.
_____
У нас весна. Нынче последний день русской масленицы, из всех русских окон – блинный дух. У нас два раза были блины, Аля сама ставила и пекла. Мур в один присест съедает 8 больших. Его здесь зовут «маленький великан», а франц<узская> портниха: «le petit phénomène» [671]. В лесу чудно, но конечно несравненно с чешским. Вы не думайте, что «игра воображения», я очень упорна в любви, Чехию полюбила сразу и навсегда. Мне и те деревья больше нравятся.
– Был у нас доклад М<арка> Л<ьвовича> о молодой зарубежной литературе [672]. «Молодой зарубежной литературы нет, есть молодые зарубежные писатели». Прав, конечно. Потом разбор, справедливый, посему – безжалостный. (Вспомните основу суда: не милосердие, а справедливость). Из пражан определенно выделил Лебедева [673] и Эйснера [674], с чем согласна. Из парижан – Поплавского [675]. Даровитый поэт, но путаный (беспутный) человек. Мысли М<арка> Л<ьвовича> часто остры, форма обща, все время переводит на настоящие слова. Те мысли – не теми словами.
– Одна работа о Гончаровой кончена и сдана, даю сербам, – 2 листа, немножко меньше (28 печ<атных> стр<аниц> формата «В<оли> Р<оссии>») – 8 чудесных иллюстраций (снимки с ее картин). Жизнь и творчество. Подумайте, нельзя ли было бы куда-нибудь устроить в Чехию? Или Чехия и Сербия – слишком близко? Пойдет в следующем № сербского Русского Архива [676]. Другая работа, большая, пойдет в Воле Р<оссии>, начиная с апреля [677]. Большая просьба: если прочтете и понравится, напишите от себя в редакцию, – а м<ожет> б<ыть> не от себя, пусть кто-нибудь из знакомых напишет – какие-нибудь одобрительные слова, просто: Читатель (не могла ли бы написать Ваша сестра? Вашу руку знают) – а то волероссийцы – неявно, но все же – как-то затруднялись брать, – вещь на 2, на 3 номера. Можно написать по-чешски. И лучше – после майского №, когда они начнут отчаиваться в нескончаемости!
Да! чудная и скорая оказия для башмаков: в Париж в конце марта – м<ожет> б<ыть> уже в 20-тых числах – значит, на днях – едет Сталинский [678]. Позвоните ему по телефону, чтобы условиться, но де́ла не называйте: по телеф<ону> отказать легко. Он весь день в «В<оле> Р<оссии>». Думаю, для меня – повезет. Только непременно почерните подошвы, – хорошо, если бы кто-нибудь поносил день, два. Скажите Сталинскому (Евсей Александрович), что очень нужно, что башмаки лежат уже полгода и т. д. Пусть везет на риск. М<ожет> б<ыть> возьмет и Муриного медвежонка. (Воображаю радость Мура! Обожает зверей!) Мур весь в Вашем, башмаки редкостные, всю зиму носит, ни разу не чинила.
До свидания. О Маяковском напишу непременно. Но лучше сказали Вы: грубый сфинкс. О нем (и о двух других) появится на днях очень хорошая статья С<ергея> Я<ковлевича> во франц<узском> журнале [679]. Пришлю. Как Вам понравился перевод Р<ильке>? [680] Целую Вас. М<ожет> б<ыть> в этом году соберетесь в Париж? (На Пасху!) А? Провели бы с Вами чудный месяц! – Подумайте.
МЦ.
Впервые – Письма к Анне Тесковой, 1969. С. 72–74 (с купюрами). СС-6. С. 377–378. Печ. полностью по кн.: Письма к Анне Тесковой, 2008. С. 106–108.
29-29. Н.С. Гончаровой
Дорогая Наталья Сергеевна! Буду у Вас в пятницу, но не к 8½ ч<а-сам>, а если разрешите пораньше, часам к 7-ми, на Visconti. Я Вас так давно не видела, что мне того сроку (под страхом поезда!) мало. (Вообще, я Вас гораздо больше люблю, чем Вы меня, – чему и радуюсь, ибо нет хуже, чем когда наоборот!) [681] Да! Рукопись (для первой книги) [682] сдала и крайний срок говорит о неразбивке набора. Я боюсь. Вы тоже. Попросите М<ихаила> Ф<едоровича>. А то скоро поздно будет. – Спасибо за деньги, получила и уплатила.
