Текст книги "Измена. Финальный аккорд (СИ)"

Автор книги: Мари Соль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 27. Бэла

Сумасшедший день! Сумасшедшая ночь. Невероятный путь сюда. И потрясающий город. Дубай покорил меня с первого взгляда. Лишь увидев его из иллюминатора, я поняла, что влюбилась. Как в Артура. Однажды и навсегда!

Путь до гостиницы прошёл в неустанном слежении. Я непрерывно смотрела в окно. На бескрайние дали, на здания, равных которым нет во всём мире. Всё, что я видела только в кино, в интернете на фото, теперь оживало на моих глазах.

Как жаль, что мы не можем жить вместе. Это так жестоко! Но я не учла этого. Наверное, Артур тоже не знал? Наверное, если бы он знал, то сделал бы мне предложение ещё до отъезда? И эта поездка сюда, стала бы нашим медовым месяцем.

Мой Артур… Боже, как он напуган! И я разделяю его волнение. Я так хочу помочь ему! Сегодня весь день он проводит там, в здании Оперы. Он репетирует. Я так хотела быть рядом с ним, чтобы как-то его поддержать. Но устроители нам предложили ознакомительную экскурсию по городу. На автобусе. Артур не смог поехать. Так что я оценю этот город за нас двоих.

Экскурсионный автобус большой и комфортный. Здесь широкие кресла, не то, что в самолёте. Здесь можно было бы жить! Кондиционер работает на полную, так что я не зря прихватила с собой кардиган. Вообще, одеваться здесь нужно закрыто! И я удивляюсь тем женщинам, которые этого не понимают. Мы здесь в гостях. У них свои традиции. И нужно их чтить. И я чту.

Место рядом со мною пустует недолго. Неожиданно слышу вопрос:

– Ви позволите?

Поднимаю глаза. И вижу того скрипача. Кажется, он из Чехии? Артур мне немного рассказывал о нём. Он очень хорошо играет! И они с ним уже выступали на одной сцене, причём несколько раз.

Этот человек был очень добр к нам. Он уступил мне свой номер. Артур рассчитался с ним. Так и сказал:

– Мы в расчёте.

Так что я не должна ощущать себя чем-то обязанной. Но всё равно ощущаю.

– Конечно, – киваю.

Мужчина садится на кресло рядом со мной. Он высокий, слегка худощавый и светлый. Волосы русые, чёлка спадает на лоб. Лицо у него выразительное. Но какое-то грустное что ли…

– Ми с вами так и не познакомились. Я Август, – тянет он руку.

Рука у него чем-то похожа на Артурову. Пальцы длинные, но без волос.

Я протягиваю свою. И моя, по сравнению с его, кажется маленькой и совершенно кукольной. Он, вместо того, чтобы просто пожать, берёт мою руку и подносит к губам. Чуть касается. Отчего меня пронзает смущением.

– Бэла, – бросаю.

– Красивое имя! – вдохновенно говорит он.

– Спасибо, – киваю.

Август продолжает смотреть на меня. И у меня вырывается вполне резонный вопрос:

– А разве вы не должны репетировать?

Он усмехается:

– Должен. Но я считать, что много играть перед выступлением плохо. Я репетировал тысячу раз. И в тысяча первый всё будет аналогично.

– Вы хорошо говорите по-русски, – решаю я сделать ему комплимент.

– О, спасыбо! – коверкает он слова, – Моя мать била русской.

– Она умерла? – хмурю лоб.

– О, да! Это всё… короновайрус, – делится Август.

– Мне жаль, – говорю, – Моя мама тоже умерла не так давно, но только от рака.

– Ну, вот, у нас с вами уже что-то общее есть, – произносит он, делая акцент на букве «ч». Одним словом, чех!

Улыбаюсь:

– Не самое приятное совпадение.

– Что ж, жизнь такова, – говорит философски, а затем, устроившись в кресле и вытянув ноги, бросает, – А ви с Артуром Липницким друзъя?

