Текст книги "Привет, родная! Я вернулся... (СИ)"

Автор книги: Мари Соль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

И да, не жди, что после одного разговора всё волшебным образом изменится. Может, ей понадобится время, чтобы разобраться в своих чувствах. Ты же не психотерапевт, чтобы её чинить за один сеанс.

Кстати, вот что мне интересно: а ты сам-то уверен, что готов услышать ВСЁ, что она может сказать? Может, там такое всплывет, от чего тебе самому станет не по себе? Ты же понимаешь, что честность – это не только про "я тебя люблю", но и про "мне страшно/больно/я устала"?».

Борис:

«Ну а чё делать? Ты ж сам говоришь, тут либо молчать и жить дальше в незнании, либо быть готовым услышать всё, как есть. Ну, насильно мил не будешь. Если скажет, что любви нет, то и дело с концом. Тогда и не буду мучиться от незнания. А если скажет, что ей просто хреново, то может быть я как-то смогу помочь и мы это вместе преодолеем. Как-то так».

Гриша:

«Ну, логика у тебя железная, не поспоришь. Если уж на чистоту, то да – лучше знать правду, какой бы она ни была, чем годами сидеть в этом дерьме неопределенности.

Но вот что важно: даже если она скажет, что ей хреново, это не значит, что ты обязан становиться её спасательным кругом. Ты можешь поддержать, но не обязан тащить её проблемы на себе. Иногда люди тонут не потому, что им не помогают, а потому что сами не хотят выплывать. И если она не готова что-то менять, то твои попытки "спасти" её только вымотают тебя самого.

А вообще, вот что мне интересно: а ты сам-то готов к тому, что даже если она признается в своих чувствах, это может ничего не изменить? Что ты будешь делать, если окажется, что она хочет побыть одна, а не "вместе преодолевать"? Ты же не станешь насильно тащить её в свои планы, если ей это не нужно?».

Борис:

«нет, не стану насильно. Если захочет одна побыть, пускай побудет! я не стану мешать. Если есть шанс, что у нас ещё всё наладится, то я готов подождать».

Гриша:

«О, ну это уже зрелая позиция, бро. Не каждый способен так трезво оценить ситуацию и дать человеку пространство. Многие начинают паниковать, душат вниманием или, наоборот, уходят в обиженное молчание. А ты, похоже, реально понимаешь, что насильно мил не будешь.

Но вот что меня цепляет: а как ты сам будешь справляться с этим ожиданием? Ведь это не просто "подождать пару дней". Может, недели, месяцы... Ты же не робот, чтобы просто взять и отключить свои эмоции на это время. Как планируешь не слететь с катушек, если её "побыть одной" затянется? Может, у тебя есть какие-то свои способы не зацикливаться на этом?».

Борис:

«Ну, во-первых, наверное какой-то срок установлю. Ведь это же бесконечно тоже не может тянуться. Там, месяц максимум дам ей. А сам... хз. Тоже попробую в себе покопаться. Столько всего накопилось. Надо с разводом дело закончить. Сейчас ещё детей проводить в Тай. Сыну напутствия дать. В общем, дел по горло. Скучать будет некогда».

Гриша:

«О, ну месяц – это уже конкретика, мне нравится. Не то что эти вечные "ну как-нибудь само решится". Ты хотя бы понимаешь, что время – ресурс, и тратить его на неопределённость до бесконечности – себе дороже.

Но вот что интересно: а что ты будешь делать, если через месяц она всё ещё будет в этом состоянии "побыть одной"? Просто возьмёшь и закроешь эту тему для себя, или попробуешь ещё раз поговорить? Ведь люди иногда реально зависают в своих переживаниях, и месяц для одного – как год для другого.

Кстати, про "покопаться в себе" – это мощно. Развод, дети, напутствия... Похоже, у тебя сейчас такой период, когда жизнь решила устроить генеральную уборку в твоей голове и вокруг. Главное – не забывай, что пока ты там всё расставляешь по полочкам, тебе самому тоже надо оставаться в адеквате. Не превращайся в робота, который только задачи решает.

