Текст книги "Любовь вслепую или Помощница для Дракона (СИ)"
Автор книги: Маргарита Абрамова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
ГЛАВА 19
Амелия
Умирать, конечно, не хотелось.
Меня охватила паника после того, как генерал легко согласился. Наверное, от неожиданности. Я была абсолютно уверена, что придется его долго уговаривать, снова аккуратно подталкивать. А он взял и сказал: «Летим! Завтра! Собирай вещи!»
Я растерялась…
Бросилась собирать вещи, да только что брать-то?!У меня не было теплых вещей.
Снова запаниковала…
Но потом все же взяла себя в руки, по пути же можно все купить. Деньги-то у нас есть. Их лучше взять побольше. Но тоже страшно, вдруг на нас нападут грабители…
В общем, день мой прошел в метаниях и сборах. Зигмунда не хватало, он бы посоветовал, что с собой брать.
А под вечер я разволновалась еще и по другому вопросу… Мы вот прям полетим? В смысле, он в форме дракона, а я у него на спине? Или мы все же будем добираться на повозке, как цивилизованные люди?
К ужину я себя знатно накрутила, представив все возможные и невозможные опасности. А Армор еще к столу не пришел. Как после обеда отправился летать, так и кружил… Видимо, тренировал крылья перед тяжелым полетом.
– Эйра! – позвала я женщину-призрака, когда за окном стемнело.
Она долго не появлялась, я уже начала думать, что зря надеюсь, как в комнате повеяло знакомым холодом.
– Мы летим завтра, – сообщила, глядя на ее полупрозрачный силуэт.
– Я укажу путь, когда окажетесь в северных землях.
– Вы же не обманете?
– Нет.
Мне кажется, Эйра старалась как можно меньше показываться в мире живых. В отличие от Вестера, который предпочитал наведываться часто и растрачиваться на шалости. Женщина словно оберегала себя от темного влияния. Ее немногословность, угрюмость пугали, но вызывали доверие.
И мне было близко ее отношение к мужчинам. Отец, готовый отдать собственную дочь за долги, Олдман – старый извращенец, решивший, что все в этой жизни можно купить, в том числе и людей… Артур – предавший трус, Вестер – циничный, даже после своей смерти устраивающий подлянки, все намеривающийся подложить меня к генералу в постель, скрасить его серые будни… И сам генерал…
У меня к мужчине были двоякие чувства. Когда-то он разбил своим отношением образ героя, который я себе придумала, а сейчас в стенах своего мрачного дома он открывался с совершенно иной, непарадной стороны. Я видела его слабости – физические и душевные. Видела, как он корчится от боли, как он беспомощен в своей слепоте, как он яростно борется с собственным увечьем и отчаянием. И это меняет отношение. Я уже не могу злиться на него так, как раньше. Гнев и обида тают, уступая место чему-то более сложному. Пониманию? Я начинаю принимать его изъяны как неотъемлемую, пусть и горькую часть его существа. Возможно, именно в этой способности видеть слабость другого и не отвернуться, а принять ее и состоит наша настоящая неидеальная человечность…
Он красив, несмотря на слепоту. Не как Артур… в нем другая мужественность, грубые черты, но которые хочется разглядывать… Но дело ведь не во внешности, а в характере… Он тоже относится к женщинам свысока. Он надменен, не станет считаться с их мнением. Может нагрубить… От него веет этой брутальной энергией, что хочется поддаться и молча починиться. Но меня никогда не привлекали такие мужчины, связать жизнь с таким – значит потерять себя.
Я всегда мечтала, чтобы меня тоже любили и ценили, а не только брали. Глупые девичьи мечты… Этот мир принадлежит мужчинам, а мы лишь приложение к ним. Мой побег, мой бунт ничего не изменят, лишь подтвердят это.
Меня затянули мрачные мысли. Я должна была радоваться победе, но отчего-то было грустно. Наверное, потому, что мое нахождение здесь, эта небольшая передышка – все было закончено. Начинался новый виток.
Если у нас все получится. А я верила, что мы справимся! Он меня увидит, узнает… Поймет, что я все это время его обманывала. Готова ли я к этому? Что я ему скажу?