Я, незаметно для него, спрятав пальцы в рукавах кардигана, перемещаю кольцо, подарок Артура, со среднего пальца на безымянный. И, без зазрения совести, выдаю желаемое за действительное:

– Мы супруги, – киваю.

– О! – удивляется он, – Тогда почему вас селить в разный номер?

О, чёрт! Вот об этом-то я и забыла. Лихорадочно ищу оправдание этому факту в своей голове:

– Ом… дело в том, что мы обручены, а не женаты. Он сделал мне предложение накануне поездки, и мы хотели расписаться с ним уже по возвращению в Калининград.

– Калининград, – задумчиво делится чех, – Чудный город!

– Вы были там?

– Нет, но хочу! – говорит он уверенно.

Я бросаю взгляд на его руку. Вот только, какую? На правой, или на левой в Чехии носят кольцо? Правда, обе пусты! Говорю, решая уравновесить нашу дискуссию:

– А вы женаты?

Август смотрит пристально:

– Нет, разведён.

– Это грустно, – шепчу.

– Нэмножечко, – соглашается он, – Моя жена не смогла терпеть мой характер. Ну, вам ли не знать, каким притязательным может быть человек, обращённый к искусству, а значит, в себъя?

– Да, уж, – смеюсь я, – Я знаю! Женою гения быть очень сложно. Не каждая сможет.

И тут же вспоминаю Севастьянову. Вот она не смогла! Где она сейчас? Наплевательски дома. А я вот здесь, рядом с ним. Я – его опора и поддержка. Я – его Муза. А вскоре – жена…

– Но та женщина, которая смогла ею стать, заслуживает поклонэнения не меньше, чем сам музыкант! – изрекает Август. И тут я с ним согласна.

Однако смущаюсь. Экскурсовод объявляет о начале экскурсии. Автобус трогается. И мы увлечённо следим за мелькающим в окнах городом. К сожалению, нам не дано посетить все его красоты. Но увидеть их из окна – это тоже дорого стоит!

Вот, та самая рамка, разделяющая Дубай на две части, отделяющая его старую часть от новой. Мне новая нравится больше! Ведь новая – это будущее города. А в старой части осталось всё то, что уже позади.

Я немного расстроена тем, что Артур ненавидит. А именно, цифру! Ведь я же всерьёз собиралась ему подарить фортепиано. Но только не акустическое, оно у него уже есть. А электронное! Деньги копила и думала, что это станет окном в новый мир. Оно сможет подвигнуть его написать что-то новое. Сделать свою музыку грандиозной, обогатить её с помощью новшеств, которые дарит музыканту компьютерный звук. Да, в чём-то он уступает аналогу. Но ведь нужно идти в ногу со временем, разве не так?

Та же Ванесса Мэй умудрилась играть на электронной скрипке не в ущерб композициям. Сделав классическую музыку достоянием масс. Я и не думала, что Артур у меня такой консерватор. Ну, ничего! Подарю ему что-то другое. Себя, например…

– Мечеть Джумейра – это самый большой в Дубае мечеть. Она вмещает в себъя более 1300 человек одновременно, – повествует Август, чуть склонившись ко мне.

– Так заметно, что я не владею английским? – смущаюсь опять.

Он улыбается, как мне кажется, чуть снисходительно:

– Владеть языком можно лышь только имея потрэбность. Я владэл русским благодаря матери. Английский знаю не так хорошо.

– Никогда не имела способностей к языкам, – пожимаю плечами.

– Мне кажется, ви иметь другую способность, – загадочно щурится он, – Ви играть на чём-нибудь?

– Я тоже пианистка, – решаю признаться, – Но до Артура мне ещё далеко. К слову, он был моим учителем музыки!

– О! – восклицает скрипач, – Представляю, какой должно бить романтичной был ваш история чувств?

Я смущаюсь.

– Поделитесь? – щурит он глаз.

– Боюсь, что для этого нужно чуть больше времени, чем пару часов, – вспоминаю я нашу историю. Не собираюсь делиться ею ни с кем! А особенно с кем-то настолько малознакомым.

– Когда ми быть в Париже с Артуром, я видеть его первый жина, – неожиданно произносит Август.