Итак, до пятницы. Целую Вас.
МЦ.
2-го апреля 1929 г., вторник.
<Приписка на полях:> Вернулся из Праги Сталинский. Очень хочет пригласить Вас и М<ихаила> Ф<едоровича> к себе. Он вас обоих, очень любит, даже предан.
Впервые – Наше наследие. 2005. С. 80. Печ. по: Цветы и гончарня. С. 33.
30-29. А.А. Тесковой
Meudon (S. et О.)
2, Avenue Jeanne d’Arc
7-го апреля 1929 г.
Дорогая Анна Антоновна! Нынче кончила переписку своей большой работы о Гончаровой, пойдет в В<оле> России, в апрельском номере [683]. Сербская уже переводится. В общей сложности – 7 печатных листов, очень устали глаза.
Первое письмо – Вам, и первое в письме – нежное спасибо за посылку. Башмаки чудные, таких в Париже не найдешь, будут служить мне как Муру – его, которые всю зиму носит не снимая. Мурин медведь и барашек до сих пор целы: жалеет: не ест. Отгрызет маленький кусочек от подножья овцы и – «Ой, что́ я сделал! Жа-алко!!» Алину коробку – не жалели, а бумажки жалели, не рвали и храним. Сталинский, привезший, много рассказывал о Чехии, особенно она [684]. – Вы ее не знаете? – добродушная дама в каракулевом саке. Почему-то от Праги – в восторге. Говорю почему-то, потому что ни с мостами, ни с островками, ни с туманами не связывается. Но было приятно, что хвалит Прагу.
Я ничего не умею хотеть, кроме как в работе, в которой не хотеть – не умею. Ничего не умею добиваться. Мне всегда за кого-то и что-то стыдно, когда у меня нет того, на что я вправе – только любовь дает права – когда у меня нет того, без чего я – не я. Кому-то и чему-то ведь было бы несравненно лучше, если бы я завтра же, забрав и Мура и Алю, могла выехать к Вам в Прагу. Я Вас считаю самой настоящей Муриной крестной, обе (одна крестила, другую вписали) – неудачны: совершенно равнодушны [685]. О<льгу> Е<лисеевну> <Колбасину->Чернову (вписанную в метрику, – отсутствовавшую) Вы должны знать по Союзу Писателей. Мы у нее жили по приезде в Париж. Лучший пример: ее дочери чудно шьют и мать боготворят [686], Мур из всего молниеносно вырастает, лоскутов – полный дом, – ни рубашечки. И попросить нельзя, – удивленные лица. Не заходит никогда. Мура водила раз за всю зиму. Другая (собственно-крестившая) Мура любила до полутора года, потом перестала – неизвестно почему. За всю зиму была – раз. Живет в трех минутах. Всё это на час, а крестные – навек. Поэтому, хотите или не хотите, я Вас самым серьезным образом считаю Муриной крестной – пусть заочной, но самой настоящей и любящей. Крестный его – Ремизов [687] – его не видел ни разу (живет в Париже) и ни разу не позвал. Мне не повезло. Но, руку на́ сердце положа, я Вас в крестные тогда не позвала только из-за того, что крестил о<тец> Сергий [688], который бы мог узнать, что Вы не православная, и даже наверное знал (общий круг). А помните увлечение Муром Г<оспо>жи Андреевой? [689] (Живет в Кламаре, в 20 мин<утах> от Медона). – И не вспоминает!
…Ах, дружба, любовь двухдневная, —
А забвенье – на тысячу дней! [690]
(Женские – стихи). Может быть я долгой любви не заслуживаю, есть что-то, – нужно думать – во мне – что все мои отношения рвет. Ничто не уцелевает. Или – век не тот: не дружб. Из долгих дружб – только с Вами и кн<язем> Волконским [691], людьми иного поколения. Да! о дружбах. Недавно праздновали первую годовщину «Кочевья» [692]. Была и я – как гость. М<арк> Л<ьвович> сидел на председательском месте, справа блондинка, слева брюнетка, обе к литературе непричастные. Не обмолвилась (с 8 ч<асов> веч<ера> до 12½ ночи) ни словом, впрочем – слово было: о Гончаровской статье: два листа или полтора листа? Не усмотрите в этом ни обиды, ни уцелевшей привязанности, – только задумчивость.
