Текст книги "Прикосновения Зла (СИ)"
Автор книги: Маргарита Чижова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Глава девятая
Загородный особняк Рхеи был сложным комлексом из пятнадцати зданий с пятью роскошными внутренними двориками.
Мэйо приказал разместить его вещи в самом отдалённом северном крыле и направился приветствовать тëтушку, отдыхавшую возле старого фонтана.
Стайка рабынь, окружив госпожу Виолу, сопроводила её в женскую половину центрального дома.
Нереус видел их мельком, издалека, пока замывал копыта Альтана. Жеребец стриг ушами и бессовестно клянчил у раба вкусняшки.
Угостив коня яблоком, геллиец отвёл его под навес и простился, крепко обняв за шею.
На крыльцо выпорхнула Йина и помахала рукой:
– Идëм купаться, пока совсем не стемнело!
– Я не могу отлучиться без разрешения хозяина.
– Пожилая госпожа не отпустит его от себя, пока не узнает все сплетни Таркса за прошедшие полгода. Твой хозяин – её любимый племянник и единственный вписанный в завещание наследник. Всë, что ты видишь здесь, когда-нибудь достанется ему.
Заинтересовавшись разговором, геллиец последовал за девушкой.
– Как поживает госпожа Виола?
– Устала с дороги. Ей непривычно так долго ездить в экипаже. Это господин Мэйо может не слезать с лошадиной спины часами и оставаться бодрым.
Нереус улыбнулся. За день пути он вспотел, пропитался дорожной пылью и слегка проголодался.
Раб подумал, что в самом деле было бы чудесно смыть грязь и понежиться на песке, дав отдых гудящим ногам.
Пляж выглядел превосходно. За спиной остались изумрудные холмы, а впереди раскинулось бирюзовое море, по глади которого крошечное судно плыло в медную полосу заката.
– Можешь не спешить, – сказала Йина. – Сегодня твой хозяин пойдёт в терму с местными рабынями, будет пить, играть в триктрак и эскаладу, а затем ляжет спать в одиночестве.
– Почему? – спросил Нереус, раздеваясь.
– В полнолуние у него самые сильные приступы. Не помогают ни дым, ни обезболивающие. Мэйо злится, гонит от себя всех, кидается вещами. Однажды его мать приказала мне остаться в комнате, – девушка вздрогнула. – Я сбежала спустя час. Твой хозяин извивался во сне, как змея, говорил на жутком языке. Госпожа Виола рассказывала, что он слышит мёртвый колокол погибшего подводного города.
Нереусу стало не по себе:
– Звучит пугающе.
– Давай проведём эту ночь вместе. Только ты и я.
– Нам следует быть сдержаннее в чувствах…
– Я намеревалась предложить обратное.
На песок легли сандалии, хитон и драгоценные заколки для волос…
Нереус раскрыл объятья:
– Ты грациознее всех нимф…
Задыхаясь от восторга, он принялся целовать пухлые, влажные губы красавицы.
Подхватив девушку на руки, геллиец понёс ее в море, наслаждаясь каждым мгновением и предвкушая блаженство от обладания Йиной не только на суше, но и в воде.
Она расслабляла, снимала усталость.
Рабыня откинула волосы назад и прижалась к Нереусу всем телом.
– Возьми меня, геллиец!
Ноги Йины обвили талию невольника, руки легли на его мускулистые плечи.
Нежные поцелуи становились всё более продолжительными.
Нереус крепко держал красавицу, понимая, что целого моря мало, чтобы затушить пожар между их истосковавшихся по ласкам бёдер.
Йина предложила заночевать в беседке и принесла тёплые пледы.
Рядом с ней Нереус забывал о своём унизительном положении раба. Он был сыт и счастлив.
Ночью над крышами выполз жёлтый круг луны.
Геллиец забеспокоился, хотя вряд ли смог бы внятно назвать причину этого волнения.
Поднявшись с лавки, он долго смотрел в небо и наконец сказал:
– Схожу к господину Мэйо. Проверю, как он.
– Тебя к нему не пустят. Я же говорила, что он никого не желает видеть.
– Я всë равно схожу. Потом вернусь сюда.
– Прекрати! Это глупо!
– Я уже принял решение.
– Если уйдешь, можешь не возвращаться, – рассердилась Йина. – Понял? Я больше не разрешу к себе прикоснуться.
Нереус выдавил улыбку:
– Почему ты вынуждаешь меня выбирать?
– У раба не может быть двух хозяев. Ты или подчиняешься Мэйо, или сам вершишь свою судьбу.
