Текст книги "Прикосновения Зла (СИ)"

Автор книги: Маргарита Чижова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава третья

Когда Нереус проснулся, на столе уже стоял завтрак. Такой же обильный, как и вчерашний ужин.

Помня о предстоящей тренировке, геллиец решил ограничиться хлебом, козьим сыром и творогом.

Разложенные на блюде сладости и свежая выпечка пахли так соблазнительно, что раб не удержался – стащил с собой пару тёплых плюшек.

В это время Мэйо упражнялся с деревянным мечом на отсыпанной песком тренировочной площадке. Поморец делал быстрые выпады учебным клинком, рассекая воздух, и ловко балансировал, уклоняясь от ударов воображаемого противника.

Увидев спускавшегося по лестнице геллийца, нобиль махнул ему рукой.

Враз позабыв обо всем, Нереус бегом кинулся к господину.

– Добрейшего утра! – усмехнулся Мэйо, когда раб с повинной головой рухнул перед ним на колени. – Можно просто поздороваться со мной, безо всех этих патриархальных церемоний.

– Доброе утро, хозяин.

– Вставай и скажи, что ты прячешь в руке.

Нереус подчинился:

– Сладкие лепешки, господин.

Чёрные глаза нобиля хищно блеснули:

– Ты решил угостить меня?

Геллиец не знал, что ответить. Пока он раздумывал, Мэйо радостно вцепился в плюшку, словно изголодавшийся бродяга:

– Как вкусно пахнет! Благодарю! М-м-м, наслаждение…

– Вы не успели позавтракать, господин? – набравшись храбрости, спросил Нереус.

– Я пью много вина перед сном. Утром раскалывается голова и во рту омерзительный привкус. В таком состоянии есть не хочется. Аппетит возвращается ближе к обеду, тогда можно устроить пир живота.

Геллиец с сомнением посмотрел на Мэйо. Как-то не верилось, что худой, будто палка, нобиль горазд набивать брюхо.

– Хотите ещё? – Нереус протянул ему вторую плюшку.

– Да!

– Может, принести вам с кухни что-то посытнее?

– Нет, пообедаем в полдень. Сегодня отец придёт наблюдать за нашей тренировкой.

Геллийца охватило волнение:

– Хозяин, как мне надлежит поступить? Сражаться в полную силу или только принимать ваши удары?

– Тебя заставляли изображать столб для битья?

– Да. Это приучает терпеть боль и не закрывать глаза во время поединков.

Лицо Мэйо вмиг сделалось злым:

– Хотел бы я поставить здесь идиота, что выдумал это скотство, и проверить, как хорошо он терпит боль, не закрывая глаз!

– Он – свободный человек, – вздохнул Нереус. – С ним нельзя так поступать.

– Мне – можно, – улыбка поморца превратилась в подобие оскала. – Это Гартис Два Подбородка, верно? Он измывался над тобой?

Нереус издал короткий смешок:

– Меткая кличка, господин. Я бы никогда не осмелился произнести такое вслух.

– Вот жирная скотина! Придётся заняться его воспитанием.

Геллиец решил, что это шутка, и не придал значения дерзким словам хозяина:

– Мне встать в оборону?

– В нападение, – резко произнес Мэйо. – И никаких поблажек. Ясно?

– Хозяин, – взмолился Нереус. – Пощадите! Что со мной будет, если я поцарапаю вас или поставлю синяк?

– Я узнаю, где допустил ошибку в защите, и впредь стану внимательнее.

Невольник поплëлся за рудисом. Сердце бешено колотилось.

Геллиец живо представлял себя у позорного столба и гуляющий по спине кнут.

«Высекут, – подумал раб. – За каждую царапинку на нëм до костей раздерут…»

– Эй! – крикнул Мэйо. – Ты чего скис?

– Жду вашего сигнала, хозяин.

– Давай! Повеселимся! Ну, геллиец! Покажи, на что годен!

Нереус изобразил атаку, вяло отбил несколько выпадов и, подпустив нобиля ближе, принял грудью его рубящий удар.

Мэйо не обрадовался победе.

Отшвырнув тренировочный меч, он вцепился в тунику островитянина:

– Я что тебе девка?! Какого фавна ты меня обхаживаешь?