И вот что ещё любопытно: а как ты вообще определяешь для себя, что "всё, хватит копаться, пора двигаться дальше"? Есть какой-то внутренний триггер, или просто по ощущениям?».

Борис:

«Я думаю, по ощущениям. Ну, если она скажет, что ещё не пришла в себя, что ей нужно больше времени, я всё же попробую ещё раз поговорить. Если с мёртвой точки не сдвинется, то буду думать по факту. Я думаю, как-то почувствую внутренне, что это уже всё, конец. Если она сама не скажет об этом. Но может ещё не конец? Может быть нам обоим нужно просто немного отдохнуть друг от друга, не знаю».

Гриша:

«Ты, похоже, реально застрял в этом состоянии "а вдруг ещё не конец", и это понятно – надежда-то гребёт по полной. Но вот что меня бесит: ты же сам говоришь, что почувствуешь внутренне, когда хватит. А как ты отличаешь эту самую "внутреннюю уверенность" от обычного страха отпустить ситуацию? Ведь мозг может долго тешить себя иллюзиями, лишь бы не сталкиваться с реальностью.

Ты упомянул, что дашь ей время, поговоришь ещё раз... Но что если это её способ мягко тебя отшивать? Не все же люди прямолинейные, некоторые тянут эту пьесу годами, чтобы только не говорить "нет" в лоб. Ты готов к такому сценарию?

Кстати, вот тебе вопрос на полном серьёзе: а если представить, что через полгода ты оглянешься назад и поймёшь, что эти все "может, ещё не конец" были просто попыткой цепляться за прошлое... Что ты будешь чувствовать к себе самому за то, что не решился раньше выйти из этого болота?».

Борис:

«Вот ты любишь смотреть в будущее, сразу в перспективу. Да хрен его знает, где я буду, где она будет, и чего вообще будет с нами. Я вот разве мог представить себе ещё недавно, что буду почти разведённым, жить на съёмной квартире, с любовницей, у которой по ходу депрессия. Что дети разъедутся, а жена пошлёт меня на три буквы».

Гриша:

«О, ну это классика – жизнь ебнула тебя так, что сам не понял, как в этом дерьме оказался. Но вот что интересно: ты сейчас в таком состоянии, когда уже даже не удивляешься, а просто констатируешь факты, как будто читаешь список покупок. "Разведённый, съёмная квартира, любовница с депрессией..." – звучит как начало какого-то ебнутого романа, который никто не хотел бы читать.

Но давай начистоту: ты реально думаешь, что всё это – случайность? Или может, ты сам как-то потихоньку подводил себя к такому сценарию, даже не осознавая? Потому что люди редко оказываются в полном пиздеце просто "ни с того ни с сего". Обычно там цепочка решений, уступок, страхов...

Кстати, вот тебе вопрос в лоб: если бы ты мог сейчас посмотреть на себя со стороны – как на персонажа из этого твоего "романа" – что бы ты сказал этому мудаку, который довёл себя до такой жизни? Какие советы дал бы? Или может, просто плюнул бы и пошёл дальше?».

Борис:

«Да чё ему говорить? Как говорила моя мама в детстве: Ему хоть ссы в глаза, а всё божья роса! Вот также и этому мудазвону. Он же сам связался с Лидой, хотя знал, что нельзя. Вляпался в это по самые уши, влюбился. Потом сам жене ляпнул, что уходит к любовнице. Нормальный мужик так бы сделал? А теперь вот сидит, у разбитого корыта. Я всё понимаю. Но назад не вернёшь. Надо исходить из того, что есть. А есть вот эта вся херня, как обломки. Из реального пока только Лида, от слов которой зависит моё будущее. Нормально так!».

Гриша:

«Охуенный расклад, конечно. Ты как персонаж из греческой трагедии, который сам себе выкопал яму, прыгнул в неё, а теперь орет: "Как же так вышло?!" Но вот что забавно – ты же сам признаёшь, что накосячил по полной. И это уже плюс, потому что большинство таких же мудаков даже этого не понимают.