Я замираю и нервно тереблю рукав кардигана. Уж не собирается ли он рассказывать мне, какой чудесной парой были Артур и Ульяна?

– Её звать Яна, или Аня? – пытается он угадать.

– Ульяна, – поправляю его неохотно.

– Да, точно! Уляна, – кивает, – Мне кажется, что ви подходить для Артура намного точнее. Как скрипка подходит к рукам, например.

Лёгкая гордость от сказанных слов вызывает покалывание в кончиках пальцев. Ну, естественно, я подхожу ему лучше! Точнее. Как он говорит. Меня бросает в краску, и это не ускользает от взгляда Августа.

– Ви утончённый! – жестикулирует он, касаясь пальцами губ, как это делают итальянцы, когда говорят о еде.

– Прекратите смущать меня, – хмыкаю я. Но хочу, чтобы он продолжал.

– Ви так чудесно смущаетес! – смеётся Август.

По улицам ездят машины, почти все они белого цвета. Я видела в аэропорту настоящих арабов, со множеством жён. Удивительно, как они могут так жить? И мириться с наличием рядом соперницы.

Вот я представить себе не могу, если бы, Артур, к примеру, сказал мне, что я буду его второй женой, после Ульяны. Пусть даже любимой. Но всё равно, только второй. А она будет первой. Она всегда будет первой! Но это не умаляет того факта, что я подхожу ему больше. И мы с ним уже одно целое. После этой поездки, уверена, станем единым не только по факту, а ещё и по закону. И в следующий раз эти арабы, с их притязаниями, не смогут расселить нас по разным номерам.

Экскурсионный проезд завершается быстро. Мы всё увидели, но как-то мельком. Хотелось бы мне прогуляться по этому городу. Неспешно, за ручку с Артуром. Я бы надела своё белое платье, в пол, с кружевным воротником. А Артур бы надел свои белые брюки. Я знаю, он взял! И мы бы шли с ним, вдыхая ароматы песчаного города, схожего с чем-то сказочным, невообразимым. И наслаждались друг другом и видом Дубая, с земли. Ведь, чтобы объять этот город, чтобы его оценить, нужно как минимум, стать птицей.

В отеле я тут же стучусь к нему в номер. Но его ещё нет! Очень жаль. Мне так хочется поделиться с ним увиденным. Показать ему фото, которые сделала. Наверняка, мой любимый ещё репетирует? Я должна отнестись с пониманием. Быть чуткой, внимательной, и не давить на него.

Отправляюсь в свой номер. Иного выбора нет. Не хочу никуда: ни в бассейн, ни в кафе, ни на террасу. Устала, наверное? Или стесняюсь. В любом случае, нужно принять душ, чтобы к ужину быть свежей. Вчера, с дороги, мы не касались друг друга. Но сегодня, уверена, он не отвергнет меня…

Раздеваюсь, снимаю костюм. На мне брюки и топ, все интимные части прикрыты. Да, я истинная леди! И на его выступлении буду блистать.

Когда приступаю к серёжкам. Снимаю их и кладу возле зеркала, рядом с мешочком… То чувствую смутный, ничем не объяснимый страх! Что это? Что… Чего не хватает?

Когда понимаю, чего, то меня накрывает безумством и паникой… Это кольцо с гравировкой! Подарок Артура. О, господи! Я потеряла его…

Я мечусь в тщетных попытках найти его где-то. Ещё втайне надеясь, что обронила его, когда снимала одежду. Но, нет. Его нигде нет! Наверняка, потеряла в автобусе? А что, если не в автобусе? Если на одной из остановок? Когда автобус вставал, раскрывая свои двери и позволяя нам снять ту, или иную достопримечательность не сквозь окно, а вживую.

Первая мысль – метнуться вниз на ресепшен. В этот автобус! Чтобы проверить там всё. Но ведь я же не знаю английского! Боже… Признаться Артуру в таком? Хуже некуда! Лучше уж просто свести счёты с жизнью.