– Я поклялся ему.
– Это всего лишь старая традиция.
– Моё слово – не пустой звук. Прощай.
– Дурак! – выкрикнула девушка. – Баранья голова! Ты ещё пожалеешь! Я заставлю тебя пожалеть!
На первом этаже северного крыла сидели два раба-афарца.
– Господин у себя? – спросил Нереус.
– Только что поднялся, – нервно ответил старший из невольников.
– Я хочу поговорить с ним.
Афарцы переглянулись и тихо засмеялись:
– Шутишь, белобрысый? Или ты пьян?
– Какое вам дело?
– Никакого. Сходи туда, направо, поговори.
Нереус посмотрел в коридор с большими, вытянутыми окнами.
Лунный свет падал на статуи, выполненные в полный рост и окрашенные так, что казались живыми.
Первая скульптура изображала малыша лет пяти, пухлого и розовощекого, правящего колесницей, в которую запрягли стаю рыб.
В очертаниях второй геллиец узнал хозяина. Это был мальчик лет десяти в детской тоге. Красивый и стройный, с лёгким румянцем на скулах. Он мчался в квадриге, влекомой белыми лошадьми.
Третья скульптура показывала Мэйо подростком лет пятнадцати. Худым, узкоплечим, с заострившимся бледным лицом. Но не тонкие, немного резковатые черты поразили Нереуса. Глаза статуи – огромные, чёрные, как смоль, и внимательные, словно у взрослого, умудрëнного опытом человека – в своей глубине таили пламя. Везущие повозку пегасы неслись во весь опор.
– Язык прилип? – ехидно спросил один из афарцев.
– Да, – геллиец заметил два пустующих постамента.
– У тланов важная цифра – пять. Когда господину минëт двадцать, водрузят ещё одну. Если доживëт до двадцати пяти, поставят последнюю. С морской звездой в короне.
Теперь Нереус понимал, отчего Мэйо так не любил гостить у тëтки. Эти древние обычаи, величественные и пугающие скульптуры действительно угнетали.
Развернувшись на пятках, геллиец заявил:
– Я должен видеть хозяина. С дороги!
– Не дури! – рявкнул словоохотливый афарец.
– Назад, – его приятель угрожающе двинулся на лихтийца.
Удар ладонью в плечо вынудил Нереуса замедлить шаг.
Он сжал кулаки и полез в драку.
Афарцы оказались сильны и принципиальны.
Вдвоём они отшвырнули геллийца к стене. Спиной он случайно столкнул расписную декоративную вазу, которая раскололась на множество черепков.
Нереус бросился на врагов с разбега, молотя их руками и ногами.
В пылу схватки кто-то споткнулся о низкий деревянный столик и разнëс его в щепки.
Лихтиец сорвал занавеску, кинул её в противников и побежал к лестнице.
Афарцы нагнали его, свалив с ног.
Нереуса пинали остервенело: в живот, грудь и голову.
Нужно было подняться. Любой ценой.
Он вцепился в голень старшего афарца, с размаха ударил его лбом в колено и повис на противнике, опрокидывая его навзничь.
Одним рывком Нереус поставил себя на ноги.
Второй афарец тотчас прыгнул ему на спину, схватил за ошейник. Железо впилось в горло.
Несколько мгновений боли и удушья…
Нереус шагнул к лестнице. Затем сделал ещё один нетвёрдый шаг.
Перед глазами заплясали разноцветные круги.
Лихтиец повернулся и упал на лестницу, приложив афарца спиной о ступени.
Тот охнул и разжал хватку…
Нереус рванул наверх, шатаясь, словно пьяный.
Короткий коридор и дурацкое ожерелье из нескольких комнат.
Мэйо сидел на кровати, вертя в руках небольшую отшлифованную палочку из крепкого чёрного дерева.
Геллиец ворвался в спальню и рухнул на колени:
– Хозяин.
– Что стряслось?
– Ничего.
Нобиль усмехнулся:
– Тогда какого, мать его, фавна, ты здесь забыл?
– Я пришëл поговорить.
– Утром. Все дела – утром. Теперь оставь меня. Иди спать.
Раб не двинулся с места.
– Проваливай, Нереус. Иначе рассержусь.
Невольник встал с пола:
– Я не боюсь. Ни твоего гнева, ни твоего проклятья.
– Пошёл вон.
– Я знаю, что ты чувствуешь, – геллиец сел у ног хозяина. – Сам испытывал подобное. Взаперти. В трюме корабля.
