Текст книги "Прикосновения Зла (СИ)"
Автор книги: Маргарита Чижова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Глава двадцатая
Кони послушно остановились возле крыльца.
Мэйо спрыгнул с Альтана, рывком отстегнул дорожные сумки.
Нереус медленно сполз с Апарктия, мешком упал на землю возле конских копыт.
– Это в дом! – скомандовал нобиль выскочившим к ним рабам. – Коней под попоны. И помогите дотащить геллийца в мою кубикулу. Быстрее, скоты двуногие! Шевелитесь!
– Осторожнее, у него рана! – рявкнул молодой поморец, взлетая по ступеням. – Давайте же! Ну!
Перед глазами меченосца всë плыло: мозаичный пол менялся местами с расписным потолком, стены качались, к горлу подступала тошнота.
Он почувствовал спиной мягкую постель, кто-то заботливо подсунул ему под голову подушку…
– Все вон! – выкрикнул Мэйо и потрогал горячий лоб островитянина. – Как ты, Нереус?
– Холодно… – прошептал геллиец.
– Потерпи ещë немного. Я понял, что это за яд. Сейчас постараюсь сделать тебе лекарство.
Собрав остаток сил, лихтиец улыбнулся:
– Надеюсь… врачуешь ты лучше, чем поëшь…
Мэйо вернулся к столу, широким движением руки смахнул с него всë на пол.
Вынул какой-то свёрток из дорожной сумки. Затем раскрыл сундук и вытащил обитый тканью ящик с медицинскими инструментами, весами, мерными ложками и разложенными по флаконам снадобьями.
Подвинув ближе светильник, нобиль принялся за дело.
Он пересыпал порошки в ложку, тщательно взвешивал, разбавлял уксусом, доводя до нужных пропорций.
В комнату вошла Виола, нервно поправляя расшитую золотом накидку:
– Что случилось? Где тебя носило?
– Не сейчас. Расскажу на заре.
– Чем ты занят?
– Рукоблудствую! – рявкнул Мэйо, выронив ложку. – Разве не видно? Пытаюсь вылечить моего раба!
– Он заболел?
– Ранен. Отравленным клинком. Не отвлекай, пожалуйста. Я теряю драгоценное время.
– Мэйо, я могу хоть как-то помочь?
– Да, – устало сказал поморец. – Согрей его. По-женски.
Виола сбросила накидку, оставшись в тонкой, почти прозрачной рубашке.
Молча забралась под одеяло.
Прильнула к невольнику.
Погладила его по щеке.
У Нереуса перехватило дыхание. Он уткнулся носом в чëрные волны еë волос. Душистых, как весенний луг.
Девушка несмело тронула повязку на боку геллийца:
– Очень больно?
– Нет.
– Как тебя угораздило?
– Защищал господина.
Виола взяла руку лихтийца, прижала к своей груди:
– Прикоснись ко мне, не бойся. Ты ведь хочешь этого.
Нереус подумал, что она – самая желанная девушка в его жизни – даже не догадывается, как сильно он хочет быть смелее с ней…
– Госпожа…
Рука Виолы смяла край его туники, скользнула по бедру. Шаловливые пальчики нащупали…
Глаза парня округлились. Короткий стон сорвался с губ.
– Я первый раз трогаю… настоящий… – игриво шепнула Виола. – Он большой…
Геллиец сжал в кулаке простынь.
Он – игрушка.
Хозяйская игрушка.
Двуногий скот.
И не больше.
– Мэйо! – крикнула девушка. – Как доставить мужчине удовольствие?
– Погладь там, – не отвлекаясь от весов, ответил нобиль. – Сожми покрепче и двигай рукой вверх-вниз. Только не дергай резко и не выкручивай. Я почти закончил. Осталось нагреть.
– Я читала, – мурлыкнула Виола в ухо Нереуса. – И много слышала от рабынь. Но никогда не пробовала. Хочу испытать это до замужества. Ты не против?
Разве он мог ей отказать?
Мог возразить хоть словом?