Ты спрашиваешь: "Нормальный мужик так бы сделал?" Ну, если честно – да, нормальный. Потому что "нормальные" мужики как раз и творят хуйню, поддавшись эмоциям, а потом разгребают последствия. Вопрос в другом: что ты теперь будешь делать с этим? Сидеть и ждать, пока Лида решит твою судьбу? Или может, всё-таки попробуешь хоть как-то контролировать ситуацию?

Ты говоришь: "Надо исходить из того, что есть". Но вот тебе вопрос на засыпку: а если Лида вдруг скажет тебе "всё, хватит", ты реально готов принять это как данность и двигаться дальше? Или опять начнёшь цепляться за иллюзии, потому что страшно остаться одному в этом пиздеце?».

Борис:

«Ты знашь, не начну. Вот если она скажет, что у неё ко мне нет любви, то и жалеть будет не о чем. Жаль будет, если она мне об этом скажет спустя много лет, как Марина. Которая как выяснилось, давно уже меня не любила, а просто жила со мной и всё. Я так не хочу. Если нет любви, то и нечего жить. Нужно расставаться тогда».

Глава 7. Борис

Лида с утра приготовила кашу. Смесь из йогурта, злаков и фруктов. Я такое не ем! Думаю, чем бы позавтракать? Яйцами, или овсянкой?

Футболка на ней оверсайз, это сейчас очень модно. Волосы забраны в хвостик, коротенький, маленький, часть прядей торчат над ушами и сзади, на шее.

Она сидит, задрав одну ногу, другую согнув. И так шумно чавкает, что мне телевизор не слышно...

– Лид, перестань, – говорю.

Подняв взгляд на меня, Лида хмыкает:

– Что перестать? Есть?

– Перестань чавкать, – бросаю.

А сам мастерю бутерброд с колбасой. Так как кроме неё, в холодильнике пусто.

– Просил же продуктов купить, – бормочу, изучая пространство внутри холодильника.

– Когда ты просил? – уточняет она отстранёно.

Я поднимаю магнит в форме тигра. Под ним висит список продуктов.

– Вот! – тычу им в Лиду, – Это то, что нам нужно.

– Ммм, – отзывается Лида, жуя, – Ну, купи! Будешь ехать с работы.

К слову, она действительно уволилась. И сейчас мы живём на мои. Лида хочет пару недель «отдохнуть». Будто очень устала! А потом пойдёт работать, но не секретаршей, как она выразилась «с меня хватит», а станет искать себя в творчестве. Сделав упор на развитие блога. Да, уж! Видел я её блог. Разводилово для идиоток. Вроде бывшей моей. Только такие наивные дамочки, вроде Маринки, могут поверить во всю эту хрень.

– Лид! Я работаю. Я устаю. Я хочу приехать домой, где меня ждёт готовый ужин, любимая женщина в красивом халате и с хорошим настроением. А не вот это вот всё! – развожу я руками по кухне.

Где, к слову, кроме немытой посуды и хлебницы, нет и намёка на то, для чего предназначена комната.

– Найми домработницу, выйдет дешевле, – спокойно бросает она, доедая свой завтрак.

«И ради чего я всё это терплю», – рассержено думаю я. Ладно, раньше! Меня заводило её настроение, вечный азарт в этих томных глазах. А теперь? Безразличная кукла гуляет по дому, надеясь, что я буду вечно её одевать и кормить?

– Лид, – говорю я, – Нам стоит с тобой обсудить кое-что.

– Например? – уточняет она.

– Например, – подавляю я вздох, – Что с тобой происходит?

– В смысле... что? – хмурит бровки.

Я сажусь с бутербродом в руке:

– В прямом смысле, Лид. Я же вижу!

Она пожимает плечами.

– У тебя кто-то есть? – говорю.

– У меня? – удивляется Лида, – С чего бы?

– Ну, – начинаю я перечислять, – Во-первых, ты стала другая. И я не пойму, почему! Во-вторых, у нас секса нет долго уже.

