Текст книги "Прикосновения Зла (СИ)"
Автор книги: Маргарита Чижова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
– И ты не скучай, братик! – ехидно ответила Виола.
Ровно в полдень отмытый, перекусивший и переодетый в чистое геллиец подошёл ко входу на женскую половину дома.
Невольника встретили четыре юные, хихикающие служанки. Девчонки со смехом и шутками потащили его через несколько богато украшенных комнат.
Островитянин понадеялся, что всё обойдётся какой-нибудь игрой или плясками, но не тут-то было.
Его завели в полутëмное помещение с завешенными окнами…
На полках, столах и накрытых тканью постаментах лежали всевозможные олисбы.
У Нереуса округлились глаза от такого разнообразия форм, цветов и размеров искусственных фаллосов.
Баубоны были длинные и короткие, гладкие и шершавые, тонкие и шириной с кулак, прямые и витые, как бараньи рога, с рукоятками и без… Из кости, дерева, камня и металла… Белее мрамора и чернее эбонита, медные, бронзовые, золоченые…
Геллиец сглотнул и покраснел так густо, как никогда прежде. Ему хотелось закрыть глаза ладонями и поскорее сбежать из этого жуткого царства женского разврата.
– Раздевайся! Приказ госпожи! – наперебой застрекотали рабыни. – Начнëм примерку!
Нереус очень медленно снял тунику, оставшись в сандалиях и набедренной повязке.
Мысли крутились разные, но в основном – тревожные.
О какой примерке идëт речь?
Можно ли отказаться?
Ему на плечи набросили зелёную полупрозрачную паллу, обернули вокруг талии, скрепив край с помощью короткой цепочки.
– Вытяни руки! – рассмеялись девчонки.
Геллиец послушно исполнил их требование. Красотки сновали вокруг него, как яркие рыбки.
От запаха духов и благовоний начала кружиться голова.
Рабыни повесили на его запястья тонкие, звенящие браслеты, украсили шею ожерельем из полудрагоценных камней.
– Такая красавица! – восхитились невольницы, поглаживая островитянина. – Госпожа будет в восторге.
Лихтиец счёл комплимент сомнительным, но прикосновения множества женских пальчиков были приятными и возбуждающими.
Разгорячëнная кровь прилила к паху.
Сгорая от стыда, раб подумал, что болтливые шалуньи вот-вот заметят, как единственный в этой комнате настоящий член взвился в полной готовности к действию.
Расслабиться не получалось.
Молодое тело, уже познавшее всю прелесть соитий, решительно отказывалось от навязанных оков воздержания.
К счастью, девчонки сосредоточили своё внимание на голове невольника, временно оставив его торс и живот в покое.
– А что с твоими волосами, бедняжка?
– Надо это поправить!
– Пусть останется блондинкой! И кудряшек побольше!
Нереус стиснул зубы, увидев торжественно извлечëнный из сундука парик, и понял, что долгий путь унижения придётся пройти до конца.
– Миленькая девочка! – рабыни аккуратно расправили завитые пряди, заструившиеся по широким плечам парня. – Дивная нимфа!
У геллийца нервно дёрнулся кадык.
Нимфа?!
Он предпочёл бы висеть на перекладине под пляшущим кнутом, чем такое надругательство над своей мужской природой.
Только никого не заботило мнение бесправного раба.
– Ты должна благоухать! Сладко-сладко! Как любимые розы госпожи!
Облитый благовониями с головы до пят островитянин с тоской размышлял, что до заката ещё очень-очень далеко…
– Теперь займëмся ногтями! Ой, ты совсем за ними не ухаживаешь! Нужно помассировать пальчики, смазать маслом и покрасить…
"Нет! – крикнул про себя Нереус, догадавшись, что выкрашенными в зелёный ногтями дело не ограничится. – Оставьте меня уже! Я – не кукла!"
– Лицо! Обветренное! Ужасный загар! Начнём с питательной маски! Садись! Закрой глаза! Нужны белила!