Мне бы помог этот Август, с его говорливостью. Вот только… Какой у него номер? Я ведь не знаю даже, где он живёт. Чтобы узнать, нужно опять же, пойти на ресепшен. Да и как объяснить то, зачем мне к нему?

Я сползаю по стенке, закрываю руками лицо. И палец горит, как будто ожог получила. Ну, зачем я сняла? Ну, зачем переместила его на безымянный палец? Ну, кого я хотела удивить? Этого скрипача! Ведь ему наплевать. А теперь…

Как мне жить, зная это? Зная, что это кольцо одиноко лежит где-то там, на асфальте, возможно. Возможно, что кто-то уже подобрал и надел. Осквернил!

– Ну, прости! Ну, прости меняааа, – я рыдаю, зажавшись в угол. Закрыв ладонями глаза и пребывая в полнейшем неведении, что я могу. Только плакать. Просить прощения у него. У Артура. Пусть даже пока он не знает, за что.

Глава 28. Марк

Невесомый апрельский воздух ещё хранит в себе привкус недавней зимы. Но уже наполняется близостью первых весенних рассветов. Я жду весну, жду май с его первым цветением. Жду, как будто и сам так хочу пробудить в себе радости жизни.

Я всегда считал, что любить – это главное. Но сейчас сомневаюсь. Вдруг, нет? Любить безответно, ошибочно, в ущерб себе, жить с постоянным страданием в сердце. С меня хватит! Устал.

До того, как ушла Вера, я жил, представляя себе, что у нас всё отлично. Дом – полная чаша. Есть дочь, да и денег достаточно. Я никогда не скупился. Я очень хотел быть хорошим отцом.

Помню, мать говорила:

– Я вот сразу сердцем своим уловила, что не любит она тебя. Так, просто льстит ей внимание парня влюблённого по уши.

Может, и так. Верка была балериной. Господи, как я влюбился в неё, как боготворил! Наверное, как и Ульяна Липницкого? Ходил на все её выступления. С цветами ходил. А когда поженились, то не переставал ей дарить цветы. И восхищаться.

Вера рожать не хотела. Когда забеременела, сразу сказала, что сделает аборт, так как карьера важнее. Ну, а когда ей врачи сообщили, к чему приведёт этот первый аборт, да ещё и в таком позднем возрасте… Она родила. На несколько лет ушла из балета. А когда вернулась на сцену, то там уже были другие примы. Вот тут-то её и приметил один заезжий бизнесмен. Он спонсировал театр, от безделья.

Ничего не предвещало абсолютно. Только однажды она сообщила мне, что больше не может скрывать. Что влюбилась! Что Варик, Валера значит, ей предложил переехать в Москву. У него там «подвязки» в Большом. И там она будет примой, а не то, что здесь, в массовке. Ей так хотелось блистать! Я её понимал.

Она обещала мне, что будет привозить нашу дочь, что даже станет её оставлять у меня на «побывку». Но не заладилось как-то! Девочке нашей было всего лишь пять лет к тому времени. И Верка по телефону как-то раз сообщила:

– Она назвала его папой.

Его! Не меня. Я порывался приехать, забрать. Только мать отговорила. Сказала, что я «нарожаю», а ей не родить. Так нельзя. Я был зол. И на мать, и на Веру. На судьбу. Да на всех!

Но время прошло, я завёл пару романов потом. Правда, ни с кем не дошёл до момента сожительства. Не говоря уже о том, чтобы жениться повторно. Услышал, что Вера со своим бизнесменом уехала за границу. Он – от долгов, а она за деньгами и славой. Надеюсь, что теперь у неё и того, и другого, в избытке?

Так вот, любовь! Я всегда любил сам. И никогда не требовал ответной любви, полагая, что моего чувства хватит на двоих. Наверное, так не бывает? И Вера ушла, потому, что я скучный, и я слишком сильно любил. И Ульяна… Моей не была никогда. И не станет.

Последний наш с ней разговор убедил меня в том, что, возможно, я всё-таки стану отцом. Она сжалится, сделает скидку на то, что ребёнок похож на меня, и подпустит.