– Научи меня… – улыбнулась девушка. – Ты – отличный наставник…
– Если вам угодно… госпожа…
Нереус положил руку поверх еë ладони, сдавил посильнее:
– Обнимите… Как рукоять меча…
Начав с плавных, неторопливых движений, Виола быстро разобралась с новой наукой, и геллиец почувствовал, что долго так не выдержит – испустит семя на хозяйское одеяло.
– Госпожа… – тихо попросил невольник. – Я близок… к… извержению… Пожалуйста… хватит…
– Не слушай его, – непоколебимо заявил Мэйо, поднимаясь из-за стола. – Если он хоть немного тебе симпатичен, доведи начатое до конца.
Нереус застонал, прикрыв глаза. Он тонул в безбрежном океане наслаждения, жадно глотая воздух…
Геллиец понял, что такое сильное чувство способна подарить только любимая женщина, и с благодарностью обнял Виолу.
– Шире рот, – приказал Мэйо, вынуждая раба принять горькое противоядие. – Глотай всë, до капли.
– Это поможет? – взволнованно спросила девушка.
– Да.
– Ты уверен, Мэйо? Не хочешь пригласить к нему лекаря?
– У деревенского лекаря нет нужных дорогостоящих ингредиентов. Всë, что он способен предложить – кровопускание. Рана неглубокая, по сути – царапина. Затянется быстро. Из-за яда… Дня три будет слабость. Возможно, головокружение. Я бы не советовал верховую езду и тяжёлые нагрузки. Этот парень здоров и силëн, как бык. Ему нужен отдых, вдоволь сна и пищи.
– Ты разрешишь мне остаться с ним до утра?
Нобиль поджал губы:
– Как желаешь. Сейчас он уснëт. Не тормоши его.
– Ты – самый лучший на свете брат! Я люблю тебя, Мэйо. Просто знай это.
Поморец улыбнулся:
– Польщëн. Мило с твоей стороны сказать мне хоть пару добрых слов. Приберусь и лягу на оттоманку.
Он зевнул.
– Если ты не советуешь ему скакать верхом, – девушка невинно взмахнула ресницами, – я могла бы найти местечко в повозке…
– Ладно. Только соблюдай осторожность. Мы наживëм кучу проблем, если ты понесëшь от раба.
– Не беспокойся! Со мной всë будет в порядке.
– Хозяин, – слабым голосом позвал меченосец.
– Не благодари, – фыркнул Мэйо. – Ты снова спас мне жизнь и я это ценю. Доброй ночи.
– Ты тоже… спас мне жизнь… – пробормотал Нереус и провалился в сон.
Прощаясь с семейством Кьяна, Мэйо был непринуждëн и весел. Много шутил. Дарил подарки. Обнимал женщин и подхватывал на руки детей.
Любой сказал бы, что он – милый, общительный молодой человек в прекрасном расположении духа.
Любой, кроме Нереуса.
Геллиец знал, что в сердце хозяина ревëт буря и вздыбливаются свинцовые волны.
А главное – понимал причину этой злости.
И ничего не мог поделать.
Когда Виола забралась в повозку, невольник прижал руки к груди, склонив голову перед черноглазой госпожой.
– Тебе лучше? – спросила девушка.
– Да. Я мог бы поехать верхом, рядом с вашим братом.
– Он приказал отдыхать.
– На него было совершено нападение. Мой долг – находиться с ним рядом.
Виола подалась вперёд и крепко поцеловала лихтийца в губы:
– Ты не похож на других наших рабов.
– Почему?
– Они во всëм стараются угодить, льстят, обсуждают нас за спиной, и при этом – ужасно боятся потерять своë место. Некоторые пытались наговорить на тебя гадости. Но я не поверила. И Мэйо тоже.
– Я никогда не отзывался о вас плохо за глаза.
– Знаю, – Виола снова подарила невольнику поцелуй.
– Госпожа, – вздохнул Нереус. – Сегодня боги милостивы ко мне. Они дали то, о чëм я даже мечтать не смел. Быть рядом с вами – наивысшее счастье. Но…
– Ты просишь отпустить тебя?
– Да.
– Уверен? Мэйо с утра не в лучшем настроении – злой, как морская бестия.
– Надеюсь, что смогу его успокоить.
Девушка погладила щеку геллийца:
– Я приду навестить брата вечером. Надеюсь увидеть тебя в добром здравии.