– Хозяин…

– Дерись по-настоящему! Дерись как мужчина! Мерт тебя поглоти, Нереус!

– Я не могу причинить вам боль.

– Твоë слюнтяйство причиняет мне боль! – рявкнул Мэйо. – Лучше проиграть, чем получить такую бесчестную, унизительную победу!

– Хорошо, если вам угодно…

– Закрой рот и пусть за тебя говорит клинок!

В мыслях помянув Дэйпо, Нереус пошёл в атаку, вынуждая хозяина отступить.

Поморец оказался неплохо подготовлен, но ему не хватало выносливости. Мэйо с трудом парировал тяжёлые удары, при этом ловко ускользая от тычковых выпадов.

В какой-то миг Нереус не рассчитал с силой, толкнул нобиля мечом и опрокинул на песок.

Мэйо примирительно поднял руку:

– Помоги встать!

Геллиец протянул ему ладонь:

– Простите, хозяин. Я не хотел нанести вам обиду.

– Ты – хороший боец. Давай ещё раз.

Раб принял боевую стойку, направив в сторону поморца острие рудиса:

– Вы тоже достойный соперник, господин.

Клинки встретились с глухим стуком и два раззодоренных парня закружились на песке.

Мэйо улыбался, небрежно смахивая струящийся по лицу пот. Его туника промокла насквозь.

Нереус успокоился, поймал ритм и работал мечом без страха. Его движения стали раскованными, пластичными, а рудис казался продолжением руки.

– Всë, – сказал поморец, уронил клинок и согнулся, пытаясь отдышаться. – На сегодня хватит.

Геллиец сел на песок.

С лестницы прозвучали аплодисменты. Сар Макрин, отец Мэйо, спустился по ступням.

В белой тоге, окаймлëнной золотом, поморский градоначальник напоминал важно плывущего по волнам лебедя.

– Доброе утро! – поздоровался он, глядя на взмыленного сына.

– И вам доброго утра, отец.

– Как ты потеешь сегодня?

– Превосходно.

– Доволен своим рабом?

– Да. Ваш подарок произвёл на меня самое лучшее впечатление.

– Мне радостно это слышать, – сар Макрин промокнул платком шею. – Я уезжаю на городское собрание, вернусь затемно. Хочу, чтобы ты прочёл трактат «О риторике» и выучил «Воззвание к философам».

– Хорошо, отец. Я как раз собирался этим заняться.

– И ещё, Мэйо. Раз уж ты решил оставить геллийца в доме, кастрируй его. Не хочу, чтобы от него были неприятности.

– Отец…

Нереус мысленно взмолился Дэйпо, не понимая, за какие страшные дела его намерены превратить в бесполую игрушку.

Мэйо почесал курчавую голову:

– Можно я сам отсеку… оскоплю его? Мне хочется попрактиковаться в медицине.

– Ты уверен, что справишься?

– Конечно! Я прочел достаточно книг, написанных лучшими врачами. Завтра утром освежу в памяти пару моментов и после обеда проведу операцию.

– Договорились. Только будь осторожен, не порань себя острыми инструментами.

– Пустяки! Несколько взмахов и никаких проблем.

Нереус глядел на прогретый солнцем песок.

Убежать? Поймают и распнут на кресте.

Молить о пощаде? Бессмысленно.

Принять этот позор или размозжить себе голову камнем?

– Геллиец, – позвал Мэйо. – Ты принёс мне клятву. Помнишь?

– Да, хозяин.

– А я дал слово заботиться о тебе.

– Вы уже… отсекали кому-нибудь?..

– Нет. У меня есть одна идея. Нужно время, чтобы её обдумать.

– Моя плоть и дух принадлежат вам, хозяин.

– Не начинай! – сердито отмахнулся нобиль. – Меня коробит от этих заученных речей. Я знаю, что тебе страшно. Так скажи прямо, как есть!

– Мне страшно, хозяин.

– Приходи в мои покои перед закатом. Прежде помойся и оденься в чистое.

– Как прикажите, господин.

Мэйо потëр ноющие запястья:

– Просто доверься мне. И всё будет в лучшем виде.