– Не хочу это обсуждать.
– И не нужно. Думаешь, мне приятно вспоминать? Словно побывал в гостях у Мерта!
Помолчав, Нереус добавил:
– Будь рядом друг, мне дышалось бы легче. Там, в кромешной тьме.
– Я пытался… – буркнул Мэйо. – Всё, что мне удалось – напугать близких до икоты. Отца, мать, сестру, слуг… Никто не выдержал больше часа. У меня нет желания продолжать бесполезные попытки.
– Дай мне шанс. Пожалуйста.
– Зачем? Что это изменит?
– Не знаю, – честно признался Нереус. – Йина порвала со мной из-за тебя. Там, внизу, я подрался с двумя афарцами. Случайно переломал кучу дорогих вещей. Я уже много раз нарушил обещание быть покорным рабом. Поздно отступать, терять нечего.
– Как хочешь. Я предупреждал, упрямый геллийский баран, – сердито заявил Мэйо.
Он залез под одеяло, сладко зевнул и вложил себе в рот кляп.
Нереус забрался на лавку, сунул под голову подушку.
В доме было тихо. Слишком тихо.
Нобиль почти сразу заснул.
Геллиец прислушивался к его дыханию, напряжённо всматривался в полутьму, но ничего пугающего не происходило.
Мэйо вздрогнул.
И Нереус услышал колокол.
Звук шëл издалека, приближался, нарастал. Глухой и тягучий. Пугающий до дрожи.
Поморец дëрнулся, замычал от боли.
Раб стиснул зубы. Озарение ослепило, как вспышка молнии. Он понял, что за отблески пламени были в глазах статуи. Огонь вулкана, уничтожившего подводный город.
Комнату наполнили тени.
Вспугнутые стаи рыб носились по стенам и потолку.
Первобытный безотчетный страх гнал Нереуса прочь. Вокруг творилось колдовство, неподвластное уму человека. Колдовство великое и разрушительное.
Что могла сделать песчинка против бури?
Геллиец кинулся к выходу. Пол под ногами ходил ходуном, всë скрипело и трещало. В углах замелькали огненные языки.
Мэйо выплюнул кляп и что-то бормотал низким чужим голосом. Этот язык был не похож ни на один когда-либо слышанный Нереусом диалект. Звуки напоминали завывание ветра, утробный рык и кошачье урчание.
Пламя разгорелось, лезло по занавескам. Одновременно с этим комната стала наполняться водой.
Всё происходило так быстро, что геллиец не успевал осмыслить жуткие видения.
Зажмурившись, он сделал шаг: но не из комнаты, а к постели Мэйо.
Раб сел на край кровати и взял нобиля за руку. Потомок тланов сжал его пальцы с силой железного капкана.
Нереус не издал ни звука, стерпев боль.
Вода прибывала. Её плеск сводил с ума.
Геллиец понял, что оказался в ловушке. Оставалось совсем немного времени на то, чтобы высвободить руку и стрелой вылететь из затопленной спальни.
– Мэйо, – шепотом позвал островитянин.
Он сидел неподвижно, не отводя глаз от лица нобиля.
Вокруг них бушевали две стихии. Пламя дышало жаром в затылок Нереуса. От холодной воды у парня немели ноги.
Вскоре она укрыла Мэйо с головой.
Поморец будто не заметил этого.
Нереуса била крупная дрожь. Вода почти добралась до его плеч.
Геллиец задрал голову, чтобы подольше тянуть носом сухой, обжигающий лёгкие воздух.
Хватка Мэйо ослабла. Он словно дал невольнику последнюю возможность спастись, уплыть из этого ожившего кошмара.
Вода холодила нижнюю губу Нереуса. Сделав последний глубокий вдох, лихтиец нырнул и закрыл глаза.
Время остановилось.
Жгучая боль разрывала грудь.
Не выдержав, раб приоткрыл рот и солёная вода хлынула внутрь.
Нереус услышал свой собственный немой крик. Его окутала кромешная тьма. И наступило безмолвие…
Мэйо проснулся на рассвете. Поглядел на пустую лавку и сглотнул комок горечи.
Поморец не держал зла на сбежавшего раба. То, что страх прогнал его, было понятным и логичным.
Нобиль вздохнул. Как теперь они станут смотреть друг другу в глаза? Как можно дружить с напугавшим тебя до икоты монстром?
– Нереус! – позвал Мэйо.
Ответа не последовало.