…Держала тонкие листы
И странно так на них глядела,
Как души смотрят с высоты
На ими брошенное тело. [693]
– Не знаю, что выйдет из дружбы с Гончаровой. Она очень спокойна и этим – успокаивает меня. Мне всегда совестно давать больше, чем другому нужно (= может взять!) – раньше я давала – как берут – штурмом! Потом – смирилась. Людям нужно другое, чем то, что я могу дать. Раз М<арк> Л<ьвович> мне сказал: «Одна голая душа. Даже страшно!»
_____
У нас весна. (Боже! сколько раз это писано!) Первые распустились ивы – мое любимое дерево. Дубы молчат. Я все вспоминаю куст можжевельника на горе [694], который я звала кипарис. А иногда Борис (Пастернак). Он тоже не пишет.
Целую Вас нежно, пишите, люблю Вас, спасибо за всё.
МЦ.
Впервые – Письма к Анне Тесковой,1969. С. 74–75 (с купюрами). СС-6. С. 378–379. Печ. полностью по кн.: Письма к Анне Тесковой, 2008. С. 108–110.
31-29. Н.С. Гончаровой
<Апрель 1929 г.>
Дорогая Наталья Сергеевна,
Очень прошу Вас: приезжайте скорей. Всё цветет, а цвет короток.
Пишу – непосредственно после Вас – запоем Перекоп [695]. Думаю: самое большое после Троянской войны [696]. (Ведь там тоже – ахейцы с данайцами! [697])
Жалею, что не родилась мужчиной: столько гнева даром пропадает!
– Сговоритесь с Алей – когда. Invalides [698] близко, сразу после завтрака, чтобы застать всю красоту. Если будет дождь – естественно отпадает.
У нас чудные места: лесные.
Жду также и М<ихаила> Ф<едоровича>.
Целую Вас нежно.
МЦ.
Впервые – Наше наследие. 2005. С. 80. Печ. по: Цветы и гончарня. С. 34.
32-29. Н.С. Гончаровой
Дорогая Наталья Сергеевна,
Вчера я была у Вас в гостях – во сне. Мастерская была песком [699], в песке – кое-где – подрамники, стен не было видно, а может быть – просто не было. Я кинулась в песок – как была – в берете. Вы уезжали в Польшу – «13 раз съезжу в Польшу, потом вернусь в Париж». В песке я нашла медное донце, работы Челлини [700]. Тут же на песке стоял стол, пили чай. С Вами были какие-то чужие девушки, очень красивые, – Вам помогали.
До свидания! Когда увидимся? Хочу проверить. Песок был розовый.
МЦ.
Медон, 30-го апр<еля> 1929 г., вторник.
Впервые — Наше наследие. 2005. С. 80. Печ. по: Цветы и гончарня. С. 35.
33-29. Н.П. Гронскому
<Около 30-го апреля 1929 г.> [701]
Николай Павлович! Приходите завтра утром ни свет ни заря по делу выступления Волконского [702]. Ведь у меня читает Св<ятополк->Мирский и Волконского нужно предупредить (не знаю их взаимоотношений), а объявление (платное) в П<оследние> Нов<ости> должно быть сдано завтра до 12 ч<асов> [703], – кого же объявлять?? Словом, будьте у меня не позже 9 ч<асов> [704] (девяти). А то – неизвестно что.
Благодарная днесь и впредь
МЦ.
Впервые – СС-7. С. 206. Печ. по СС-7 (с уточнениями по кн.: Несколько ударов сердца. С. 154–155).
34-29. Н.С. Гончаровой
9 <мая> 1929 г. [705]
Дорогая Наталья Сергеевна! Я еще не поблагодарила Вас за те тюльпаны – чудные – из всех красот Пасхи уцелели одни они. Жаль, что не повидались на праздниках, у нас все цветет, я так радовалась четвергу. Ваши телеграммы всегда огорчительны [706].