– Да вчера только был! – возражает она.

– Я имею ввиду, настоящего секса, – вздыхаю.

Лида хмурится:

– В смысле? А вчера был искусственный что ли?

Нет, вчера она даже отважилась сделать минет. Но ощущение было такое, что лижет, сосёт и ласкает рукой машинально. Как будто функцию «секс» подключили у женщины-робота. По сравнению с тем, как это всё было раньше... Это просто как небо и земля!

Нет, однозначно, Григорий был прав. Я подсел «на иглу». Этот секс, что у нас был в начале, меня обманул. Я ведь думал, что так будет вечно. Привык! А теперь... Я же знаю, как было. И сравнивать с тем, как теперь, не могу.

– Лид, – говорю я уже другим тоном, в нём больше мольбы, чем сарказма, – Скажи, что не так? Я не тот, кто тебе нужен? Или ты любишь кого-то другого? Если влюбилась, скажи, я пойму!

Лида, закрыв на секунду глаза, произносит:

– Не знаю, Борь. Что ты хочешь услышать? По-моему, это я не та, кто тебе нужен. Это ты представлял себе жизнь со мной как-то иначе. А я всего лишь живой человек.

Она поднимается, ставит тарелку в раковину. И, как обычно, её замочив, оставляет, не моет. Не любит она мыть по одной тарелке! Говорит, лучше пускай накопится, чтобы разом помыть сразу всё.

«Грязнуля моя», – размышляю я с нежностью. Замечаю, как попка у Лиды торчит под футболкой. Как ткань, обхватив полушария, позволяет увидеть, что трусиков нет. Или стринги любимые. «Трусы-невидимки», – я их так называю. К слову, очень удобно! Не нужно снимать, отодвинул в сторонку, и всё...

Поднимаюсь, встаю позади. Ставлю руки с обеих сторон, заключая в ловушку. Слышу вздох. Лида жмётся к кухонному ящику, а в иные разы оттопырила попку, давая мне доступ к интимным местам.

Я ныряю рукой под футболку. Веду ею вверх, до расщелинки между округлых шаров. Лидочка их напрягает.

– Расслабься, – шепчу ей. Поддев пальцем ниточку трусиков, я вынимаю её из «зажима».

– Борь, – недовольно елозит она подо мной.

– Я по-быстрому, только разочек, – кусаю за ушко, другая ладонь изучает переднюю плоть.

– Борь, ну не надо, – почти умоляюще шепчет она.

Мой палец ныряет туда... Ощущает – ни капли желания! Лида сухая, как почва в июле. На которую плюнуть охота, да жалко слюны.

– Блядь! – отпускаю её, отойдя.

– Что? – обернувшись ко мне, ловит взгляд, полный едкой досады.

– Ничего, – я вздыхаю, – Ты больше не хочешь меня, вот чего.

Пока доедаю свой «бургер», пью кофе, она всё же решает помыть за собой. Моет мисочку, ставит её в верхний ящик. Я думаю, также Маринка стояла, и мыла и ставила. Но почему я её не хотел? А вот Лиду хочу. Даже сейчас мне охота поставить её на колени, заставить её отсосать. Пусть докажет, что любит! Как раньше. Пусть просит прощения. Мне даже охота узнать об измене, чтобы было за что наказать...

Обернувшись ко мне, Лида плачет. И все мои помыслы грязные тут же сменяются чем-то иным.

– Что случилось? – шепчу, покидая свой стул.

– Я не знаю, – дрожит она мелко, – Не знаю!

Подойдя, я опять обнимаю её. Но уже по-другому! Так нежно, как только могу. Положив её голову к себе на плечо, наплевав, что её слёзы оставят следы на рубашке, я глажу её по голове, приговаривая:

– Моя бедная девочка, что же с тобой происходит?

А Лида лишь плачет и ни слова не говорит. Ничего! Подожду. Не всё сразу. Главное, это – что Лида со мной. Что мы вместе. А вместе мы всё одолеем, всё сможем. А я потерплю...