Нобиль закрыл лицо руками:
– Почему ты не послушал меня, кретин? Почему я не выкинул тебя отсюда за шкирку? Ведь знал, что ничем хорошим это не кончится!
Выговорившись, поморец сел и свесил ноги.
Пару мгновений он в недоумении глядел на распластанное на полу тело.
Раб лежал неподвижно, с мëртвенно-белым лицом и синими губами.
– Нереус! – заорал Мэйо, кинувшись к нему.
Поморец дёрнул невольника за одежду, попробовал растормошить, хлопая по щекам.
– Нереус! Ты что? Дыши! Дыши давай!
Мэйо приподнял его голову:
– Дыши, пожалуйста!
Страх и растерянность делали движения нобиля суетливыми и неловкими.
– Дыши! – он обхватил Нереуса, прижал к себе.
Раб закашлялся, жадно глотнул воздух.
– Ты жив! – радостно закричал поморец. – Жив, скотина!
– Я видел… – прохрипел островитянин.
– Что ты видел?
– Как всë было… на самом деле…
– Что было?
Нереус грустно посмотрел на Мэйо:
– Тланы… День Исхода…
– Тебе приснился плохой сон. Кошмар. Как и мне.
– Нет. Я видел их.
– Кого?
– Чудовищ.
Глава десятая
По лестнице поднялась процессия, возглавляемая смотрителем дома. За мужчиной послушно следовали рабы.
Отвлëкшись на незванных гостей, Мэйо поднялся в полный рост.
– Да воссияет над вами солнце, любимый господин, – поздоровался смотритель.
– Уже воссияло, – грубо ответил нобиль. – Что вам надо?
– Мне доложили о ночном беспорядке, учинëнном пьяным геллийцем, который бесцеремонно вторгся в ваши покои…
– Короче! – потребовал Мэйо. – Я рад, что вы так своевременно озаботились этой проблемой.
– Любимый господин, он ссильничал рабыню по имени Йина, избил двух рабов Эмеку и Мунаша, а сверх прочего – расколол зелёную вазу, подарок вашей матери.
– Плевать, я никогда её не любил.
– Вашу прекрасную мать?! – ахнул смотритель.
– Нет, поимей тебя Турос! Уродливую вазу! Отложим все церемонии на час. Уходите.
– Любимый господин, мы незамедлительно удалимся, только скажите, какое наказание вы назначите геллийцу. Что нам подготовить?
– Я… – Мэйо глянул через плечо на съëжившегося, ещё не отошедшего от потрясения невольника. – Решу позже.
– Разумеется, любимый господин.
– Ступайте вон. И побыстрее!
Слушая удаляющиеся шаги смотрителя и его сопровождающих, нобиль подошёл к столу, наполнил кубок вином и присел возле островитянина:
– Выпей. Оно с целебными травами, помогает успокоиться.
Нереус взял кубок, но сделать глоток получилось не сразу. Зубы стучали о посеребрëнный край посудины.
– Никто… – с болью в голосе сказал Нереус. – Даже родные… Так обо мне не заботились. Им было плевать. Мой брат… Я написал ему в Лихт. И знаешь, что получил в ответ? Он не желает иметь ничего общего с пиратом.
– Посмотрим, как он заговорит, когда ты вернёшься с набитыми золотом сундуками.
– Я не хочу туда возвращаться. Меня убеждали, что грабить и убивать рыболюдов – не преступление… Также считали много лет назад, в день Исхода.
– На сколько мне известно, – улыбнулся Мэйо. – Все записи о том дне были утрачены. Кто и как считал – доподлинно неизвестно.
– Ты ничего не знаешь?
– Знаю легенду. Её передают уже много поколений из уст в уста. Под водой проснулся вулкан. Уничтожил города моих предков. Они вышли на сушу. Поселились здесь. Всё. Конец истории.
Нереус прижал ко рту руку, сдерживая стон:
– Я видел, как было на самом деле. Это… это страшно.
– Ну, давай. Рассказывай.
Геллиец отставил пустой кубок:
– Сложно описать. Море волновалось. Небо стало низким, свинцовым. Тланы… Немногие выжившие, израненные и обожжëнные, выбрасывались на берег. Они едва могли дышать. Люди пришли с палками и копьями. Стали убивать без разбора. Не щадя никого. Тланы протягивали к ним руки, а их кололи, ломали кости, пробивали головы.
– Ты правда это видел? – нахмурился поморец.
– Да.
– Продолжай.
