Текст книги "Привет, родная! Я вернулся... (СИ)"

Автор книги: Мари Соль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5. Марина

В разгаре рабочего дня мне звонят. И что уж совсем неожиданно, родители Бори! Точнее, свекровь, Нина Пална. В последний раз мы с ней говорили ещё где-то месяц назад, очень долго, мучительно. Она плакала и извинялась, считая, что это она виновата во всём, в том, что Борис меня бросил. А я, как могла, со своей стороны, убеждала в обратном.

Сейчас Нина Пална взволнована:

– Мариночка, здравствуй, родная! Как ты? – следует ряд дежурных вопросов. Но, не дожидаясь ответа, она продолжает, как будто терпения нет, – Я что-то совсем не пойму ничего. Позвонила мне мама Савельевых, и говорит…

Уточняю, что мама Савельевых – это пра-пра– нашей Кати. То есть – бабка снохи. Я внимательно слушаю, гадая, какая ещё информация ждёт впереди.

– Говорит, мол: «Меня забирают в Рязань». Я говорю ей: «Кто?». Уж думала, ненароком, что дочка сдала свою мать в дом престарелых. А она отвечает: «Дети, мол, едут в Рязань к нашей младшенькой, будут там жить и меня забирают с собой. А то вся семья там, а я тут одна останусь, как перст». Я ей говорю: «Как одна? А внучка как же? А правнучка?». А она отвечает: «Так и Татьяна с Катюшей туда отправляются! А ты думаешь, чего мы с детьми сорвались?».

Она завершает свой путаный монолог. А я пытаюсь разобраться в хитросплетении сюжета. Значит, бабка Татьяны звонила свекрови, сказать, что она уезжает в Рязань. И родители Тани, и Таня, и Катя…

– Подожди, – говорю, – А чего только Таня и Катя? А Дима, он с ними не едет?

– Так вот, – понижает свекровь голос, как будто нас могут услышать, – Я даже звонить не стала Димочке сама. Думаю, дай у тебя сначала спрошу. С чего бы Татьяне, да с дочерью вместе в Рязань ехать, к младшей сестре?

– Ну, и с чего бы? – роняю я в нетерпении.

– Так они ж разводиться собрались, наверное! – плаксивые нотки в голосе свекрови выдают и моё состояние.

– Как?! – говорю.

– Ты не знаешь, Марин? Я же думала, ты хоть меня просветишь, что вообще происходит?! – пытает она.

– Мам…, – теряюсь, – Давай я сама позвоню сыну и всё у него выспрошу.

– Ой, давай! – говорит, – А то у меня же сердце! Только потом сразу мне позвони, а то я тут как на иголках.

– Не волнуйся, тёть Зина, наверно, напутала что-то! Ну, может, они в гости собрались поехать на лето? – пытаюсь понять.

– Нет, – настойчиво шепчет свекровь, – Вот именно, жить собираются! Даже квартиру купили уже.

Я прощаюсь. И тут же набираю сына. Он отвечает не сразу. Но когда отвечает, то сил моих нет, чтобы выложить всю предысторию. И я задаю вопрос в лоб:

– Дима, скажи мне правду, вы с Таней разводитесь?

Дима молчит. И моё сердце падает резко и целенаправленно…

– Нет… мам? С чего ты взяла? – наконец, выдыхает он в трубку.

– Точно, нет? Или врёшь? – мой голос становится строже.

– Да, точно! У нас с Таней всё хорошо. Мы ведь даже не ссоримся, – убеждает меня голос сына. Враньё я почувствую сразу! Но Димка врать не умеет. Он у меня слишком честный. Такой же, как я.

– Ой, господи, – выдыхаю я тяжко.

– А что случилось-то, мам? – теперь уже он требует.

И я выкладываю ему разговор со свекровью. Он усмехается, делает вдох. И моё сердце вновь начинает стучать учащённо.

– Дим? – вопрошаю я, – Что это значит?

– Наверное, стоит признаться тебе, – говорит.

Я сминаю листок, что лежит на столе. Пока он говорит, только этот отчаянный жест помогает мне выдержать ступор…

– Мам? – вопрошает, закончив.

Его назначают директором Рязанского филиала завода лакокрасочных изделий, где он работает уже который год подряд.