У меня к Вам большая просьб<а: на> днях к Вам заедет молодой чел<овек и> завезет билеты на мой вечер 2 <билета>. М<ожет> б<ыть> предложите кому-нибудь? <…> и М<ихаилу> Ф<едоровичу>. Цена 25 фр<анков>, больше – луч<ше, но> больше – трудно. Вечер моя единственная надежда на лето, а на входные билеты не уедешь. Буду читать на вечере отрывки из новой вещи – Перекопа – кот<орый> сейчас пишу [707].
Давайте сговоримся через Алю, когда повидаться. Хотите – приеду к Вам? Пишу Вам на собрании Кочевья [708], докладчик мешает. Целую Вас нежно, простите за возню с билетами. Сердечный привет М<ихаилу> Ф<едоровичу>.
МЦ.
Впервые — Наше наследие. 2005. С. 80. Печ. по: Цветы и гончарня. С. 36.
35-29. Н.П. Гронскому
<Май 1929 г.> [709]
Милый Николай Павлович,
Заходите как только сможете – дело спешное, с вечером – я дома до 2 ч<асов> и после 5 ч<асов>, но если можете в течение утра.
Готова ваша карточка с Сергеем Михайловичем [710].
Итак, жду.
МЦ.
Впервые – СС-7. С. 207. Печ. по СС-7.
36-29. С.Н. Андрониковой-Гальперн
Meudon (S. et О.)
2, Av
12-го мая 1929 г.
Христос Воскресе, дорогая Саломея!
25-го мой вечер, посылаю Вам 10 билетов с горячей просьбой по возможности распространить [711]. На вечере буду читать отрывки из Перекопа – большой поэмы, которую сейчас пишу. Когда увидимся?
Целую Вас.
Впервые – СС-7. С. 121. Печ. по СС-7.
37-29. В.С. Познеру
Meudon (S. et О.)
2, Avenue Jeanne d Arc
12-го мая 1929 г.
Милый Владимир Соломонович,
На этот раз с просьбой о билетах – к Вам (всегда просила Вашего папу) [712].
25-го мой вечер, вступительное слово о русской поэзии читаете Вы [713] (читаете?) потом я – et tout ce qui s’en suit [714], в частности – отрывки из Перекопа, большой поэмы.
Цена билета 25 фр<анков>, посылаю 5.
Всего лучшего, позвоните по тел<ефону> Clamart 411 и вызовите Сергея Яковлевича Эфрона и сговоритесь с ним, нам необходимо повидаться.
МЦветаева.
Впервые – СС-7. С. 352. Печ. по СС-7.
38-29. В.С. Познеру
Милый Владимир Соломонович,
Есть слух, что Вы на днях уезжаете из города. Известите меня тотчас же, читаете ли Вы на моем вечере или нет, и можно ли наверняка на Вас рассчитывать. До вечера 10 дней, а от Вас до сих пор ни слова. Мне нужно знать.
Жду Вашего ответа. Всего лучшего.
МЦветаева.
Meudon (S. et О.)
2, Av
14-го мая 1929 г.
Впервые – СС-7. С. 352. Печ. по СС-7.
39-29. Н.П. Гронскому
<Около 24 мая 1929 г.> [715]
Милый Николай Павлович,
Будьте у нас в 7 ч<асов>, мы вместе поедем к С<ергею> М<ихайловичу>, с которым я еще должна посоветоваться о его чтении, а Вы направитесь в зал, – мы с С<ергеем> М<ихайловичем> приедем вместе.
Не запаздывайте!
МЦ.
Стало быть Вы отвозите меня к С<ергею> М<ихайловичу>.
Впервые – СС-7. С. 207. Печ. по СС-7.
40-29. А.И. Гучкову
Meudon (S. et О.)
2, Av
28-го мая 1929 г.
Сердечное спасибо, дорогой Александр Иванович!
Посылая Вам билеты, я вовсе не надеялась на устройство всех, и присланное Вами – подарок. Очень я жалею, что не были на вечере [716], меньше из-за Перекопа (восстановимого), чем из-за любопытного состава зала, соединившего на час все крайности эмиграции. (Дольше часу это бы не продержалось!)