– Под водой жили монстры. Звери, не похожие на земных. Жуткие тëмные сущности. Жрецы тланов знали слова, чтобы призвать их и заставить служить себе. Но это было запрещённое колдовство. Монстров нельзя убить, нельзя подчинить до конца. Они – зло и ожившая тьма. Кровожадные безымянные твари.
– Возможно. Что-то похожее преследовало меня в кошмарах.
– Пять жрецов подняли демонов из глубин. Твари накинулись на людей, разрывая в клочья. Началась паника. Звери опустошили все прибрежные поселения, пока жрецы искали заклятье, чтобы их утихомирить.
– Значит, наши дома стоят на людской крови?
– Тланы не желали войны. Они могли бы расправиться со всеми народами на материке, но жрецы сумели приглушить ярость зверей. Правда, те не вернулись в море. Они по сей день бродят рядом с нами. Незримые и опасные.
– В детстве, – медленно сказал Мэйо, – я часто думал, чем мои предки так прогневали Веда… Почему он разбудил вулкан?
– Наверно, из-за тех зверей. Может, это был единственный способ остановить их…
– Значит, жрецы заключили какой-то договор с чудовищами?
– Да. Поцелуй Язмины – не болезнь и не проклятье. Это дар, передающийся по крови.
– Надеюсь, от него можно отказаться.
– Я не знаю, – грустно улыбнулся Нереус. – Нужно спросить у кого-то более сведущего.
– Если намекаешь на жрецов – забудь. Я бывал в разных храмах, но везде одно и тоже. Молись, жертвуй, проваливай. Боги мудры, жизнь коротка, итог предсказуем.
– Дар или убьëт тебя, или наделит небывалым могуществом.
– Больше верится в первое.
– Мэйо, – Нереус посмотрел в глаза нобиля. – Ты продержался столько лет. Не сдавайся. Мы обязательно найдëм ответы.
– Хочу напомнить, что сегодня ты чуть не погиб, сунув нос туда, куда явно лезть не следовало. Давай забудем эту ночь. Тебе и мне просто приснились кошмары. Будем жить дальше так, словно ничего не случилось.
– Я не смогу забыть… Тех несчастных на песке. Их глаза. Их боль.
– Тихо, – приказал поморец. – Дай мне время всë обдумать…
Женские крики во внутреннем дворе сбили Мэйо с мысли. Он подошёл к окну и рявкнул:
– Какого Мерта вы голосите, дуры?!
– Господин! Господин! – донеслось в ответ.
– Мне известно, что я – ваш господин! Всыпать вам плеткой и заткнуть рты крепкими членами?!
– Господин! Госпожа Виола пропала!
Несколько мгновений нобиль молчал, а потом разразился бранью, какой постыдился бы даже пьяный моряк.
Ворвавшись в конюшню, Мэйо снял с крючка уздечку Альтана и быстрым шагом направился к его стойлу.
Нереус схватил первое попавшееся под руку оголовье и вывел гнедого жеребца из паддока.
Конь фыркал и крутился, не желая сажать себе на спину геллийца.
– Да стой ты, вертлявый змей! – прикрикнул островитянин.
Поморец выскочил из конюшни верхом на высоко вскидывающем ноги Альтане:
– Чего возишься? Лезь быстрее!
– Сейчас! – Нереус грубо дёрнул гнедого за рот. – Стой, зараза!
– Чи-и-и-и… – нараспев сказал нобиль, и обе лошади покорно замерли.
Невольник запрыгнул на притихшего скакуна:
– Это конский язык?!
– Нет. Язык тех, кто их объезжает! Тчу! Тчу!
Альтан с места взял в галоп. Гнедой рванул за ним, вытягиваясь в струну.
Перед глазами Нереуса замелькали кусты и деревья.
Мэйо решил срезать путь и погнал напрямик через тучные поля.
Геллиец, вцепившийся коленями в бока лошади, с удивлением отметил, что на лихом карьере нобиль сидит легко и непринуждённо, будто не замечая опасной скорости.
– Левее! – выкрикнул поморец. – Хоп!
Альтан широким прыжком перемахнул через ручей.
Гнедой замешкался, ввалился в жижу передними копытами, неуклюже толкнулся и вскарабкался на другой берег.
– Давай! – Мэйо подбодрил раба. – Не отставай!
Дорога повела их в обход холма.
Вывернув на относительно прямой участок, Нереус увидел впереди колесницу.
Две упряжные шли ходкой рысью. Их подхлëстывал вожжами какой-то чернявый парень в синей тунике.