– Благодарю, – раб прижался губами к еë руке. – Я никогда не позабуду вашу доброту.
Он соскочил с повозки, споткнулся, и, поймав равновесие, побежал вперёд, к восседавшему на Альтане поморцу.
– Хозяин! Господин!
Мэйо глянул сверху презрительно и надменно:
– Явился похвастаться своими подвигами? Быстро ты. Как видно, обошëлся без прелюдий?
В знак абсолютной покорности Нереус поднял над головой скрещенные руки:
– Я не делал того, в чëм ты упрекаешь меня.
– Ври. Ври снова. Как той ночью, в саду.
– Я боялся рассказать правду о чувствах к госпоже. Не хотел нанести тебе обиду. Но клянусь: наша первая и единственная с ней близость была вчера, в твоей постели.
Мэйо скривил губы:
– По-твоему я – дурак?
– Нет, хозяин.
– Может, слепой?
– Нет, хозяин.
– Уходи. Не показывайся мне на глаза, – нобиль резко махнул рукой.
– Одно слово, господин…
– Нет. Пошëл прочь.
– Сестра пожелала навестить тебя сегодня вечером. Это всë.
Нереус отошёл к самому краю дороги. Постоял там, низко свесив голову.
Сердце сжималось от мрачной тоски.
Как можно было так вляпаться? Отказаться от любви ради дружбы и лишиться этой дружбы из-за любви…
Раб поплëлся в хвосте процессии, глядя под ноги и не желая ни с кем разговаривать.
Над ним подшучивали, задевая за больное.
Геллиец слышал ехидные шепотки: мол, хозяйская милость переменчива, как ветер, игрушки быстро надоедают, а всякая скотина должна помнить своë место…
Жара изматывала.
Островитянин сцепил зубы. Он знал, что ещë не на пределе своих возможностей. Старался не обращать внимания на слабость и начавшуюся лихорадку.
В памяти мелькали сцены из прошлого…
Вот он бежит с тяжëлым бревном на плечах, карабкается по насыпи.
Мышцы гудят. Кажется, что от непомерной нагрузки вот-вот остановится сердце.
Но нет – это не предел.
Отжимание на кулаках. Перед наставником. На спине камень. Здоровенный булыжник.
И каждый рывок вверх – суровое испытание силы и воли.
Наставник видит его усердие и старание. Нереус не ждëт похвалы, только одно слово: "Достаточно!"
Но вместо этого слышит: "Положите ещё один, такой же, на поясницу!"
Двойная ноша, от которой прогнулся бы даже конский хребет…
Вверх.
Это не предел!..
На привале лихтиец сел в тень дерева. Прочие рабы сновали взад-вперëд, суетились, торопились поесть и утолить жажду.
Нереус ждал. Надеялся услышать от кого-нибудь: "Эй, геллиец! К хозяину! Быстро!"
Но Мэйо не звал.
Парень горько усмехнулся. Да, Виола права, он не похож на других невольников. Они мечтают свалить свою работу на кого угодно и меньше попадаться нобилям на глаза.
Нереус был согласен исполнить любое поручение, любой приказ – только бы вновь ощутить себя нужным.
Мэйо не звал.
Нервы натянулись так, что непрерывно звенело в ушах.
Привал – дорога – привал – дорога…
Менялся пейзаж.
Угасал послеполуденный зной.
Мэйо на звал.
Вечером процессия остановилась в необычайно красивом месте – у древней Священной рощи.
Нереус лëг на бок, прижавшись плечом к изогнутому корню старой оливы. Забылся лёгкой дремотой, по-прежнему готовый вскочить по первому зову господина.
Как преданный пëс, поднимающий уши, чтобы не пропустить призывный хозяйский свист…
– Геллиец, – Женский голос из полутьмы. – Молодой господин велел тебе явиться.
Что это? Сон или явь?
– Вставай, лентяй! Поживее!
Явь.
Явь!
Руки дрожат, как после сотен отжиманий.
Вверх!
Рывком.
Бежать!
На плечах словно то самое неподъëмное бревно.
Не предел! Быстрее! Ещё быстрее!
Стоявшие у мраморной беседки Мэйо и Виола одновременно повернулись на звук его шагов. Раб припал на колено, уперев кулак в землю.
