Текст книги "Прикосновения Зла (СИ)"
Автор книги: Маргарита Чижова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Глава двадцать четвëртая
Мэйо уселся на парапет фонтана, откусив приличный кусок пирога, купленного у гуляющего по площади торговца:
– Рад за сестру. Правда, рад.
Нереус кивнул:
– Я сказал, что ты запретил мне ложиться с ней. И ушёл.
– Знаешь… – скривил губы поморец. – С каждым днëм я всë больше тебя уважаю. Нужно иметь много смелости и выдержки для такого поступка.
Геллиец упëр кулаки в мраморную плиту:
– Я люблю её. И не хочу так, скрывая чувства, словно у меня их нет.
– Можешь не верить, но я отлично понимаю всю глубину твоего негодования. И всë же рабство в некоторой степени освобождает от груза ответственности, перекладывая его на плечи хозяина, – Мэйо доел пирог и отряхнул руки. – А мои поступки – только моя ноша. И я принуждаю себя еë тащить.
– Ты примешь приглашение госпожи Като?
– Это тот случай, когда у меня нет выбора, – усмехнулся поморец. – Тоже касается и дорогого подарка. Кулон встанет в немалую сумму, но придëтся облегчить свой кошелëк.
К щекам геллийца предательски прилила краска:
– Хозяин, ты знаешь, как доставить женщине удовольствие ртом?
– Нобилям запрещено подобное непотребство. Но есть одна книга… С пояснительными картинками. Я храню еë под замком и никому не показываю. Если интересуешься…
– Нет, – выпалил Нереус.
– Точно?
– Я… Нет! Мужчина на должен о таком думать.
– Картинки довольно пикантные.
У лихтийца между лопаток заструился пот:
– Ты их разглядывал?
– В мельчайших подробностях.
– Тогда можно?..
– Угу, – кивнул Мэйо. – Мне пора возвращаться к Ливию. Как всегда, перерыв объявили на самом интересном месте. Хочу послушать дискуссию об афарской военной кампании. Говорят, мы терпим одно сокрушительное поражение за другим.
– Императору стоило бы упрочить союз с Эбиссинией.
– К сожалению, у Клавдия нет детей, и политический брак невозможен. В целом, ситуация на юге оставляет желать лучшего. Про север и вовсе умолчу.
– Мне отправляться за кулоном?
– Договорись, чтобы его принесли в дом Ливия не позднее завтрашнего вечера. Все расходы я оплачу.
– В храме наверняка попросят сделать пожертвование…
Мэйо снял с шеи небольшой мешочек с деньгами:
– Возьми. Поешь где-нибудь, загляни в бордель, купи дары… Я проторчу на форуме до ночи, так что не торопись возвращаться. Отдохни так, как хочется тебе. Договорились?
– Благодарю, хозяин.
– Можешь даже напиться, – заговорщицки прошептал поморец. – После того, что ты увидел в термах, я бы точно напился.
Нереус опустил голову, чтобы никто из случайных прохожих не заметил, как он зубоскалит перед господином.
По пути к паучьему храму, невольник разглядывал городские достопримечательности.
Возле торговой площади он заметил небольшой кабак с оригинальной вывеской: идущим под парусами пиратским кораблëм.
Силлад располагался в стороне от моря, и геллиец предположил, что хозяин заведения – отошедший от дел разбойник, уставший грабить суда и осевший на суше.
Островитянин свернул с дороги и зашëл в полутëмный зал.
Кабак был рассчитан на непритязательную публику и не мог похвастаться ни уютом, ни богатым выбором блюд.
Нереус полной грудью вдохнул удушливую вонь и почувствовал себя невероятно счастливым.
Ему нравилось здесь, нравилось абсолютно всë: и низкий потолок, и узкие лавки, напоминавшие банки для гребцов, и грубоватая девка с заплетëнными на афарский манер волосами, заполнявшая миски дешëвой едой…
– Добро пожаловать! – хрипло сказала она. – Чувствуй себя как дома.
– Уже, – ответил геллиец, подсаживаясь поближе к ней. – Благодарю за гостеприимство.
Брюнетка покосилась на него с подозрением:
– Что будешь пробовать?
Нереус положил на стол несколько монет:
– Угости меня так, чтобы я захотел вернуться сюда.
– Лаура, – представилась девушка, рассматривая дорогой браслет гостя. – По городу ходит слух, что из Таркса приехал молодой богач. Его кони – в золотой сбруе, а рабы – в золотых ошейниках.