Лучше не думать, а действовать. Иначе снова сбегу…
Утром мы позавтракали в полной тишине. Ни я, ни Армор не проронили ни слова, кроме сухого приветствия.
В итоге я с большой походной сумкой ждала его во дворе. Взяла сменные вещи и лекарства, которые могли пригодиться.
И впервые прихватила кинжал, надежно спрятав его в голенище сапога. На всякий случай.
Генерал был собран, его лицо выражало холодную решимость. Я старалась настроиться на его лад, отогнать прочь все сомнения.
– Я никогда не летал на драконе, – призналась.
– Я редко кого-то возил, – усмехнулся нахмурившись. Он явно привык перемещаться в полном одиночестве.
Не удивлена его свободолюбию, особенно учитывая, как яростно он сначала отказывался от самого протеза.
– Не елозь, а то скину. Держись крепко, – давал скупые инструкции. – Если захочешь что-то сказать, не кричи. Просто прижмись к чешуе и спокойно говори – я услышу.
– Сколько нам лететь?
– Три дня.
Так долго?
– Может, четыре, учитывая мое состояние…
Потом он отошел на несколько шагов, давая себе пространство. Воздух вокруг него задрожал, заискрился от сконцентрированной магии. Его человеческая форма начала расти, меняться, наполняясь древней силой. Через несколько мгновений передо мной стоял огромный красный дракон.
Пристегнула ненавистный ему протез.
Я забралась на спину, устроившись в основании его шеи, там, где чешуя образовывала некое подобие подходящего углубления. Было непривычно, но вроде удобно, не выпадешь. Я бы пристегнулась, да только генерал не спешил на себя вешать поводья. Я вцепилась в два нароста. Сердце бешено колотилось, смесь страха и предвкушения сжимала горло.
Мощные мускулы его спины напряглись подо мной. Сначала был плавный нарастающий толчок, затем оглушительный свист ветра в ушах. Земля резко ушла из-под ног, поплыла внизу, становясь все меньше. Мой желудок подкатил к горлу, но почти сразу же это чувство сменилось невероятным пьянящим восторгом.
Мы летели! Ветер бил в лицо, заставляя глаза слезиться, но я боялась закрыть их, не желая упустить ни секунды. Дом Армора превратился в крошечную точку, а потом и вовсе исчез в утренней дымке.
Солнце, только что вставшее над горизонтом, освещало нас своими лучами, и чешуя дракона красиво мерцала.
Страх постепенно отпускал, сменяясь чувством невероятной свободы. Я словно вновь почувствовала себя маленькой. Как тогда, на качелях, когда ты взмываешь все выше и выше, замирая в самой высокой точке, и на миг кажется, что вот-вот оторвешься от земли и полетишь. Только в этот раз это было по-настоящему.
Я летела! На спине у настоящего дракона! Непередаваемое чувство!
Ветер выл свою дикую песню, а мир лежал у моих ног, огромный, прекрасный и пугающий. Я засмеялась, и смех мой терялся в реве ветра. Я знала, что никогда, до самого конца жизни не забуду это ощущение.
Теперь мне стала еще понятнее его боль. Если ты хоть раз почувствовал ветер в своих крыльях, если ты познал эту свободу, то уже не сможешь без этого жить.
– Как вы могли так долго не летать? – проговорила негромко, но Армор и правда услышал. Он издал протяжный низкий рев, в котором смешались старая боль, ярость и горькое согласие.
Спустя три часа мой восторг от полета прошел, уступая место суровой реальности. Я продрогла. Моя легкая куртка, вполне подходящая для осеннего города, оказалась совершенно бесполезной против холодного ветра на драконьей высоте.
Но я не только замерзла, спина и все то, что ниже, затекли. Я боялась лишний раз пошевелиться, вцепившись в чешую, помня его суровое предупреждение. Мои руки, сжавшиеся в замке, дрожали от перенапряжения и усталости. Если бы не это спасительное углубление у его шеи, я бы уже давно сорвалась вниз. Но я стиснула зубы и терпела, не произнося ни слова жалобы. Теперь я прекрасно понимала, что нужно было брать в первую очередь с собой согревающие артефакты.
Мы уже улетели далеко за пределы знакомых мне земель, город давно скрылся за горизонтом. Армор летел мощно и ровно, но сейчас я почувствовала, как ритм его крыльев изменился, он сбавил ход.