А Вы не забыли моих дроздовцев? [717] Думаю выехать около 15-го, кажется в окрестности Гренобля, откуда жду ответа [718]. – А каковы Ваши планы? В<ера> А<лександровна> [719] получила новый купальный халат, и море предрешено.
Еще раз горячее спасибо за участие, – каждый проданный билет – толчок вдоль рельс! (Перевод вечеровых билетов на железнодорожные.)
Сердечный привет.
МЦветаева.
Впервые – СС-7. С. 353. Печ. по СС-7.
41-29. С.Н. Андрониковой-Гальперн
Meudon (S. et О.)
2, Av
28-го мая 1929 г.
Дорогая Саломея! Сначала деловое: деньги С<ергею>Я<ковлевичу> за Евразию переданы и с благодарностью получены. Федоров Вам высылается [720].
Теперь основное: вчера в гостях у Манциарли [721] (восемь туземцев, – один метэк [722]: я, а м<ожет> б<ыть> и не восемь, а восемнадцать) – разговор о снобизме, попытка определить. Я вспомнила <статьи> [723] и Тэффи – о снобизме [724] и подумала, что одно из свойств сноба – короткое дыхание, просто – отсутствие легких, вместо них – полумесяц, причем сверху, а низа вообще нет: глухо. Без длительности звука. Будь Вы снобом, Вы бы давно устали участвовать и сочувствовать (участие и сочувствие – в глубину, а весь сноб на верхах: отсюда его вечный восторг: астматиков).
И – помимо рассуждений – я бесконечно тронута длительностью Вашего <сочувствия?>: persévérance [725] – по-русски нет.
– Скучно с французами! А м<ожет> б<ыть> – с литературными французами! [726] Да еще с парижскими! Будь я французом, я бы ставку поставила на бретонского мужика. – Разговоры о Бальзаке, о Прусте, Флобере. Все знают, все понимают и ничего не могут (последний смогший – и изнемогший – Пруст). Видела американскую дочь, в красном, молчала. Мать – ку-уда! [727]
– Вечер, по-моему, прошел отлично [728]. Пока, с уплатой зала и объявлений, чистых почти <нрзб> тысячи. Я очень довольна, столького не ждала, и есть еще с десяток 25-фр<анко>вых надежд.
Думаю ехать в окрестности (Парижа?), но до этого хочу сводить С<ергея> Я<ковлевича> к врачу, не знаю, что с ним, – м<ожет> б<ыть> предпишет Vichy [729], тогда будем жить в какой-нибудь деревне около, если таковые имеются. Как только выяснится – напишу.
Получила самое трогательное письмо от Св<ятополк>-М<ирского>. Скажите ему, что, во имя его, Врангеля [730] все-таки не читала (а хороший!!!)
Целую Вас нежно. Сердечный привет А<лександру> Я<ковлевичу>. Пишите.
МЦ
Впервые – ВРХД. 1983. № 138. С. 172 (публ. Г.П. Струве). СС-7. С. 121–122. Печ. по СС-7.
42-29. С.Н. Андрониковой-Гальперн
Meudon (S. et О.)
2, Av
11-го июня 1929 г.
Дорогая Саломея! Не люблю закрыток, но сейчас под рукой нет ни бумаги, ни конвертов, а хочется написать с утра.
Приехал <Святополк->Мирский. Приехал Карсавин. Последний на днях справляет серебряную свадьбу [731]. Газета стала выходить раз в две недели [732], и С<ергей> Я<ковлевич> чуть-чуть поправился. Мы еще никуда не едем, – есть предложение из-под Гренобля. Пустой дом в лесу за 100 фр<анков> в месяц, в получасе от всякого жилья, глубоко-одинокий, очевидно проклятый какой-то, ибо даже хозяин не живет. Мрачно и – невозможно: есть погреба и амбары, но нет стульев, не говоря уже о кроватях. Покупать негде, а я без папирос бешусь. А лечим пока что – на вечеровые деньги – с Алей… зубы. Холод и дожди тоже не располагают к отдыху.
Была на Дягилеве, в Блудном сыне несколько умных жестов [733], напоминающих стихи (мне – мои же): превращение плаща в парус [734] и этим – бражников в гребцов.