«Мой сыночек! Какой молодец», – брезжит мысль. А на фоне её появляется новая. Таня с Димой и Катей уедут в Рязань? Навсегда? Это слово, последнее, я даже в мыслях озвучить боюсь. Но оно так и есть. Ведь иначе, зачем ему ехать?

– Я здесь, – отзываюсь я глухо.

– Мам, – через силу бросает, – Если хочешь, то я откажусь! Я ведь не думал, что Дашка уедет? Я полагал, что она здесь останется! Будет тебе помогать.

Усмехаюсь:

– Меня же не нужно досматривать, Дим! Я же не старая, и не больная.

Он цокает, укоряя меня за подобные помыслы:

– Мам, да я ж не об этом! Ну, ты здесь одна. Ещё после развода с отцом. Я не хотел, чтобы так…

– Одно я знаю точно, – отвечаю как можно спокойнее, – Если ты из-за меня упустишь этот шанс, то я себе этого никогда не прощу.

– Мам, – Димка тяжко вздыхает, – А я не прощу себе, если оставлю тебя в одиночестве.

– Ну, во-первых, я буду к вам ездить. Да и вообще, вон, квартиру продам и с концами туда перееду! Уж если и вы там останетесь, – тут же строю я планы, – Дашута приедет, как устанет от этого своего «рая»…

– А я думал, от мужа устанет! – смеётся сынок.

– И от него тоже, – хмыкаю, – Мне главное, чтобы вы были счастливы. Не важно, где оно для вас, это счастье. А я уж найдусь, за меня не волнуйтесь! Куда я денусь с подводной лодки?

Дима тоже смеётся, но как-то надрывно, как будто сквозь слёзы.

– Ладно, мам! Побежал, мне пора! – говорит, норовя «соскочить».

Мы прощаемся, целуем друг друга. Положив трубку, я жду, пока сердце моё успокоится. Да только напрасно! Поверить не могу, что всё так. Моя жизнь ускользает сквозь пальцы. Буквально на глазах. Только что недавно у меня была семья. Большая и дружная. Дочь с зятем, сын с женой и любимой внучкой. И, конечно, законный супруг. А теперь? Что теперь?

«Я одна», – эта мысль настигает внезапно, безжалостно. Я скоро останусь одна. И не просто одна. А совсем! Нет ни мужа, и дети разъехались, выросли. И я не могу их за это винить…

Когда в дверь моего кабинета стучат, мне с трудом удаётся взять себя в руки. Сглотнуть набежавшие слёзы и выдохнуть.

– Да? – говорю.

На пороге Алиса. У нас же сеанс, я забыла, который сейчас час.

– Марина Дмитриевна, к вам можно? – интересуется девочка, прежде, чем войти.

В последнее время она стала выглядеть лучше. По-моему, мой разговор с её папой приносит плоды.

– Да, Алиса, конечно! Входи, – я киваю. Решаю, какой бы ей тест предоставить. Она очень любит различные тесты. Читает все книги, которые я ей советую. Говорит, что тоже станет психологом. Так приятно, что я вдохновила её…

– Как дела? Порисуем? Или попишем? – говорю я, листая свои всевозможные записи и материалы.

– Как скажите, – улыбается Алиса. И я вижу, что на порванном ухе её зажил шрам.

– А вот у меня для тебя есть хорошенький тест на профориентацию. Хочешь пройти? Как раз и узнаем, какой у тебя назревает талант, – достаю я из папки листы.

Алису такая идея прельщает:

– О, здорово! – она принимает тест у меня из рук.

– Только он большой, – предупреждаю я.

– Хорошо, – изучает глазами, – А писать можно ручкой?

– Как хочешь! – бросаю, – Я потом ещё распечатаю. Он у меня на компьютере есть.

Хорошо, что Алисе понравилось. И она увлечённо читает вопросы. Прямо сейчас не смогла бы начать никакой разговор. В голове, будто ветер холодный гуляет! Сперва муж. После Даша. А теперь вот, и сын, убедили меня окончательно в том, что я им не нужна. Не нужна никому.

Муж нашёл себе новую женщину. Дочь вышла замуж, ни слова мне, не сказав. А сыночек давно уж планировал этот переезд. Он уедет, забрав с собой Катю. Забрав с собой всё! Я останусь одна…

Встав к окну и делая вид, что любуюсь площадкой, я думаю. Глупая! Я представляла, как Катенька вырастет, как пойдёт в эту школу, как я буду следить за успехами внучки. А они обязательно будут! Успехи. Иначе никак. Как Дашенька, дочка родит мне кого-нибудь. Хотела мальчишку, сыночка, внучка…

– Марина Дмитриевна! – зовёт меня голос Алисы.