– Давайте где-нибудь остановимся, пообедаем и утеплимся? – проговорила дракону.
И он стал снижаться. С облегчением выдохнула. И это только первый день нашего долгого пути!
Генерал, пользуясь своим драконьим зрением, выбрал для посадки пустынный участок на окраине незнакомого городка. В облике дракона он видел светящиеся очертания предметов, их энергетические контуры и границы, что позволяло ему ориентироваться.
Мы оказались в нескольких сотнях метров от жилых кварталов. Приземлившись, отстегнула протез и спрятала его в кустах. Небезопасно, но, думается, он никому не должен быть нужен. Но мне все равно было беспокойно. Вдобавок к согревающему необходимо прикупить маскирующий артефакт, чтобы мы могли спокойно отлучаться.
Как только он обернулся в человека, я тут же подхватила его под руку, одновременно вручая складную трость, которую прихватила с собой. Я нашла ее совершенно случайно, когда собирала его вещи.
Если дома Армор перемещался без проблем, знал все расположение мебели, то на новой местности он все же был дезориентирован. Я почувствовала, как напряглись его мышцы. Он инстинктивно прислушивался к каждому звуку, пытаясь выстроить в голове карту окружающего пространства.
– Пойдемте найдем, где перекусить, и отыщем лавку артефактов, – сказала, стараясь звучать бодро. – Я ужасно замерз. Но летать… мне безумно понравилось.
– Еще бы тебе не понравилось, – он фыркнул, делая осторожные шаги вперед с моей помощью. – Далеко не каждому человеку удается познать такое. Драконы не лошади, чтобы катать на своей спине кого попало.
– Почему?
– Почему бы тебе не посадить кого-нибудь к себе на горб?
– Ясно, – смущенно пробормотала я, понимая, что задала действительно глупый вопрос.
– Дракону дозволительно возить на спине только своих родственников, – после паузы пояснил он уже серьезнее. – Ну и… когда-то давно возили своих истинных. Или в бою, чтобы вывезти раненых товарищей…
Про истинных я, конечно, знала. Об этом сложено множество сказок и легенд. По преданию, богиня Алиссандра разгневалась на драконов за их непомерную гордыню и высокомерие и наказала их, провозгласив, что истинную нужно заслужить. Но драконы с их врожденной надменностью не слишком-то торопились усмирять свою гордыню. И вот…
В прежние времена, говорят, истинная пара была у каждого дракона, но со временем их становилось все меньше. А теперь это скорее редчайшее исключение, пережиток прошлого, о котором вспоминают с насмешкой или с сожалением.
Я даже помню, как десять лет назад, когда я была совсем ребенком, одна из таких сказок неожиданно ожила. Принцесса одного из соседних королевств вышла замуж за своего телохранителя – дракона из не самого знатного рода. Об этом тогда только и говорили!
Мы вышли на оживленную улицу, и я принялась озираться по сторонам, вчитываясь в вывески. Вокруг гомонили люди, сновали повозки, и я видела, как генерал все сильнее морщится, сжимая трость. Он совсем одичал в своем затворничестве, и ему было явно трудно находиться в этом людском водовороте, привыкнув к гробовой тишине своего особняка. Иногда прохожие, спеша по своим делам, задевали его плечом, и в ответ он тихо, по-звериному рычал, заставляя людей шарахаться в сторону.
– Сейчас, сейчас все найдем… – успокаивающе бормотала, наконец, заметив впереди вполне приличное с виду заведение, и потянула его за собой.
Слава небесам, внутри было немноголюдно, и нам удалось занять уединенный столик в углу, где было тише всего.
– Чем-то здесь пахнет, – проворчал Армор, недовольно сдвинув брови и чуть поводя носом.
– Да вроде бы нормально, – неуверенно ответила, принюхиваясь. Никаких откровенно резких или неприятных запахов я не улавливала. У меня, конечно, обоняние самое обычное, но что-то выделяющиеся точно учую.
– Вы просто напряжены и раздражены. Сейчас перекусим, выпьете укрепляющей настойки, и станет лучше.