– Полюбуйся! – громко сказала девушка, указав на невольника. – Он едва держится на ногах!
– Я сделал всë правильно, – огрызнулся поморец.
– По-твоему он похож на здорового? Я говорила, что нужно пригласить лекаря или врача. Твоë упрямство и эгоизм просто невыносимы!
– Я сделал всë правильно.
– Мне казалось, ты начал меняться к лучшему, – сердито произнесла Виола. – Довольно, Мэйо. Не желаю тебя слушать. Научись признавать свои ошибки и отвечать за них.
Она резко тряхнула волосами:
– Пошли за врачом. Немедленно.
– Я сделал всë правильно! – закипел от злости поморец. – Приготовил ему лекарство! Дал рекомендации!
– Не рычи на меня! Гнев делает из тебя тупого уродливого зверя без капли милосердия и сострадания. Отвратительное зрелище.
Она ушла с прямой спиной, прикрыв лицо позолоченной маской.
Мэйо крутанулся на полусогнутых ногах и впечатал кулак в мраморную колонну:
– Твою мать!
Над пахучими кустами поднялись высокие чёрные тени.
И вдруг ярость поморца угасла.
Он подошëл к невольнику, присел и взял его за плечи:
– Ты бледный, как призрак. Рана болит?
– Нет, хозяин.
– Голова кружится?
– Немного. Пустяки… Я готов служить…
Мэйо сдвинул брови к переносице:
– Что ты сегодня ел и пил?
– Ничего, хозяин.
– Совсем ничего?
– Да, хозяин.
– Дурак! – рявкнул нобиль. – Я же сказал, что ты должен получить вдоволь еды и питья.
– Мне не хотелось, господин.
– Почему?
– Я нанëс вам глубокую обиду, совсем того не желая. После такого кусок не лезет в горло…
– Дурак, – повторил Мэйо, вынуждая невольника встать. – У тебя может отказать желудок, почки или печень. Я точно не помню, что было написано в книге, но гарантирую – самотерзанием это не лечится. Идëм!
В беседке был накрыт стол на двух персон.
Нобиль взял серебряное блюдо и принялся накладывать ужин:
– Так… Отварное мясо. Овощи. Немного рыбы. Сладкое может навредить. Обойдëмся сушëными фруктами…
Мэйо всучил тяжëлое блюдо геллийцу:
– Приступай.
– Я должен это съесть, хозяин?
– Нет, в задницу засунуть! – сверкнул глазами поморец. – Ещё вопросы будут?
– Господин, я привык обходиться малым количеством пищи…
– Мне плевать, к чему ты привык! Заткнись и жуй.
Нереус подчинился.
Мэйо налил полный кубок неразбавленного вина и принялся пить, не отрываясь, чего не позволяли себе даже лихие пропойцы.
Раб всерьез забеспокоился о его желудке и печени.
Осушив посудину, нобиль тотчас наполнил её вновь. И повторил процедуру.
Захмелев, он плюхнулся на лавку и сказал пьяным голосом:
– Я люблю еë, а она выкручивает мне яйца. Загоняет в них свои когти, как шипы. И крутит! Ненавижу это.
– Я не ложился с вашей сестрой, господин.
– Знаю! Она мне всë рассказала. Про фехтование. Палками-удовлетворялками, – Мэйо заржал, хлопнув ладонью по столу. – Лучше бы сношались! Это хоть не так глупо выглядит!
Геллиец смущëнно потëр кончик носа:
– Она попросила. Я не мог отказать.
– А я могу и отказываю! Поэтому ты – милый и добрый мальчик, а я – тупое чудище.
– Хозяин…
– Хватит! Не будь тебя, она нашла бы другого… Любой способ, чтобы крепко вцепиться мне в яйца. Ни за что не женюсь, Нереус! Ни за какие благости!
– Вы не правы. Она пытается, но не может найти к вам подход.
– Опять взялся "выкать"?!
Мэйо пересел поближе к Нереусу, обнял его за шею и прижался лбом к горячему лбу раба:
– Ты мне друг?!
– Друг.
– Лучший друг?!
– Я не знаю. Тебе решать.