– Куда из Лондона? Сообщите мне, пожалуйста, адрес Ани Калин [735], хочется ей написать. Целую нежно. Иждивению, как всегда, буду рада. Привет А<лександру> Я<ковлевичу>.
МЦ.
<Приписка на полях:>
4 книги Федорова с неделю тому назад высланы по парижскому адр<есу> – получили ли? [736]
Впервые – СС-7. С. 122–123. Печ. по СС-7.
43-29. А.К., В.А., О.Н. Богенгардт
12-го июня 1929 г.
Meudon (S. et О.)
2, Av
Милые Антонина Константиновна, Оля и Всеволод! Вот Ваше чадо [737]. Если нужно – отпечатаю еще, только напишите ка́к – посветлее (есть одна светлая) или потемнее. Светлые скорей выцветают. На одной карточке – увы! – Саша не вышел, виноват Мур, занявший все место.
Да! Не забыла ли я у вас куска своего мундштука (деревян<ного>) – оплакиваю его!
Всего лучшего, целую
МЦ.
Впервые – ВРХД. 1992. № 165. С. 175 (публ. Е. Лубянниковой и Н. Струве). СС-6. С. 649. Печ. по СС-6.
44-29. В.С. Гриневич
Meudon (S. et О)
2, Av
18-го июня, вторник
Дорогая Вера Степановна! А я о Ильине и думать забыла, потому что их мно-ого! [738] Не думаю, чтобы Н<иколай> А<лександрович> [739] из-за раскрытия истины согласился потерять поклонника, – факты же, конечно, могу сообщить [740]. Извинялся он (за подпись под оповещением) [741] и перед С<ергеем> Я<ковлевичем> и перед Сувчинским (из-за к<оторо>го якобы вышел <не окончено>
Печ. впервые по копии с оригинала, хранящегося в РГАЛИ (Ф. 1190, оп. 3, ед. хр. 99, л. 1).
45-29. А.А. Тесковой
Meudon (S. et О.)
2, Avenue Jeanne d’Arc
19-го июня 1929 г.
Дорогая Анна Антоновна! Начинаю день с письма к Вам. Знаете русское выражение: некогда о душе подумать. Так и со мной. (Так и с Вами.) Сегодня мне вспомнилась Прага – сады. Сады и мосты. Летняя Прага. Что́ мне сделал этот город, что я его так люблю?
И вот мечта: осенью coûte que coûte [742] приехать к Вам – о душе подумать. В один конец я бы денег достала, не могли ли бы Вы достать в другой? Но м<ожет> б<ыть> последнего бы и делать не пришлось, ибо тысячу крон своим выступлением в Праге конечно соберу. А не тысячу – так пятьсот: обратный путь. Давайте решим это твердо. М<ожет> б<ыть> нашелся бы в Праге какой-нибудь музыкант (или музыкантша, что даже предпочитаю), который бы согласился выступать у меня на вечере бесплатно, чтобы устроить смешанный вечер: стихи и музыка [743]. (Можно – стихи, проза и музыка.) Билеты бы распространили предварительно. Дешевые – при входе. Так это делается здесь.
По-моему – важен факт приезда, уже-присутствия. Заочно – всё трудней. Вы бы меня познакомили с чешскими дамами, и они бы помогли. Тем более, что у меня сейчас есть «хорошие» платья, и вид парижский (NB! Помогают охотнее красивым и богатым, Вы это знаете). Словом, начать не с конца нужды, а с обратного. Их много.
В Праге я конечно буду счастлива: – и это располагает.
Жила бы я у Вас – если можно. На жизнь у меня денег нет, кроме того – хочу быть с Вами, для этого и еду, ибо Прага для меня Вы. Та́ Прага. Была бы чудная жизнь, 2 недели чудной жизни, по возвращении я бы конечно о Праге написала, и этим бы и внешне окупила поездку. Прогостила бы у Вас 2 недели. Я бы Вам помогала и была бы с Вами только, когда бы Вы этого захотели. Я умею быть одной.