Не знаю, как Армор всегда понимал, что на него пристально смотрят, но он безошибочно это улавливал. И когда наша официантка, пышущая здоровьем девушка с соблазнительными формами, на которые пялились все присутствующие мужчины, остановила на нем свой любопытный оценивающий взгляд… Я поспешила отвлечь ее от этой плохой затеи, принявшись расспрашивать о меню и о том, где находится ближайшая лавка артефактов.
Слепой неизвестный мужчина привлекал внимание. Даже мне стало не по себе. Мы снова стали центром нежелательного внимания. Хотелось поскорее вновь оказаться в небе.
– Армор, ты ли это?! – раздалось громкое восклицание, как только мы заканчиваем обедать. Я подняла взгляд, наблюдая, как к нам направляется высокий бородатый мужчина.
ГЛАВА 20
Амелия
Меньше всего я ожидала, что мы встретим кого-то из знакомых. Понятно, что у меня их мало, а вот генерал – личность известная в определенных, в основном военных кругах. И, похоже, этот грузный громогласный мужчина с выправкой медведя и шрамом через бровь был как раз из них.
– Гровер? – узнает голос Армор . По интонациям не совсем понятно его отношение, но они точно знакомы. Уже хорошо. Но, честно, лучше бы мужчина обознался, и мы отправились дальше.
Мужчина, не спрашивая разрешения, присаживается к нам, воруя свободный стул у соседнего столика.
– Ты и правда слеп, как поговаривали, – хлопает генерала по плечу, бесцеремонно касается опасной темы, о которой в доме Армора никто не смел и заикнуться.
Я напрягаюсь, зная, как Армор относится к подобного рода речам. Сейчас он пошлет его… Только драки нам не хватало.
– Иди к черту, Гровер! – ну вот… – Уверен, ты такой же жирный, как прежде. И я рад, что не вижу твоей толстой хари.
Гровер, вместо того чтобы накинуться с кулаками, громко смеется. Нет, ржет как конь. Мне хочется провалиться сквозь пол, так как на нас смотрят все посетители таверны.
– Боже, старина, как я рад тебя видеть! – он обнимает Армора, хлопая его по спине. – Как тебя занесло к нам?
– Мы пролетом, – сухо бросает Армор, но спокойно выносит такую фамильярность. Похоже, он и правда рад этой встрече.
– Простите, сэр. Может, тогда я схожу за артефактами, пока вы общаетесь? – чувствую себя лишней и очень хочу поскорее выполнить нашу задачу.
– Иди, – легко меня отпускает генерал.
И тут же жалею об этом. Город мне кажется чужим и враждебным. Наверное, я тоже заразилась от Армора и одичала. Белый день, за мной никто не гонится, совершенно нечего опасаться… Я обычный паренек, которых здесь сотни. Выдвигаюсь по адресу, подсказанному официанткой. По ее словам, нужная мне лавка должна быть в квартале за углом, сразу за цветочным магазином.
Я нахожу ее действительно быстро. Покупка не занимает много времени: я приобретаю согревающий камень и маскирующий амулет, как и планировала, и быстрым шагом возвращаюсь назад.
Меня не было всего полчаса, и я точно не ожидала увидеть картину, представшую передо мной.
Сказать, что я в гневе, – ничего не сказать! Что это за безответственность?!
– Вы что, с ума сошли?! – чуть ли не подбегаю и пытаюсь выхватить бокал с гадостью у генерала, но тот мне не позволят.
– А чего это твой помощник командует? Ты знаешь, кто перед тобой, малец?!
Я вмиг теряюсь, когда на меня поворачивают головы Гровер и Армор одновременно.
– Что это ты его не научил субординации? – Гровер обращается к Армору.
– Он силен в другом.
– Это в чем? Смазливый как девка, – усмехается. – Видел бы ты его, точно бы не взял.
Я холодею, чувствуя, как кровь отливает от лица. Его слова не просто оскорбление, они слишком близки к правде, которую я так тщательно скрываю.
– Он у меня целеустремленный и выносливый.
– А давай-ка проверим.
И как я так угодила? Сидела бы с ними спокойно. Думала сэкономить время и не утруждать Армора лишними перемещениями, а они тут удумали!
Я злюсь.
– Сэр, нам пора… нас ждут, – пытаюсь вставить, обращаясь к генералу и полностью игнорируя его собутыльника.