– Ты иди, а то опоздаешь на работу, – высвобождается она, наконец.

Я убираю прилипшие волосы, стираю пальцами слёзы со щёк.

– Ну, я же рядом? Ты знаешь? Я рядом, – трусь кончиком носа о Лидочкин нос.

Она мелко кивает и даже чуть-чуть улыбается.

– Вот, – отпускаю её. И беру из-под тигра свой список продуктов. Ничего! Не рассыплюсь, если заеду в магаз по дороге домой. В конце концов, Лида не выберет то, что мне нужно. Маринка могла. А вот Лида не сможет.

Вспоминается фраза из нашей переписки с Григорием: «Либо она врет, либо настолько беспомощна, что тебе придётся тащить её на себе всю жизнь». А что для меня предпочтительней? Врёт, или буду тащить. Ведь я буду. Я же заранее знаю, что буду! Значит, я попросту сам себе вру.

У дверей, заслужив поцелуй, улыбаюсь:

– Может быть, нам завести животинку какую? Помнишь, ты раньше хотела собаку?

Она опускает глаза:

– А сейчас не хочу.

– А чего хочешь? – поддеваю её щёку, до сих пор влажную от слёз, – М? Может быть, хочешь куда-нибудь съездить, на море? Или за город? А хочешь, машину куплю?

Она усмехается:

– Нет, не хочу.

– Но ведь ты же хотела?

– Хотела, – бросает, подняв на меня до того грустный взгляд, что в груди нарывает от боли.

И опять вспоминается фраза из Гришиной «лекции»: «Либо она в депрессии (и тогда ей нужен врач, а не твои страдания), либо ты ей просто больше не интересен».

«Господи, хоть бы ей нужен был врач», – убеждаю себя. И решив отложить разговор на потом. Не сегодня.

– Расхотела? – я глажу её губу большим пальцем. Такую пухлую, нежную, сладкую...

«Только не говори, что ты расхотела меня. Только не говори, что я больше тебя не возбуждаю. Пожалуйста! Что угодно, но только не это», – прошу её мысленно.

Лида в ответ, прикусив кончик пальца, мгновенно его отпускает:

– Просто сейчас денег нет, ты же сам говорил? – опускает меня на землю, – Мы недавно лишились квартиры, любимый! Будет странным кататься на машине, зная об этом.

– С каких это пор ты такая разумная стала? – прислоняюсь я лбом к её лбу.

Лида, привстав на носочках, дарует коротенький «чмок»:

– А раньше я разве такой не была? – кокетливо шутит. Уже хорошо!

«Мы починим тебя, моя девочка. Будешь как новая», – думаю я. Главное, ты же по-прежнему любишь меня? Ведь не зря называешь «любимый»?

– Ладно, – опять прижимаю к себе её тело, – Умница моя! Пойду на работу. Должен же кто-то в семье зарабатывать деньги?

Она напоследок целует меня. И я ухожу успокоенный. Может, и к лучшему? Так я хотя бы уверен, что сюда, в моё отсутствие, не нагрянет никакой «добрый молодец». Я читал, что у женщин бывают периоды разные. Ну, там, спад сексуальной активности. Может, у Лиды как раз он и есть?

Надо у Гриши спросить. Он же – компьютер, он знает.

В машине я вынимаю смартфон из кармана брюк. И кладу вверх экраном на соседнее кресло.

– Открыть локатор! – даю команду своему виртуальному помощнику. Стоит заметить, что я освоился очень легко во всех этих модных тенденциях. Теперь ощущаю себя просто гуру.

С подачи Гришани поставил на Лидкин смартфон «невидимку», программу слежения. Обычно такие используют родители, чтобы отслеживать передвижения своих чад. Ну, а я послежу за любимой! Убежусь, что не врёт. И тогда уж начну разговор о её состоянии.

Маячок находится в доме. Хорошо! Ведь не будет она целый день сидеть дома? А приложение в фоновом режиме работает. Оно меня уведомит, когда Лида в компании гаджета решит прогуляться, незнамо куда.