– Мой лучший друг – геллиец. Я пьян. И я – больной на всю голову, – нобиль икнул, а потом заорал в полный голос. – Мой лучший друг – геллиец!
– Тише, – взмолился меченосец.
– Прости. Я люблю еë. И тебя люблю. Только не так, как у вас на острове принято. Ну, ты понимаешь…
– Мэйо!
– Без всех этих нежностей.
– Мэйо!
– И поцелуев… Меня сейчас стошнит, – поморец отвернулся, зажав рот. – Без поцелуев. Понял?
– Дыши носом. Успокойся.
– Ты мне… – нобиль перегнулся через перила и бурно исторг содержимое желудка на кусты. – Как брат…
– Это Священная роща, – напомнил Нереус.
– Мне приспичило. Боги должны простить.
– Промокни губы.
– Я ещë не закончил, – Поморца снова вырвало. – Как брат, понимаешь?
– Понимаю.
– В семьях часто ссорятся. Ты – часть моей семьи. Только не хватай меня за яйца!
– И не собирался даже, – усмехнулся невольник.
– Я могу признать свою неправоту. Я был неправ, когда наорал на тебя.
– Ты – хозяин, и можешь орать на меня, сколько захочешь.
– Нет.
– Да.
– Нереус! Я – чудовище?
Геллиец помотал головой:
– Ты – мой друг.
– Клянëшься в этом?
– Клянусь!
– Дай что-нибудь… промокнуть…
Раб подал кусок ткани, которой был задекорирован стол.
– Сойдëт, – заявил Мэйо и полез через перила.
– Ты куда?
– В другие кусты.
– Мне кажется, ты уже достаточно осквернил это святое место…
– Мой ум солидарен с тобой, но зад не желает прислушаться…
– Что?!
Нобиль ломился через душистые заросли:
– Колючие… зараза…
– Мэйо, ты… – Нереус встал с лавки. – Ты собрался обгадить сакральное место, посвященное богине земледелия и скотоводства!
– Я удобряю.
– Побойся еë гнева!
– Хорошо. Могу делать это, читая молитву.
– Лучше делай молча, – геллиец закрыл лицо ладонями. – Почему мне так везëт с братьями?
Он налил немного вина в кубок и выпил залпом.
– Нереус!
– Чего?
– Никому про это не рассказывай!
– Я постараюсь.
– Надо помириться с Виолой.
– Сначала протрезвей.
– Я трезвый.
– Скажи: "Гекатонхейры во время титаномахии сражались махайрами".
– Я пьяный, – рассмеялся Мэйо. – Но вряд ли повторю это и со свежей головой!
– Ты ведь много лет изучал риторику.
– Гигантохрены во имя какой-то матери…
– Ладно. Забудь, – улыбнулся невольник.
Глава двадцать первая
Нереус сидел на корнях дерева, подставив лицо свежему ветру. Бледно-розовый утренний свет падал на высокие кроны, в которых бойко щебетали птицы.
Мэйо наматывал круги по поляне, стараясь взбодрить тело и успокоить нервы:
– А если она не придёт?
– Придëт, – ровным голосом ответил раб.
– Я опять что-нибудь не то ляпну.
– Постарайся быть любезнее. Не дави на неë.
– Я давлю?
– Давишь.
– О, Вед Всемогущий, – поморец сунул пальцы в волосы и принялся чесать голову. – Как же сложно делать что-то простое!
– Ты справишься.
– Справлюсь. Я всегда и со всем справляюсь.
Он подогнул ноги и плюхнулся в росную траву:
– Знаешь, что ещё меня беспокоит?
– Нет. Расскажи.
– Поездка в Рон-Руан. Эта учëба во дворце… Я не готов к ней.
– Почему?
– Там… будут парни вроде тебя, – грустно улыбнулся Мэйо. – Высокие. Плечистые. С накаченными мышцами. Ну, от которых девчонки пищат, как полоумные. Короткие стрижки, каменные морды. И лужëные глотки: «Императору слава! Слава! Слава!»
– Я понял.
– И тут приплыву я, – нобиль воздел руку над головой. – Тощий, как водоросль. Лохматый, как лисья задница. С провинциальным акцентом и дурацким выражением на лице. Идеальный объект для насмешек.