– Подождут, – отмахивается Армор, и в его голосе уже слышится та самая хмельная густота, которая так меня пугает. Это скользкий путь вниз, в бездну, из которой он с таким трудом выбрался.
– Принеси-ка нам, красавица, еще, – обращается Гровер к официантке, а та одобрительно улыбается и кивает, обрадованная новым заказом и врученными за пояс чаевыми.
– Вот что, – Гровер хитро прищуривается, – если твой щуплый помощник выстоит против моего сына хотя бы десять минут, – он указывает на вошедшего молодого мужчину и подманивает его. – То поверю, что он выносливый.
Сын Гровера – точная его копия, только моложе. Высокий, плечистый и весом, наверное, более ста килограммов. Он смотрит на меня свысока, и в его взгляде читается готовность разорвать меня на куски ради забавы отца.
– Я не буду ни с кем драться. У нас нет на это времени, – говорю твердо, сжимая кулаки.
– Что, струсил? – поддевает Гровер, и его сын презрительно хмыкает.
– Считайте как хотите, – хмурюсь и, демонстративно развернувшись, усаживаюсь рядом с Армором, показывая, что разговор окончен.
– И правда, наглый и упертый, прямо как ты в его годы! – Гровер снова хохочет. – Ну что ж, тогда предлагаю другой поединок! – он с силой стучит пустыми бокалами по столу. – Старая добрая традиция – кто кого перепьет!
– Нам нельзя пить, – зло шепчу генералу, точно зная, что он все слышит. Но все равно наклоняюсь к нему ближе, чтобы мои слова не донеслись до Гровера. – Вы же знаете, к чему это ведет. Мы должны быть в форме.
– Мы, может, сдохнем через несколько дней. Так что расслабься напоследок.
– У нас там крыло без присмотра, – ищу повод увести его.
– Кому оно нужно, – он отмахивается, и его рука тяжело ложится мне на плечо. – Гровер… он не раз спасал мне жизнь, Амаль. Он… хороший человек.
***
Голова раскалывается, меня ужасно тошнит. Жарко. Будто на раскаленных углях лежу. Я с трудом разлепляю веки и понимаю, что лежу на груди Армора! А его ладонь бесцеремонно покоится на моей груди под рубашкой…
Вроде мы выиграли, но явно не за мой счет. Весь удар принял на себя генерал. Вот и сейчас он лежит отсыпается, а меня мутит так, что мир плывет перед глазами. Я едва успеваю добежать до уборной, и меня выворачивает.
Больше никогда не стану пить! И как я, дура, повелась на эти разговоры, дурацкое мужское «слабо», примитивную браваду, что так любима военными! Лучше бы я получила пару тумаков от того громилы, сына Гровера. Посмеялись бы надо мной и успокоились. Но пить было чудовищной, непростительной ошибкой.
В голове проносятся обрывки воспоминаний, как мы, еле держась на ногах, ковыляли по коридору, умоляя трактирщика дать нам хоть какую-нибудь комнату, и как в итоге завалились в нее. В одну. На двоих! Похоже, я и правда расслабилась, проведя столько времени в постоянном напряжение, переживая сначала за свою судьбу, а затем за генерала. Конечно, моя тайна скоро и так раскроется, но так рисковать нашей главной целью сейчас – безумие. Неизвестно, как поведет себя генерал…
Вчера он удивил. Всегда мрачный и закрытый, общался с Гровером. Они много вспоминали свое военное прошлое. Даже обмолвились о битве при Кровавом утесе…
– Все из-за Вестера, – с ненавистью в голосе говорил Армор. – Он подвел меня, а я не успел… Полегло столько наших… Нет, все из-за меня, не углядел…
– Да-а-а… – вздыхал Гровер. – А я, как назло, улетел тогда на задание… Черт бы побрал то задание.
– И слава небесам… – неожиданно тихо сказал Армор. – Иначе и ты бы остался там. Рад, что ты жив, Гровер. Черт тебя дери, но рад.
А потом… потом был кошмар, от которого у меня до сих пор стынет кровь. Обрывки воспоминаний, смутные и постыдные. Я сама… тянулась к его губам. Осмелев от выпитого и поддавшись какому-то необъяснимому порыву. И он ответил. Его рука, шершавая и горячая, забралась мне под рубашку… А затем он просто отрубился.