Недавно видел её с Куликовым. В кино. Как раз мы с Вероникой ходили на фильм, а они с Куликовым – на мультик. Её мультик, про пчёл! Я утащил Веронику в сторонку, чтобы она не увидела Улю, и не надумала с ней поболтать. Глупо, конечно! Но мне было больно. Особенно больно, когда заприметил, как нежно Кирилл её держит за талию. И насколько большим стал живот…

Я чертовски устал клянчить шанс у судьбы. И решил, что хочу быть любимым. Хотя бы попробовать! Вдруг, да и срастётся? И вырастет из моей симпатии к Веронике большое и крепкое чувство. Она совершенно другая, совсем не похожа на тех женщин, которых я выбирал. Она напоминает мне меня самого. Наверно поэтому тянет.

Мы гуляем по скверу. Апрельский сквозняк проникает под полы пальто. Вероника закутана в шарф, я в шляпе и тоже в шарфе. Мне уже чуть получше. Жар минул, горло прошло. Так что решил прогуляться. Но целовать ей себя не даю. Считаю, пока ещё рано! Заразный я. Вот.

– Люблю апрель, – говорит Вероника, – Подснежники.

– Где? – уточняю.

– Да вон! – тычет пальцем в небольшую клумбочку в центре.

– Ого, я и не видел, – смотрю на цветы.

– Эх, Тисман! Всё смотришь наверх, а иногда не лишне смотреть себе под ноги. На земле тоже много всего интересного можно найти, – произносит она и вынимает ладонь из кармана.

Я, поддавшись порыву, ловлю её руку в свою. Без перчаток, кожа к коже! И пытаюсь сплести наши пальцы. Её пальцы с кольцами, кольца холодные. Зябко. Но я не оставляю попыток сомкнуть вместе наши ладони.

Вероника, однако, противится. Ненавязчиво, мягко, высвобождает ладонь из моей.

– Марк, не мучай себя, – говорит.

Я замираю, уставившись на неё в недоумении:

– В смысле?

Она поправляет шарф, втянув шею в плечи. Как будто становится ниже чуть-чуть:

– Я же вижу, что ты заставляешь себя.

– Это не так! Да с чего ты взяла? – возражаю.

Но она усмехается:

– Да с того! Я же женщина. Вижу.

– Нет, всё не правда…, – машу головой.

Её ладонь ложится мне на щёку. Остывший металл холодит:

– Не унижай меня оправданиями, – говорит, глядя в глаза.

И я замолкаю, униженный сам. И разоблачённый. Ощущения, будто я мальчик и мне предстоит понести наказание. Виноват, значит, должен!

Но Ника не требует жертв. Наоборот, усмехается, погладив меня по лицу:

– Мы хорошо провели с тобой время, не правда ли?

– Ты хочешь бросить меня? – говорю.

Улыбка становится шире:

– Марк, я не брала тебя, чтобы бросать. У нас с тобой нет никаких отношений.

– А что же это, по-твоему? – развожу я руками.

– Что «это»? – вздыхает она.

– Ну, всё это… Наши прогулки, походы в кино и обеды в кафе, – хочу добавить про секс, который не состоялся. И, возможно, что дело как раз-таки в нём! Но она опережает меня.

– Мы даже не спали с тобой, – говорит Вероника.

– Если в этом всё дело, то я готов! Идём? Вот прямо сейчас? – бросаю ей вызов.

Она прикрывает ладонью рот, пряча усмешку за пальцами:

– А чего далеко ходить? Давай, прямо здесь?

Я застываю с разинутым ртом.

Вероника хохочет:

– Ой, Тисман! Ты ж умный мужик, а вот в жизни не смыслишь!

– Почему это? – я обижаюсь.

– Потому, что клин клином, это не про меня, – Вероника глядит осуждающе.

– Я вообще… Ты о чём? – нервно щупаю почву ногами.

У неё по лицу пробегает заметная дрожь:

– Я о том, что у тебя другая женщина, здесь, – тычет она пальцем в лоб, – Здесь, – говорит, приложив ладонь к сердцу, – И вот здесь тоже, – направляет мой взгляд ниже пояса.

