Текст книги "Прикосновения Зла (СИ)"

Автор книги: Маргарита Чижова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава двадцать шестая

В Силладе у Като был дом – подарок от первого мужа – небольшой уютный особняк, утопающий в цветах, с бассейном и несколькими фонтанами в саду.

Ухоженный дворик сразу понравился Виоле.

– Здесь так мило, – сказала девушка, выбравшись из лектики. – Посмотри на чудесные скульптуры нимф, Мэйо!

– Угу, – зевнул поморец, успевший поспать меньше четырёх часов за сутки.

– Перестань. Это невежливо, – пристыдила его Виола. – Где тебя носило всю ночь?

– Угадай.

– Тоже мне загадка! Опять таскался по борделям. Почему нельзя удовлетворить свои низменные позывы дома?

– И это я слышу от благородной девицы, пытавшейся снасильничать моего раба в женской терме?

Виола сердито вздëрнула нос:

– Ты подослал его следить за Като.

– Да. Хочу, чтобы она видела во мне лишь пылкого влюблëнного юнца.

– А разве это не так?

Поморец улыбнулся краешками рта:

– Ты внимательно прочла моё письмо? Я чувствую фальшь. Словно меня пытаются одурачить.

– Болезнь сделала тебя чрезвычайно мнительным.

– Нет, дорогая сестра. Я всегда был замкнутым и подозрительным, а ты превращаешься в глупую легкомысленную особу.

– Что?!

– Моя тлания, пантера из Таркса, не годится на роль скучной провинциальной матроны.

– Ты ставишь под сомнения слова Оракула?

– Я говорю о том, что меня тревожит.

Гостей встречал хор девушек-рабынь, поющих древний поморский гимн:

В рассветный час и до холодных звëзд,

В день праздничный и в день обыкновенный,

Людей заботит лишь один вопрос,

Одна неразрешимая проблема:

Как речь вести с коварством и умом…

Как льстить другим под маской благородства…

И обращаться с каждым, как с врагом,

Поклявшись в дружбе до ворот погоста…

Как выгоду из этого извлечь…

Как за обиду избежать возмездья…

И обагрив безвинной кровью меч,

В ладах остаться со своею честью…

Мэйо тотчас развернулся лицом к хористкам, даже не заметив приветствующую гостей Като.

Блондинка поцеловала Виолу и громко захлопала в ладоши, оборвав певиц:

– Прости, мой дорогой! Они так бестолковы. Я ожидала услышать совсем другую песню!

– Нет… – задумчиво обронил поморец. – Это знак. Для меня.

– Ты веришь в приметы и знаки?

– Все колесничие верят.

– О, боги! – всплеснула руками Виола. – Не обращай внимания, моя милая. Сначала он усомнился в предсказании Оракула, теперь увидел знак в каком-то полузабытом напеве… Мэйо провёл ночь, предаваясь распутству и пьянству, а теперь пытается изобразить богопокорного праведника.

– Мэйо, – Като нежно провела рукой по щеке парня. – Это не Таркс. После заката на улицах небезопасно. Твой мальчик-раб не сможет защитить от банды вооруженных грабителей. Пожалуйста, больше не предпринимай таких вылазок.

– Хорошо, – улыбнулся нобиль. – Больше не буду.

– Вот и замечательно. Прошу к столу. Сейчас нам подадут ужин.

Девчушка лет двенадцати полила на руки Мэйо пахнущую розами воду. Курчавый мальчик покорно согнулся, чтобы господину было удобно вытереть ладони об его волосы.

– Дай мне полотенце, – тихо сказал наследник Макрина.

Като заговорщицки наклонилась к Виоле:

– Позволь спросить, это правда, что твой брат сам наливает себе вино и зашнуровывает сандалии?

– У него много причуд.

– Зачем делать то, что должны исполнять рабы?

– Я не знаю.

– Хочу выпить за вас! За этот прекрасный вечер! – блондинка изящно подняла кубок.

Браслеты на её руке мелодично звякнули.

– За гостеприимную хозяйку! – откликнулся Мэйо.

– За нас! – поддержала Виола.

– Ливий сказал мне по секрету, что кое-кто блестяще выступил на форуме, – Като стрельнула глазами в молодого поморца.

– Я сказал оппоненту, что бесконечное возможно наблюдать в конечном, как мы наблюдаем необъятную глупость, рождаемую в его сравнительно небольшой голове.

Като рассмеялась:

– О чём же вы спорили?