Все могло закончиться ужасно, непоправимо.
Мне даже почудилось в пьяном бреду шипение Гложуна, будто он шипел: «Шелуйтесь… хватит шпать».
И, слава небесам, я проснулась первая!
– Амаль, – зовет Армор.
– Я скоро! – кричу из уборной.
Когда возвращаюсь, вся бледная и шатаясь, Армор сидит на краю кровати, держась за голову обеими руками. Видимо, не у одной меня она раскалывается на части.
– А я говорил… – начинаю, но тут же осекаюсь. Нельзя вести себя как надоедливая жена, хоть я и права.
– И как мы полетим?.. – не удерживаюсь от упрека.
– Подай воды.
На тумбочке стоит графин с водой, а вот стаканов нигде нет. Так что я протягиваю ему сам графин. Он тут же припадает к его горлышку. Мне и самой невыносимо хочется пить, горло сухое и обожженное. Как только Армор, смахнув рот тыльной стороной руки, протягивает графин обратно, я тоже жадно пью, забыв обо всех манерах и приличиях. Что уж тут, после того как мы вчера такое вытворяли.
– Я обернусь, и станет лучше, – говорит он, как о чем-то само собой разумеющемся. Ну да, конечно, драконья регенерация сотворит чудо. А обо мне он даже не подумал, что мне от этого легче не станет.
Меня охватывает такая волна жалости к себе, что хочется разреветься прямо здесь.
– Мы… мы одни были? – осторожно спрашивает он после паузы, и в его голосе слышится неуверенность.
О нет. Мысль проносится как молния. Он что-то помнит?
– Вы официантку с собой притащили, – быстро сочиняю на ходу, сердце колотится. Да простит меня та девушка за такую клевету, но, если этого не сделать, навлеку на себя ненужные подозрения. А сейчас это совершенно не к месту. – Но вы быстро заснули, и она ушла.
Меня знатно штормит, в глазах темнеет. Я никогда в жизни столько не пила. Мой неподготовленный организм такому обращению явно не рад. И я с ним полностью согласна.
– В таком состоянии я с вас в полете точно свалюсь, – мрачно констатирую факт.
– Не ной, – отмахивается он, медленно поднимаясь. – Ты прошел боевое крещение. Еще обучу тебя с мечом обращаться, настоящим мужиком станешь.
В его словах слышится привычная снисходительность, и это задевает меня за живое.
– Мужик – это не только умение пить и драться, – выпаливаю. – Это защита и опора своих близких. Ответственность.
Армор замолкает. Не спешит спорить или огрызаться. И я, как ни странно, чувствую удовлетворение от того, что тоже задела его.
– Пойдем, опохмелишься и перестанешь занудствовать, – лишь говорит он, направляясь к двери.
– Я не буду больше пить. Никогда, – клянусь я себе и всему миру.
Мы выходим в общий зал. С утра тут почти никого нет, только пара сонных постояльцев в углу.
Но я тут же замечаю, что та самая официантка, пышная блондинка, стоит у стойки и пристально, очень странно смотрит на нас. Особенно на меня. Я стараюсь делать вид, что не замечаю ее взгляда, но внутри все сжимается. Только бы она ничего не сказала. Только бы…
Девушка подходит к нашему столику, и ее оценивающий взгляд скользит по моей фигуре, задерживаясь на моем лице, и затем перемещается к утянутой груди. Я понимаю, она догадалась. Догадалась, что я тоже девушка. Наверное, я вчера как-то себя выдала.
Я быстро, почти незаметно мотаю головой, косясь на генерала, всем своим видом умоляя ее молчать при нем.
Она расплывается в самодовольной понимающей улыбке, подмигивает мне и спрашивает уже голосом:
– Что желаете, господа?
Армор поворачивает голову в ее сторону, прислушиваясь к голосу. Он узнает, что она нас вчера и обслуживала.
У меня голова работает туго, соображаю с трудом, и я смертельно боюсь запутаться в собственной же паутине лжи.
Но, похоже, генералу сегодня тоже совсем не до любовных похождений, воспоминания о которых, к счастью, смутны. Он просто делает заказ, не задавая лишних вопросов:
– Нам два чая. С заревницей. Черных-черных.