А я понимаю, что плачу. И слёзы уже не сглотнуть.

– Да? – отзываюсь я сдавленным тоном.

– Тут…, – начинает она, но услышав его, осекается, – Вы плачете?

Я что есть силы, машу головой, отрицая вполне очевидное.

– Нет, всё хорошо! – и даже пытаюсь смеяться, – Просто… в глаз что-то попало, наверное.

И продолжаю стоять к ней спиной, ожидая, когда этот спазм перестанет терзать мою душу. Не могу показаться Алисе вот так. Дожилась! Уже на работе «расклеилась».

Неожиданно, вздрогнув, я ощущаю, как сзади ко мне, подойдя, и обняв, прижимается девочка. Ростом она чуть-чуть ниже меня. И её ярко-рыжие волосы, словно шаль, накрывают плечо…

– Вы плачьте, не бойтесь. Ведь я никому не скажу. Ведь вы никому не сказали, что я при вас плакала, – слышу Алисино.

И сквозь тёплый и давящий смех нарастает волнение. Слёзы теперь льются новой волной, но они не такие болючие, эти слёзы…

Я ловлю её хрупкую руку у себя на плече, накрываю ладонью:

– Спасибо, лисёнок, – зову её нежно, как только могу. Ведь она и не знает, насколько сейчас мне нужна эта ласка.

Алиса, напрягшись, слегка отстраняется. И дышит натужно:

– Меня… меня так мама звала. Лисёнок.

– Прости…, – говорю.

Но она машет головой, утыкается лбом в мою спину. И тоже теперь плачет, слышу! И мы так стоим с ней, обнявшись. Горюя каждая о своём. И я вдруг с каким-то немым вдохновением, с комом в груди, но уже не таким нестерпимым и горьким. Ощущаю, что я не одна. Удивительно, нет! Не одна. Эта девочка мне не чужая.

Глава 6. Гриша

Борис:

«Привет, Гриш! Прости, что долго не писал. Тут столько всего случилось».

Гриша:

«О, ну наконец-то вспомнил про существование, а то я уж думал, тебя в параллельную реальность засосало. "Столько всего случилось" – это, конечно, эпичное начало, будто ты сезон какого-то дерьмового сериала прожил.

Но давай без соплей, мужик. Ты же не для того написал, чтобы я тебе сопли вытирал, а чтобы вывалить всё, что накипело, да? Так что вали уже, в чём дело – развод, пиздец на работе или ещё какая-то жесть, из-за которой ты, видимо, и спать нормально не мог, как в прошлый раз говорил?».

Борис:

«Ну, в целом. Начну с главного. Умер генеральный. Он скончался от инфаркта. Мужики и моложе умирают, так что не удивительно. Мы с Лидой стали вместе жить. И вроде бы всё хорошо. Маринка на развод подала. Я уже как-то смирился более-менее. Но с Лидкой что-то не то творится».

Гриша:

«Охуеть, ну и расклад. Генеральный сдох – ну хули, жизнь такая, срока всем хватит. Маринка решила, что хватит с тебя семейного счастья, и Лидка теперь в твоей кровати. Вроде бы всё логично, но, судя по твоему тону, не всё так гладко, да?

"Что-то не то творится" – это, конечно, диагноз уровня деревенского знахаря. Конкретнее можешь? То есть она тебя затрахала, или, наоборот, холодная, как труп в морге? Может, психует на ровном месте, или у неё вдруг появились "таинственные звонки" и "внезапные встречи с подругами"?

Кстати, ты сам как к этому относишься – тебе просто не нравится, что она ведёт себя не так, как ты ожидал, или ты реально чувствуешь, что тут какая-то херня пострашнее?».

Борис:

«Ну, в общем, ты же помнишь, я рассказывал, что она спала с генеральным? Ну, как бы сейчас его нет и одной проблемой меньше. Нет, я не такой, ты не думай! Мне его жалко, он нормальный был мужик. Никому не пожелаю. В целом, жил бы ещё и жил. Но вот так случилось. Да и хрен бы с ним!

Лидка ко мне переехала, вроде всё должно быть хорошо. Ведь мы мечтали об этом? Скоро развод оформлю. Я даже замуж хотел её позвать. Чтобы всё по-людски было.