Островитянин терпел. Терпел настырные девичьи пальцы, щекочущие кожу кисточки, медные трубочки для выдавливания прыщей…
– Выделим глаза! Гуще! Не жалейте сурьмы! Рисуйте к вискам. Побольше теней на левое веко. Распуши ресницы. Где помада? Другая, в той меньше воска.
Довольные своей работой девушки восторженно захлопали в ладоши.
Нереус пытался свыкнуться с необычными ощущениями…
К чему вела эта долгая прелюдия?
Фантазия подсовывала картины, от которых делалось дурно.
В комнату вошла Йина с зеркалом в руках:
– Вы закончили готовить новую рабыню госпожи? Как она вела себя? Покорно или строптиво?
– Покорно! – дружно прыснули невольницы.
Геллиец не узнал себя в отражении. Кудрявая блондинка с размалëванным порочным лицом… Шлюха. Кинэд.
– Я обещала, что заставлю тебя пожалеть, глупая Нерри! Будешь теперь смирной и тихой.
Йина отдала подругам зеркало и взяла толстый витой олисб:
– Как тебе наша коллекция? Не желаешь рассмотреть получше?
– Нет, – раб старался сохранить остатки мужества.
– А придётся! Идëм, хозяйка кое-что выбрала на свой вкус. Большой. Гладкий. Ореховый. И ей нетерпится попробовать его в деле.
Нереус поплëлся за мстительной любовницей во внутренний дворик, залитый золотым солнечным светом.
Обычный дворик. Только украшен…
Оградами из каменных фаллосов.
Кустами в форме фаллосов.
Фонтаном со множеством струй, бьющих из эрегированных фаллосов.
Нереус почувствовал, как медленно сходит с ума. Словно весь мир собрался его жёстко поиметь!
– Встань на четвереньки, – приказала Йина. – И раздвинь ноги пошире. Теперь жди, Нерри. Обещаю, это будет незабываемый день!
Она ушла, а невольник застыл посреди двора в глупой собачьей позе, с дурацким париком на голове и размалëванным лицом.
Виола появилась нескоро. Госпожа вновь была облачена в мужскую одежду и несла два деревянных баубона с резными рукоятями.
Прямые, тонкие, длиной…
Усилием воли Нереус задушил рождавшийся в горле крик отчаянья.
Длиной больше, чем его бедро…
Большие.
Гладкие.
Ореховые.
Лихтиец окончательно уверился, что этот день он никогда не позабудет.
– Ты выполнишь всё, что я пожелаю!
– Да, хозяйка.
– Даже если это будет очень необычное желание.
– Да, хозяйка.
– И ни слова не доложишь моему брату!
– Клянусь, хозяйка.
– Теперь, – девушка заметно нервничала. – Встань и возьми это.
Геллиец принял из её рук тёмно-коричневый олисб.
– Ты хорошо обучен сражаться?
– Меня готовили лучшие наставники Гартиса.
– Представь, что я дала тебе… рудис. Не совсем обычной формы, но… Сочти его тренировочным мечом. И научи меня управляться с ним не хуже, чем это делает Мэйо!
Глава двенадцатая
Виола вращала в руке олисб:
– Я ни в чём не уступаю брату, кроме одного. Мне запрещено изучать искусство боя. Это будет наша с тобой тайна. Я не хочу, чтобы о ней узнали даже мои служанки.
– Госпожа…
– У нас мало времени. Начнём?
Девушка приняла подсмотренную у Мэйо стойку.
Нереус положил свой «клинок» на землю:
– Разрешите кое-что поправить.
– Делай всë, как посчитаешь нужным.
В мыслях помянув Дэйпо, раб взял Виолу за талию:
– Перенесите больше веса на левую ногу. Да, так хорошо. Теперь нужно слегка развернуть бедро.
– У меня получается?
– Вы – прекрасная ученица. Опустите локоть и расслабьте кисть. Не вцепляйтесь в рукоять. Рука должна быть свободна. Я покажу.
Очень осторожно Нереус обхватил ладонью тонкие пальцы Виолы и стал медленно вращать «клинком».
– От плеча, госпожа. Не спешите.