– О власти нашего Богоподобного Императора Клавдия.

– В столице ждут, когда он соблаговолит назвать имя своего приемника.

– Не вижу в том острой необходимости, – пожал плечами Мэйо. – Клавдий – не молод, но и не дряхлый старик. Он в любой момент может заключить брак и обзавестись наследником.

– Злые языки говорят, что возле императора слишком часто видят кинэда по имени Варрон.

– Раба? – уточнила Виола.

– Нет, – мурлыкнула блондинка. – Он из благородного провинциального семейства, но рос и воспитывался во дворце.

– Полагаю, у Императора немало фаворитов обоих полов, – Мэйо сделал глоток и отставил кубок.

– У Клавдия была яркая большая свита. Пока его взор не упал на Варрона.

– А завтра упадëт на кого-то другого, – зевнул поморец. – И вновь станут судачить, что прежний взысканец был во сто крат лучше нынешнего.

– Политика! Политика! – рассмеялась Като. – Любимое развлечение мужчин! Как горят ваши глаза, когда речь заходит о ней! Как остроумны и содержательны делаются инвективы!

– О, да! – закивала Виола. – Многие готовы поселиться на форумах, потому что всегда найдëтся тема для разговора и тот, кто с ней категорически не согласен.

– Я с большим удовольствием послушаю вас, прелестные мои! – вкрадчиво сказал Мэйо. – Какой мужчина откажется узнать женские предпочтения и секреты.

Прикрывшись этой ложью, сонный поморец наконец-то смог расслабиться, пока его собеседницы пересмеивались и стрекотали о всяких пустяках.

Мэйо почти дремал, запоминая только обрывки фраз.

«Модное гадание…»

«Эбиссинская трава…»

«Откроется сокрытое…»

Виола потрясла брата за рукав туники:

– Мы обязательно должны попробовать!

– Выпей, это весело, – Като подала ему маленькую чашу с какой-то зеленоватой жижей.

Не имея ни сил, ни желания возражать, Мэйо проглотил волшебное зелье.

Он почувствовал необычную лёгкость в теле. Цвета сделались ярче, звуки громче, запахи острее.

Невидимая волна подхватила поморца с клинии, медленно понесла через комнату.

Это показалось ему очень смешным.

Мэйо захохотал, свесив голову.

В большом зеркале нобиль увидел чёрную тень, похожую на медвежью.

– Мертов Пëс! – радостно выкрикнул он, давясь смехом. – Иди, иди поиграем! Хороший мальчик!

Мэйо вытянул руку, намереваясь потрепать зверя по загривку, но пальцы нащупали только пустоту, а свет в глазах померк…

Он смутно помнил, как и где очнулся.

Поблагодарил Като.

Дал ей амулет.

Виола залезла в постель блондинки, бесстыдно сбрасывая одежду.

Мэйо смотрел на голую сестру, морщась и пытаясь сосредоточиться.

Пантера из Таркса.

Любовь всей его жизни.

Обнажённая и доступная – только руку протяни.

– Иди к нам, Мэйо! Чего ты ждёшь? – позвала Виола и постучала по одеялу.

– Я должен… Должен идти… – пробормотал нобиль, думая о звере и поискав его глазами.

– Куда?! – возмутилась сестра. – К своему рабу?

– К своему рабу? – повторил Мэйо. – Да! Нет… Я не знаю. Просто должен и всë.

– Что с тобой творится?! Это не смешно!

– Я должен…

– Мэйо!

– В ладах остаться со своею честью… – пробормотал поморец и, шатаясь, вышел из спальни.

Бесшумно ступая на женскую половину дома, Космо размышлял, что запретная любовь оказалась слаще мëда и сильнее страха мучительной смерти.

От одной искры – мимолëтной улыбки, призывного взгляда, почти случайного соприкосновения рук – вдруг вспыхнул неистовый пожар страсти.

Чувства переполняли, а необходимость молчать о них превратилась в ежедневную пытку.

Сперва Йина избегала встреч с музыкантом или торопилась уйти…

Сердце подсказывало ему: это неспроста.

И кифарщик не выдержал: улучив момент признался девушке, скрепив клятву долгим поцелуем.

Они начали встречаться тайком, соблюдая осторожность. В большой семье было сложно сохранить подобный секрет.

Любопытные служанки охотно судачили обо всём и, конечно, заметили перемены в поведении Йины, озорной блеск еë счастливых глаз.