Заметив позади верховых, он поднял кнут и шлëпнул по конским спинам. Упряжные рванули галопом. С их ртов хлопьями полетела пена.
– Твоя – правая! – сквозь встречный ветер проорал Мэйо, толкая Альтана пятками.
Нереус догадался, что задумал хозяин, однако никак не мог взять в толк, чем ему помешал возница. Парень ехал один и вряд ли был причастен к пропаже Виолы.
Резвый Альтан быстро поравнялся с повозкой.
Но возница оказался не робкого десятка. Он резко принял влево, сдвигая Мэйо с дороги.
Невольник бросился навыручку господину.
Колесничий присел и натянул вожжи – повозка сместилась вправо.
– Мертов сын! – процедил островитянин.
Испуганный гнедой отказывался слушать повод.
Нобиль предпринял вторую попытку обогнать экипаж:
– Тчу! Тчу!
Продолжая сдерживать Нереуса, колесничий позволил Альтану слегка вырваться вперëд, а затем хлестнул его кнутом в плечо.
Обожжённый болью жеребец шарахнулся в сторону и свалился в кусты.
– Не-е-ет! – заревел геллиец, не ожидавший такого коварства.
Он всерьëз испугался за хозяина, который мог покалечится на перевернувшейся лошади.
Нереус думал, как правильно поступить: немедленно прекратить погоню и оказать помощь господину или остановить повозку и пересчитать все рёбра его обидчику?
Злость взяла верх над здравомыслием.
Раб ударил гнедого кулаком по крупу:
– Тчу!
Геллиец смотрел только вперёд, на правую упряжную.
Рядом просвистел кнут.
Островитянин пригнулся, обнимая конскую шею:
– Вывози, вывози друг!
У гнедого словно открылось второе дыхание. В мгновение ока он поравнялся с нужным Нереусу скакуном.
Геллиец наклонился, стараясь ухватить вожжу, прикреплëнную к удилам…
Колесничий вновь стал уходить влево, не давая сопернику шанса.
Впереди, у поворота, из густых зарослей выскочил Мэйо. Развернув Альтана поперёк дороги, поморец остановил его и стал ждать.
У Нереуса сердце ушло в пятки. Зная натуру хозяина, он понял, что тот ни за что не отступит с пути экипажа.
– Уходи! Уходи! – закричал раб, махая рукой.
Мэйо широко улыбнулся в ответ.
Возничий даже не пытался затормозить.
Столкновения было не избежать…
– Чи-и-и-и! – во всë горло крикнул Нереус, надеясь только на чудо.
– Чи-и-и-и! – Нобиль с азартом в глазах поднял правую руку.
– Чи-и-и-и! – Раздалось из колесницы.
В облаке поднявшейся пыли островитянин увидел, как повозка остановилась, и незнакомец спрыгнул на землю.
– Твой раб помешал нам! – дерзко заявил он, подходя к спешившемуся Мэйо. – Это просто немыслимо!
– Кто дал тебе право брать моих лошадей без спроса?! – зло процедил нобиль.
Геллиец застыл от удивления. Хозяин будто стоял перед зеркалом. У колесничего было его лицо, такие же глаза и даже мокрые, взлохмаченные волосы не уступали ни по длине, ни по густоте…
– Твоих лошадей?! – с издëвкой спросил парень в синей тунике, ловко подражая голосу Мэйо. – Да ты и ездить на них не умеешь! Шлëпнулся, как последний недотëпа!
– Бесчестно использовать кнут!
– В бою и состязании все средства хороши!
– В таком случае, твой выбор – заведомо проигрышный. Колеснице не обойти верхового в скачке!
– Победа была у меня в кулаке! Всё испортил твой раб.
– Раб – мой, и победа – моя! – торжествующе подытожил Мэйо.
– Ну, ты и свинья! Свинья! Свинья! Противная свинья!
– Замолкни! – нобиль прыгнул на обидчика.
Непродолжительная возня закончилась поражением незнакомца.
Удерживая его запястья, Мэйо прижал парня к себе и наградил поцелуем в щеку.
– Пусти! – взвизгнул колесничий.
– Не смей обзывать меня свиньёй.
– Не смей отдавать меня какому-то проходимцу!
– Не смей перечить мне и воле отца!
– Не смей указывать мне, кому перечить, а кому нет!
– Я – наследник этого Дома!
– А я – его наследница!
Нереус охнул и схватился за голову.
– Ты что ещё не понял? – спросил у него Мэйо. – Это моя хрюшка-сестра!