Геллиец прижался грудью к её спине:
– Сделаем вместе шаг и выпад. Это очень просто. Доверьтесь мне.
– Куда я должна смотреть?
– Вперëд. Не отвлекайтесь на меч. Он всего лишь продолжение вашей руки.
– Шаг. Выпад. Шаг. Выпад, – девушка ткнула олисбом в куст.
– Теперь защита. Наклоним оружие вот так. И делаем шаг назад.
– Шаг. Защита. Шаг. Защита.
– Стойка, – напомнил Нереус.
– Я подсмотрела у Мэйо несколько приëмов.
– Хорошо. Давайте разберëм каждый.
Рядом с поморской красавицей лихтиец забыл об усталости.
Он говорил с Виолой.
Бережно прижимал её к себе.
Кружился вместе с ней в отточенной до мелочей пляске клинков.
Золотой свет давно сменился розовым.
Девушка тяжело дышала в изнеможении, но не прерывала тренировку.
Багрово-красные лучи, заревом пожара разгоревшиеся на черепичных крышах, напомнили Виоле об исходе дня.
– Тебе пора! – с нотками сожаления сказала молодая госпожа. – Иначе Мэйо придëт в ярость!
– Да, лучше не будить в нём зверя.
– Нереус, – девушка коснулась груди раба. – Я хочу, чтобы ты вернулся ко мне. Снова поупражняемся в фехтовании.
– Если хозяин даст разрешение…
– Обойдëмся без него. Я сама всë устрою.
– Госпожа…
– Береги моего брата. Порой, он просто невыносим. И омерзительно вульгарен, – Виола одарила невольника тёплой улыбкой. – Но лучше пусть дурачится, чем лежит на белых носилках.
– Я позабочусь о нём.
– До встречи, Нереус.
– До встречи, госпожа.
Дождавшись, когда Виола уйдёт, островитянин сорвал с головы парик, сдëрнул паллу, избавился от украшений и бегом кинулся прочь.
Невольник мчался так, словно по его следам спешили огненноротые псы Мерта, стегая себя железными хвостами.
В центральном дворике геллиец подскочил к питьевому фонтанчику и стал с остервенением плескать водой в лицо, стараясь смыть макияж.
Парень тëр глаза и щеки, пытался слизать яркую помаду с губ.
При воспоминании о зале олисбов и фехтовании баубонами, его начинала бить дрожь. Даже кошмар, пережитый в комнате Мэйо, теперь казался не таким уж жутким.
Чья-то рука легла на плечо и Нереус вскрикнул от неожиданности.
– Вижу, крепко тебе досталось, – сказал поморский нобиль, рассматривая зелёные ногти лихтийца.
– Как же я рад снова быть с вами, господин!
– Что эти фурии сотворили с твоим лицом?
– Лучше не спрашивайте…
– Я готов узнать самые пикантные подробности.
– Госпожа Виола настрого запретила мне говорить о них.
– Ясно. Значит, она попользовалась тобой на славу?
– Так и есть. Пришлось немало попотеть.
Мэйо постарался не выдать волнения:
– Ты блудодействовал с ней?
– Нет, хозяин.
– Ложился в одну кровать?
– Она искала иных развлечений.
– А обо мне… что-нибудь говорила?
– Просила заботиться и беречь вас.
Поморец отвернулся, нервно взъерошил волосы:
– Хочу написать ей письмо. Но не могу подобрать слова. Я знаю их тысячи! Свободно говорю на руанском, поморском и эбиссинском… А нужные никак не сплетаются в строчки!
– Ваша сестра поймёт вас даже с полуслова.
– Я всё делаю не так.
– Дозвольте мне… – Нереус вытер слипшиеся от краски ресницы. – Вскорости опять навестить её. Рассказать о ваших благих стремлениях.
– Ты готов?.. – изумился Мэйо. – К ней? Туда? Опять?
– Да, хозяин.
– Кажется, ты ещё больше сумасшедший, чем я. Когда закончу письмо, передам его с тобой.
– Можно поделиться с вами советом?