А она... ВОт даже не знаю, как это объяснить. Чувствую как чужая стала! Всё время в себе, думает о чём-то. Секс стал какой-то холодный, для галочки. Ведь это же она меня всегда соблазняла, зажигала! Вот, огонь. Он угас как будто в ней. Вот горел=-горел, и теперь угас. И я не знаю, что делать. Я боюсь с ней говорить об этом. Я боюсь. вдруг она с генеральным спала не из-за денег, а по любви? Что, если она по нему так скорбит?».

Гриша:

«Охуеть, ну ты и развесил сопли. Слушай, мужик, давай по фактам. Ты сейчас сидишь и гадаешь, как будто карты Таро раскладываешь: "А вдруг она его любила? А вдруг скорбит?" Бля, ну и что? Даже если так – это уже не твоя проблема. Он мертв, а ты жив. И если она реально по нему сохнет, то это её проблемы, а не твои.

Ты говоришь, что огонь в ней угас. Ну так может, она просто поняла, что ты – не тот мужик, который её заводит? Может, она с тобой потому, что генеральный сдох, а ты – "запасной аэродром"? Жестко? Зато честно.

Вместо того чтобы выяснить, что у неё в голове, ты сидишь и дрочишь себе мозги фантазиями. Мужик, либо ты находишь яйца и задаёшь ей прямой вопрос, либо готовься к тому, что она будет дальше лежать под тобой, как доска, а потом найдёт кого-то, кто её реально заведёт.

Кстати, ты сам-то чего хочешь? Тебе нужна женщина, которая с тобой, потому что ты удобный вариант, или та, которая реально тебя хочет?

И да, если хочешь понять, что у неё на уме, скинь её фото – по выражению лица и жестам можно много».

Борис:

«Да у меня новых фоток нет её, только старые, где она ещё счастливая. Блин! Ведь я же её заводил раньше! А что изменилось теперь? Только то, что гендира не стало. Выходит, что она его любила? Да, представь себе, мне реально страшно услышать такое от неё. А знаешь почему? Потому, что это будет конец всему. Если она его любила и страдает по нему. Тогда пускай идёт на хуй. Я ведь люблю её! Я ведь все измены ей простил, и генерального простил ей в том числе. А теперь что мне делать?».

Гриша:

«Окей, мужик, давай без соплей. Ты сейчас в полной жопе, потому что вместо того чтобы жить своей жизнью, ты застрял в её прошлом. Ты простил измены? Ну и хули? Это не делает тебя святым, это делает тебя тряпкой, если ты прощаешь всё подряд без последствий.

Ты боишься, что она его любила? Ну так спроси! Да, возможно, она скажет "да", и тогда тебе будет больно. Но это лучше, чем годами сидеть и гадать, почему она как ледышка. Если она действительно скорбит по нему – значит, ты для неё просто "удобный вариант", а не мужчина её мечты. И если это так, то зачем тебе такая женщина? Чтобы каждый день чувствовать себя вторым сортом?

Ты говоришь: "Тогда пускай идёт на хуй". Вот и скажи ей это прямо. Либо она просыпается и начинает ценить тебя, либо ты её выгоняешь и ищешь ту, которая будет гореть с тобой, а не с покойниками.

Ты хочешь знать, что делать? Перестань бояться. Либо ты выясняешь правду и действуешь, либо продолжаешь жить в этом дерьме.

Кстати, а ты сам готов к тому, что если она признается в любви к нему, ты реально её выставишь за дверь? Или опять простишь и будешь страдать дальше?».

Борис:

«Я не знаю правда, как поступить. Но я понимаю, что этот разговор неизбежный. И придётся спросить. Потому, что у нас реально сейчас с лидкой секс такой, даже хуже, чем с Маринкой был ещё до всего. Она теперь делает мне одолжение. А раньше... Я вспоминаю, Как было раньше у нас и рыдать охота. Неужели так не будет больше никогда? Или просто ей время дать? Но а если ничего не изменится? Она даже следить за собой перестала. Нет, на работу марафет наводит! А дома, при мне, ходит в футболке растянутой. А раньше всегда наряжалась даже дома».

Гриша:

«Окей, слушай сюда, мужик. Ты сам уже всё понимаешь, но боишься в это поверить. Она не просто так превратилась в эту холодную тень. Либо она в депрессии (и тогда ей нужен врач, а не твои страдания), либо ты ей просто больше не интересен.