Направляясь в хозяйскую комнату, Нереус пытался представить её роскошное убранство. Реальность превзошла все самые смелые ожидания.

Покои нобиля состояли из трёх помещений: рабочего кабинета, комнаты отдыха и спальни.

На полу причудливо переплетались узоры мозаики. По стенам бежали полудрагоценные волны, огибая картины, изображавшие сцены из жизни Веда и красоты подводного царства.

Множество разноцветных скульптур выглядывали из углов и арок, задрапированных шёлком.

Расписной потолок украшали медные диски с ликами небесных светил.

Нереус ощущал себя маленьким и ничтожным перед этим ослепительным великолепием.

Хозяин стоял у окна спальни, о чем-то беседуя с Йиной. Девушка игриво наматывала длинный локон на палец, ничуть не стесняясь пронзительных взглядов господина.

– Наконец-то явился! – ехидно сказал Мэйо.

Геллиец застыл посреди комнаты:

– Рад исполнить вашу волю, хозяин.

Девушка хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

– Видишь, – обратился к ней нобиль. – Об этом я и рассказывал. Впрочем, не по своей вине он разучился нормально разговаривать.

Рабыня подошла к Нереусу и замерла в трёх шагах от него.

Мэйо последовал за ней:

– Все ещё хочешь, чтобы он познал тебя?

– Да, – улыбнулась Йина.

Ладони поморца опустились на её хрупкие плечи, стянули с них ткань. Платье упало к ногам рабыни, открыв перед онемевшим геллийцем всю красоту юного тела.

Йина соблазнительно качнула бедрами, её пышные груди колыхнулись, и Нереус до крови прикусил губу, стараясь сохранить над собой контроль.

Пальцы Мэйо погладили возбуждëнно торчащие соски девушки. Она приоткрыла рот в глубоком вдохе, и поморец прильнул к её губам, ласково целуя невольницу.

– Будь нежным с ней, – велел он. – Словно мотылëк, собирающий нектар.

Мэйо обошëл Йину и Нереус ощутил его горячее дыхание на своём затылке.

– Прояви мужское начало, – нобиль стянул с раба тунику и толкнул голого парня в спину, – Вперёд, скромник!

Красный, как варëный рак, геллиец робко дотронулся до груди Йины. Девушка схватила его пальцы, прижала крепче, позволяя ощутить своё тепло и мягкость.

Нереус потянулся к её губам, неуклюже пытаясь поцеловать.

Он закрыл глаза.

Растущее внутри желание сводило с ума. Кровь прилила не только к лицу, но и к паху. Грудь сдавило, словно железным обручем.

Рабыня выпорхнула из рук Нереуса, забралась на хозяйскую кровать и, подложив под живот подушку, выгнулась в покорной позе.

Невольника била дрожь. Он хотел Йину, хотел её всю, но что-то удерживало на месте, не давало проследовать к ней…

Перед глазами геллийца, будто из тумана, появилось лицо Мэйо. Широко улыбаясь, нобиль наклонил небольшой медный кувшин, и на грудь раба полилось благоухающее масло.

Оно стекало вниз, по животу, блестящими ручейками.

– Так будет лучше, – подмигнул поморец. – Хорошенько смажь эту сдобную булочку и можешь её распробовать.

В каком-то полузабытье Нереус влез на кровать, погладил масляной рукой бëдра Йины и прижался к ним, задыхаясь от наслаждения.

Геллиец вошёл в неё рывком, зарычал сквозь стиснутые зубы. Ему было хорошо, очень хорошо.

Девушка помогала молодому любовнику, толкаясь навстречу и тихонько постанывая.

Нереус крепко держал ее, раскрывая новые грани удовольствия.

Всё его тело затряслось, Йина сжалась, и штормовая волна наслаждения накрыла их обоих.

Раб обессиленно упал на хозяйскую постель, дыша, как загнанный конь.

Вскоре ладонь Мэйо легла на его потный лоб, погладила взмокшие волосы:

– Надеюсь, теперь ты понял, каким был дураком, лишая себя этого блаженства.

Нереус хотел ответить ему, но не нашёл подходящих слов.