Космо думал упрочить дружбу с Нереусом. О его сильном влиянии на молодого господина Мэйо болтали все, кому не лень.

Музыкант слышал от привратника невероятную историю про то, что нобиль из Таркса и невольник-геллиец улизнули вместе гулять по ночному городу, а вернулись только под утро – пьяные и хохочущие, как сумасшедшие.

Не менее странным казалось, что господин Мэйо всегда замечал присутствие и отсутствие своего раба.

Нереус был для него чем-то большим, нежели безликой тенью, по которой взгляд скользит, словно по пустому месту.

Космо надеялся через дружбу с меченосцем добиться покровительства богатого нобиля.

Йина прокралась вдоль стены и бросилась в объятья кифарщика.

Они целовались взахлёб, нетерпеливо и жадно.

– У нас мало времени, – прошептала девушка.

Парень схватил еë за бëдра, поднимая длинный подол платья:

– Мы быстро…

Они спрятались в укромной нише, за тонкими занавесями.

Космо прижал Йину к стене.

Девушка выгнула спину, разрешая музыканту более не сдерживаться – испить до дна чашу любовных наслаждений.

Слишком быстро.

Без возможности толком насладиться друг другом…

– Прости. Мне пора, – Йина одëрнула юбку и бегом кинулась к лестнице.

Запустив пальцы в мокрые волосы, Космо упëрся плечом в стену.

Он хотел быть с ней подольше…

Без суеты.

Без страха быть обнаруженными.

На кровати, а не в крошечном закутке…

Парень впился зубами в крепко сжатый кулак, чтобы заглушить крик полный бессильной злобы.

Раб должен безропотно покориться судьбе.

У раба нет ни прав, ни собственности, ни чувств.

Такова воля Богов.

Госпожа Канна вошла в комнату и сердито швырнула на стол веер.

За ней, мягко ступая, проследовала госпожа Като.

– Я отказываюсь идти на свадьбу, – заявила юная аристократка. – Восьмиглазый бог никогда не одобрит этот союз.

– Канна, послушай, – вкрадчиво мурлыкнула блондинка. – Твой дядя испытывает серьëзные финансовые затруднения…

– Потому что спустил все деньги на этих дурацких ночных боях! Восьмиглазый бог запрещает стравливать людей, рабов и зверей ради глупой потехи!

– Тише, дорогая, не злись. Я привезла из столицы настоящего гладиатора. Он – лев арены, и сокрушит любого соперника. С ним твой дядя быстро поправит дела. Никто не узнает про его долги.

– А если твой гладиатор проиграет? Вы с дядей не думали об этом? Приданного Виолы не хватит, чтобы расплатиться со всеми кредиторами!

– Он достойно выступил в Рон-Руане и здесь покажет себя с наилучшей стороны. В Силладе нет бойцов такого высокого уровня.

– Нельзя класть все яйца в одну корзину.

– Теперь это единственный способ хоть как-то выйти из весьма скверной ситуации.

Девушка надула щеки:

– Я всë равно не желаю посещать дядину свадьбу. И ничто меня не переубедит!

Канна потянула за цепочку на шее. Из декольте появился кулон в форме паука с жемчужными глазами:

– Даже это?

– Откуда?! – ахнула девушка. – Жрец обещал его мне!

– Возьми. Но с одним условием. Быть паинькой на свадьбе. Дальше можешь поступать в соответствии с постулатами своего Бога.

– Невероятно! Как ты сумела его раздобыть?!

– Поручила это дело Мэйо. Не знаю, что он предпринял и как убедил жреца, но справился легко и быстро.

– Его бы не пустили в храм…

– Сын Макрина умëн и хитëр. Лучше водить с ним дружбу, чем заиметь такого врага. К тому же он держит при себе геллийского пирата, который ловко прикидывается недотëпой. У этого раба волчья натура. Он и в самом деле опасен.

– Опасен?

– Ливий хотел купить его у Мэйо и отправить в яму, но, к счастью, сделка не состоялась, – вздохнула Като. – Крайне редко встречаются рабы, безгранично преданные своему господину. Боюсь, что геллиец сбежал бы и рассказал Мэйо про незаконные бои. Затем весть дошла бы до сара Макрина… О последствиях и подумать страшно.

– Восьмиглазый говорит, что правда всегда вылезает наружу, как гной из грязной раны.

– Дорогая моя, нам осталось перетерпеть два дня. После свадьбы Мэйо уедет в Таркс, потом в столицу. Виола посвятит себя домашним хлопотам. У твоего дяди всë наладится и я смогу спокойно отбыть в Рон-Руан. Ты же… выбрала свой путь – путь служения.