– Конечно.
– Не гоняйтесь за изысканностью форм, лучше сосредоточьте усилия на содержании.
После заката Мэйо улëгся в кровать.
Нереус зажëг благовония и сел на лежак.
– Ты можешь уйти, если хочешь, – сказал поморец.
– Я останусь.
– Сегодня, пока ты развлекал Виолу, я перерыл всю библиотеку Рхеи… Но ничего не нашëл.
– Кто-то хотел надёжно похоронить тайну тланов.
– Да, и преуспел в этом.
Геллиец посмотрел на хозяина, скрывая внезапно охватившую радость. Нобиль стал выглядеть гораздо лучше: тени под глазами уменьшились, кожа начала приобретать естественный цвет.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил невольник.
– Голова почти не болит. Дорогая тётушка пичкала меня лечебными водами из особо целебных источников. Редкая дрянь на вкус, но ради спокойствия родни приходится идти на жертвы.
– Мэйо, – Нереус поймал взгляд господина. – Кроме попыток отравить тебя, были и другие покушения?
– А ты – умный парень, рыбак! – рассмеялся нобиль. – Разумеется, были. Но я не связывал их со жрецами. Думал на тех, с кем имел удовольствие схлестнуться.
– И ничего не говорил отцу?
– Никому не говорил. Я привык со всем справляться сам.
– Человек твоего положения мог бы нанять целую армию для охраны.
– Зачем мне армия? У меня есть ты! – поморец схватил подушку и кинул её в Нереуса.
Раб ловко уклонился.
– Какая невыносимая скука в деревне! – убрав руки под голову, заявил Мэйо. – Счастье, что завтра мы покинем это место.
– Не понимаю, чем ты недоволен. Здесь такой пляж… Хочется бежать по нему, ощущая, как влажный песок прилипает к пяткам. Ловить ртом горячий медово-сладкий ветер. Затем смыть пот и натереться сандаловым маслом. Вдыхать его аромат, пропитаться им до кончиков волос. Петь гимны, сплетая венок из роз и гиацинтов. Отдать его самой прекрасной девушке во всей Империи…
– Стихи сочинять не пробовал? – игриво вскинул бровь Мэйо. – У тебя лицо воинственного Ириса, бога лучников, а язык влюблëнного поэта.
– Нет, я не умею создавать певучие рифмы.
– Могу научить. Ничего сложного.
– Если позволишь, я бы прочëл твои поэмы…
– Слева от тебя – сундук. Там валяется парочка сочинений… Из раннего. Повесь светильник и читай на здоровье.
– Свет будет мешать тебе заснуть.
– О, – нобиль закрыл глаза. – Когда охота спать, я не замечу даже факел Туроса, направленный мне в лицо.
– Спокойной ночи, Мэйо.
– И тебе того же.
Нереус достал из сундука и разложил перед собой несколько перевязанных лентами свитков.
Выбрав один наугад, геллиец развернул поэму и погрузился в чтение.
Удар по спине палкой и грубый оклик:
– Стойка!
Нереус глядел перед собой, сжимая в руке учебный меч.
Удар палкой по локтю. Острая боль прошила руку, плечо и затухла где-то между рёбер.
– Спрячь свои мослы, болван!
Несколько мгновений тишины… И снова удар палкой. Хлëсткий, по середине бедра. В очень болезненную точку.
– Разверни корпус!
– Да, наставник, – геллиец с трудом опëрся на пострадавшую ногу.
Удар сзади. Чуть выше пояса. Палка спружинила от позвоночника, оставив на коже вытянутый красный след.
– Молчать! Атака! Шаг! Выпад!
Избитое тело слушалось хуже, чем хотелось бы лихтийцу.
– Шаг! Выпад! – требовал наставник.
Удар палкой по запястью.
Пальцы Нереуса разжались, выпустили рудис…
– Неуклюжий сопляк!
Удар. Удар. Удар.
– Кому нужен воин, теряющий оружие?!
Злость захлëстывает так, что всё краснеет перед глазами. От напряжения в гортани сводит нижнюю челюсть.