– Сам кабан лесной! – Виола высвободилась и сердито задрала нос. – Не желаю с тобой разговаривать. Предатель.
– Меня вынудили так поступить…
– Лжëшь.
– Нет.
– Лжëшь! – она развернулась и подошла к островитянину. – А раб у тебя хорошенький. Йина сказала правду. Нереус?
Геллиец упал на колени:
– Моё почтение, госпожа Виола.
– Твой хозяин – подлец и лгун!
– Госпожа, он… здесь не по своему желанию. Клянусь в этом.
– Да? – девушка смерила брата холодным взглядом. – Тогда у тебя есть шанс заслужить прощение, Мэйо.
– Прошлой ночью Нереус был со мной от полуночи до рассвета. Ему открылись тайны дня Исхода.
– Любопытно. Расскажешь на обратной дороге?
Черноглазый нобиль расплылся в самодовольной улыбке:
– Пренепременно, дорогая сестрица!
Глава одиннадцатая
На обратном пути к особняку Рхеи Нереус начал понимать, почему сар Макрин держал брата и сестру на максимально возможном отдалении.
Мэйо было трудно вытерпеть за упрямство и несносный характер, а его сестра старалась во всём не уступать брату.
И у неё это получалось!
Воздух вокруг близняшек накалился и трещал.
– Рядиться в мужской наряд – неприлично, – фыркнул Мэйо.
– Мне снова пришлось изображать тебя, чтобы уехать, – огрызнулась Виола. – Водить дружбу с рабом – тоже неприлично. Или ты думал, что я об этом не узнаю?
– Когда мне придётся отбыть на войну, хочу, чтобы рядом был тот, на кого можно положиться в любом деле.
– Успокойся, мать не позволит сослать её любимчика в Афарию. Тебе купят хорошее местечко при дворе!
– Я откажусь от него. А куда ты вздумала бежать?
– В Эбиссинию, разумеется. Там знатная женщина может жить в почёте без всех этих брачных условностей.
– Твой побег опозорит нашу семью.
– Можно подумать, твои эскапады в Тарксе приумножают её славу!
– Я не могу тебя отпустить.
– Разве справедливо, что ты станешь кутить в столице, а я обречена гнить на задворках Империи?
– Не я решил твою судьбу. Меня вообще никто не спрашивал!
– Не ори, ты не на форуме, – Виола откинула волосы на спину. – Вели своему рабу встать в колесницу. Я хочу ехать верхом, рядом с тобой.
– Бесстыже раскинув ноги?! – возмущённо спросил Мэйо.
– С каких пор тебя смущают разведëнные в стороны женские ножки?
– Ты – моя сестра. Есть границы допустимого в конце концов.
– Можешь отвернуться раз такой добродетельный.
Нобиль поджал губы:
– Нереус, не отдавай ей гнедого. Я запрещаю!
– Хорошо, – зло прищурилась девушка. – Тогда по приезду сразу пришлëшь мне своего раба для утех!
– С какой стати?
– Ты сношал мою рабыню. Имею право требовать соразмерную компенсацию.
– Она легла со мной добровольно. Я не буду принуждать своего раба удовлетворять твои грязные прихоти.
– Полагаешь, у него хватит духа мне отказать?
– Мы можем поговорить о чëм-то кроме постели?! У тебя на уме только разврат!
– А о чём с тобой говорить? – насупилась Виола. – Как проедает зерно Альтан и не мучает ли его бурление в кишках? Ты знаешь только, как объезжать лошадей и ласкать женщин!
– У меня прекрасное образование, – сердито заявил Мэйо. – Я сочиняю поэмы, знаю наизусть труды многих философов…
– Я знаю их не хуже тебя!
– Ты будешь слушать про день Исхода или нет?
– Послушаю. Но поверить не обещаю.
– Нереус!
Геллиец начал рассказ, стараясь не упустить ни одной детали. По прошествии времени острота полученных во сне ощущений немного притупилась, подробности начали забываться.
Виола слушала, задумчиво перебирая вожжи.
Островитянин украдкой любовался поморской красавицей.
Тонкая и грациозная, словно пантера, она была притягательна, не обладая ни пышными формами, ни роскошными изгибами тела.
Мальчишеская фигура: узкие бедра, слабо выраженная талия, маленькая грудь – усиливала и без того поразительное сходство с братом, но стоило присмотреться получше – и делалось очевидным, сколько мягкой женственности таилось в каждом движении Виолы, в её проницательном умном взгляде.
– Я прочла много книг, – сказала девушка. – Но нигде не упоминалось ничего похожего.