– Слухи несколько преувеличены, – усмехнулся меченосец. – Господина зовут Мэйо из Дома Морган, он – мой хозяин.
– А у тебя есть имя или прозвище?
– Нереус. Геллиец.
Луара наполнила глиняный кубок бледно-красным напитком:
– Лучшее вино для тебя, геллиец!
Раб отхлебнул немного и улыбнулся.
Вино было приятным на вкус, но слишком щедро разбавленным водой.
Девушка подала несколько мисок с закусками:
– Правда, что молодой богач – красавчик, и его волосы пахнут самыми изысканными благовониями?
– Мне сложно судить о его красоте, но многие женщины сходят по нему с ума.
– Хотела бы я поглядеть на него поближе…
– Через три дня в храме Веда состоится свадьба господина Ливия. Приходи бросать новобрачным цветы и непременно увидишь там моего хозяина.
– Дивно! Ну, я приду. С большой корзиной лепестков! – Лаура подлила парню вина. – Мне всегда было интересно, как живут богачи. Наверно, твой господин ежедневно поедает лишь устриц и белый хлеб…
Нереус прыснул в кулак:
– Час назад он с удовольствием лакомился крестьянским капустным пирогом.
Девушка рассмеялась:
– Богат да с причудами! Приди он сюда, я бы накормила его капустой до отвала!
– Не сомневаюсь.
Наевшись, геллиец поднялся с лавки:
– Добра и процветания этому месту.
Лаура засуетилась, не желая так быстро прощаться:
– Уже уходишь?
– Мне нужно выполнить поручение господина.
– Тяжко быть подневольным, да?
– Все мы зависимы: рабы от хозяев, хозяева от богов, боги от своих страстей, – островитянин глубоко вздохнул. – Я сегодня почти свободен. Могу бродить, где вздумается, и делать, что захочу. Главное: успеть купить для господина одну вещицу в паучьем храме.
– Ты идëшь в храм Восьмиглазого?
– Да.
– А раньше бывал там?
– Нет, я молюсь Дэйпо. Иногда Веду, богу-покровителю моего хозяина.
Лаура отставила в сторону грязную посуду:
– Значит, я пойду с тобой. Без поручительства того, кто уже посещал храм, тебя не пустят в святилище.
– Почему? – удивился Нереус. – Что за странные порядки?
– Объясню по дороге.
Девушка набросила на плечи старый, давно выцветший плащ и крикнула в кухню:
– Отец, я ушла! Вернусь до заката!
На улице Лаура подогнула длинный подол платья:
– Храм стоит в низине. Там вечная грязь.
– Я уже давно не видел дождей.
– Дело не в дождях. Ты знаешь, кто поклоняется Восьмиглазому?
– Нет.
– Рабы, нищие, крестьяне, калеки… Вся беднота. Нобили здесь большая редкость.
Храм-ротонда, окруженный колоннадой, имел безрëберный купол и восемь круглых окошек.
Поднявшись по ступеням, Лаура несколько раз ударила в дверь медной колотушкой.
Пришлось немного подождать, и наконец им открыла худощавая женщина в чëрной одежде:
– Что вам угодно?
– Мы пришли узнать истину, – ответила девушка. – Я – Лаура из Силлада, и со мной раб Нереус-геллиец.
– Входите и услышите.
Внутри святилища было очень темно. Лишь возле статуи паука – размером со среднюю собаку – горела одинокая лампада.
Девушка потянула невольника за руку и усадила рядом с собой на сплетëнную из соломы циновку.
Жрец появился из мрака и зажëг вторую лампаду:
– Восьмиглазый видит каждого. Он говорит нам: не страшитесь ни зла, ни боли, ни смерти. Не страшитесь тех, кто грозит вам словом, и тех, кто поднимает на вас плеть. Велика тьма для одной свечи, но нет тьмы там, где их пылают сотни тысяч.
Лаура с интересом слушала проповедь, а меченосец про себя дивился, как столь уродливый бог смог найти себе преданных поклонников.
– Раб Нереус, – строго произнëс жрец. – Как часто господин твой грозил тебе словом и поднимал плеть?
– Про слова не помню… Вроде, не грозил. А плеть и вовсе в руки не брал.
– Твой господин отказывал тебе в пище и отдыхе? Принуждал непосильно трудиться?
– Нет.
– Заставлял ложиться с собой и лобызать себя в губы?
– Нет.
– Тогда зачем ты ему? Для каких нужд?