– У тебя большое сердце и блистательный ум. Разве этого мало, чтобы понравиться Императору?
– К Мерту Императора! Я хочу нравиться придворным девкам!
Нереус прыснул в кулак:
– У тебя получится.
– Не уверен. И это меня тревожит.
– Госпожа идëт.
Мэйо вскочил на ноги, развернулся лицом к рассвету.
Виола неторопливо подошла и сняла серебряную маску:
– Зачем звал?
– Доброе утро, сестрица, – расплылся в улыбке поморец. – Это платье тебе очень идëт. Великолепный лазурный цвет.
– Васильковый, Мэйо.
– Я всегда их путал.
Она глубоко вздохнула:
– Ближе к делу.
– Я тут подумал…
– О, нет!
– Не перебивай! – рыкнул нобиль.
И вспомнив разговор с геллийцем, мягко добавил:
– Пожалуйста…
– Что ещë ты выдумал?
Мэйо наклонился, поднял из травы завернутые в кожу рудисы:
– Я хотел предложить. Пару дней, пока Нереус восстанавливает силы… Короче, я мог бы потренировать тебя. Если ты не против…
– Шутишь?
– Нет. Он побудет с нами как наставник.
– Хорошо, – Виола взяла учебный меч, взвесила в руке, проверяя баланс.
– И… Если желаешь, можешь поехать рядом со мной верхом. Только женской посадкой. Сядешь впереди Нереуса на Апарктия. Он будет править лошадью и не даст тебе упасть.
– Мэйо, – девушка подозрительно глянула на брата. – Ты головой нигде не стукался? Или съел что-то особенное?
– В детстве ты была моей лучшей подругой. И я не понимаю, что с нами стало. Почему это вообще произошло?
– Ну… Мне объяснили, что ты нездоров и опасен для окружающих.
Мэйо горько усмехнулся:
– Наверно. Не знаю. Я устал быть один. Мне нужна поддержка.
– Ты это признал? Признал, что тебе кто-то нужен, кроме тебя самого?
– Да.
– Невероятно! – рассмеялась Виола.
– Обними меня, чëрствая ты ведьма! – рявкнул поморец.
Девушка обвила рукой его шею:
– Не черствее тебя!
– Нереус! – позвал нобиль.
Раб встрепенулся:
– Я здесь, хозяин.
– Какого Мерта ты ещë там? Иди сюда!
Геллиец подбежал к нему:
– Слуш…
Мэйо не дал ему договорить, дëрнул за тунику, притянув к себе:
– Обними меня тоже. Как обнял бы брата.
Геллиец почувствовал руку Виолы на своём поясе и решил: была не была… Сграбастал обоих нобилей в охапку.
Мэйо засмеялся первым.
За ним – Виола.
И Нереус понял, что содрогается от смеха вместе с ними.
Это были огромное счастье и радость, не признающая никаких границ.
Жизнь, бьющая ключом.
Молодость полная безумств и нежной любви.
Провинциальный городок Силлад раскинулся на холме. К главным воротам вела мощëная камнем дорога и украшенный статуями трехпролëтный мост.
Справа от ворот тянулась рыночная площадь с длинными складами.
Слева – храмовая, обустроенная с немалой роскошью.
Тетрапилон, четырехпутная арка на перекрёстке, направила путешественников через главную площадь к жилым кварталам.
Вскоре процессия остановилась у большого дома с золотой табличкой на воротах.
– Ну, и дыра, – фыркнул Мэйо, ведущий под уздцы Альтана.
– Что там написано? – спросил Нереус, придерживая Апарктия, на котором ехала Виола.
– Что старый дурак Ливий где-то успел повоевать и страшно этим гордится.
– Хватит плеваться ядом, – девушка одëрнула брата. – Веди себя подобающе.
– О чëм только думал отец, выбирая тебе в мужья силладского сморчка? Неужели во всём Поморье не нашлось жениха помоложе?
– Он думал о благополучии Дома. Ливий – выгодная партия, – Виола спрыгнула на руки геллийца. – Благодарю, Нереус.
– Это честь служить вам, госпожа, – склонил голову невольник. – Я позабочусь о лошадях.