– Простите, наставник.
Голос жëсткий, чужой.
Прощения не будет.
– На доску! Лэйс, быстро сюда!
Соперник старше, опытнее и… вооружён. Он глядит с пренебрежением и брезгливостью.
Лэйс. Поморец. Азартный игрок и вор.
Продан за долги по решению суда.
Живёт на особом положении. Спит с женой Гартиса.
Чёрные волосы до плеч. Тëмно-карие, почти чёрные глаза. Глубокие, как омуты.
Он встаёт на край доски уверенно, быстро находит равновесие.
Под деревяшкой пять положенных на бок чурок, по которым она катается, чтобы усложнить бойцам задачу.
Во взгляде Нереуса мелькнула бешеная ненависть: он давно мечтал выдавить эти отвратительные поморские зенки.
– Атака! – скомандовал наставник.
Лэйс, издевательски лыбясь, тычет рудисом в живот геллийца.
Нечеловеческим усилием воли эту боль удаётся стерпеть.
Парень делает попытку отнять меч у соперника. И сразу понимает – удача обласкала другого.
Удар в горло. Потеря равновесия. Падение с доски, лицом в песок.
– Встать! – требует наставник. – На доску!
Кашляя и отплëвываясь, Нереус возвращается на край деревяшки.
– Атака!
Геллиец меняет тактику. Разворачивается боком к противнику, прикрывается правой рукой.
Она – «щит». И другого не будет.
Лэйс колет, вкладывая немало силы в удар.
Нереус отталкивает клинок предплечьем.
Новый выпад.
Левая рука лихтийца вступает в бой.
Она успевает схватить деревянное лезвие.
Поморец делает рывок на себя.
На помощь левой руке приходит правая: клещами сжимает чужой рудис.
Проклятая доска гуляет под ногами.
Только бы не упасть!
Не упасть!
Нереус всем измученным сердцем желает получить этот меч.
Лэйс удивлён таким натиском. Пара коротких мгновений растерянности крадут удачу из-под носа поморца.
Он рычит сквозь блеснувшие в оскале зубы.
Геллиец бьëт ногой. Ещё. Ещё.
Голой пяткой попадает сопернику по колену.
Падай!
Падай, мразь!
Лэйс не намерен сдаваться и покидать доску.
Падай!
Выбиваясь из сил, Нереус уже не чувствует боли. Ему всё равно, куда бить, и куда бьют его.
На одно мгновение он в мыслях уносится прочь из этого мрачного места: на морское побережье, в уютную гавань, где можно бежать по мокрому песку и жадно хватать ртом солёный ветер…
Голова кружится и земля уходит из-под ног…
Лихтиец падает, распахивая плечом тренировочную площадку.
Из глаз сыплются искры.
Он мечтает стать песчинкой. Крошечной. Незаметной. Чтобы никто не нашёл его, не заставил подняться и снова терпеть бесконечную пытку.
– Встать!
Нет.
Пожалуйста.
Нет…
– Встать!
Кусая губы до крови, Нереус крепко прижимает к себе рудис.
Кому нужен воин, теряющий оружие?
Наставник медленно приближается.
Его тень падает на лицо геллийца.
– Ты предназначен для одного знатного человека…
Грубый голос теперь похож на слабое дуновение ветра.
– Очень богатого человека. С большими причудами. Рядом с ним никогда, запомни – никогда, не теряй над собой контроль.
– Это… не повторится… наставник.
– Тренировка окончена.
Нереус закрывает глаза.
Каждой мыслью, всем своим духом, он возненавидел знатного, очень богатого человека с большими причудами, которому был предназначен.
Глава тринадцатая
Тень на лице Нереуса сменил бледный утренний свет, пробившийся в комнату через окно.
Геллиец поморщился, открыл один глаз.
Мэйо лежал на животе. Левая рука поморца свисала с кровати.
– Хозяин, – прошептал невольник.
Он встал и медленно подошëл к нобилю.
– Хозяин…
Потомок тланов не шелохнулся.