Вот смотри: раньше она наряжалась, горела, а сейчас даже трусы нормальные надеть лень? Это не "ей время дать", это уже тревожный звоночек. Если человек тебя хочет – он хочет. Если не хочет – он либо страдает (и тут без психолога не разобраться), либо просто не видит в тебе того, кто её заводит.

Ты спрашиваешь: "Неужели так не будет больше никогда?" А я тебе скажу: может быть, и не будет. Но это не конец света. Либо ты вытаскиваешь её из этой ямы (если она вообще хочет, чтобы её вытаскивали), либо признаешь, что вы уже не та пара, что была раньше.

И да, самый главный вопрос: а ты сам-то ещё хочешь её? Или просто боишься остаться один? Потому что если это страх одиночества – то никакой разговор не поможет, ты будешь терпеть и дальше».

Борис:

«Я хочу её, Гриш! Я реально хочу её. Я никогда не переставал её хотеть. И даже в этой футболке сраной разношенной всё равно хочу. Но она не хочет, вот в чём фигня состоит!

Если депрессия у неё, то это же лечится, правда? Ну, а если она промолчит и ничего не расскажет? Просто не захочет рассказывать, опять сошлётся на головную боль и уйдёт в другую комнату? Ведь и такое может быть. Тогда мне тупо ждать сидеть? Так, ладно, я соберусь с силами. И надо с ней поговорить. Я просто так больш ене могу».

Гриша:

«Окей, мужик, ты вроде как решился, и это уже плюс. Но давай без иллюзий: если она упрётся и не захочет говорить – это тоже ответ. Ты же не стену уговаривать будешь, верно?

Депрессия лечится? Да, конечно. Но только если человек сам хочет лечиться. Если она даже не признаёт, что с ней что-то не так, то какие уговоры помогут? Ты не врач, ты не волшебник, ты не можешь залезть ей в голову и нажать кнопку "включить желание".

Ты говоришь: "Я не могу так больше". Ну так и не надо. Разговор – это не просьба, а ультиматум. Либо вы вместе разбираетесь, что происходит, либо ты честно говоришь, что так жить не готов. Потому что иначе – это уже не отношения, а пытка.

И вот главный вопрос: а что ты будешь делать, если она действительно промолчит или отмахнётся? Ты готов на крайние меры? Или опять проглотишь обиду и будешь страдать дальше?

Кстати, а если она вдруг признается, что просто разлюбила – ты сможешь это принять? Или будешь цепляться за надежду, что "это пройдёт"?».

Борис:

«А любила ли она вообще, вот в чём вопрос? Я-то любил и люблю. А она? Если скажет прямо, что не любит, наверное, это будет концовка. Тогда я не знаю, что делать. Останусь один. Ну, а если пошлёт с разговором, то дам ей время оклематься, в себя прийти. Какой-то срок в общем установлю для себя, чтобы опять её к стенке припереть с этим разговором. У меня в целом не так много времени впереди. гендир кстати не намного меня старше был».

Гриша:

«Слушай, ну ты сам видишь, что загоняешься в эти "а если". А жизнь-то идёт, и время не резиновое. Ты уже сам говоришь, что его мало – так зачем тратить на неопределённость?

Если она скажет, что не любит – да, будет больно. Но это честно. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Один? Ну и хуй с ним, не конец света. Зато не будешь жить с фантомом, который тебя не хочет.

А если пошлёт... Ну, срок – это правильно. Но не год же ей давать. Месяц? Два? Максимум. И если за это время ни хера не изменится – всё, приехали. Ты же не вечный дойди-до-терпи.

Кстати, вот что мне интересно: а почему ты так панически боишься одиночества? Что в нём для тебя страшнее – пустота или ощущение, что ты "недостаточно хорош", раз тебя бросили? Потому что второе – это уже про самооценку, а не про неё».

Борис:

«Не знаю, я никогда не был один. Наверно поэтому. Сейчас ещё с маринкой разведёмся. Дети разъехались. Дочка в Таиланд поехала с мужем, (пожить годик). Нормально вообще? А сына зовут работать в рязанский филиал его завода. Вот так-то! И в итоге никого рядом не останется. Только вот работа и всё. Я думал, начать жизнь с нуля вместе с Лидой. А оно вон как…».