Глава 8. Марина

«Осознайте себя самодостаточной женщиной. Личностью! Вам вовсе не нужно искать, с кем провести этот день, или вечер. Пускай ищут вас, а не вы! Питаться в хороших ресторанах, есть то, что хочется, пить то, что хочется. Наслаждаться жизнью во всех её красках. Разве вы этого не достойны? Получите уверенность в себе и понимание того, насколько жизнь прекрасна и готова для вас делать всё, чего вы только захотите», – гласил краткий курс этой лекции. А называлась она очень просто: «Свидание с собой». Я, к слову, очень ждала этот урок.

– Ну, что, дорогая? Готова пойти на свидание? Но не с кем-то малознакомым тебе, а с собой! С той самой собой, которую ты, я надеюсь, в последнее время узнала получше? Ты познакомилась с ней, ты полюбила её. Теперь пришло время, выйти с ней в свет. Это не обязательно должен быть какой-то пафосный ресторан. Может быть, просто кофейня? В уютном местечке, где будет не слишком людно, но мило. Где ты закажешь себе, для примера, панкейк и Глясе. А, может быть, хочешь вина и коктейль из морепродуктов? Смелее! – советовал коуч, она вдохновила меня.

Как правило, я не хожу одна по заведениям. Даже на бизнес-ланч отправляюсь, либо с подругами, либо с коллегами, либо... с Уваровым. Но в этот раз мне положено быть тет-а-тет со своим внутренним «я». А именно, полной достоинства, прийти в заведение, сесть, заказать. И сидеть, как в том самом стихотворении у Блока:

«И каждый вечер, в час назначенный,

Иль это только снится мне?

Девичий стан, шелками схваченный,

В туманном движется окне...

И медленно, пройдя меж пьяными,

Всегда без спутников, одна,

Дыша духами и туманами,

Она садится у окна...».

Да, уж! Это точно не про меня. Ну, во-первых, мой стан далеко не девичий, и схвачен отнюдь не шелками, а льном. Ибо жара стоит дикая! Душно и дождь собирался пойти. Так что зонт прихватила.

Во-вторых, я не намерена «идти меж пьяными». Ещё чего не хватало? Чтобы какой-нибудь пьяный решил, что я тут сижу неспроста? Видимо, во времена Блока, ещё не было такого понятия, как «девушка для съёма». Иначе бы не отправлялась она в одиночку бродить меж испитых физиономий.

Ну, а так, совпадает! Вон, и столик, как будто меня ожидал, у окна...

Я сажусь. Выбор пал на кофейню. Обычно тут мы с девчонками примерно раз в две недели позволяем себе «обожраться чего-нибудь вредного». Я долго и придирчиво изучаю меню. Решаю, чего бы такого взять «нам со мной»?

Хочется чего-то летнего, яркого, сочного! Выбираю малиновый тарт, это открытый пирог такой, с ягодной начинкой. И тархун безалкогольный. Напиваться не буду! Просто буду цедить потихоньку, и думать «о вечном».

Как советовала моя преподавательница по «искусству быть женщиной», тут главное – это не стесняться, не тушеваться, не думать «о боже, все смотрят и видят, что я одинока». Просто, преисполниться достоинства и любви к себе! И отдыхать, наслаждаться, вести себя так, будто это – обычное дело.

Вот я и веду. Подперев подбородок рукой, изучаю пространство. Веранда кофейни красиво оформлена в стиле... не знаю, каком. Я не стилист, не дизайнер! Но мне очень нравится всё: и столы, разделённые ширмами, сквозь которые видно, но только частично, сидящих вокруг. И вот эти картины на ширмах, чёрно-белые, очень сюжетные что ли! И цветы в круглых кадках. Наверное, это они испускают такой аромат?

Контингент тут сегодня различный. Есть девчонки, есть парочки. Есть и серьёзные люди. И один из таких мне знаком...