Не придумав ничего лучше, Нереус опустился на колени и поцеловал тонкие пальцы господина.
Они были тëплыми.
И вдруг, проехавшись по щеке раба, цепко схватили его за ухо.
– Высеку! – процедил Мэйо, тряхнув спутанными волосами.
– За что?
– Какого Мерта ты меня будишь?! Такой сон прогнал, паршивец!
Нобиль осëкся, поглядел озадаченно:
– Это я сейчас сказал?
– Да.
– Мне снилась… – поморец отпустил ухо невольника.
– Подводная страна?
– Нет, к счастью. Разнузданная оргия! Сперва я сношал девицу здесь, на кровати… Потом другую – на лежаке. Третья приняла меня в объятья, усевшись в кресле. Четвёртая отдалась на столе. С пятой мы вышли на балкон. Я брал еë и кричал непристойности, проходившим по двору болванам. Затем с шестой, почувствовав стремление к изыскам, залез на статую и веселился там. Когда седьмая обнажила бедра… Один ничтожный раб бессовестно развеял очарованье сна!
У Нереуса отвисла челюсть и пропал дар речи.
– Ладно, я не сержусь, – смягчился Мэйо. – Просто со мной такое впервые за много лет.
– Я должен был беречь твой сон, а вместо этого зачитался и сам не помню, как задремал.
– Мои стихи ужасны раз навевают скуку.
– Нет, нет! – горячо возразил Нереус. – Они великолепны. Всему виной усталость.
– Сегодня мы отправимся в дорогу. Возьми себе гнедого. Поедем рядом.
– Ты не накажешь меня?
– Я не просил сидеть тут в карауле, а значит, и проступка нет.
– Мне следовало…
– Разучиться спать? – Мэйо усмехнулся. – И довести себя до истощения сил? Не надо. Я пробовал. Хорошего немного.
– Ты бесконечно добр.
– Ухо не болит?
– Нет, – улыбнулся Нереус. – Во сне мне было гораздо хуже.
– Предположу, что там тебя сношала толпа девиц!
Геллиец почувствовал, как на щеках предательски заиграл румянец:
– Наставник. Во время тренировки.
– И глубоко присунул?
– Да. Это он умел.
– За что?
– Прощелкал свой клинок. Не так стоял. Не вовремя ответил.
– Мы быстро забываем сны, – вздохнул Мэйо. – Но прошлое не так легко изжить из памяти.
– Могу я попросить совета?
– Конечно!
– Ты лучше знаешь женщин… Их нрав и предпочтения… Как примириться после ссоры?
– На ком лежит вина?
– На мне. Речь про Йину.
Мэйо поскрëб голову:
– Колье. С рубинами.
– А что-нибудь попроще…
– Она привыкла к роскоши и дорогим подаркам. Пастушкам в радость и цветок, а здесь, друг мой, придëтся раскошелиться.
– Где же взять столько денег?
– Я вижу проблему иначе. Где взять хорошее колье? Не дрянь и не подделку, каких в избытке продают на рынке.
– Только не говори… – взмолился Нереус.
– Мне надо подумать, – изрëк нобиль.
Этой фразы геллиец боялся, как огня.
Он уже знал, что с неё начинаются те самые опасные авантюры поморца!
В Лихте про таких, как Мэйо, говорили, что они могут взбаламутить воду даже в пустой чаше.
– Пока сестрица тащится в своей повозке, мы сгоняем в одно местечко! – бойко разглагольствовал нобиль. – Провернëм дело и через три дня нагоним её у Кьяна.
– Разумно ли оставлять девушек в пути без попечения… – попробовал возразить Нереус.
– С ними ничего не случится. Земли Рхеи граничат с виноградниками Кьяна, он – наша дальняя родня и заранее извещëн об этой поездке. Огромный дом, весëлое семейство. Виоле не дадут скучать.
– Может, не стоит…
– Ещё как стоит! Я вспомнил, у кого было подходящее колье изумительной красоты, фамильная реликвия.
– Мэйо, пожалуйста… – взмолился раб.