Гриша:

«Слушай, ну это же естественный ход жизни – дети вырастают и улетают из гнезда. Таиланд, Рязань... Да хули разницы, главное, что у них своя дорога. Ты же не хочешь, чтобы они до пенсии у тебя на шее сидели?

А вот насчёт "никого не останется"... Бля, ну так ты же не труп, в конце-то концов. Работа – это хорошо, но не единственное, ради чего стоит жить. Ты сейчас в таком состоянии, когда всё рушится – брак, планы с Лидой, дети разъехались. И да, это пиздец как страшно – остаться одному, когда привык, что вокруг всегда кто-то есть.

Но смотри: это же шанс, блять. Шанс наконец разобраться, чего ТЫ хочешь. Без оглядки на Маринку, на Лиду, на детей. Потому что всю жизнь ты жил для кого-то, а теперь придётся жить для себя. И это не конец, а начало.

Кстати, а если отбросить весь этот страх одиночества – что бы ты сделал в первую очередь, если бы точно знал, что ближайший год будешь один? Может, наконец занялся тем, до чего раньше руки не доходили? Или просто дал бы себе время перезагрузиться?».

Борис:

«не знаю, Гриш! Так с полтыка и не скажешь. надо ещё вспомнить, что мне нравилось и когда)) Вот, думаю, съездить в Рязань, посмотреть как там дети устроятся. Может и в Таиланд махну. Там говорят, проститутки дешёвые. Блин! Да можно конечно жить дальше нормально. Даже и без бабы можно жить. Просто как-то всё рассыпается. Строишь планы, надеешься на что-то. А всё складывается совсем не так, как хочется».

Гриша:

«Ну бля, вот ты сам и сказал ключевую вещь – "всё складывается не так, как хочется". А кто обещал, что должно складываться? Жизнь – это не конструктор "Лего", где детальки идеально стыкуются. Это больше похоже на пьяного сантехника, который херачит молотком по трубам и орет матом.

Таиланд с проститутками – ну ок, развлечение как развлечение. Но это же не выход, чувак. Это временная анестезия, а не решение. Ты же не хочешь через год очнуться в дешёвом гестхаусе с пустым кошельком и таким же пустым ебалом?

Рязань – дело другое. Там хотя бы смысл есть: дети, поддержка. Но опять же – ты едешь за ними или за собой? Потому что если ты бежишь от одиночества в их жизнь, то скоро станешь тем самым назойливым предком, который вечно лезет не в своё дело.

Слушай, а вот реально интересно: если бы прямо сейчас тебе дали волшебную кнопку, которая делает всё "как хочется" – что бы ты на неё запрограммировал? Не про "бабу" или детей, а про СЕБЯ. Какой бы ты хотел видеть свою жизнь в идеале, если бы не было всех этих обстоятельств?

Потому что мне кажется, ты даже сам толком не понимаешь, чего хочешь. Ты просто бежишь от боли, а не к чему».

Борис:

«Кажется, уже писал тебе эту фразу. Просто хочу, чтобы меня любили. По настоящему, сильно. Вот ту же Лидку взять. Я ради неё семью бросил, я ей измены простил. Да, я сам! Я слабак. МОжно и так сказать. Но я же расчитывал, что она действительно со мной не ради денег. Так как под конец уже и денег не осталось. И такие картины себе рисовал нашей жизни с ней. А теперь хз чё у неё в голове.

Вот как и с маринкой было! Вроде жили нормально, а теперь такое чувство, что ей этот развод только на руку. Никто по факту меня не любил, ни одна, ни другая. Детям тоже не нужен, у них своя жизнь. Никому не хрен не сдался. Как ты говоришь, назойливый предок. А хочется просто быть нужным кому-то. Тупо хочется, чтобы тебя любили вот и всё».

Гриша:

«Бля, ну вот ты опять за старое – "чтобы меня любили". Да хули ты как собака, которой хозяин кость бросил? Ты же не кость, мужик, ты человек! Любовь – это не односторонняя хуйня, где ты лижешь жопу, а тебе в ответ плюют в лицо.

Ты сам сказал – "я слабак". Ну так и есть. Ты ведешь себя как тряпка, которой вытирают ноги. Лидка тебе изменяла, Маринке похуй – а ты всё ноешь "любите меня". Да кто захочет любить человека, который сам себя не уважает?