Я тушуюсь и прячу за выдохом боль от того, что меня раскусили. Да так раскусили, что впору рыдать.

– То, что ты умная, я понял давно, – говорю.

– Горе от ума! – Вероника вздыхает.

– Ненавидишь меня? – поднимаю глаза.

– Ты дурак? – грозно щурится Ника.

– С начальниками так не разговаривают, – пытаюсь обидеться.

– А ты не начальник сейчас! Ты мой друг, – говорит.

И мне сейчас очень охота побыть просто другом. И эта новая роль облегчает меня.

– И что же теперь? – отвечаю, сглотнув.

– А теперь…, – говорит нараспев, – Я так думаю, нужно спуститься на землю с небес. Это я о себе, если что! Ты витай. Продолжай в том же духе.

– И что это значит? – не спускаю я глаз с Вероники.

Она, чуть подумав, бросает:

– Да есть у меня один человек на примете. Пару лет уже ходит. Один бизнесмен мелкий. Ну, не то, чтобы очень! Магазин у него возле нашего дома. С моим сыном знаком.

– Человек хороший? – кусаю губу, словно сватать её собираюсь.

Она пожимает плечами:

– Поживём, увидим.

Запрокинув лицо, позабыв, что я в шляпе, я роняю её на асфальт. Вероника, подняв, отдаёт.

– Теперь уволишься? Не захочешь работать под моим началом? – хмурю я брови.

Она удивляется:

– Если ты сам не уволишь меня?

– Я? – говорю удивлённо.

– Учти! – произносит, – Если вздумаешь, то у меня на тебя компромат.

– И какой же? – любопытствую я.

Вероника идёт не спеша по тропинке в кирпичиках плитки. Кое-где, там, где чаще всего светит солнце, уже начала пробиваться трава.

– Скажем так, пару фоток.

– Каких это фоток? – иду рядом с ней.

– Марк Тисман в трусах, например, – изрекает она.

– Удали! Я прошу.

А она отвечает кокетливо:

– Буду тебя шантажировать ими. Требовать, чтобы зарплату поднял!

– Я итак подниму, – убеждаю.

Вероника берёт меня под руку:

– Марк, может, ты голубой? Ну, признайся! Как в фильме «Что хочет женщина». И мне полегчает от этого, правда! Хотя, подожди… Там они переспали, мне помнится? Да? А у нас, слава богу, не вышло.

– Почему, слава богу? – пытаюсь понять.

– Ну, – усмехается Ника, – А вдруг бы ты в сексе был просто огонь? Как бы мне жить после этого?

Я краснею от этих фантазий. Смеюсь:

– Думай, что ты потеряла не много.

– Потеряла не я, а другая, которой ты эти свои мемуары писал!

– Это не мемуары! Это роман, – поправляю её.

– Ну, ведь он о тебе? Разве нет?

– Ну, отчасти.

– Ну, а кто же такая Дайана? Скажи! И зачем ты расправился с Маркусом?

«Боже», – думаю я обречённо. Теперь всяк его прочитавший сочтёт своим долгом ткнуть автора носом, спросив: « И зачем?». В сети уже есть первые отзывы, на электронную версию книги. От полных восторгов и признаний в любви до едких плевков в мою сторону.

«Слил героя», «списал», «слепил на коленях сюжет», – и тому подобные «лестные» вещи. Кроме того, меня уже называют женщиной. А Марк Тисман с их слов, лишь прикрытие женского образа в литературе.

В общем, чего только нет! Борис говорит, что реагировать на это не нужно. Чем контрастнее отзывы, тем скорее роман удался. «Пробуждает эмоции», «вынуждает читателя думать», «рождает веру в любовь».

Время длится. Идя, мы болтаем, как будто друзья. Как будто и не было всех этих встреч, неоконченных тайных свиданий. Наверное, этого мне не хватало? Общения. Близости душ, а не тел. И сейчас, когда нет между нами натужных попыток стать парой, мне кажется, жизнь стала проще. И мир вокруг краше. И я молодей.