– Хозяин готовится к учëбе в столице. Там я буду содержать в порядке коня, оружие и доспехи господина. Сопровождать его на военных манëврах. А пока мы просто общаемся, отдыхаем вместе и… если так можно выразиться, водим дружбу.
– Водите дружбу? – удивился жрец.
– Да, звучит нелепо. Мой господин – потомок тланов, носитель ихора, благородный и богатый человек. А я – простой парень из рыбацкой деревушки. Но мы как будто знаем друг друга всю жизнь и вместе нам лучше, чем порознь.
Жрец гневно сдвинул брови:
– Так что ты надеешься услышать от Великого Паука?
– Хозяин велел мне купить амулет – кулон с восемью жемчужными глазами.
– Ты знаешь, зачем ему эта святая вещь?
– Да. В подарок одной особе.
– А цена тебе известна?
– Цена не имеет значения. Амулет нужно доставить в дом Ливия не позднее завтрашнего вечера.
– В дом Ливия? – переспросил жрец, а потом сменил гнев на милость. – Хорошо, я понял, кому предназначается подарок. Скажи хозяину, он получит его в срок.
– Благодарю! – обрадовался Нереус. – Вы очень добры!
– Оставь пожертвование в кувшине у входа. Восьмиглазый благословляет вас обоих!
Щедро отсыпав монет в глиняный сосуд, островитянин с чувством несказанного облегчения покинул храм.
– Твоё дело сделано, – нагнала парня Лаура.
– Спасибо за помощь, – Нереус протянул ей мешочек с деньгами. – Возьми всë, что у меня осталось, и распорядись этим по своему усмотрению.
– Отец не поверит, будто кто-то дал мне денег просто так. Он скажет, что я – шлюха, ублажавшая раба.
– Тогда продай мне какую-нибудь вещь.
– Какую? Мой залатанный плащ?
– А хоть бы и его! Я куплю.
Девушка рассмеялась:
– Забирай! У меня ещё ни разу не было такой выгодной сделки. Главное от радости не спустить все деньги на ставках!
– Что за ставки? Здесь есть ипподром?
– Нет, – Лаура перешла на шëпот. – Яма с подпольными боями. Они запрещены в Поморье, но у нас проводятся по ночам, на восточной окраине. Биться может любой, кто внесёт небольшую плату. Правило одно – сражаться без одежды и оружия. Бои спонсируют городские богачи, они постоянно делают ставки на своих любимчиков.
– Я бы посмотрел на это зрелище.
– Приходи сегодня ночью ко мне. Я провожу тебя до ямы.
– Если хозяин отпустит…
– Ну, – рассмеялась Лаура, прощально махая рукой. – Вы же с ним друзья!
– Я приду! Точно приду! – пообещал Нереус, прижимая к губам её плащ.
Глава двадцать пятая
Едва Нереус переступил порог дома, как услышал от смотрителя:
– Геллиец! К хозяину! Быстро!
Раб со всех ног помчался в кабинет господина.
Мэйо вëл подсчёты, записывая столбиком какие-то цифры:
– Сделал, что я сказал?
– Да. Я был в храме и обо всëм договорился.
– Хорошо, – нобиль откинулся на спинку кресла и завëл руки за голову. – А это что у тебя? Плащ?
– Да, – лихтиец съëжился под острым взглядом поморца.
– Та-а-ак… Плащ женский. Не новый. Фасон времëн моей бабушки… Ты что, подлец, ограбил старушку?!
Невольник в испуге упал на колени:
– Нет, хозяин! Я его купил.
– Хотелось бы знать, для каких нужд? Рядиться в бабушку?
– Нет! Одна девушка…
– Преклонных годов?
– Молодая…
– Как первая эбиссинская пирамида?
Островитянин согнулся от смеха:
– Пожалуйста! Дай мне рассказать…
– Слушаю.
– Одна девушка помогла мне попасть в храм и договориться со жрецом. Я отблагодарил еë, купив эту вещь.
– Носи еë теперь с гордостью! – разрешил Мэйо. – На сколько симпатичная особа?
– Не в твоём вкусе. Но очень хотела поглядеть на тебя поближе.
– А чего не привёл? Я бы тоже взглянул на неë.
– Вряд ли господин Ливий согласился бы принять в своëм доме простушку-кабатчицу.
– Всë же попробовать стоило, – улыбнулся нобиль. – Вставай, не мозоль колени. Я же пошутил.
– Хозяин…
– Рад, что ты весело провëл время. А меня уже начинает подташнивать от этой дыры.