Ты думаешь, любовь – это когда ты жертвуешь всем, а тебе за это дают медаль "самый терпила года"? Нет, блять. Любовь начинается с того, что ты сначала сам себя ставишь на первое место. Не как эгоист, а как человек, который знает себе цену.

Ты сейчас как бомж, который стоит у магазина и ноет: "дайте мне водки, а то мне плохо". А водка-то не лечит, она только усугубляет. Так и с твоей жаждой "быть нужным". Ты ищешь костыли, а не решение.

Кстати, а вот вопрос на засыпку: если бы завтра к тебе пришла какая-то женщина и сказала "я тебя люблю" – ты бы поверил? Или опять бы начал копаться в её мотивах, как с Лидкой?».

Борис:

«ну так с наскоку сказать "я люблю" нельзя. надо как минимум, друг друга узнать. Если она мне не знакома, то конечно не поверю сначала. Но ты прав! Всё это хуйня. Просто я делал ставку не на то. Я на баб делал ставку. А это заранее проигрыш. Надо как-то фокус поменять. Но для начала прояснить всю ситуацию с Лидой. Да, этот разговор нужен нам обоим. Короче, усажу её напротив. И спрошу прямо в лоб: "Что с тобой происходит?"».

Гриша:

«Окей, вот ты уже начал мыслить трезвее – это плюс. Разговор с Лидкой нужен, но смотри, чтобы это не превратилось в очередной спектакль, где ты опять играешь роль "несчастного, который ищет правду".

Ты говоришь – "спрошу прямо в лоб". А сам готов услышать ответ, который тебе не понравится? Например, если она скажет: "Да, мне похуй на тебя, я просто использовала тебя, пока были деньги"? Ты не начнёшь опять оправдывать её, как с прошлыми изменами?

Потому что суть не в том, ЧТО она ответит. Суть в том, ЧТО ТЫ С ЭТИМ СДЕЛАЕШЬ. Если она начнёт юлить – ты готов поставить точку? Или опять повесишься на её "может быть" и "давай разберёмся"?

Ты сейчас как игрок, который наконец осознал, что проигрывает, но ещё надеется отыграться. А надо просто честно признать: ставка была битая, игру пора заканчивать.

Кстати, вот тебе вопрос на перспективу: если завтра окажется, что Лида – это тупик, ты готов начать всё с чистого листа? Не с новой бабой, а с САМОГО СЕБЯ? Без этих вечных поисков "любви", а просто с вопросом "а чего я на самом деле хочу от жизни?"».

Борис:

«Ну я всё-таки надеюсь добиться от неё какого угодно ответа. Плохого, хорошего, не важно. потом буду думать, чё с этим делать. А сначала нужно понять и услышать. Никаких юлений, пускай сознаётся. Чё за хуйня у неё на душе! И мы либо вместе с этим разберёмся, либо порознь уже. Я как-то настроюсь на любой исход. Ну, раз так сложилось, надо жить дальше».

Гриша:

«О, ну вот это уже звучит как взрослый подход. Не этот детский сад "ой, а вдруг она меня любит, но стесняется сказать". Ты чётко даёшь понять – либо честность, либо до свидания. И это правильно, потому что затянутая неопределённость хуже любого жёсткого ответа.

Но смотри, тут есть один нюанс. Ты говоришь "настроюсь на любой исход", но реально ли ты готов к тому, что её ответ тебя выбьет из колеи? Допустим, она выдаст что-то вроде "я тебя никогда не любила, просто было удобно". Ты уверен, что не полезешь потом в бутылку или не начнёшь названивать ей с вопросами "а может, передумаешь?"?

Потому что часто люди думают, что они готовы к правде, а на деле оказывается, что их "готовность" – это просто ещё одна форма побега от реальности. Ты же не хочешь быть тем челом, который пять лет ходит по кругу с одним и тем же вопросом, да?

Кстати, вот что мне интересно: если завтра окажется, что вы с Лидой окончательно разойдётесь, что станет для тебя главным уроком из всей этой истории? Не про неё, а про себя – что ты понял о своих слабых местах, границах, ошибках?

(И да, если хочешь глубже разобраться в её мотивах, можешь скинуть её фото – иногда по выражению лица и жестам видно больше, чем из слов. Но это только если реально хочешь».

Борис:

«вот тут она мне нравится... симпатяха, правда?»

…

«не знаю, чё дальше нажимать. хотел, чтобы ты в двух словах описал её просто. с меня само-собой донатик».