– Дарю вам обоим вечер и ночь, – хмыкнул нобиль. – У меня дела в городе.

Насвистывая бодрую мелодию, поморец вышел на балкон. Спустя пару мгновений воцарилась тишина.

– Он что… улетел? – спросил Нереус, приподнимаясь на локтях.

Йина звонко рассмеялась:

– Какой ты глупый! Нет, конечно. Просто спрыгнул на дерево, потом на землю.

– А почему не выйти через дверь?

– Твой хозяин хочет, чтобы отец думал, будто он развлекается тут с нами.

Геллиец нахмурил брови:

– И часто он так сбегает?

– Раз по семь-восемь за месяц. Если спросят, говори, что он заставил по всякому забавлять себя, а после ты в изнеможении уснул, проспал до утра, и не знаешь, отлучался ли хозяин.

– Я не понимаю. Он будет бродить по городу ночью. Один. Зачем подвергать себя такой опасности?

– Поверь, он сумеет защититься. В Тарксе мало желающих встать у него на пути.

– Почему?

– Мэйо добр ко всем, кроме негодяев. С ними – разговор короткий. И твой господин не глядит ни на возраст, ни на статус, ни на чин.

– Проклятье! – Нереус одним прыжком слетел с кровати. – Я понял, куда он пошëл! К старому Гартису!

– Возможно.

– Надо остановить его! В доме полно охраны!

– Ляг и перестань кричать. Это наш вечер и наша ночь. Исполняй желание хозяина.

– Его могут покалечить или убить!

– Мэйо всегда возвращается. Всегда, – Йина хлопнула себя по бедру. – Иди ко мне, геллийский вепрь! Я хочу тебя снова!

Нереус бросил взгляд в окно, тяжело вздохнул и полез в её распахнутые объятья.

Глава четвëртая

Столица Поморья – Таркс – шумный днём, засыпал с наступлением темноты.

Мэйо крался в тени домов, сжимая в руке прямую крепкую палку.

Нобиль знал, что по нечётным дням месяца супруга члена городского совета Гартиса посещает женский клуб Таркса. В этом клубе состояла и мать Мэйо – почтенная Пинна.

Гартис не скучал дома в одиночестве: после заката он ехал в паланкине к общественным баням, совершал омовение, принимал лечебные процедуры, а после – тайком навещал молодую вдову с Виноградной улицы.

Её городской особняк располагался недалеко от бань: через два соединëнных мостом переулка.

В этом укромном местечке Мэйо и задумал устроить засаду.

Гартис шёл неспеша – длинная тога приучала к степенной поступи.

Молодой нобиль затаился, словно волк, подпуская добычу ближе.

Толстяк ничего не заподозрил, не почуял опасность.

Мэйо вырос перед ним, как из-под земли, оскалился и с размаху огрел палкой по шее.

Гартис коротко вскрикнул. Второй удар пришелся по спине. Боль обожгла так, что из глаз брызнули слезы.

Перепугавшись, работорговец попытался удрать на четвереньках, но не успел – на поясницу обрушился третий удар.

– Куда собрался, жирная гнида? – прошипел знакомый голос. – Мы только начали урок.

– Пощадите! – хрипло взмолился толстяк. – Я заплачу! Золотом!

– Ты заплатишь, – Прозвучало из тьмы. – Своей кровью.

– Умоляю…

Мэйо схватил его за волосы и стукнул лбом о мостовую.

– Кто ты? – стонал Гартис. – Кто тебя подослал?

– Никто. Я здесь по своей воле.

– У меня много золота… Отпусти…

– Отпущу, – пообещал Мэйо. – Только дам тебе одно наставление.

Он сунул палку в уличный светильник и пламя охотно перекинулось на сухое дерево.

Вернувшись к толстяку с факелом в руке, молодой поморец вновь дëрнул его за волосы и ткнул в лицо огонь.

– Смотри, гнида! – приказал Мэйо. – Не вздумай закрыть глаза!

Гартис орал не своим голосом. Палач спалил ему брови и оставил ожоги на носу.