Мэйо тоскливо уставился в потолок:
– Виола не написала в ответ ни строчки. Ожидание рвëт из меня жилы.
– Хочешь, чтобы я побыл с тобой сегодня?
– Да. Нужно закончить подсчëты. Я пытаюсь сосредочиться, но цифры расплываются перед глазами.
Нереус подошëл к столу:
– Давай помогу. Вместе быстрее сделаем.
Нобиль протянул ему лист пергамента:
– Называй. Я буду записывать.
– Двадцать пять. Сорок. Тридцать семь, – начал диктовать меченосец.
Мэйо складывал и вычитал, что-то прикидывая в уме.
Затем бросил стилос и ткнулся лбом в стол:
– Не сходится.
– Может, пригласить счетовода?
– В том и беда, что у него всë сходится. Как-то уж слишком гладко. Циферка к циферке. Такого не бывает.
– Почему? Думаешь, раб не может скрупулёзно исполнять свои обязанности?
– Может, – нобиль выпрямился и сложил руки перед собой. – Если дело не касается денег. Сколько ты отдал за плащ?
– Я не знаю. Много. Прости, не нужно было так поступать…
Поморец улыбнулся:
– Я не обвиняю тебя в растрате. Просто хочу показать, что ты не в состоянии назвать мне точную сумму. Чувствуешь, на что намекаю?
– Да.
– И я не знаю, сколько было в кошельке. А этот счетовод знает.
– Или ловко выдумывает?
Нобиль кивнул:
– Оставим это до завтра. Я устал.
– Приляг. Отдохни.
– Ты что-то хотел мне сказать?
– На востоке города есть подпольная бойцовская арена, – Нереус просительно глянул на господина. – Лаура пообещала отвести меня туда сегодня ночью. Если ты позволишь.
– Мой отец, – сверкнул глазами Мэйо, – и его соратники много лет отстаивали запрет на подобные зрелища в Поморье.
– Я только посмотрю. И сразу назад.
Нобиль забарабанил пальцами по крышке стола:
– Что там за бои?
– Кулачные. Без оружия.
– Ладно. Убедил. Но пойдëм вместе. Я тоже хочу посмотреть.
– Мэйо, разумно ли человеку твоего статуса…
– Нет, не разумно. Если узнают, кто я, и доложат отцу, скандал будет на всë Поморье. Так что прикрывай меня тщательно. И это… плащ одолжи!
– Нарядишься бабушкой? – поддел невольник.
– Твоей невестой! – рявкнул поморец, с хохотом выскакивая из-за стола.
Ночной город пах пылью и цитрусами. Кто-то разудало пел, восхваляя женские прелести. Его прогоняли из переулка едкой бранью.
Подходя к кабаку Лауры, Нереус пронзительно свистнул.
– Спорим, я могу громче? – тотчас заявил Мэйо, кутаясь в старый плащ.
– Давай, – подбодрил геллиец.
Нобиль, быстро наполнив грудь воздухом, издал залихватский свист.
– А я так могу, – меченосец сунул два пальца в рот.
Оглушительный посвист пронесся над сонной улицей.
Кто-то распахнул окно и выплеснул помои, чуть не забрызгав благородного носителя ихора.
Из другого окна грубо крикнули:
– Да чтоб вам пусто было, выродки! Шлюхины дети!
Покатываясь со смеху, два приятеля забежали в кабак.
Отец Лауры, длиннобородый мужчина с крепкими мускулами, поднялся навстречу гостям:
– Это ты что ли любитель сорить деньгами?
Он недобро глянул на Мэйо.
Нобиль снял с головы капюшон:
– А ты, кабатчик, привечаешь одних только скупердяев?
Мужчина близоруко прищурился. Лаура замахала руками и зашептала с кухни:
– Это благородный… Тот самый богач… Из Таркса…
Хозяин заведения спал с лица, согнулся, забормотав:
– Прошу извинить, уважаемый господин. Я стар и плохо вижу…
– Зови свою дочь. Хочу говорить с ней.
Лихтиец сделал приглашающий жест, выманивая девушку в зал.
Она робко выскользнула из кухни, краснея от волнения и неловко кланяясь:
– Доброй ночи вам… Большая честь!
– Мой раб сказал, что ты хотела познакомиться со мной. Так подойди ближе, не стесняйся.
Лаура нервно мяла тонкий поясок:
– Я не знала, что вы придëте…
– Ты же обещала угостить меня лучшей в Силладе капустой! Как я мог не придти?
Нереус заметил, что она готовилась к встрече с ним: уложила волосы, выбрала платье понаряднее, надела бусы.