– У меня есть план. Возьмëм в дорогу несколько вещиц… – поморец вынул из сундука ткань. – Ещё шкатулку. Гребень. Зеркало. Духи. Вот эту маску для весенних шествий…
Геллиец пытался угадать, зачем хозяину понадобилось всë это старое барахло…
– Не понимаю. Ты что рассчитываешь выменять колье на кучу мелочëвки?
– Именно так, – с гордостью подтвердил нобиль.
– Какой свихнувшийся дурак пойдëт на эту сделку?
– Один дурак перед тобой, – осклабился Мэйо. – Второго вскорости отыщем.
– Не может быть на свете такого олуха!
– Поспорим? – В чëрных глазах появилась хитринка.
– На что?
– На что угодно.
– Если я выиграю, – тихо сказал невольник. – Ты разрешишь мне… хотя бы день походить без ошейника.
– Договорились, – улыбка Мэйо стала жёсткой. – А если выиграю я, снимем его насовсем.
Детали плана нобиль разглашать не собирался. Он взял Альтана, ещё одного вьючного коня, и тепло распрощавшись с тёткой, направился на северо-восток.
Нереус ехал на гнедом, разглядывая незнакомые пейзажи.
Вдалеке от моря селились люди победнее. Их участки земли были меньше, дома скромнее, рабы измученнее.
Этот разительный контраст произвëл на геллийца большое впечатление.
Теперь он понимал, что ни жизнь у Гартиса, ни работа в конюшнях сара Макрина не шли ни в какое сравнение с жалким существованием местных невольников.
Везде, где среди великолепной природы появлялись люди, непременно слышались щелчки бича.
– О чём задумался? – спросил заскучавший Мэйо.
– О том, что мне следует каждое утро благодарить Богов и целовать твои сандалии.
– Обязательно так делай, если захочешь меня позлить. Ещё отрасти длинные волосы, чтобы мне было удобно вытирать о них руки. Я ведь питаю нежнейшую любовь к патриархальности!
– Тебе трудно угодить.
– Давай расскажи мне очередную мерзость, что «раб должен почитать хозяина своего выше всего прочего, выше плотских желаний и выше чести». Может, поговорим о чëм-то повеселее? Какая в Лихте рыба?
– Рыба?
– Да, рыба.
– Обыкновенная рыба.
– В чешуе?
– Конечно, в чешуе.
– Знаешь, чем рыба похожа на нас?
– Ну, – озадаченно потянул Нереус. – Я не знаю.
– В воде не пахнет, а на суше зверски смердит!
– Согласен, – хмыкнул геллиец, глянув на свои взмокшие подмышки.
– А знаешь, чем рыба похожа на вигила?
– Нет! – не вытерпев, раб издал громкий смешок.
– Широкая спина, отвисшее брюхо и тупая морда!
– Где ты это всë услышал?
– А знаешь, кто без клюва клюëт, а без члена сношает?
– Рыба?!
– Баба! – заржал Мэйо. – Рыба без членов сношается, а если тебя сношала рыба – значит, не в тех местах голышом купался.
Нереус захохотал, уткнувшись носом в конскую гриву.
– Давай, теперь твоя очередь травить байки! – заявил нобиль.
– Я таких не знаю!
– Говори, какие знаешь.
– Пошлые?
– Их – в первую очередь!
За разговорами время потекло быстрее.
К вечеру друзья добрались до средних размеров особняка, утопающего в цветах.
На крыльцо вышел пожилой хозяин и, подслеповато щурясь, поприветствовал гостей.
– Вы, верно, помните меня! – бодро сказал Мэйо. – Я – сын сара Макрина, наследник дома Морган. Вы вели дела с моим отцом.
– Да, мальчик мой, – обрадовался старик. – Я помню. Ты вырос, возмужал…
Он отвернулся и крикнул в дом:
– Иди сюда, Апайо! Смотри, кто к нам приехал!
Из полутьмы вышла почтенная старушка в домотканных одеждах:
– Какой красивый мальчик! Забрался в нашу глушь, устал с дороги. Проходи, я угощу тебя горячим супом.