Канна погладила кулон:

– Я желаю дяде добра.

– Я тоже. Надеюсь, с молодой женой он позабудет о своей пагубной страсти к боям. Не порти ему свадьбу.

– Хорошо, – согласилась девушка. – Благодарю за подарок.

– Пусть он принесëт удачу.

Космо с трудом дождался, когда аристократки уйдут. Его мышцы затекли, а в уме созрел коварный план.

Музыкант решил поделиться услышанным с господином Мэйо.

Для этого нужно было разыскать Нереуса, который обладал привилегией заходить к нобилю без приглашения.

Меченосец отжимался на кулаках в крытой галерее.

Космо присел рядом с ним:

– У меня есть ценные сведения. Хочу их продать твоему хозяину.

– Спятил? Знаешь, куда он тебя пошлëт с таким предложением?

– Это очень ценные сведения.

– Что ты надеешься получить взамен?

– Пусть господин Мэйо выкупит меня и рабыню Йину для личных нужд. Мы поедем с ним в Таркс, подальше отсюда.

Нереус коротко усмехнулся:

– Точно спятил.

– Я люблю её. И это взаимно.

– Думаешь, Мэйо разрешит вам пожениться?

– Хозяйка не отпустит от себя Йину. Единственный, кто может повлиять на неё – твой господин. Я должен попытаться. Даже ценой своей жизни.

– Убивать он тебя точно не будет. В худшем случае наорëт и запустит чем-нибудь тяжёлым.

– Ты знаешь, как говорить с ним. Помоги.

– Ладно, – скрепя сердце ответил геллиец. – Идëм.

Поморский нобиль валялся в кровати, пытаясь заучить основные тезисы из прочитанного философского трактата.

Появление в спальне рабов сбило Мэйо с мысли.

– Чего припëрлись? – гневно рыкнул он. – Колыбельные мне петь дуэтом?

– Есть разговор, хозяин. Весьма серьëзный.

– Нереус, ты видишь, что я занят?

– Очень серьëзный.

Мэйо выругался, не стесняясь в выражениях, и завершил тираду громким:

– Имел я твою мать!

– Не мог ты её иметь, хозяин, – горько вздохнул меченосец.

– Ладно. Не хмурься. Выкладывайте, с чем пришли.

– Господин, – Космо встал на колени. – Простите мою дерзость. Я хотел просить вас… Просить…

Кифарец понял, что ему не хватит духа произнести вслух даже пару фраз…

– Просить…

Мэйо потерял терпение:

– Нереус, что ему от меня надо?

– Выкупи его, хозяин. И Йину тоже. А после дай согласие на их брак.

– А задницы вам не подтереть? – зло прищурился нобиль. – Сейчас прикажу языки вырвать. Обоим!

– Господин Ливий врëт вам, – быстро заговорил Космо. – У него огромные долги. Он – азартный игрок, и просадил деньги в яме, на подпольных боях. Завтра ночью он попытается отыграться. Госпожа Като привезла для этого гладиатора из Рон-Руана. Ему нет равных в Силладе. Ставки будут очень высокими. Если гладиатор победит, господин Ливий поправит своë положение. В случае проигрыша – потеряет всë.

– Чутьë не обмануло тебя, хозяин, – ласково улыбнулся лихтиец. – Кругом сплошное надувательство.

– Господин Ливий хотел купить Нереуса, чтобы заставить его выступать в яме, – жалобно сказал Космо. – Там нередко сражаются до смерти. Трупы не закапывают, их отвозят за город и швыряют в глубокую расщелину. Я прошу пощады, господин!

– Я тоже, – сказал островитянин. – Ливий не достоин твоей сестры. Оракул ошибся.

– Где вы всё это узнали?

– Я случайно услышал разговор госпожи Канны и госпожи Като. За сокрытие правды госпожа Като подарила госпоже Канне паучий кулон.

Мэйо сжал кулаки:

– Я должен подумать.

– Хозяин, – Нереус расправил плечи. – Я готов сразиться за честь твоей сестры и за твоë доброе имя.

– С гладиатором из Рон-Руана? Он тебя в бараний рог скрутит.

– Если ты сделаешь невозможное – выкупишь моих друзей Космо и Йину, я клянусь сделать невозможное для тебя, хозяин.