Мэйо протянул сестре ладонь:
– Идëм, дорогая! Познакомимся с будущими родственниками.
– Причëска не растрепалась?
– Это важно?
– Да!
– Кто вообще смотрит на ваши волосы? – фыркнул поморец. – Есть более интересные выпуклости. Правда, не в твоём случае…
– Засунь свой гнилой язык… – Виола очаровательно улыбнулась и пошла рядом с братом. – В улей к диким пчëлам.
– Лучше я засуну его в сладкий ротик молоденькой рабыни. Ты ведь любишь такие игры, верно?
– Хочешь посмотреть, как я играю с девочками?
– Конечно.
– Нет, – ласково сказала Виола. – И не надейся.
– Ведьма, – процедил нобиль.
– Блудливый осëл.
Ливий не пожалел денег на достойную встречу гостей. Всë вокруг утопало в цветах, поражая сочными яркими красками и невероятным буйством ароматов.
Хозяин, лысеющий мужчина лет сорока в тоге и дубовом венке, тепло поприветствовал Мэйо.
– Бесконечно рад, – с едва заметной улыбкой откликнулся сын Макрина.
– Ты похож на своего отца в годы юности, – продолжил Ливий. – Тот же взгляд и узнаваемый профиль.
– Стараюсь во всëм походить на него.
– Уверен. Тебя ждëт блестящая карьера.
Внимание хозяина переключилось на Виолу:
– Я преклоняюсь перед этой красотой.
Девушка подала жениху руку:
– Лестно слышать.
– Хочу представить вам мою племянницу Канну.
Девушка лет пятнадцати – нескладная и полная – торопливо пробормотала заученную приветственную речь.
– Моë почтение, – буркнул Мэйо.
– Я видела тебя на ипподроме, – близоруко прищурилась Канна. – Отлично выступил.
– Благодарю.
– Кстати, тоже обожаю лошадей.
– Канна, пожалуйста, – красноречивым взглядом Ливий призвал девушку к порядку. – Тебе следует быть сдержаннее в речах.
– Расскажешь подробности? – шёпотом спросила неугомонная особа, слегка наклонившись к Мэйо.
– Обязательно! – пообещал он.
– Дорогие гости, – Ливий указал на пышногрудую особу лет тридцати – крашеную блондинку с ярким макияжем. – Это моя подруга Като. Летом она гостит в Силладе, а зиму проводит в Рон-Руане, при дворе Клавдия.
Мэйо стрельнул глазами в бюст Като и начисто забыл о делах.
Столичная красотка призывно облизнула ярко-красные губы.
В тот же миг молодой поморец вспомнил о загаданном в храме желании – с ней он был готов попробовать силы прямо здесь и сейчас.
Като приблизилась к Мэйо ближе, чем того требовал этикет:
– Неужели этот милый юноша – наследник Макрина?
Еë низкий голос и манера произносить слова с лëгким придыханием действовали на парня сильнее любого приворотного зелья.
Мэйо гордо расправил плечи:
– Да. Я счастлив познакомиться с вами… поближе.
У Виолы округлились глаза. Она ловко подхватила брата под локоть:
– Непременно познакомишься. Но позже. Сначала ты должен обговорить детали контракта.
– Контракта? Да, – вспомнил молодой нобиль. – Контракт у меня с собой.
– Тогда прошу ко мне, – любезно улыбнулся Ливий. – Обсудим и подпишем документы.
В кабинете хозяина длинноволосый парень-раб с подведëнными глазами налил ему и Мэйо итхальского вина.
– Дивный букет, – сказал силладский нобиль. – Като привезла мне в подарок.
– Великолепно утоляет жажду, – похвалил Мэйо, размышляя совсем не о вине. – Она замужем?
– Вдова. Супруг обрëл покой в жарких песках Эбиссинии.
– Повезло.
– Что прости?
– Повезло, – повторил Мэйо. – Он покрыл себя немеркнущей славой.
– Да, ты прав. А сам пока не размышлял о свадьбе?
– Нет. У меня другие планы.
Ливий положил на стол золотое кольцо с аметистом:
– Его изготовил известный столичный мастер. Можешь проверить клеймо. Я счëл такой подарок достойным твоей сестры.