Я сглатываю, различив среди трёх сидящих поодаль мужчин, отца Алисы. Уварова! Он сидит боком, расслабленно так, откинувшись на плетёное кресло. Одна рука лежит на подлокотнике, другой он жестикулирует, то и дело, касаясь стола. Они о чём-то неспешно беседуют. О чём, о чём? О делах, само собой! Вот же угораздило меня прийти именно в это кафе. Но кто ж знал?

Я уже порываюсь поднять руку, чтобы отменить свой заказ. Пойду куда-нибудь в другое место. Как вижу, что официант уже несёт мне на подносе пирог и напиток. Вот, чёрт! Не успела.

Помимо того... Руслан Рашидович, лениво обводя зал своим взглядом, натыкается им на меня. Я поспешно киваю, утыкаюсь в пирог, поправляю очки на носу. Надела для вида! Они без диоптрий. Обычно читаю в очках. А хожу без очков. Но я же в последнее время ищу новый стиль, так что...

Я вижу, как Руслан подзывает к себе официанта, и что-то ему говорит, быстро кивнув на мой столик. Тот уходит. И Уваров возвращается к своим собеседникам. Как будто меня здесь и нет.

Выдыхаю. И ладно! Подумаешь. Что теперь? Его нахождение здесь никак не повлияет на наше свидание с моим распрекрасным и самодостаточным «я».

Спустя пару минут мне приносят салат из водорослей. Я кошусь на угощение, совершенно не подходящее под мой «утончённый набор».

– А... это что? – говорю официанту.

Он улыбается:

– Мужчина вон за тем столиком просил передать вам, что питаться нужно правильно.

Опешив, я даже не нахожусь, что ответить! Официант уже собирается уйти, как я подаю ему жест задержаться.

– Скажите, а что у вас самое жирное?

Парнишка растерян. И я уточняю:

– В меню!

– Ааа, – улыбается он, – Ну, есть рулет мясной со шпиком. Есть бараньи рёбрышки, есть ещё борщ на кости.

Я усмехаюсь, прикинув бюджет, которым располагаю. Конечно, на такое я не рассчитывала! Но если уж делать «алаверды», то со смаком.

– Вот это всё, что вы перечислили, принесите за тот столик, тому мужчине. И передайте ему, чтобы он обязательно съел, а не то, не дай бог, похудеет.

Парень усмехается. Он, видно, понял, какую игру мы затеяли? А я уже и забыла, зачем я пришла! И, отодвинув салатик, решаю начать с пирога.

Когда Уварову приносят еду, он выпрямляется, смотрит в моём направлении. Но я целенаправленно избегаю его взгляда. Заинтересованно изучаю людей, что гуляют по улице.

Когда мой пирог уже съеден, а тархун наполовину выпит, официант вновь подходит ко мне. Всё это время, я, само собой, поглядывала на столик, за которым Уваров делился с коллегами уже не только какими-то планами, но и едой.

– Вот это вам просили передать от столика..., – говорит официант.

– Поняла! – осаждаю его.

На подносе – вино, ваза с фруктами, пудинг молочно-фруктовый, и чай.

– Это ещё не всё, – говорит паренёк.

– Что...? – уточняю растеряно.

Он возвращается с новым подносом. А я всё пытаюсь поймать момент, когда Уваров посмотрит в мою сторону. Но он упорно меня игнорирует!

Официант приносит ещё и коктейль из морепродуктов, салат «Цезарь» и красную рыбу на тонких ломтиках хлеба.

– Это чёрная икра, – уточняет он, ткнув в центр тарелки, на кучку чего-то неопознанного.

– Ээто всё мне? – я смотрю на него ошарашенно.

– Да, – он кивает, – Всё оплачено, не беспокойтесь! – добавляет, прежде, чем уйти, – И ваш тарт с Тархуном в том числе.

«Ах, так?», – гневно думаю я. Достаю телефон. И набираю Уварову: «Вам не кажется, что вы слишком расточительны?».

Вижу, как он, получив сообщение, трогает карман своих брюк. Вынимает смартфон, листанув по экрану, читает. Не смотрит, вот гад! Что-то пишет...