Давайте решим это серьезно. 2-го ноября будет 4 года с моего приезда сюда: 4 года тоски по Праге. Выберем прежде всего месяц: м<ожет> б<ыть> сентябрь? (Вторая половина). Или все еще «на даче»? Мне бы хотелось в хорошую погоду, зимой боюсь: без меня простудят Мура. Я могла бы приехать к Вам 15-го, а вечер устроить – 30-го, перед самым отъездом. Подумайте о музыкальной части, чехи так музыкальны, наверное найдется. Можно и пение (хорошо бы старые народные песни, а я читала бы русское народное: свое). Можно устроить чудесный вечер, и для души!
Мой парижский прошел отлично [744]. Хотела было ехать со всеми своими в горы или на море, но… зверские цены (2 комн<аты> с кухней – 2000 фр<анков> за три месяца) – да еще билеты – да еще всё то же хозяйство. Руки опускаются. Целый день готовить можно и в Медоне. И лес у нас по́д боком. (NB! угрюмый, заросший, заколдованный какой-то, – страшно-мрачный, совсем без цветов, один плющ. И хвои нет, – моей любви! Но – все-таки лес, и Муру хорошо).
Поездка в Прагу мне будет наградой за лето в Медоне (о как мне надоедают всё те же места!)
Давайте решим. Буду жить мечтой, потом доставать визу, потом – телеграмму Вам: буду такого-то – и 2 недели с Вами, Вы – со мной. Хотите? Деньги на дорогу туда у меня есть. Не истрачу. Заклею конверт [745].
Утром буду писать, после завтрака – что хотите. А чудные вечера!!
– Пишите о Вашем лете: едете ли куда-нибудь? М<ожет> б<ыть> уже уехали? Если едете или уехали – когда вернетесь?
Итак, подумайте обо всем (месяц, музыкальная часть, возможность моего гощения) и напишите мне возможно скорей. Мое решение настолько серьезно, что посылаю заказным.
Целую и обнимаю Вас. Пора свидеться!
МЦ.
А потом Вы ко мне – знакомиться с Вашим крестником Муром (чудный!) и заново с Алей. – Да? —
7-го июля 1929 г.
Письмо залежалось, и кое-что изменилось: м<ожет> б<ыть> все-таки поедем в горы, в Савойю, в городок С<ен->Мишель, над Греноблем. (Посмотрите на карте). Есть дешевый дом с двумя кроватями и столами – остального ничего, но можно обойтись ящиками. В глубоком лесу, пейзаж – преувеличенная Чехия.
Так что, если поедем, моя поездка в Прагу переносится на октябрь (если поедем, то на 2 месяца, до конца сентября). Но желание и решение остаются в силе.
Очень жду от Вас весточки, до свидания – через 3 месяца?
Целую Вас
М.Ц.
Впервые – Письма к Анне Тесковой, 1969. С. 75–76 (с купюрами). СС-6. С. 379–380. Печ. полностью по кн.: Письма к Анне Тесковой, 2008. С. 111–113.
46-29. Н.П. Гронскому
<Конец июня>
Сердечное спасибо, милый Николай Павлович, и глубочайшие извинения за гвозди. – Что ж: не судьба! верней: судьба.
Утешаюсь холодной погодой, человека сжимающей, обратно жаре, выгоняющей его из кожи и из квартиры (что́, впрочем, то же!) – Пишите о своей жизни: ландшафтах, прогулках, знакомствах [746]. Пришлите снимки, если есть. – Дальше конечно не ищите: явно-бесполезно. М<ожет> б<ыть> отправлю Алю на́ две недели на́ море (в Бретань) гостить к знакомым, а сама осенью на столько же в Прагу – давняя мечта [747].
Еще раз, спасибо от всего сердца – и за это, и за все. Вы удивительный человек.
Числа не знаю, конец июня 1929 г.
МЦ.
Впервые – СС-7. С. 208. Печ. по СС-7 (с небольшими уточнениями по: Несколько ударов сердца. С. 157).
47-29. С.Н. Андрониковой-Гальперн
Meudon (S. et О.)
29-го июня 1929 г., суббота.
Дорогая Саломея, спасибо и простите; деньги я конечно получила, но не знала, куда Вам писать, ибо Вы ехали в Голландию, страну для меня баснословную, в которой я совершенно не мыслю знакомого человека.