– У нас лучшая капуста, уважаемый господин! – пробасил кабатчик. – Желаете отведать супу или чего посытнее?
– Пироги есть? Заверни нам с собой.
Лаура быстро засунула угощение в чистую тряпицу.
Мэйо положил перед мужчиной золотую монету:
– Я беру твою дочь с собой на прогулку. Обещаю вернуть еë в целости и сохранности. Это за пироги. Сдачи не нужно.
Нобиль первым вышел на улицу.
Лаура придержала меченосца за локоть:
– Я думала, ты бахвалился в храме…
– Нет. Я говорил правду.
– Почему он в моём плаще?
– Захотел и одолжил на вечер.
– Одолжил? Разве всë твоё имущество не принадлежит ему?
– По закону – принадлежит. Но хозяин весьма вольно трактует законы.
Девушка вытерла покрывшийся испариной лоб:
– Как правильно к нему обращаться? Достопочтенный?
– Наверно, – усмехнулся лихтиец. – Зови господином. Не думаю, что он обидится.
Мэйо обернулся:
– Кто-нибудь угостит меня пирогом или я должен умирать тут от голода?
– Ты ведь ужинал с Ливием, – напомнил островитянин.
– Посмотри, милая девушка, какой я худой, – скорчил жалобную мину поморец. – А этот сытый, толстощëкий раб отказывает мне в кусочке хлеба.
Лаура с улыбкой протянула ему пирог:
– Отведайте, господин.
– Благодарю, красавица. У тебя доброе сердце. Не то что у этого геллийского мерзавца, только и ждущего моей скоропостижной кончины!
Нереус открыл было рот, намереваясь возразить, но понял – бесполезно. Мэйо оседлал свою волну и желал веселиться на широкую ногу.
Они добрались до восточной окраины города.
Во дворе одного из заброшенных особняков горели факелы.
– Почему этот дом пустует? – спросил нобиль.
– Там живут призраки, господин. Никто не хочет его покупать.
– Нереус, ты боишься привидений?
– Зачем тебе дом в Силладе? – воздел очи горе невольник. – Деньги девать некуда?
– Тебе подарю! – хмыкнул Мэйо.
– Вот спасибо, благодетель! Всю жизнь мечтал проторчать в Поморье до старости.
– Чем дыра, где ты родился, лучше этой?
– Во-первых, там нет поморцев.
– А во-вторых?
– Мне и одного пункта достаточно.
Мэйо заплатил за вход привратнику и тот распахнул перед гостями калитку.
– Делайте ставки! Делайте ваши ставки! – зычно кричал в саду зазывала.
– Сладости! Покупайте сладости! – гулял у неработающего фонтана торговец.
– Волосы, зубы и пот бойцов! Берите, не пожалеете! – охотно показывал товар другой продавец.
Мэйо торопился вперëд с горящими от азарта глазами:
– Ну, и где тут ваши кулачники валяют друг друга в пыли?
– Сюда, господин, – указала путь Лаура.
У небольшого песчаного круга собралась внушительная толпа.
В свете факелов обмазанные маслом бойцы казались ожившими медными изваяниями.
Дождавшись команды распорядителя, они набросились друг на друга, махая кулаками и ногами, применяя болевые захваты и броски.
У Нереуса бешено заколотилось сердце. Он уставился на соперников, моментально определив фаворита.
– За кого болеть? – спросил Мэйо.
– Вон за того… С кривым шрамом на спине, – подсказал меченосец.
Жёсткий захват.
Удар пяткой.
И соперник шрамированного взвыл, получив открытый перелом руки.
Лаура отвернулась, и Мэйо ласково прижал еë к себе:
– Не смотри. Это зрелище не для нежных девушек. Хочешь я куплю тебе новый плащ? Самый красивый во всëм Силладе!
Она всхлипнула:
– Вы очень добры, господин.
– И ты печëшь вкуснейшие пироги. Они восхитительны.
– Вы шутите надо мной…
– Нет. Я говорю то, что думаю.
Нереус вытянулся струной. Его лихорадило, кулаки сжимались и разжимались.
– Хочешь туда? – с улыбкой поинтересовался нобиль.
– Да, хозяин.
Его ответ обескуражил Мэйо:
– Серьёзно?
Лихтиец кивнул.
– Тебя могут искалечить или убить.
Нереус закусил губу:
– С лошади тоже можно упасть и свернуть себе шею.
– Согласен. Если чувствуешь силы и азарт… Иди!