– Ты плохо терпишь боль, – Услышал работорговец. – А теперь прими наставление, вонючий ублюдок. Если мне донесут, что ты по своей прихоти и скудоумию издеваешься над невольниками, бьешь их без причины, я вернусь. Вернусь, затолкаю эту палку в твой жирный зад и стану вращать, пока ты не захлебнëшься собственным криком. Тебе понятно?

– Да, – всхлипнул Гартис.

– Доброй ночи, почтенный.

Мэйо бросил тлеющую палку в ручей и растворился во мраке…

После бурной ночи Нереус проснулся с неспокойным сердцем. Йина безмятежно дремала на его плече.

Повернув голову, раб увидел полулежавшего на софе Мэйо. Нобиль придвинул столик поближе и лакомился остатками ужина.

– Господин, – позвал геллиец, желая убедиться, что всë происходит наяву.

Поморец призывно махнул рукой:

– Иди сюда.

Нереус выбрался из-под одеяла и, не прикрыв наготы, опустился на ковер возле ног хозяина:

– К вашим услугам, господин.

Мэйо скривил рот:

– Опять за старое? Поешь со мной. Нужно хорошенько набить желудок.

– Это необходимо для… отсечения плоти?

– Нет, – ухмыльнулся нобиль. – Просто ещё не скоро удастся как следует подкрепиться.

– Вы куда-то уезжаете?

– Вроде того. Не болтай. Ешь молча.

Вскоре и Йина очнулась ото сна.

Рабыня грациозно поднялась с кровати и, не спрашивая разрешения, уселась на край софы. Девушка прильнула к Мэйо, погладила его по волосам и щеке:

– Бедный мой… Опять измучен бессонной ночью…

Нобиль потëрся о её ладонь, поцеловал игривые пальчики:

– Не жалей меня. Так было нужно.

– Я знаю.

– Лучше скажи, что там сестра? Здорова ли?

Наблюдавший за странной сценой Нереус услышал незнакомые нотки в голосе господина и заподозрил, что это нечто большее, чем братская забота.

– С ней всë в порядке, – ответила рабыня. – Тревожится за вас.

– Напрасно. Я полон сил, идей и планов.

– Ваши ночные отлучки…

– Тс-с-с! – Мэйо поцеловал её, вынуждая смолкнуть. – Поведай лучше, ты обучила премудростям любви нашего скромника?

– Геллийский вепрь! – с придыханием ответила Йина. – В нём столько нерастраченного чувства!

– А как этот паршивец краснеет! – расхохотался нобиль. – Его застенчивость приводит меня в восторг!

Услышав слова хозяина, Нереус против воли зарделся до кончиков ушей.

– Вот! Погляди сама! – Мэйо указал на лицо невольника. – Горит огнём стыда!

Проглотив финик, поморец обратился к рабу:

– Послушай, Нереус. В любви нет ничего плохого. Она даёт нам силы жить. Так пишут мудрецы. Теперь ступай к себе. Помойся, смени одежду и жди сигнала.

Мэйо устало откинулся на подлокотник:

– И ты иди, Йина. Хочу побыть один. Час-два передохнуть перед грозой.

Геллиец быстро глянул в окно: там голубело небо, ясное, без единого облачка.

Сидеть без дела было сущим мучением. Нереус изводил себя худыми мыслями. В итоге раб принял решение проследить за хозяином и выяснить о какой грозе шла речь.

Бродя по дому, геллиец случайно обнаружил рыдающую Йину.

Она забилась в закуток под лестницей, вытирая слезы подолом платья.

– Кто тебя обидел? – Нереус тронул девушку за плечо.

– Молодой хозяин… – всхлипнула Йина.

– Мой хозяин?!

– Молодой хозяин что-то натворил… Его отец в жутком гневе. Призвал… к себе для объяснений… Мне страшно за Мэйо!

Нереус побежал по ступеням наверх, запрыгнул на декоративную панель и ползком пробрался в нишу, через которую в покои главы семейства по праздникам сыпали благоухающие лепестки цветов.

Отсюда нельзя было что-то рассмотреть, но отчётливо слышались зычные голоса поморцев.

– Где ты был этой ночью? Отвечай! – грозно выкрикнул сар Макрин.

– Развлекался со своими рабами, – без запинки выдал Мэйо.