– Согласен, – глянув на неё исподлобья, откликнулся Мэйо. – Это странно. Если погибло столько людей и тланов, должны были сохраниться хоть какие-то свидетельства расправы.
– Почему истина открылась не нам, их прямым потомкам, а безродному геллийцу?
– Нереус, ты знаешь своих предков?
Раб вытер взмокший лоб рукавом:
– Да, хозяин. Они были простыми рыбаками.
– Бесполезно, – нобиль поглядел в небо. – Вопросов больше, чем ответов.
– Давай начнём с простого, братишка. Кто такая Язмина?
– Не знаю. Когда отец приволок меня в храм, жрец сказал, что это древняя болезнь, о которой не принято говорить вне семьи. Она убивает за несколько лет. Излечение невозможно. Лекарства лишь притупят боль и дадут непродолжительное облегчение.
– Я помню, как мама обсуждала это с Рхеей.
Мэйо прищурился и сердито процедил:
– Всё, о чём говорил жрец, сбылось. Кошмары. Помешательство. Ни одна женщина не понесла от меня. Наверно, это наказание за то, что сотворили наши предки.
– Твой раб говорит, они защищались! Им не оставили выбора.
– Фактически выбор был, – возразил нобиль. – Погибнуть или прибегнуть к помощи зла. Уйти в небытие или спастись, заплатив непомерную цену.
– А если… – ахнула Виола. – Теперь это твой выбор? Умереть чистым, не пролившим ни капли крови, юношей или… откупиться чужими невинными жизнями.
Мэйо ответил не сразу:
– Выбор сделали за меня. Жрец дал отцу лекарство и строго наказал поить меня им ежедневно. Сначала я цеплялся за эту спасительную соломинку. А потом решил, что не хочу мучить ни себя, ни родных. Привкус был едва уловимым, но я научился различать его. И только делал вид, что пью. Потом был порошок в пищу. Затем новая настойка. Я выливал вино с ней в цветочный горшок и то растение вскоре погибло. Недавно Йина всучила Нереусу новую отраву, но я запретил ему подмешивать мне всякую дрянь.
– Почему ты раньше молчал?! – Виола со злостью сжала кулак.
– Это мои проблемы! О которых не хочется говорить! Наш народ уже много лет живёт в покое и процветании, не зная ни голода, ни войн. Зачем нарушать заведëнный порядок? Что если это навлечëт на всех неисчислимые беды?! Я не боюсь смерти. Просто хочу умереть не в постели, а в бою. Больше мне ничего не нужно.
– Мэйо, ты – полный кретин!
– Благодарю за понимание и поддержку, сестрица.
– Тебя пытались убить. Убить! А ты делаешь вид, будто ничего не произошло!
– Не смейся над моей дружбой с Нереусом, – тихо сказал поморец. – Он спас мне жизнь. И если потребуется, спасëт снова. Я никому не верю, кроме вас двоих.
– Когда он успел?
– Да так… Неудачно искупались. Нереус вытянул меня на берег.
– Я поняла! – закричала Виола. – Я всё поняла!
– Что именно?
– Он! – девушка указала пальцем на раба. – Спас тебе жизнь. Поэтому ему открылось сокровенное! Если ты, Мэйо, прольëшь кровь человека, случится… Случится что-то страшное!
– Полагаешь?
– Ты должен уехать подальше из Поморья, – продолжила Виола. – Где местные жрецы не смогут дотянуться до тебя. В столицу. В Рон-Руан. Там окончить службу и остаться сановником, возиться с документами, заседать на собраниях. Ты сможешь жить спокойно, не обагрив руки кровью. Всё будет в порядке! Верь мне!
– Какой из меня заседатель?
– Господин, – осмелился подать голос Нереус. – Прислушайтесь к словам сестры.
– В столице будут драки, дуэли… Вы хотите, чтобы я прослыл мямлей и трусом?!
– Сделай это ради меня, – напористо сказала Виола. – Дай слово, Мэйо.
– Хорошо.
– Дай слово!
– Даю слово.
Избежать наказания не получилось. Виола потребовала возмещения за опороченную служанку и Мэйо пришлось согласиться на выдвинутые сестрой условия.
С полудня и до заката Нереус переходил в полное распоряжение молодой госпожи.
– Мне жаль, – сказал нобиль, прощаясь с рабом. – Прими эту муку стойко, как тебя учили.
Сердито глянув на сестру, он добавил:
– Желаю хорошо повеселиться.