– Нереус, пëсий ты сын, – прищурился нобиль. – Что по-твоему я должен сказать сестре? Она обижена со вчерашнего вечера… После того, как я ушëл и бросил еë с Като. И на кой ляд мне два домашних раба? Песни петь и пятки чесать?

– Ты всегда и со всем справляешься. Я безоговорочно тебе верю.

– Мне нужно подумать. Нужно подумать… – пробормотал Мэйо.

Он закрыл глаза и понял, что нашëл решение.

Глава двадцать седьмая

Перед закатом, накануне свадьбы, рабыни готовили Виолу к вечернему приëму, на который она созвала подруг.

В мужской половине дома затевалась шумная пирушка для друзей Ливия.

Йина подала хозяйке зеркало:

– Явился ваш брат.

Виола сердито поджала губы:

– Оставьте нас одних.

В мутном отражении она увидела, как Мэйо зашёл в комнату, сел на оттоманку и сложил руки перед собой.

– Что желаешь сказать по поводу своей очередной выходки? – строго спросила девушка.

– Ничего.

– Ты испортил праздник мне и Като. И даже не извинишься?

– Нет.

– Мэйо, я знаю, что ты болен. Это не даëт права так себя вести.

– Я вполне здоров. Кошмары иногда снятся, но я перестал кричать. Так… бормочу под нос всякую ерунду.

– Заведи рабов, чтобы записывали всё до последнего слова. Это могут быть пророчества, какие-то важные сведения, ниспосланные богами.

– Нереус говорит: бессвязные обрывки фраз.

– А он что – жрец или толкователь? Этот раб молится другому богу. Зачем он торчит по ночам в твоей спальне, не принося никакой пользы?

– Он читает книги. Если что-то не понимает, мы это обсуждаем. Дискутируем. Смеëмся. Мне спокойнее, когда он где-то поблизости.

– О чём ты пришëл поговорить?

– О двух темах. Первая – Ливий.

– Мы пообщались немного.

– Чем он увлекается?

– Форум. Терма. Театр. Ничего необычного.

– Какие личные качества ты бы похвалила в нём?

– Мэйо, – вздохнула Виола. – К чему этот вопрос?

– К тому, что мне важен ответ.

– Ладно. Ливий немногословный, довольно скрытный и не любит рассказывать о себе. Перед свадьбой он испытывает большое волнение, а значит – я небезразлична ему.

– Что он пожелал узнать о тебе?

– М-м-м… – девушка поправила цветок в волосах. – Ничего такого. Спрашивал про тебя. Интересовался, как часто и куда ты отлучаешься по ночам?

– Догадываюсь, какой был ответ.

– Да. Я не стала скрывать твою распутную природу.

Парень слегка приподнял бровь:

– Он хоть немного тебе нравится? Ты хочешь возлечь с ним как жена?

– Като нравится мне больше, но свадьбы между женщинами запрещены.

– Благодарю за откровенность.

– Перейдем ко второй теме?

– Да, – кивнул Мэйо. – Если я устрою так, что ты сможешь много времени проводить с Като, сплетаться с ней на ложе, жить в её доме, могу ли попросить об ответной любезности?

– Опять затеял какое-то непотребство?

– Подумай и ответь.

– Ливий не одобрит это.

– У него не найдëтся ни одного аргумента против. Я уже сказал: никто не станет вмешиваться в твои отношения с Като. Ни Ливий, ни я. Хочешь?

– Хочу. Только это невозможно.

– Я сделаю. Если окажешь любезность.

– Какую? – заинтригованно спросила девушка.

– Подари мне двух рабов: Йину и Космо.

Виола рассмеялась:

– Вот дурак! Пытаешься меня разыграть?

– Нет.

– Ой, конечно! Придумал бы что-то поумнее!

– Я говорю серьёзно.

– Допустим. Зачем тебе два моих раба? Ты можешь купить себе любых, каких пожелаешь!

– Я пожелал этих.

– Зачем? Объясни!

– Хочу дать им то, что заслуживает каждый. И носитель ихора, и последний невольник.

– Я не понимаю, о чем ты ведёшь речь.

– О счастье любить и быть любимым.

Виола приоткрыла рот, в изумлении глядя на брата.

Мэйо улыбнулся:

– Твоë счастье в обмен на их счастье. Только и всего. Моей выгоды в том нет, но и убытка тоже.

– Как ты намерен убедить Ливия?..

– Тс-с-с, – усмехнулся поморец. – Это моя забота. Согласна?