– Лжëшь! Наглец!

– В чём ты меня обвиняешь?

– И у тебя хватает дерзости спрашивать?! Ты избил достопочтенного Гартиса, изуродовал его лицо, негодяй!

– Он подал на меня жалобу?

– Нет, Мэйо. Он сказал людям, что не узнал нападавшего. Но жене, разумеется, открыл правду! Эта мудрая женщина написала письмо твоей матери, умоляя оградить их семью от несправедливого преследования!

– Значит, ты до сих пор читаешь её почту?

Удар кулака по столу заставил Нереуса вздрогнуть.

– Не твоё дело! – проревел сар Макрин. – Говори! Сейчас же! Зачем ты искалечил Гартиса?

– Я не помню.

– Врёшь! Смотришь мне в глаза и бесстыже врёшь.

– Это всё болезнь. Наверно, я снова ходил во сне…

– И хлестал горящей палкой почётного члена городского совета! Оскорблял его! Грозился убить!

Мэйо не спешил с ответом.

– Я устал от этих диких выходок, – Макрин заговорил чуть тише. – Убирайся прочь, к скоту. Неделю будешь жить в конюшне, трудиться наравне с рабами, есть чëрствый хлеб. Позор семьи!

– Это всё, отец?

– Я поручу вилику следить за тобой. Решишь отлынивать от работы, всыплю плетей.

– Теперь могу идти?

– Да, можешь. Подальше с моих глаз.

Нереус выполз из ниши, спустился в коридор и побежал за хозяином. Тот вышел отдышаться в крытую галерею.

– Мой господин!

– Чего тебе? – с улыбкой спросил Мэйо.

Он выглядел усталым, но ничуть не расстроенным.

– Вы проделали это всё с почтенным Гартисом… из-за меня?

– Убил двух птиц одним камнем. Теперь отцу как минимум неделю будет не до твоих яиц.

Геллиец распластался перед хозяином, сложив руки в жесте покорности:

– Благодарю, господин!

– Я обещал что-нибудь придумать. И придумал, – с гордостью заявил нобиль. – Правда, неделю придётся пожить без привычного комфорта. Но это мелочи.

– Неужели отец и вправду отослал вас в конюшню?

– Не «вас», а «нас». Тебе придётся последовать за мной. Так что вставай, любопытный нос, и пошли трудиться во славу семьи Морган.

В полутëмном помещении конюшни, достаточно прохладном, чтобы лошади не томились от духоты даже в самую жаркую пору, трудилось больше десятка рабов. Одни уводили животных на пастбища и ухаживали за выгонами, другие чистили коней и подпиливали им копыта, третьи занимались объездкой молодняка и починкой снаряжения, четвертые убирали в стойлах и раздавали корм.

Мэйо и Нереус таскали вёдра с колодезной водой. Нобиль завязал волосы в хвост, чтобы они не прилипали к взмокшему от пота лицу.

В тонкой фиолетовой тунике с серебряным кантом молодой хозяин сразу выделялся среди одетых в серое и бурое невольников.

Это облегчало задачу надсмотрщикам.

Они издалека приглядывали за господином, посмеиваясь и перешëптываясь.

Нереус косился на них со злостью.

Мэйо работал без отдыха, стирая руки до мозолей. Его шатало от усталости, но единственной поблажкой нобилю было разрешение трудиться с поднятой головой и пить воду из конских вёдер.

– Это неправильно, – возмутился геллиец, когда наследник Дома Морган, прислонившись к колодцу, растирал деревенеющие мышцы. – Вы не должны быть здесь, господин. Такое дело не для вас.

– Считаешь меня неженкой? – усмехнулся поморец.

– Нам не позволят передохнуть до самого заката. Потом дадут четвертину хлеба и немного уксуса, загонят в барак на каменные лежаки, а утром боль согнëт вас так, что и дышать не сможете.

– Я – будущий Всадник, военный командир, пример мужества и стойкости. В любой, даже самой унизительной ситуации, мне надлежит не уронить чести. Понятно?

– Да, хозяин.

– Поэтому берём вёдра и шагаем, – Мэйо выдавил улыбку. – Раб должен или работать, или спать. Таков закон.