– Она будет носить его с гордостью.
– Слышал ей по нраву весëлая музыка. Хочу отдать вместе с кольцом невольника Космо, – Ливий указал подбородком на паренька-раба. – Он хорошо обучен, здоров, талантливо играет и поëт. Клеймо нанесено на руку.
– Щедрый подарок, – кивнул Мэйо.
– Ты не осмотришь его? Я не настаиваю, просто…
– Сестре понравится.
– Он – не кастрат. Если считаешь нужным…
– Я думаю певцу это испортит голос.
– О, Мэйо. Такая мысль мне не приходила!
– А мне пришла. Где нужно поставить подпись?
Ливий протянул ему несколько листов договора:
– Космо, подай перо. Обрати внимание, Мэйо, в случае развода всë имущество твоей сестры возвращается к ней.
– Вижу.
– Там несколько пунктов, посвященных деторождению…
– Прочитал.
– Не забудь поставить печать.
– Разумеется. Это всë?
– Да. Пожмëм руки?
– Поздравляю с удачной сделкой!
Ливий натянуто улыбнулся:
– Прошу, не шути так. Это значимое событие в моей жизни. Я шëл к нему долгие годы.
– Охотно верю, что пришлось подзадержаться в пути.
– И к слову, наверняка, ты голоден с дороги. Пойдëм обедать. Поболтаем по-домашнему…
Они вместе покинули кабинет. Но Ливий вдруг остановился, зацепившись взглядом за ожидавшего хозяина Нереуса:
– Любопытный экземпляр!
– Это мой, – сухо сказал Мэйо.
– Геллиец? Разрешишь осмотреть?
Молодой нобиль пожал плечами:
– Да. Если угодно.
Ливий принялся ощупывать меченосца:
– Какие мускулы! Присядь. Встань.
Раб покорно исполнил требования.
– Открой рот, – продолжил силладец, засунув пальцы за щеку невольника. – Все зубы целы! Поверни голову. Очень хорошо. Кастрат?
Нереус прикрыл глаза. Он мечтал оттолкнуть чужую ладонь, бесцеремонно лапающую его за пах, но вынужден был терпеть. Раб не имел права выказывать недовольство.
– Мэйо, – широко улыбнулся Ливий. – Продай его мне. Назови цену.
Геллиец сглотнул, не смея поднять взгляд от пола.
– Не могу, – вздохнул молодой поморец. – Любому другому продал бы, но родне – не могу.
– Почему так? – удивился Ливий.
– Этот невольник был куплен за цену крепкого, беспроблемного раба. Но продавец обманул, скрыл его изъяны. Если я поступлю также, получится некрасивая ситуация. Если же назначу цену ниже, понесу от сделки большой убыток.
– Я понимаю. Но какие у него изъяны?
– Это геллийский пират. Разбойник, схваченный с оружием в руках. Он дерзок, неуклюж и малость туповат. За пару лет, надеюсь, воспитаю, и выручу хотя бы две трети от того, что я в него вложил.
– Как жаль, – Ливий похлопал Мэйо по плечу. – И у меня бывали неудачные покупки… Ты – молодец, что смотришь на это с оптимизмом.
– Стараюсь. Что на счëт обеда?
– Ах, да. Прости! Мы отвлеклись…
Когда нобили скрылись за углом, Нереус прижался спиной к холодной каменной стене и шумно выдохнул.
– Не повезло тебе, – встав на пороге кабинета, сказал Космо.
– С чего вдруг?
– У Ливия катался бы, что сыр в масле.
Геллиец показал ему золотой браслет:
– Мне и так неплохо живётся.
– Я – Космо.
– Нереус.
– Правда что ли пират?
– Ага.
– Занятно. А при мальчишке кто?
– Меченосец.
– Я – музыкант. Подарок в честь помолвки. Расскажешь ваши правила?
– У нас в семье одно правило – после заката не суйся к господину в спальню.
– Запомню.
– И мой совет: не доводи его до гнева. Никогда.
– На вид – дохляк, а нрав крутой?
– Убийственный.
– Понял, – усмехнулся Космо. – Выпить хочешь?
– Не откажусь.
– Тогда пошли. Как тебя там, пират?
– Нереус.