– Поклянись, что не пытаешься обмануть меня или подшутить!

– Клянусь.

– Хорошо, я напишу тебе дарственную. Чисто из любопытства.

– Благодарю и желаю отлично повеселиться.

– Ты тоже развлекись на пирушке, – Виола с теплотой посмотрела на брата. – Какой ты всё-таки у меня странный… И в словах, и в поступках.

– Обнимемся?

– Конечно!

Она прижалась к груди Мэйо:

– Я буду скучать по тебе, милый братик.

– И я, – прикрыл глаза поморец.

Над Силладом сгустились сумерки.

Нереус вышел из дома и набросил на плечо сумку. В ней лежал кошель с монетами, подписанные Мэйо бумаги, обезболивающие лекарства поморца и целебные мази.

В саду шумела женская гулянка. Под озорные мелодии ноги сами пускались в пляс.

Геллиец увидел танцующих среди рабынь Виолу и Като. Аристократки взмахивали длинными подолами, кружились, хлопали в ладоши.

Островитянин жадно разглядывал сестру хозяина и не мог наглядеться.

Красивая и недоступная… Полубогиня-тлания, которая, возможно, никогда не узнает, что сегодня чужой раб будет сражаться за её счастье не на жизнь, а на смерть.

Окна мужской половины дома горели ярче обычного. Там пировали нобили, и Мэйо поднимал заздравные кубки, осыпая лживыми комплиментами Ливия.

Мэйо, на прощание крепко обнявший Нереуса и шепнувший ему:

– Не дай себя убить.

Мэйо, чье сердце от волнения колотилось так, словно он сам должен был шагнуть на песок злосчастной ямы.

Мэйо, не догадывающийся, насколько это оказалось важно для его раба – ощутить настоящую поддержку друга в трудный час.

Бешеный стук сердца был красноречивее всех клятв, заведений и обещаний.

Нереус понял, что тлан действительно боится потерять не вещь, не дорогую собственность, а близкого по духу человека.

– Ты чего тут отираешься? – грубо спросил привратник.

– Господин Мэйо послал меня в город. Я должен привести к нему приглянувшуюся шлюху из борделя, где он изволил недавно отдыхать, – без запинки солгал лихтиец.

– Разрешение у тебя есть?

Меченосец протянул бумагу с печатью:

– Да. Хозяин велел показать это вигилам, если те остановят на улице.

– Так иди быстрее, тупая скотина! Не заставляй его ждать! – мужчина схватил невольника и вытолкал за ворота. – Беги со всех ног, бестолковый мальчишка!

Нереус побежал.

Неспеша.

Согревая мышцы.

Разгоняя кровь.

Страха не было. Только желание поскорее закончить трудное дело.

Он зашëл в кабак и на словах передал отцу Лауры короткое послание от Мэйо.

Выслушав раба, мужчина кивнул:

– Конечно, я помогу.

Он позвал дочь и велел постелить геллийцу в небольшой каморке у лестницы.

Укладывая на матрас набитую соломой подушку, девушка спросила у меченосца:

– Для меня тоже припасено поручение?

– Очень важное, – Нереус взял её за плечи. – Пожалуйста, запомни и ничего не перепутай.

Он подробно рассказал о плане Мэйо, и Лаура улыбнулась:

– Мне не терпится снова его увидеть. Твой хозяин – очень добрый и красивый, как морской бог.

– Я тоже надеюсь, что сегодня мы простились с ним не навсегда.

– Будешь ужинать?

– Что-нибудь лëгкое и немного вина.

– Бои начнутся в полночь. Ты ещë успеешь и поесть, и отдохнуть, и помолиться.

– Поцелуешь меня на удачу?

Лаура ответила не словом, а действием: прильнула к губам Нереуса и долго не размыкала объятий.

– Возвращайся сюда с победой, – весело сказала девушка.

– Я постараюсь.

Ближе к полуночи геллиец вынул из сумки лекарство, притупляющее боль, и выпил ровно столько, сколько посоветовал Мэйо.

В комнату заглянул отец Лауры:

– Пора идти. Ты готов?

– Да, – сказал меченосец, поднимаясь с лежанки.

Вдвоём они зашагали по тёмным переулкам на окраину Силлада.

– Зло только от этих боëв, – проворчал мужчина. – Дурное занятие.

– Я вызвался не ради денег. На кону счастье моих друзей и любимой девушки.

– Тогда желаю тебе удачи.

– Благодарю.

Оставалось уладить последние формальности.