От этого зелья, горького, как полынь, действительно постепенно становится лучше. Голова проясняется, тошнота отступает. Я хоть как-то прихожу в себя и уже готова к дальнейшему пути.
Но когда официантка приносит счет, я округляю глаза от удивления.
– Отчего так много? – невольно вырывается у меня.
– Заревница по десять крон за каждый, – сладко отвечает она, а я уж, грешным делом, подумала, что это плата за ее молчание. – Дорогой ингредиент.
Я и не думала, что этот целебный напиток такой дорогой. Настоящий грабеж.
– И хорошо бы за друзей ваших расплатиться, – добавляет она, глядя прямо на меня. – Вчера они были, мягко говоря, не в состоянии это сделать.
Армор лишь кивает, и я недовольно протягиваю официантке еще несколько монет.
Наконец мы покидаем это место, в котором изначально не планировали задерживаться. Я проверяю карманы. Купленные артефакты на месте, кошелек значительно похудел. Двигаемся к пустырю на окраине, куда вчера приземлились и где в кустах спрятали протез крыла.
– Вы как будто совсем не волновались? – спрашиваю, с облегчением обнаруживая его на месте. – Его мог взять кто угодно. Воры, чтобы перепродать, да и просто местные дети, им до всего есть дело.
Он не успевает мне ничего ответить. Из-за его спины выходят три мужские фигуры.
Армор тоже слышит их шаги и мгновенно поворачивается к ним лицом, его поза меняется, становясь готовой к встрече с опасностью.
– Кошелек у мелкого, – сипло говорит один, самый крупный, указывая на меня пальцем. И я понимаю: мы привлекли к себе внимание как легкая добыча – богатый слепой господин и его тщедушный помощник.
Я вижу, как мышцы на спине Армора напрягаются, он готовится к обороту. Но в тот же миг самый проворный из бандитов резким движением пуляет в него дротик. Раздается короткое шипение, и Армор, вместо того чтобы превратиться в дракона, лишь судорожно вздрагивает и издает хриплый яростный рык. Что-то в дротике блокирует его магию!
Меня охватывает паника, первый порыв – броситься бежать. Но я стою на месте, понимаю, что не одна.
Я наклоняюсь, достаю из голенища сапога нож – не зря все же взяла – и, не раздумывая, вкладываю его в раскрытую ладонь Армора.
– Слева двое, прямо один! – коротко объясняю ему. – Без оружия.
Уверена, что он и слепой дерётся лучше меня, зрячей.
Они не сомневаются, что легко ограбят нас и мы не окажем должного сопротивления. Двое тут же направляются к Армору. А громила шагает ко мне.
Пока Армор разбирается с его подручными, я начинаю вилять от него, как заяц от хищника. Но бегать долго не получается.
У меня в руках только найденная тут же толстая палка. Страх сжимает горло, но отступать некуда. Я отчаянно отмахиваюсь, но он легко выбивает мое жалкое оружие, его громадная лапища хватает меня за горловину куртки и с силой швыряет оземь. Воздух вырывается из легких, в глазах темнеет от боли. Я вижу, как его кулак заносится для удара…
И тут сбоку, словно разъяренный зверь, наваливается Армор. Слепой, но невероятно точный в своей ярости. Он бьет не лезвием, а рукоятью кинжала со всего размаха в висок. Раздается глухой кошмарный стук. Бугай замирает на секунду, его глаза становятся стеклянными, и он тяжело валится на землю, как подкошенный дуб.
Стоя над телом бандита, тяжело дыша, Армор поворачивается в мою сторону. Его незрячий взгляд кажется пронзительным.
– Ты в порядке?
– Да, – отвечаю тихо, хотя спина ужасно болит.
Он протягивает мне мой кинжал рукоятью вперед. На лезвии алеет чужая кровь. Один из его противников лежит раненый, а второй сбежал.
– Чтобы быть опорой и защитой, – говорит он хрипло, – иногда надо уметь драться. И хотя бы немного управляться с оружием.
Его слова звучат не как упрек, а как тяжелый выстраданный урок. И в них горькая правда, от которой у меня снова сжимается сердце. Он возвращает мне мои же высокопарные слова, и они падают к моим ногам, такие же беспомощные, как и я сама.