– Ты разрешаешь? – удивился раб.
– Мы даже поставим на тебя пару монет. Правда, Лаура?
Девушка улыбнулась:
– Да, я поставлю.
– Видишь, какая сильная у тебя поддержка.
Меченосец ударил кулаком по груди:
– С твоим именем и в твою честь!
– Лучше нигде не упоминай моë имя, геллиец, – подмигнул Мэйо.
Появление новичка подогрело интерес зрителей.
Когда Нереус сбросил одежду, завсегдатаи кинулись делать ставки.
Литые мышцы, уверенные движения, решимость в глазах выдавали в геллийце опытного бойца, которому не чета деревенские увальни, спускавшие на взнос последние сбережения, и даже рослые невольники-афары, крепкие, но необученные эффектным приëмам гладиаторов.
Меченосец встал на прохладный песок арены. Нашел взглядом хозяина и улыбнулся.
Мэйо усадил к себе на колени Лауру и весело размахивал невесть где добытым деревянным кубком.
Лихтиец прижал к груди ладонь, шёпотом повторив одну из клятв раба:
– С твоим именем и в твою честь!
Он размял запястья, покрутил ими, помотал головой, стараясь не отвлекаться на рëв толпы и выкрики особо горластых болельщиков.
Противник сразу разочаровал Нереуса: он ожидал увидеть кого-то посерьëзнее.
Толстый, нескладный увалень с огромными ручищами и пропитым лицом очевидно рассчитывал подзаработать на кувшин дешëвого вина.
Островитянин решил, что не станет калечить пропойцу, слегка погоняет его по арене на потеху толпе и вырубит одним точным ударом.
Толстяк хорохорился, тряс кулаками, выкрикивал оскорбления.
Нереус не вслушивался. Ему было плевать на то, что блеет этот баран – у него всë равно нет ни малейшего шанса одолеть волка.
Распорядитель боя дал сигнал приготовиться, а затем резко махнул рукой.
Геллиец прыгнул в центр круга, желая показать себя зрителям. Он ушёл от грубого и неточного выпада соперника, присел и ударил его ногой в колено.
Резкое смещение сустава вбок привело к разрыву связок.
Пьяница с истошным воем рухнул на песок.
– Вставай, – процедил раб. – Не порти мне забаву.
– У-у-у, – голосил толстяк. – Тва-а-арь…
– Вставай, живо.
Хрипя и красная от натуги, пьянчуга сумел подняться на здоровую ногу. Но теперь остерегался нападать – уклонялся и не вылезал из оборонительной позиции.
Нереус пугал его, заигрывая с толпой.
– Убей! Убей! Убей! – кровожадно требовали болельщики.
Лихтиец ударил в солнечное сплетение и сразу, не давая противнику отдышаться, с левой двинул ему в пах.
Глаза толстяка округлились от боли. Он снова опрокинулся на спину.
– Вставай! – ровным голосом произнëс невольник.
– Убей! – захлëбывались слюной в толпе.
– Вставай. Не тяни время.
Пьяница кое-как выпрямился. Его взгляд потерянно блуждал, с носа свисала длинная сопля.
– Убьëшь? – жалобно спросил он.
– Нет, – пообещал меченосец.
Нереус ударил слева, под плавающие ребра, и следом прямым выпадом впечатал кулак в дряблый подбородок толстяка.
Его отшвырнуло назад. Тело кулем шлëпнулось на песок и сознание угасло.
Распорядитель боя поднял руки над головой.
На выходе с арены Нереуса окружили, начали засыпать вопросами:
– Ты чей?
– Кто твой хозяин?
– Когда следующий бой?
Парень застенчиво улыбался, натягивая тунику. Он хотел пить и послушать, что скажет о схватке Мэйо.
Поморец дружески хлопнул невольника по плечу:
– Я славно на тебе заработал!
Лаура с радостным визгом бросилась геллийцу на шею.
– Заработал? – переспросил островитянин, целуя девушку в щеки. – С пары монет?
– Я поставил на тебя всë.
– Мэйо, ты… Зачем?!
– Какой интерес, если нет куража?!
– Пошли отсюда. Ты неисправим.
Восточный квартал пах мочой и амброзией.
Ночные гуляки покидали его, взявшись за руки: Лаура – в середине, Нереус – слева от неё, Мэйо – справа.
– Мы ведь ещё встретимся? – спросила девушка.
– Обязательно! – рассмеялся нобиль.
– Конечно! – улыбнулся звëздам геллиец.