Нереус отыскал главного распорядителя и отдал ему верительные письма с печатью Дома Морган.

В документах, подписанных Мэйо, значилось, как надлежит поступить с выигрышем в случае победы его раба.

На случай проигрыша было указано, где похоронить тело невольника.

– Чудно, – цокнул языком распорядитель. – Неужто ему не всë равно, где станут гнить твои рабские кости? Охота выбрасывать такие деньги на погребение?

– Мой хозяин богат и славится своеобразными поступками. Кроме того, он имеет привычку досконально проверять исполнение своих поручений.

– Последнее у него от родителя. Сар Макрин известен скрупулëзным отношением к деталям.

– Я плохо знаю отца хозяина.

Распорядитель позвал старшего помощника:

– Высокородный господин Мэйо из Дома Морган уведомляет нас, что заключил спор с будущим зятем, господином Ливием, о том, чей раб сражается лучше. Высокородный Мэйо предлагает испытать невольника из Геллии против гладиатора господина Ливия.

– Я помню этого раба, – сказал помощник. – Он уже сражался и понравился зрителям.

– Придумай ему звучное прозвище и удвой ставки на бой.

– Будет исполнено. Эй, геллиец, сперва дерись не в полную силу, разогревай толпу, покажи ей своего внутреннего зверя. Как почуешь, что запахло горячим, спусти его с поводка. Усëк?

– Да, я всë понял, – спокойно ответил Нереус.

Он ушëл в сторону и прислонился спиной к дереву, ожидая начала состязаний.

Сперва островитянин следил за дерущимися в яме невольниками, а затем высмотрел зрелище поинтереснее.

Высокий полукровка эбиссино-поморского происхождения, доверенное лицо прохвоста Ливия, устроил разборки с главным распорядителем боëв.

Первый активно жестикулировал, второй тряс перед лицом оппонента верительными документами.

Пока бушевал скандал, приведённый полукровкой рон-руанский гладиатор с ухмылкой подошëл к меченосцу.

– Приветствую, светлоголовый!

– И тебе хорошо потеть, бритая голова.

– Векос.

– Нереус.

– Ты с какой арены? Из Парты?

Геллиец помотал головой:

– Я не из вашего племени. Охраняю высокородного нобиля.

– За что же он тебя так невзлюбил, что бросил сюда умирать?

– Я сам вызвался.

Полукровка, пунцовый от гнева, подскочил к лихтийцу:

– Откуда у тебя эти письма, да? Не было никакого спора, да? Кто подделал печать твоего хозяина, да?

– Следи за языком, да! – хищно осклабился Нереус. – Мой хозяин – полубог, носитель ихора. Его слово – священно. Обвиняешь во лжи – предоставь доказательства, иначе пойдëшь под суд за клевету на прямого потомка тланов.

– Глаза вниз, да! – завизжал полукровка.

– Отсоси, да! Я пришëл драться, а ты можешь сбегать, пожаловаться моему хозяину. Заодно отсосëшь и у него!

– Что сказал, да? Тебя приколотят к кресту, да!

– Ну, хоть не повесят на твоëм длинном языке!

Векос заржал во весь голос.

– Убей его, да, – прошипел полукровка. – Понял, спатарий, да?

Гладиатор изобразил покорность:

– Будет исполнено.

Довольный полученным ответом прислужник Ливия с гордым видом удалился на приличное расстояние.

– Как я от него устал… – выдохнул Векос.

– Понимаю. Мерзкий тип.

– Он обещал мне другого соперника.

– Это долгая история.

– Хозяева играют нами, как фишками, меняя по своему желанию и выкидывая с доски. В Рон-Руане у меня был шанс попасться на глаза Императору, заработать в боях рудис. Здесь – ничего. Колодки днëм и яма ночью. Мерт бы их всех побрал.

– Если боги не оставят меня сегодня, вскоре поплыву с господином в столицу, погляжу так ли она хороша, как говорят.

– Выпить охота.

Нереус быстро глянул по сторонам:

– У меня есть. Вино с травами. Будешь?

– Буду, – Векос подступил ближе.

– Держи, – меченосец достал из сумки небольшой флакон. – Пей. Я заслоню тебя от лишних глаз.

– Богатый ты парень, – глотнув терпкий напиток, прошептал гладиатор. – При золоте и при вине. Без ошейника и пахнешь благовониями. Одно слово – счастливчик.

– Пусть Боги решат, кому ниспослать победу.