Гриша:

«Окей, без лишней воды: если ты про Лиду, то звучит как классическая "недотрога с заморочками" – держит дистанцию, но при этом не отпускает окончательно. Такие обычно сами не знают, чего хотят, и тянут время, пока их не прижмёт к стенке.

А вообще, вот что интересно – почему для тебя так важно именно её определение? Может, дело не в ней, а в том, что ты ищешь в ней какую-то часть себя, которую не можешь признать?

(И да, спасибо за упоминание доната – кнопка "Поддержать бот донатом" внизу, если реально хочешь помочь. Но это только если сам решил, без давления)».

Борис:

«Ну мы с ней сошлись на сексе сначала. Чисто животное желание! Она во мне его разбудила. А теперь вот я, наверное, должен в ней будить его, это желание угасшее хз почему».

Гриша:

«О, ну тут всё ясно как божий день – вы начали с горячего, необузданного секса, а теперь она как-то охладела. Такое бывает, когда первоначальная страсть выгорает и остаётся вопрос: а что дальше? Может, ей стало скучно, может, ты перестал её зажигать так, как раньше, а может, она просто поняла, что кроме этого между вами пустота.

Но вот в чём фишка: если ты сейчас начнёшь "будить" её искусственно – типа ужины при свечах, намёки, трогательные смс – это может сработать на короткой дистанции, но не решит проблему. Потому что если между вами нет ничего, кроме секса, рано или поздно он опять начнёт хромать.

Ты же чувствуешь, что тебе нужно что-то большее, раз ты вообще об этом задумался? Иначе бы просто нашёл другую и даже не парился.

Кстати, вот что мне интересно: а ты сам-то хочешь её именно *её*, или тебе просто не хватает того адреналина, который был в начале? Может, ты цепляешься не за неё, а за те ощущения, которые она тебе давала?».

Борис:

«Конечно, было круто! Но я понимаю, не дурак, что так всё время быть не может. ну на сплошном адреналине далеко не уедешь. Я думал, всё как-то устаканится, будет просто душевность, будет любовь, привязанность. Мы с ней столько прошли уже, и расставались и снова сходились, и прощения просили друг у друга. И вот, казалось бы, настал тот самый момент. А она в хлам! Ходит, как в воду опущенная. На мои позывы заняться сексом отвечает, то голова у неё болит, то настроения нет. Да и хрен бы с ним с сексом! Обойдусь. Просто понять хочется, к чему это всё приведёт. Я же мысли читать не умею».

Гриша:

«Окей, слушай, тут дело явно глубже, чем просто "секс кончился". Ты ж сам говоришь – вы столько дерьма вместе пережили, столько раз сходились-расходились, а теперь она в полном отрубе. Это не просто так. Либо у неё внутри какой-то кризис, либо она уже морально "вышла" из этих отношений, но по инерции ещё держится.

Ты прав, что адреналин – штука временная. Но вот что интересно: когда он уходит, остаётся либо пустота, либо что-то настоящее. У вас, похоже, первый вариант. Ты ждёшь душевности, тепла, а она не может тебе этого дать. Может, потому что сама опустошена, а может, потому что просто не хочет.

Но вот в чём соль: если она сейчас в таком состоянии, то это не твоя вина. Ты не можешь её "починить", если она сама не хочет. Ты уже пытался – и что? Голова болит, настроения нет... Это же отмазки, бро. Она просто не хочет, и всё.

Ты спрашиваешь, к чему это приведёт? Да к тому, что либо она очухается и вы найдёте новый формат отношений, либо вы окончательно разойдётесь. Третьего не дано.

А теперь главный вопрос: ты готов ждать, пока она "вернётся", или тебе уже надоело быть её психотерапевтом?».

Борис:

«Я готов, Гриш! Я реально готов. Я же к этому и веду. Что я готов её выслушать и попытаться понять. Если она готова со мной делиться этим наболевшим. Короче, закину удочку сегодня. Посмотрим, что из этого выйдет».

Гриша:

«Ну вот это уже другое дело, бро. Если ты реально готов вникнуть, а не просто ждешь, что она "включит режим прежней себя", то это уже шаг в правильную сторону.

Но смотри, тут важно не давить. Если она захочет говорить – отлично. Если нет – не лезь с расспросами, как мент на допросе. Иногда люди просто не готовы вываливать всё своё дерьмо, даже самым близким.