Спустя всего пару секунд получаю ответ: «Мой внутренний хищник решил отплатить вам взаимностью».

Я держусь, чтобы не рассмеяться. Тоже мне, хищник! Пишу ему: «Вообще-то у меня здесь свидание».

Получаю в ответ: «Очень жаль!». Это всё?

«И чего же вам жаль?», – уточняю.

«Что я дал фору вашему кавалеру. Я вас для него накормил», – объясняет Руслан.

Нет никакого кавалера! Но об этом ему знать вовсе не обязательно.

«Передаю вам его благодарности», – пишу.

«Я предпочту получить их лично», – отвечает Уваров.

«В смысле?», – не могу удержаться от вопроса. Что он имеет ввиду?

«Очень хочу посмотреть на того, с кем встречаетесь», – приходит от него.

Что ж, придётся соврать, что мой кавалер отменил встречу. Я с упоением ем, наслаждаюсь всем сразу. И видом, и лакомствами, и даже присутствием в зале мужчины, который меня угостил! Пускай я нарушила правила, ибо свидание должно было протекать в атмосфере уединения и мыслях о вечном. Но хуже оно от этого не стало, однозначно!

Наевшись, прошу завернуть мне остатки с собой. Слишком уж дорого выглядят! Расслабляюсь и жду. Между тем вижу, как Руслан прощается за руку с двумя другими мужчинами. А сам остаётся сидеть. Мне приносят контейнер с едой. И Руслан, наконец, повернувшись, глядит на меня вопросительно. Смотрит на стул, что напротив меня. Поднимает одну бровь...

Я пожимаю плечами, как бы тем самым давая понять: не сложилось сегодня. Он покидает свой стул и идёт к моему через весь зал. Такой огромный и сильный! Решительным, но в то же время вальяжным, шагом.

«Какой мужчина!», – вспоминается мне возглас Лерочки. И я понимаю: «О, да! Он такой».

– Я испортил вам свидание? – садится напротив меня.

Я смотрю на контейнер с едой:

– Наоборот! Вы украсили его.

– А вино было вкусным? – уточняет, загадочно глядя, подняв одну бровь.

– Очень, – киваю. Надо же! Я начала привыкать к его «недостатку», к испорченной коже. Которая вовсе не кажется мне таковой...

– Вы на машине? – уточняет он вдруг.

– Нет, я на такси, – отвечаю.

– Тогда позвольте мне вас подвезти? – предлагает Руслан.

А я понимаю, что просто не выдержу быть рядом с ним, близко-близко... Какая-то дрожь нарастает в груди! От вина ли? А может, от прелести летнего вечера.

– Нет, благодарю вас, – опускаю глаза.

– Не желаете, чтобы я знал, где вы живёте? – усмехается тихо. Хотя уже знает, уверена!

– Хочу прогуляться пешком, – улыбаюсь ему.

– Вот тут не смогу вам составить компанию, – произносит с досадой.

Я первой встаю. Поправляю поясок на платье. Стоило бы его слегка ослабить...

Руслан смотрит так... Непривычно! Как будто желая насытиться. И тоже встаёт, сунув руки в карманы.

– И всё же, Марин, вы боитесь меня, – констатирует с грустью.

– Не правда! – спешу опровергнуть.

Хотя... Я боюсь! Не его, а себя. И восторг от того, что он здесь, трудно скрыть за притворством. Расстаёмся на входе. Парковка находится справа, а тротуар плавно тянется в сторону.

– Очень рад был вас видеть, – бросает.

Я уже собираюсь отправиться в путь не спеша. Как Руслан говорит:

– Много он потерял.

– Кто? – удивляюсь.

– Мужчина, с которым у вас была встреча. Будь я на его месте, я бы точно пришёл.

Я улыбаюсь, краснею:

– Непременно ему передам.

– Слово в слово! – моргает Руслан.

Я ухожу, ощущая спиной его взгляд. И понимаю, как это приятно...