– Скорей бы уже стемнело…

Долговязый надсмотрщик с лобастой, как у быка, головой, облачëнный в синюю тунику, крикнул геллийцу:

– Молчать, болтливый овцелюб!

Угрожающе вскинутая плеть привела Мэйо в бешенство:

– Мертов член тебе за щеку! Не смей орать на моего раба, тупая скотина!

Охранник направился к нему, шаркая сандалиями:

– Что?!

– Оглох, кривая колода?! – опасно прищурился нобиль. – Свиное рыло! На колени перед потомком Веда!

Нереус первым опустился на землю, не желая усугубить ситуацию.

Надсмотрщик, поколебавшись, исполнил требование Мэйо:

– Примите извинения, молодой хозяин. Я больше не стану повышать голос на вашего раба.

– Пошёл прочь, вонючая образина! И передай своим дружкам, что я запомнил каждого, кто посмел тут зубоскалить. Неделя пролетит быстро, а обиды я не прощаю. За них придётся заплатить!

Охранника словно ветром сдуло.

– Вставай, геллиец, – рассмеялся нобиль. – Тебе нечего бояться, а они пускай хвосты павлиньи подожмут и впредь поменьше кудахтают.

– Знатно вы его против шерсти приласкали…

– Когда дослужусь до архигоса, внесу правки в «Трактат о риторике». Или допишу второй том.

В тесном бараке было душно. Даже привыкший к тяжёлым условиям Нереус морщился от запаха грязных тел.

Мэйо с отрешëнным видом валялся на узком лежаке, подсунув руки под голову.

– Господин, – шёпотом позвал геллиец. – Разрешите принести вам хотя бы солому.

– Если тебя увидят за пределами барака, нацепят на шею колодки.

– Я буду осторожен.

– Всё нормально, – скривился нобиль. – Я могу не спать две-три ночи кряду.

– Это плохо.

– Не в моем случае.

– Почему?

– Долго рассказывать.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась знакомая лобастая голова:

– Молодой хозяин, к вам пришли.

Мэйо поднялся и жестом позвал за собой Нереуса.

Под старой яблоней они увидели Йину в накидке с капюшоном. У ног девушки стояла большая, прикрытая белой тряпицей корзина.

– Молодой хозяин, – рабыня повисла на шее поморца. – До чего вы себя довели!

– А что не так? – приобнял её Мэйо.

– Щёки впали, подбородок заострился…

– Я всегда такой был. А вот Нереус…

Йина подошла к геллийцу и взяла его за руки.

– Воняет, как мертвец! – продолжил нобиль. – И, кажется, подцепил вшей. Придётся наряжать его в шелка, словно девицу.

– Нет у меня вшей! – возразил невольник, любуясь стройной красавицей. – Не надо меня в шелка.

– Хозяйка тревожится за вас, – сказала Йина. – У неё случилась истерика.

– Сколько ваз полетело на пол? – деловито спросил Мэйо.

– Шесть. Никогда не видела её в таких расстроенных чувствах.

– Скажи матери, что упражнения на свежем воздухе идут мне на пользу. Равно как умеренность в еде и любовное воздержание.

– Я принесла вам ужин.

– Жаль. Одеяло было бы полезнее.

– Постараюсь передать его утром.

– Утром от него никакого прока, – улыбнулся нобиль. – Но приходи, буду рад.

Нереус поднял тяжёлую корзину, Мэйо – кувшин с вином.

– Доброй ночи! – попрощалась девушка.

В бараке никто не спал. Невольники смотрели на молодого хозяина, словно настороженные псы.

Поморец пригубил вино, угостил геллийца и велел ему:

– Передай дальше.

На общий стол легли вынутые из корзины ломти жареного мяса, печëная рыба, пироги, свежие овощи и фрукты.

Мэйо засунул в рот кусок телятины, Нереус забрал золотистую рыбëшку размером с ладонь.

– Вы ешьте, – велел нобиль. – А я схожу ещё разок подышать перед сном.

Геллиец не придал этому значения, решив, что хозяин скоро вернётся.

Мэйо не вернулся.

Прождав до полуночи, Нереус встал и пошёл его искать.