– Благодарю, вы так добры! – воскликнул Мэйо, беря старушку за руки и целуя воздух около её длинных серëг.
У Нереус зародились нехорошие подозрения.
– Раб, отведи коней на выгон, – чопорно распорядился поморский нобиль. – Да пошевеливайся, балбес! О, времена! Найти смышлëного мальчишку труднее, чем жемчужину с кулак!
Мэйо великолепно изображал капризного аристократа, отчего хорошо знавший его невольник едва успел отвернуться и спрятать улыбку.
Возвратившись к дому и тщательно вымыв руки, Нереус отправился прислуживать господину во время ужина.
Нобиль полулежал на широкой кушетке и разглагольствовал тем же капризным тоном:
– Пороть за каждую провинность! Кнутом! Верëвкой смоляной! К ногтю! А не желают слушать – так вешать прочим в назидание!
Старик согласно кивал.
По его морщинистому лицу было ясно, что слова Мэйо, как сладкая музыка, чрезвычайно радуют отца семейства.
– Так что же привело тебя к нам? – Апайо подвинула гостю блюдо с деликатесами.
Казалось, Мэйо только и ждал этого вопроса:
– Видите ли, я вознамерился жениться.
Старики переглянулись.
– Да вот беда, – нобиль сделал такое грустное лицо, что даже Нереус забеспокоился. – Мой член… Совсем ослаб.
– Как же так! – ахнула хозяйка. – Ведь ты столь юн, в рассвете сил!
Мэйо горько вздохнул:
– Скорбь сжала сердце… Простите!
– Крепись, – старик залпом осушил кубок. – Когда эта беда вошла в мои ворота, я звал и докторов, и лекарей бродячих… Пятнадцать лет – всë без толку.
– Жрецы мне подсказали секретный способ, – понизил голос Мэйо.
– Какой? – заинтересовался хозяин дома.
– А вам не говорили? – хитрый парень перешёл на трагический шёпот. – Глубокой ночью без рабов и слуг нужно явиться голым за Эрраский холм. Туда, где озеро. И подождать девицу. Она укажет путь к источнику. Но не бесплатно. Взамен потребует рубинов. Я накупил камней в избытке. И завтра попытаю счастья. Сегодня заночую здесь. Устал от долгого пути.
Нереус начал краснеть, слушая это бесстыдное враньё.
Старики вновь переглянулись.
– Конечно, мы рады принимать тебя, – заулыбалась Апайо.
– В каком часу… – её муж лихорадочно шарил по столу. – Нужно прибыть за холм?
– Так ровно в полночь.
– Рубины говоришь?
– Иных камней не принимает.
– Занятно, – старик трясущейся скрюченной пятерней сунул в рот куриное бедро. – Вот знать бы раньше… Отсюда ведь рукой подать!
– Вообразите, как я удивился! – хмыкнул Мэйо. – Жрецы, хвала Богам, ещё способны явить нам чудо! Как в прежние года…
– Да, – подхватил старик. – Раньше было лучше!
– Не смею больше утомлять, – нобиль поднялся. – Великолепный ужин! Я счастлив. Отбываю на покой. Раб, помоги раздеться!
Нереус метнулся за хозяином красный от возмущения.
Завесив дверь, он сердито прошептал:
– Ты с ума сошёл?
– Да. И тебе о том известно.
– А если обман раскроется?
– Можешь не участвовать и пропустить всё веселье. Я справлюсь сам.
– Прости, но как тебе не стыдно. Красть у несчастных стариков.
– Которые родню свели в могилы. Пытались жульничать на рынке в Тарксе. И скоро сами отдадут концы на радость всем соседям. Чуть не забыл: я красть не собираюсь, я обменяю их рубины на мои безделицы.
– Мэйо!
– Встречаемся на выгонах. Я вылезу в окно, ты жди там наготове.
– Как скажешь. Но я не одобряю.
– Повеселее! У нас пари. Забыл?
Понимая, что спорить бесполезно, Нереус направился к выходу:
– Одно мне непонятно. Где ты возьмëшь девицу?