– Согласен! – улыбнулся Векос.

Рабы пожали запястья, глядя друг другу в глаза.

Помощник распорядителя жестом велел им готовиться к схватке.

Нереус отдал свою одежду и сумку отцу Лауры, наспех обмазался маслом.

Через пару минут островитянин вышел на песок и увидел обнажённого гладиатора. На его теле оказалось больше шрамов, чем полос на шкуре зебры.

Векосу было лет двадцать шесть. По закону через четыре года он мог попытаться выкупить себя из рабства.

Лихтийцу предстояло носить серьгу минимум двенадцать лет.

Как более опытный боец, гладиатор взял инициативу на себя. Он двинулся широким полукругом, заигрывая с толпой.

Нереус переместился к центру, оценивая ширину шага соперника, его скорость и длину рук.

Векос атаковал с прыжка. Отточенным до мелочей движением. Будь у него в руке привычная спата, лихтиец получил бы неглубокий, но длинный порез.

Нереус уклонился от кулака противника и почти инстинктивно сделал подсечку, опрокинув его на лопатки.

Помня о том, что прежде всего нужно подогреть интерес зрителей, меченосец не стал продолжать атаку, наваливаться на соперника сверху, а спокойно отступил, дав ему возможность одним рывком вновь поставить себя на ноги.

Векос опять пошëл на сближение. В этот раз предприняв обманный финт. Правой рукой гладиатор лишь обозначил удар по щеке Нереуса, зато левой от души двинул в челюсть.

У геллийца зазвенело в ушах.

Спатарий выжидал, позволив парню оправиться от боли.

Меченосец сплюнул кровь, потëкшую из прикушенного языка, и двинулся на соперника.

Они обменялись несколькими мощными ударами по рëбрам, потолкались плечами.

Векос обхватил Нереуса, сдавливая и пытаясь оторвать от земли.

Островитянин вывернулся, стукнув пяткой ему по голени, обеими руками вцепился в скользкое от масла запястье гладиатора и со всей силы дëрнул вперёд.

Спатарий отлетел к краю арены.

От зрелищного приëма толпа пришла в восторг.

– Давай! Ещё! Убей! – орали со всех сторон.

Рон-руанский боец быстро вернулся в центр круга. Стал бить издалека, поочерёдно выбрасывая руки.

Нереус подлез под них, чтобы выполнить популярный в панкратионе бросок.

Стремительным движением он стиснул правую руку противника, крепко обнял его и, отклонившись назад, перекинул через себя.

Оба невольника упали на песок, но лихтиец оказался сверху.

Он тяжело дышал, уже потратив немало сил.

Уперев колено в плечо Векоса, меченосец заломил ему руку.

Взгляды бойцов встретились.

Гладиатор знал, что у соперника два пути: или отпустить, или сломать.

Обоим нужна была победа.

Нереус отпустил.

Понимая, что совершает ошибку, о которой вскоре может крепко пожалеть.

– Вставай, – сказал геллиец.

Векос поднялся.

И его словно подменили.

Внутренний зверь вырвался на свободу.

Гладиатор обрушился на лихтийца: бил по лицу, в шею, в грудь.

Согнул.

Прошëлся коленом в пах, в печень, в ухо.

Боль ослепила и оглушила меченосца. Он пробовал уклониться, закрыться руками, но ничего не получалось.

Островитянин упал разбитым лицом в песок.

– Вставай! – прохрипел спатарий.

Нереус с трудом поднялся и снова принял на себя огромное количество ударов.

Он упал. На зубах скрипел окровавленный песок.

– Вставай!

Геллиец попытался… Руки почти не слушались. Перед глазами всë плыло и двоилось.

– Вставай! – повторил Векос и с размаха пнул соперника в живот.

– Убей! Убей! Убей! – скандировала толпа.

– Зачем ты сюда полез? – сквозь зубы процедил гладиатор.

Он вцепился в волосы лихтийца, потянул вверх, показывая зрителям его искажëнное болью лицо.

Нереус выдавил улыбку, но получилась жуткая гримаса:

– Еë… зовут… Виола…

Векос поставил его на ноги, развернул и придержал за плечи.

Два невольника замерли нос к носу.

– Красивая?

– Очень…

– Бей лбом, – посоветовал гладиатор.

Нереус двинул ему головой в переносицу. Коротким ударом навесил в печень.

Третий, завершающий выпад пришелся на горло.

Хрипя, Векос повалился на бок.

– Убей! Убей! Убей!